В тёмной комнате

После первого обеда, как Агата и предполагала, последовал ещё один. Поездка в театр. Прогулка по городской оранжерее. Каждый раз на попытку сестры пригласить её тоже, Агата качала головой. — Нет. Он хочет видеть тебя. Ты хочешь видеть его. Я тут не к месту. Она знала, по городу ходят слухи, которые тщательно подогревает таблоид. Однажды, выбирая шляпку в магазине, она услышала: — Это та девушка с феями! — На которой женится сын Конан Дойла? — Секретарь, а не сын! Кто ж разберёт, какая это из них. Агате пришлось отвернуться, скрывая улыбку. Она не понимала, чувствует ли собственную радость — или отражение радости сестры. Маргарет с восхищённой улыбкой отправлялась на свидания, принимала подарки и, конечно, делилась ими с сестрой. — Карамель, — сказала Агата, надкусив конфету из большой коробки. — Он заметил, какие я люблю, — Маргарет листала том с автографом Сэра Артура, иногда прижимаясь к книге носом. Агата откинулась на подушки и взяла ещё одну конфету. — Надеюсь, после свадьбы он будет таким же милым. — Кто говорит о свадьбе? — покраснела Маргарет. — Ага, конечно. Скажи это маме. Она уже выбрала имена всем вашим детям. Эмер нашла себе новое увлечение. Отставив в сторону бутылку вина, она планировала свадьбу дочери. Никто ещё не делал официального предложения, но Фредерик так часто бывал у них на обедах, так сблизился с Маргарет и пришёлся по душе Агате, казалось, вопрос решён. — И не говори, что не хотела бы за него замуж. Я же зна… Маргарет захлопнула книгу. — У меня есть условие! — Какое ещё? — Мы, — она покраснела сильнее. — Мы это обсуждали. Конечно, он не возражает, чтобы я писала книгу и делала фото. Но это не самое важное. — Ну давай, говори, — Агата проглотила конфету, не дожёвывая. — У него есть квартирка, неподалёку от дома Сэра Артура. Там хватит места для всех, — Маргарет вздохнула. — Я хочу, чтобы после свадьбы ты жила с нами. Агата облизнула испачканные шоколадом губы. Она знала, отец не смягчится. Пришло время проводить сестру к алтарю и остаться в доме с матерью и целым погребом бургундского. Одна. Одна комната, один чайный набор, одно занятое кресло. Но теперь… — Мэгс, ты что? Я же буду вам мешать. — Не будешь, — сестра отбросила книгу и схватила её за руку. — Ты никогда не будешь мне мешать. Я не оставлю тебя здесь и не хочу, чтобы ты меня оставляла, — она шмыгнула носом. — Пожалуйста, соглашайся! Свадьбу сыграли через три месяца. Сэр Конан Дойл не смог приехать, так как отправился в путешествие, но прислал поздравления и пышный букет цветов. Сёстры устроились в новой квартире на шестом этаже. Что могло быть привычнее соседних спален и общего кабинета? Несколько раз в месяц они навещали родителей, делали новые фото у пруда. Объявление о свадьбе вызвало новый интерес к «Близнецам с феями». Сам Фредерик в кабинете бывал редко. Возвращаясь с работы — где он отвечал на письма писателя и устраивал его встречи — он падал в кресло с чашкой кофе и трубкой табака, и отказывался от книг и газет. — Я не вынесу разговора об ещё одной детективной истории, — сказал он, когда Маргарет однажды спросила, как продвигаются дела у Сэра Артура. — Пожалуйста, давай поговорим о планах на выходные, путешествиях, ценах на чай, но только не о мистере Шерлоке Холмсе. — Так ты ему не сказала? — однажды спросила Агата, когда сёстры остались вдвоём. Она устроилась в любимом кресле у окна. Здесь она могла смотреть на прохожих, спешащих внизу, или наблюдать, как сестра сосредоточенно водит пером по бумаге. Проблем с вдохновением у Мэгги не было: если не приходилось заниматься домашними делами или снимать фото, она могла исписать пару десятков страниц за день. Проблема оказалась в другом. — Я не знаю, как, — призналась она сестре, отложив ручку. — Стараюсь избегать этой темы. Хорошо, он не любит обсуждать работу. — Совсем? — спросила Агата. — Да! Ни слова о делах, неважно, чьих. Агата пожала плечами. — Может, оно и к лучшему. — Не уверена. Может, если он узнает правду, это его ошеломит, — Маргарет откинулась на спинку кресла. — Надо было сразу признаться. Агата встала, положить ладонь на левое плечо сестры. Взгляд скользнул по тексту, зацепившись за знакомое имя. — Я в книге тоже есть? — Конечно! Как я напишу книгу о наших встречах с феями без тебя? Агата улыбнулась и слегка сжала пальцы. — Работай. Я принесу нам чаю. Агата просила сестру почитать рукопись вслух, но та отказалась показывать хоть одну страницу, пока не закончит. Брата она тоже не подпускала к книге, но тот проявил больше настойчивости. — Надо же, как быстро, — сказал Тео, пробравшись в кабинет и перелистывая странички. — Возможно, получится до конца года выпустить. Оттолкнув его от стола, Агата повернулась к сестре: — Твоя книга в магазинах, представь! Маргарет опустила глаза. Было трудно поверить — пусть даже рукопись росла, день ото дня. — А дальше? — допытывалась Агата. — Выйдет книга, может, ещё одна, и что? Мы будем до старости делать фото и морочить людям головы? Поставив опустевший бокал на столик, Тео пожал плечами. — Я не предсказатель, сестрица. Пожав плечами, Агата продолжила задавать вопросы: — А где Джереми? — О, это особая новость! — Тео выпрямился. — Он сейчас в пароходстве, покупает билеты для нашего путешествия. — Путешествия? — эхом откликнулись сёстры. — Да! Через месяц мы отправляемся в Египет. Долина Царей, пустыня, Абу-Симбел, — Тео взмахнул рукой в воздухе, пытаясь повторить очертания песчаной дюны. — Потом проедемся по востоку, может, свернём в Индию, но это ещё обсуждается. Всё зависит от того, понравятся ли публике статьи. — Так ты едешь статьи писать? — Конечно! — он подозрительно взглянул на сестру. — А ты что подумала? После вскрытия нескольких гробниц все говорили о пирамидах и проклятьях. Мумии выставлялись в музеях и домах коллекционеров, которых не смущал неприятный запах и древняя магия. Газеты с новостями об экспедициях не успевали печатать. Отец Джереми решил, пора бы отправить пару журналистов в этот неизведанный край — дать читателям истории, которых они хотят. Агата залпом опустошила бокал и взглянула на Мэгги, которая так и сидела с нетронутым. — Что, может, мы тоже поделимся новостью? — Сейчас? — она опустила глаза. — Мы хотели всем сразу рассказать, и родителям, и вам. — Не хочешь ли ты… Он не договорил. Маргарет потянулась к брату, уронив бокал: — Ребёнок! Давно она не чувствовала себя настолько потерянной в словах. Самые сложные моменты в книге было выразить проще. Но не пришлось ничего говорить: на ковре сверкали осколки, а все трое стояли посреди комнаты, обнявшись. Маргарет, гадая, четверо их сейчас или пятеро, чувствовала себя самой счастливой на свете. Это был последний раз, когда они собрались втроём. Конечно, их ждали обсуждения книги, но рядом всегда оказывались Джереми или Фредерик. И обед перед отъездом Тео, на котором Маргарет рассказала о новости родителям, пока Агата держала её за руку. Эмер настаивала, чтобы они вернулись в поместье, где она могла ухаживать за ребёнком. Говоря о себе, она имела в виду, конечно, десяток слуг. Маргарет колебалась и колебалась долго. Живот рос, день родов назначили на середину мая, а уже начался апрель. Она спрашивала совета у Агаты, но та мотала головой. — Ты у нас сейчас главная. Сделаем всё, как захочешь ты. Она подходила к мужу, но тот будто сговорился с Агатой: — Дорогая, пусть будет, как ты хочешь. — Тебе же будет неудобно! — сказала она однажды. Фредерик отложил кроссворд — единственный раздел газеты, который он открывал после работы — и протянул Мэгги ладонь. — Если это важно для тебя, я буду каждый день ездить из поместья на работу и обратно. Может, Маргарет колебалась бы дальше, и, вопреки советам матери, осталась с младенцем в городе. Но за несколько недель до родов Фредерик сказал: — Мне нужно уехать. Маргарет оторвалась от журнала для фотографов, Агата — от последнего письма Тео. Голос Фредерика стал виноватым: — В Париже новая постановка спектакля по… — он закатил глаза. — …Шерлоку Холмсу. Сэр Артур непременно хочет там быть. А я обязан его сопровождать, сама знаешь. — Но ребёнок, — Маргарет положила руку на живот. Теперь их с сестрой было очень легко различить. — Я постараюсь успеть, — выдохнул Фредерик. — Но ты же знаешь его. Маргарет тяжело вздохнула. Агата отложила письмо и опустилась на колени у кресла. — Всё будет в порядке, — пообещала она. — Скоро мы снова будем вместе, — заверил Фредерик с другой стороны. — А пока, может, вам пожить у родителей? Отъезд занял больше времени, чем планировалось. Стоило Эмер узнать, что дочери собираются к ней, она направилась в город. Отчитала кухарку за недожаренную рыбу, распахнула все окна, принесла Маргарет плед, в который сама куталась, вынашивая близнецов, а Агате сказала: — Завтра мы идём по магазинам! — Конечно, — выдохнула она, помогая сестре устроиться в кресле. Опустившись на диван, Эмер смахнула слезу. — Мои девочки, я так рада за вас! — Мам, как ты думаешь, это близнецы? — перебила Мэгги. Дёрнув плечами, она велела дочери убрать плед. Осмотрела живот, мягко надавила ладонью и покачала головой. — Мой был гораздо больше, когда вас носила. Похоже на время, когда я вынашивала Тео. Ты разве не чувствуешь, один ребёнок толкается или два? — вскинула она взгляд на дочь. Маргарет честно ответила: — Просто похоже на ураган в животе. Агате не удалось остаться рядом с сестрой: мать повела её выбирать вещи для ребёнка. Всё, что требовалось — следовать за Эмер и кивать в ответ на каждую фразу: — Лучше брать всё белое, мы ведь ещё не знаем, мальчик или девочка. И младенцы в белом такие красивые. Кивок. — Коляску только закрытую, мы же не хотим, чтобы у ребёнка случился солнечный удар! Кивок. — Никаких целлулоидных уточек для ванны, это вредно! Только пробковые. Кивок. Отправив очередного посыльного в поместье, Эмер взглянула на Агату. — Дети — это так утомительно! — Что, правда? — откликнулась та. — Ужасно! — она подхватила дочь под руку; Агата принюхалась, но запаха спиртного не заметила. — Но теперь у нас с тобой есть немного времени на себя. Агата привычно кивнула. — Может, ты хочешь новую сумочку? Или перчатки? Или шляпку, я знаю тут чудный магазин! — Мне ничего, — она не успела договорить, Эмер отмахнулась. — Не могу же я баловать одну дочь! Тебе тоже нужен подарок. — Ну, — Агата пожала плечами. — Может, шляпу? Выбор затянулся ещё на час. Отправив с посыльным последнюю коробку, мать повела Агату обедать: — Стейк с кровью, вино и мороженое с ромом! — сказала она, не успев расправить салфетку на коленях. — Твоей сестре всё это нельзя, зато нам — ещё как можно! Разделываясь со стейком, Агата подняла глаза на Эмер — та и первый бокал вина не допила. Неторопливо потягивала, глядя в окно на проезжающие экипажи и дым поездов вдали. Тео, наверное, сейчас писал заметки о пирамидах где-то под совсем другим небом. А они с сестрой возвращались в поместье. Агата сама не заметила, как опустошила бокал быстрее матери.