🌓 Под светом луны

Лунный храм встречал Сетта тишиной. Не той, что звенит пустотой, а глубокой, наполненной присутствием чего-то… большего. Он не верил в святость. Арена учит верить только в кровь и победу. Но здесь, под звёздами Таргона, даже он ощущал странную тяжесть. С тех пор как он не нашёл вора — тот исчез, словно провалился под землю, — Сетт всё чаще возвращался в храм. Его уже встречали не копьём, а внимательным взглядом. Афелий не нападал больше, но и не приближался. Сначала между ними было только молчание. Но потом, однажды, Сетт нашёл у своей постели листок бумаги. Лунный воин не сказал ни слова — просто наблюдал издалека, пока Сетт читал: «Ты спрашивал, зачем я не убил тебя. Это не пощада. Это — выбор. Ты пришёл с гневом. Но не причинил вреда. Почему?» Сетт нахмурился. Он не любил загадки, но этот… этот был личный. — Может, потому что ты тоже не безумец, — пробормотал он, не зная, слышит ли его кто-то. На следующий день появился новый лист: «Лунари не ищут войны, но готовы сражаться за свои идеалы. Что ты знаешь о нас?» Сетт не ответил сразу. Его кулаки сжались. Он вспоминал, как Солари говорили о Лунари: еретики, сумасшедшие, угроза. Он вспоминал, как один из них — паладин со шрамами — говорил: «Они крадут свет». Но здесь не было света, только тьма и луна. И в этой тьме — Афелий. — Я знаю только то, что мне рассказывали, — произнёс он вечером, глядя на вершину Таргона. — Но, похоже, всё не так просто, как они говорили. На следующий день он получил письмо: «Это не ты один понял. Но ты первый, кто остался» Их общение стало ритуалом. Афелий писал, Сетт отвечал — устно или на бумаге. Однажды он оставил воину крем для рук — грубые пальцы бойца знали цену заботе. Афелий не написал спасибо, но на следующий день оставил амулет с выгравированным знаком — лунный символ защиты. Однажды во время патруля, они встретились. В этот раз — не в бою, а бок о бок. Из леса слышались шорохи. Они двинулись без слов, шаг в шаг. Прислушиваясь. Под тенью деревьев они нашли следы: странные символы, выжженные на камнях, и изломанные перья. — Знакомо? — спросил Сетт. Афелий кивнул. Написал: «Сорари. Те, кто жаждут уничтожения. Они ненавидят нас». Туман висел над тропой, как заклинание, замедляющее дыхание. Серебристые пятна света пробивались сквозь кроны деревьев, но не прогоняли мрак. Афелий шагал вперед, спокойно и уверенно, как и всегда. Сетт — чуть позади, лениво, с руками в карманах. Он хмурился. Что-то было не так. — Тут... странно тихо, — пробормотал он. — Даже птиц нет. Обычно это значит одно. Афелий обернулся. Его взгляд остановился на знаке на коре: солнечный символ, грубо вырезанный и выжженный. Он напрягся. В тот же момент — шёпот. Он не слышал слов, но почувствовал, как Ноктум внутри него вспыхнул холодом. Алуна зашептала — «Опасность. За деревьями.» Первый удар пришёл внезапно. Стрела, светящаяся золотым, просвистела сквозь воздух — нацелена в грудь Афелия. Он едва успел перекатиться вбок, и уже в движении вызвал Калибрум — зелёную снайперскую винтовку. Выстрел — и из тени раздался крик. Враг повалился, но не один. Из кустов, будто из земли, выросли фигуры — четверо. Их лица скрывали маски Сорари, символы искажённого Солнца пульсировали на груди и лбах. Они не выкрикнули угроз, не дали выбора. Для них Афелий был целью — врагом, еретиком, тенью, которую надо сжечь. Один из них поднял руки, и земля под ногами Афелия начала вибрировать — магия. Он подпрыгнул, перекатился, перекликаясь с Алуной в мыслях. Сменил оружие. Северум — алые пистолеты-косы — рассекли воздух, сбивая заклинателя с ног. Один враг попытался подкрасться сзади, но тут вмешался Сетт. — Эй, уроды, — хмыкнул он. — Вам точно стоит нападать на него? Культист даже не повернулся. Он не знал, кто такой Сетт — видел только чужака, не из Лунари. И это стоило ему зубов. Сетт схватил его за капюшон, рывком втащил к себе и отбросил в дерево так, что кора треснула. — Один готов, — усмехнулся Сетт. — Кто следующий? Афелий, изумлённый, на мгновение замер. Он не ожидал, что Сетт вмешается. И тот понял это. — Что? Я не люблю толпу против одного. Особенно против тебя, — бросил он, уклоняясь от солнечного заклинания. Афелий кивнул. Это был благодарный, но сдержанный жест. Он сменил оружие на Гравитум — выстрел фиолетовой энергии замедлил врагов, и Сетт тут же этим воспользовался. Он бросился в толпу, нанося удары, как молоты кузнеца — быстрые и разрушительные. Один из культистов попытался убежать, но Афелий не позволил. Его Кресцендум — белый шакрам — отскочил от деревьев и вернулся, перерезав тому сухожилия ног. Оставшиеся двое переглянулись, увидели, как пылает синий Инфернум за спиной молчаливого воина, как сжимает кулак незнакомец с вастайской гривой, и сделали единственное разумное: бежали. Сетт отряхнул костяшки. У него было рассечено бровь, но он лишь вытер кровь и усмехнулся. — Похоже, ты не зря пьёшь ту дрянь, если умеешь вот так разносить врагов. Афелий взглянул на него. Поднял блокнот, быстро написал: «Ты не обязан был вмешиваться. Но спасибо.» Сетт пожал плечами, отводя взгляд в сторону. — Я не люблю, когда нападают из тени. Даже если ты — Лунари. Это всё равно трусость. И… я ведь пока не нашёл своего предателя. Может, стоит задержаться. Ты привлекаешь неприятности. Мне не помешает быть рядом. Афелий долго смотрел на него. Потом медленно, чуть-чуть, кивнул.