🌓 Под светом луны

Толпа уже давно разошлась, но арена всё ещё пахла потом, пылью и недосказанными поединками. Сетт шёл рядом с Афелием, слегка косился на него — будто не был до конца уверен, правда ли тот согласился пойти, или просто не захотел устраивать сцену. — Не знал, с чего начать, — проговорил Сетт. — Хотелось… показать тебе, чем я живу. Он достал блокнот — аккуратный, кожаный, с резной застёжкой и страницами, пахнущими новыми книгами. — Знаю, ты чаще пишешь, чем говоришь. И, если когда-нибудь захочешь — я хочу услышать, что у тебя внутри. Он на мгновение замолчал. — Потому что мне уже недостаточно смотреть. Афелий аккуратно взял блокнот. Внимательно осмотрел, как будто оценивая вес подарка не только физически, но и эмоционально. Потом достал перо и написал: "Ты хочешь знать, что у меня внутри? Спойлер: в основном ножи." Сетт прыснул. — А я-то надеялся на цветы. "Цветы были. Их вытеснили ножи. Конкуренция." Сетт провёл рукой по лицу, но улыбка осталась. — Это будет весело. Или опасно. "Как и ты, по слухам." --- — Здесь я впервые кому-то сломал челюсть, — Сетт указал на небольшой пятачок рядом с тренировочной зоной. — Было неловко. Он потом пытался писать на табличке, как ты сейчас. Только у него вышло хуже. Афелий нацарапал: "У него не было таланта. Я — поэт. Поэт боли." Сетт рассмеялся. — Честно, у меня мурашки. Ты вроде хрупкий, но так изящно пугаешь. "Это семейное. У нас даже монахини с арбалетами." — В твоей деревне, наверное, день открытых дверей заканчивается побоищем. "Начинается с него." — Ты определённо не то, что я себе представлял, когда впервые увидел тебя. Афелий посмотрел в глаза. В его взгляде была насмешка, но под ней — что-то более сложное. Он написал: "Ты, наверное, думал: таинственный молчаливый воин, как из трагедии. А я — просто человек." Сетт провёл пальцем по краю блока, а потом осторожно сказал: — Мне нравится сарказм. Особенно твой. Особенно когда он не направлен в мою сторону. Афелий приподнял бровь и написал: "Тогда тебе не повезло. Сегодня — твоя смена." Алуна встрепенулась в его голове: "Ты флиртуешь. Ты реально флиртуешь. С ножами и монашками. Я в восхищении." Афелий мысленно отмахнулся. Но уголки губ его подрагивали. — Вот тут публика сидит, — продолжал Сетт, — Обычно орут. Иногда бросают еду. Однажды — голову. Я до сих пор не понял, настоящую или нет. "Ты точно не влюбился в ту, кто бросил голову?" — Она меня звала 'котик'. Я убежал. Афелий посмотрел на него. В глазах плясал огонёк. "Что ж, котик. Смотри не разбейся об мой ледяной нрав." Сетт издал полувздох, полусмех. — Я уже поскользнулся. Осталось только упасть. День уже клонился к вечеру, и арена в это время казалась особенно величественной — залитая мягким светом, с пустыми трибунами, словно уснувший зверь, которого они могли исследовать без свидетелей. — Сюда почти никто не заходит вечером. Только я. Место… вроде как моё. — Сетт остановился у одной из дверей. — Не совсем, конечно. Я же не должен тут вообще быть. Афелий посмотрел на него с вопросом во взгляде. Сетт прислонился к стене, выдохнул. — Мать думает, я строитель. Я даже каску купил, чтоб убедительно было. Если бы она узнала, чем я на самом деле занимаюсь... — Он на секунду замолчал. — Не выдержала бы. Думает, что это всё осталось с моим отцом. И я не хочу, чтобы она думала, что я такой же. Афелий наклонил голову. Потом достал блокнот, записал: "Ты не как он. Ты жесток только тогда, когда нужно. А это — не слабость. Это выбор." Сетт тихо усмехнулся. — А ты, выходит, читаешь меня лучше, чем я сам. "Я знаю, каково это — притворяться другим, чтобы сохранить любовь." Сетт посмотрел на него с вниманием. — Это про Алуну? Афелий кивнул. "Она была моим зеркалом. Моей половиной. Мы не просто были близнецами. Мы чувствовали друг друга. Иногда даже молчание между нами было громче слов. Пока она не ушла…" Он долго не писал. Потом добавил: "С тех пор стало тихо. Слишком." Сетт сел на ступени арены рядом с ним. — Это не честно — что тех, кто знает нас лучше всех, всегда забирают первыми. "Она рядом. Через яд. Через голос. Но… это не то." — Хочешь, я сделаю что-нибудь безумное, чтобы ты снова почувствовал себя живым? Афелий удивлённо посмотрел на него. — Спарринг. Только ты и я. Без ярости. Без зрителей. Только ради движения. И, может, чтобы ты увидел, как красиво я проигрываю. Афелий ухмыльнулся и встал. "Я только ради того, чтобы разбить тебе нос. Эстетично." — Тогда поддайся, чтобы было симметрично. Афелий медленно вышел на песок арены. Пыль под ногами вспыхивала в свете факелов, воздух был плотным, почти вязким. Сетт стоял напротив — без рубашки, мускулистый и уверенный, как будто не собирался драться, а просто демонстрировать себя. — Не пугайся, пряник, — хмыкнул он, размяв плечи. — Я буду нежен. Афелий не ответил. Только чуть наклонил голову, как будто оценивал, с какой стороны лучше напасть. Алуна в его голове: «Ты точно хочешь с ним драться, а не просто… полюбоваться?» Он не отвёл взгляд. Просто шагнул вперёд — быстро, резко. Сетт уклонился. Смех в голосе: — Ага, понял. Молча, но больно. Типичный ты. Бой начался. Афелий двигался плавно, почти как жидкость — не просто уклонялся, а обтекал каждую атаку. Его движения были красивыми — выверенными, словно он танцевал. Сетт был быстрее, мощнее, но в нём не было этой хищной грации. — Ты как кошка, — сказал он, когда Афелий вновь исчез с его линии атаки. — Только когти скрываешь до последнего. Афелий внезапно оказался у него за спиной. Подался вперёд и прошептал, почти касаясь губами уха: — «Слишком… громкий.» Сетт вздрогнул. Развернулся. Почти поймал его. Почти. Алуна: «Ты только что прошептал ему в ухо. Мягко говоря, не самая нейтральная тактика.» Афелий едва заметно усмехнулся, продолжая двигаться — быстро, как ветер. Он не отводил взгляда. Его внимание было приковано к телу Сетта: движения, изгибы мышц, как работают руки и плечи. Всё — предмет изучения. Внезапно Сетт резко сблизился и схватил Афелия за запястье. Два тела столкнулись, дыхание смешалось. — А теперь ты громкий, — пробормотал он, с трудом удерживая равновесие. — Внутри. Афелий посмотрел на него и тихо выдохнул: — «Слушаешь?» — Ага, — улыбнулся Сетт. — Только тебя. Они сцепились. Афелий почти улетел, но удержался. Он снова оказался близко. Рука лёгким движением скользнула по ребру Сетта — не как удар, а как прикосновение. — «Мягко.» — прошептал он снова. — Да я стараюсь! — засмеялся Сетт. — Ты же хрупкий. Он не был хрупким. Он был напряжённым, гибким и — как отметил про себя Сетт — чертовски красивым в бою. Всё, что он делал, будто создано, чтобы запутывать. И не только в бою. Алуна: «Ты точно не флиртуешь? Нет? Потому что я тут вообще-то всё вижу.» Афелий проигнорировал её. В очередной стычке он оказался прижат к стене арены. Сетт стоял вплотную, удерживая его за запястья, пульс бешеный. — Сдашься? Афелий глянул на него. Медленно, с нажимом, хрипло: — «Мечтай.» Сетт выдохнул, чуть улыбнулся и отпустил его. — Это было красиво. Они отступили друг от друга. Пауза. Тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. — Ты дерёшься… как будто поёшь, — сказал Сетт. — Без звука, но ясно. Я даже понимаю, когда ты злишься. Или когда… смотришь дольше, чем нужно. Афелий не ответил. Только посмотрел — в упор, открыто. Не прятал этого. Сетт смутился. — Хочешь… поесть? После такого надо подкреп иться. Есть одна таверна. Не арена, но сойдёт. Афелий кивнул. — «Покажи.»