В тёмной комнате

Ребёнок появился на свет через три недели, под присмотром семейного врача и акушерки, которые когда-то принимали близнецов и Тео. И пусть прошло больше двадцати лет, командовали они так же бодро: — Дыши и тужься! Давай, не ленись! Маргарет кричала, вцепившись в руку сестры. Та тяжело дышала, напрягая мышцы, и пыталась не закричать в унисон. Когда она была готова взорваться, акушерка провозгласила: — Вот и всё! В руках она держала что-то окровавленное, с синеватой кожей. У Агаты закружилась голова, лишь рука сестры помогла не потерять сознание. — Это девочка. Она протянула младенца матери, но первой ребёнка взяла Агата. Несколько секунд они глядели друг на друга, а потом одновременно расплакались. Акушерке пришлось с силой забирать девочку из её рук. Самый большой спор развернулся по поводу имени. Фредерик, который после Парижа отправился с Сэром Артуром в Испанию, прислал телеграмму: «Что. Угодно. Только. Не. ИРЭН». Эмер настаивала на ирландском имени, Тео в письме просил назвать племянницу Тейей. И лишь Агата спросила у сестры: — А ты сама чего хочешь? — Я? — Маргарет мягко провела пальцем по щеке спящей дочери. — Я хочу назвать её Агата. Сестра усмехнулась. — Да ладно. Не надо! Выбери имя из своей любимой книжки или вроде того. — Девочки! — на террасу выглянула Эмер с конвертом в руках. — Вам ещё одно письмо. В другой руке она сжимала бокал с коктейлем. Для ребёнка наняли кормилицу и двух нянь. Маргарет вернулась к работе над книгой, а Эмер — к прежним привычкам. Агата разорвала конверт. Пока Мэгги, склонившись над коляской, слушала, как дочь сопит во сне, пробежалась взглядом по строчкам. — Просят прислать новые фотографии, — она сморщила лоб. — Говорят, они получают немало писем о ребёнке девушки с феями. — Прямо сейчас? — спросила Мэгги. — А чем ещё заняться? Наш запас закончился, так? Маргарет кивнула. На пятом месяце, пока она могла управляться с тяжёлым фотоаппаратом, они сделали побольше фото, чтобы постепенно публиковать их. Редактор «Сенсаций» просил фотографии беременной Маргарет в окружении фей, но она категорически отказалась позировать, как и всегда. — Я буду выглядеть ужасно, я знаю, — говорила она. — А ещё, они меня пугают. — Да ладно, это просто картонки. — Я знаю! — перебивала Мэгги сестру. — И всё равно. Пришло время поддерживать иллюзию. Оставив сестру с дочерью, Мэгги поднялась в бывшую детскую; там в ящике стола, запертом на ключ, лежала папка с рисунками фей. Она оглянулась — взгляд упал на два кресла. Её дочери понадобится только одно. Одно кресло. Одна кровать. Одна. Маргарет поспешила закрыть дверь и вернуться на террасу. Девочка проснулась, Агата укачивала её, прижимая к себе. Оставив камеру на столике, Мэгги встала за правым плечом сестры. — Она так любит тебя, — выдохнула она. И правда: дочь хныкала на руках нянь и кормилицы, но всегда улыбалась близняшке. — Конечно. Я ведь её тётя Агата! — она аккуратно вернула ребёнка в коляску. — А может, снимем её? — Ты думаешь? Такая идея могла прийти в голову лишь Агате. Улыбнувшись, она кивнула. — Да! Представь, феи порхают вокруг коляски. Маргарет невольно задумалась: как выстроить кадр, куда подвесить капроновые нити. Такого она ещё ни в одном журнале не видела. Снова фото разлетится по разным газетам, его увидят сотни людей. — Пошли к озеру, — сказала она. Сестры действовали быстро и молча. Маргарет устанавливала штатив с камерой, Агата аккуратно развешивала фей. Трое резвятся над коляской, одна склонилась над ребёнком. Дочь «Девочки с феями» знакомится с волшебными друзьями. Махнув сестре, чтобы вышла из кадра, Маргарет склонилась к объективу. И увидела тень. Рука потянулась за платком — протереть линзу — но тень не исчезла. Она росла, подбираясь ближе, принимая очертания женщины, и очень странной. Чёрные волосы свисали почти до пола, зелёное трико, как у цирковых артистов, обтягивало тело. «Нет, это не трико», — поняла Маргарет. — «Это плющ обвивает её вместо одежды». Тень взмахнула рукой, и Маргарет услышала вскрик Агаты, прежде чем рухнуть на землю. Растения опутали лодыжки и запястья, холодная трава обожгла кожу. Она знала, за спиной Агата яростно дёргается, пытаясь освободиться, но побеги сдавливали всё сильнее. Женщина из леса усмехнулась, показывая острые зубы, и Маргарет узнала её. Это было так давно, на приёме, где обсуждали их первую фотографию. Вместо платья и венка она облачилась в плющ, в волосах запутались листья и ветки, а ногти оказались длинными и острыми. Маргарет смогла рассмотреть их, когда та потянулась к коляске. — Нет! — Не трогай! — закричали сёстры одновременно. Существо из леса взглянуло на них сверху вниз и прошипело: — Не поздно ли вам приказывать? Жалкие людишки, делающие вид, что мы — ваши друзья! Рука отстранилась от младенца, но, только чтобы сорвать одну из бумажных фей с капроновой нити. Пока Агата пыталась вырваться из плена, незнакомка разорвала её на кусочки. — Кто ты? — выдохнула Мэгги, отвлекая внимание от сестры. Но она знала. Всегда знала. В тёмной комнате кто-то прятался с самого начала. Женщина из леса ответила: — Я? Точно не ваша подруга! Меня не касается ваша ложь, ваши выдумки, — она взмахнула рукой, и побеги затянулись сильнее. — Думали, можете лгать о нас, игнорировали предупреждения. Но пришло время платить. Она склонилась над коляской — девочка спокойно взглянула на фею. Даже не захныкала, когда та потянулась к ней, провела ногтем по мягкой щеке. — Младенец, ещё и первенец. Достаточная плата за всё, — она обернулась к Маргарет. — Мы устроим пир в честь того, что ваша ложь прекратилась, и… — Нет! Голос Агаты перекрыл вскрик Маргарет. Быстрым движением сестра поднялась на ноги, отбрасывая разорванные побеги. — Ты оставишь её в покое! Младенец захныкал в коляске. Маргарет, затаив дыхание, смотрела на сестру. — Что ты… — Ты оставишь её в покое и заберёшь меня, — ответила та. Фея, наставившая на Агату острый ноготь, пожала плечами. — Зачем, скажи на милость, мне сухая взрослая плоть? — Это плоть той, кто лгал о тебе, — выдохнула Агата, с трудом делая шаг вперёд; туфли путались в траве, будто она специально мешала движению. — Это я придумала затею с фото. Я решила продолжать. Я — твой враг. Так расправься со мной, а не с беззащитным младенцем. На несколько секунд побеги ослабли. Фея размышляла, поджав зеленоватые губы. Маргарет до боли вытянула шею, переводя взгляд с дочери на сестру. Вдруг фея усмехнулась: — Если так, то быстрой смертью ты не отделаешься. Мне не помешала бы служанка. Как тебе понравится следовать за мной по разным мирам, обслуживать меня, угождать мне — всю твою жалкую жизнь! — Пусть будет так, — оборвала Агата. — Оставь ребёнка моей сестры в покое. Фея оглянулась на лес, будто видела тем нечто большее, чем деревья. Маргарет тяжело дышала, пытаясь освободиться от зелёных пут. «Пусть она уйдёт, уйдёт и не тронет никого из моих близких», — молила она. Но фея заговорила снова: — Тогда лучше бы тебе пойти за мной и быстро, пока я не передумала. Агата вздохнула и — упала на колени рядом с сестрой. Прижав её к себе лишь на секунду, она хотела что-то сказать, но в голове не оказалось нужных слов. — Ну же! Я не разрешала служанке заниматься нежностями. Подхватив полы юбки, Агата бросилась за феей. Слова, которые не нашлись у сестры, роились в мыслях Маргарет. Но когда она сумела избавиться от плюща, подхватить на руки плачущего младенца и добежать до деревьев — там никого не было. Редактор не получил ни фотографии, ни книгу. Маргарет сожгла рукопись, заперла фотолабораторию и выбросила рисунки фей. Никто не освещал исчезновение сестёр, просто ручеёк писем от поклонников становился тоньше и тоньше, пока не иссяк совсем. Внимание перешло на медиумов, которые теперь встречались в каждой второй семье, и египетские тайны. Любой ребёнок мечтал стать археологом и найти очередную проклятую пирамиду. Маргарет держалась от этого подальше. Она не сказала ни отцу, ни матери, куда исчезла Агата. Вторую близняшку искали несколько недель, и в конце концов решили, что та сбежала с неизвестным любовником. Это стало темой для обсуждения в округе на целый месяц. Только когда Тео вернулся из путешествия, Мэгги рассказала правду. Он выслушал историю, ни разу не притронувшись к бокалу вина. Взглянув на лес за окном детской, медленно заговорил: — Это я виноват. Я… — Нет, — перебила Маргарет. — Виноваты мы все. Она протянула руку, и брат сжал ладонь. Это было тёплое, успокаивающее прикосновение. Но — неправильное. — Интересно, где она сейчас? — продолжил Тео. — Может, у нас получится найти её? Освободить из плена? — Нет, — покачала головой девушка. — Я знаю, она далеко-далеко отсюда. Ещё в одном она больше не сомневалась — какое имя дать дочери. Маргарет читала ей сказки на ночь — но только не о феях. И когда маленькая Агата чего-то пугалась, всегда знала, как её успокоить. — Не надо бояться темноты, — говорила она, склонившись над детской кроваткой. — Там прячется твоя тётя Агата. И она всегда будет тебя защищать.