🌓 Под светом луны

Ночь была тиха, луна разливалась серебром по камням, освещая склоны и террасы, на которых раскинулся лунный храм. После атаки всё казалось зыбким — воздух дрожал, словно пространство само ещё не решило, завершилось ли всё на самом деле. Костёр потрескивал. Сетт сидел, скрестив руки на груди, время от времени кидая в огонь ветку или камешек. Он то и дело бросал взгляды на Афелия, сидящего чуть поодаль. Молчаливого, как и всегда. Но сейчас в его молчании чувствовалась усталость, почти смирение. — Слушай… — начал Сетт, подбирая слова. — Это... часто с тобой случается? Такие засады? Афелий, не оборачиваясь, потянулся к своей сумке и вытащил блокнот. Написал аккуратно, словно оставляя в этих строках больше, чем просто ответ: "Иногда. Всё чаще — в последнее время." "Но они не знают, кто я. Просто видят Лунари." "Для них — этого достаточно." Сетт нахмурился, читая. Потом откинул голову к небу. — Эти... соларские фанатики. Тоже мне святые. Меня всю жизнь учили, что вы — варвары. Еретики. Дети тьмы. (Корчит гримасу.) — Но ты… не похож на дикаря. Ты не пытался первым ударить. Ты вообще не пытался говорить со мной кулаками. Афелий написал: «Ты был зол. Угрожал. Я защищал храм. Но ты не враг. Не теперь.» Сетт усмехнулся. — Ага, теперь я не враг. А до этого — просто гость с дурным настроением. (Короткая пауза.) — Когда мы дрались… Я тогда заметил. Ты не убивал. Ты бил, чтобы остановить. Даже меня, здорового, как гора. Почему? Афелий поднял на него взгляд. Впервые за всё это время — открыто. В его тёмных глазах плясало отражение огня. Затем он медленно написал: «Ты не убийца. И я если можно не убивать — я не убиваю.» Сетт опустил взгляд, почесал затылок. — Чёрт... У меня всё должно быть проще. Арена, удар, победа, деньги. А здесь — ты. С луной, ядом, фанатиками и… сестрой-призраком. Афелий чуть замер. Рука зависла над страницей. Потом, почти не глядя: «Ты не должен знать о ней. Она в мире духов. Помогает мне. Только я её слышу.» — А… — Сетт замялся, — понял. Я просто... видел, как ты будто слушаешь кого-то. Это… стрёмно. Но не по-злому. Он встал, прошёлся у костра, словно борясь с мыслью, которую не хотел выносить наружу. — Я ведь думал свалить отсюда. Искал того ублюдка, вора. Всё обшарил — ни следа. А потом ты. Этот храм. И… Он замолчал. Афелий написал: «Ты можешь уйти. Я не держу.» Сетт засмеялся. Тихо. Не обидно. — Не держишь, да. (Он сел снова у костра.) — А если я останусь? Ты не против? Афелий смотрел в его глаза, не мигая. Потом кивнул. И добавил: «Ты видел врага. Теперь — знаешь правду. Не всю. Но больше, чем другие. Ты не обязан нам. Но... если останешься — я буду рад.» Сетт смотрел в его почерк, в аккуратные, почти изящные буквы. И вдруг сказал серьёзно: — А я хочу понять. Кто вы такие на самом деле. Без баек Солари. Просто... понять. В голове Афелия прозвучал голос. Тихий, как ветер среди трав: «Он идёт своей дорогой. Но она всё ближе к твоей.» Он опустил глаза, а на губах появилась еле заметная тень улыбки. Сетт снова откинулся к камню, скрестив руки. — Только не думай, что я тут из-за тебя. Просто… я не люблю оставлять работу незаконченой. (Пауза.) — Ну и ты мне должен за помощь. Афелий достал новый лист, написал: «Хочешь должников — иди к Солари. Я предложу чай.» Сетт усмехнулся, но ничего не ответил. Костёр потрескивал, ночь опускалась ниже. А где-то на террасе, под тенями древних камней, Луна молча смотрела вниз, будто тоже следила за ними.