Иккинг в теле Нитро Зевса

Ангар, из которого вывели Иккинга, оказался не помещением, а скорее широкой бетонной чашей под открытым небом. Над головой раскинулось голубое небо, кое-где разбавленное редкими облаками. Слышался гул отдалённых вертолётных винтов, иногда — гулкие раскаты от реактивных двигателей самолётов. По периметру площадки стояли вооружённые до зубов солдаты. Бронемашины с крупнокалиберными пулемётами, ракетными установками и тяжёлыми турелями перекрывали все возможные выходы. Над площадкой лениво кружили дроны-камикадзе, готовые в любой момент ринуться вниз. Атмосфера была скорее военной, чем церемониальной. — Ну и царские проводы, — с привычной усмешкой бросил Иккинг, окинув взглядом окружение. Его сарказм прозвучал тихо, но достаточно громко, чтобы ближайшие солдаты переглянулись. Сделав несколько шагов, он остановился в центре площадки, предназначенной для посадки и взлёта боевых вертолётов. Бетон под ногами был горячим от солнца, воздух пах гарью и керосином. Где-то за стенами базы загудел реактивный двигатель. Иккинг поднял голову, вглядываясь в небо. На секунду ему показалось, что приближается тот самый «гость», который «выкупил» его из заключения. Но, присмотревшись, он увидел лишь силуэт истребителя F-16, пронёсшегося на большой высоте. — А я-то думал, лорд собственной персоной прилетает, — пробормотал он себе под нос. — А тут всего лишь американская железяка. Один из солдат, стоявший неподалёку, хмыкнул, но быстро снова принял каменное выражение лица, опустив взгляд на оружие. Остальные молчали, словно не желая вступать в разговор. Иккинг не знал, что делать дальше. Он стоял неподвижно, словно в ступоре, напоминая мальчишку, провинившегося перед отцом, как когда-то на Олухе. Солдаты, выстроившиеся вокруг, наблюдали за ним и ждали какого-то действия. Но он — огромный одноглазый десептикон — выглядел растерянным и безвольным, будто сломанная машина, не способная принять решение. Мысли путались. Он пытался быстро сообразить, но лишь сильнее запутывался. И вдруг в голове вспыхнула мысль: он должен трансформироваться. Именно это от него и ждут. — Но как? — тихо пробормотал он, глядя на собственные руки. В тот миг что-то щёлкнуло глубоко внутри его процессора. Природный инстинкт кибертронца, спящий до этого момента, внезапно проснулся. Он ощутил связь между своим сознанием и телом: шестерни, сервоприводы, бронепластины — всё стало единым целым с искрой его разума. Он медленно вытянул руки в стороны. Металлические пластины на корпусе начали смещаться, находя новые позиции. — Ну что ж... попробуем, — выдохнул он, будто молясь богам, которых давно оставил на далёкой земле. Раздался гул, треск и скрежет. Его тело начало перестраиваться. Из-за спины выдвинулись серебристые крылья, два отдельных двигателя сомкнулись в единый реактивный блок и сместились назад. Голова втянулась внутрь, превращаясь в часть кабины, из груди вытянулась носовая часть самолёта. Его единственный глаз погас, уступив место радарам и оптическим сенсорам новой формы. Руки и ноги плавно втянулись в корпус, превращаясь в прочные узлы каркаса. Ракеты, закреплённые на плечах, разъехались в стороны и оказались под крыльями. В считанные секунды процесс был завершён. На бетонной площадке больше не стоял гигант-робот. Вместо него перед солдатами красовался чистый, словно только что сошедший с завода, серебристый истребитель Saab JAS 39 Gripen. Его корпус блестел под солнцем, а гладкие линии отражали в себе небо. Иккинг внутри новой формы почувствовал мощь турбин, холодную ясность сенсоров и лёгкость крыльев, будто его тело наконец обрело предназначение. Турбины взревели, бетонная площадка задрожала от мощной тяги. Через секунду истребитель сорвался с места и ушёл ввысь, оставив позади камеры, охранников и цепи. Он был свободен. Перед ним распахнулось небо, чистое и безграничное. — Ха-ха-ха! — его смех прорвался в радиоэфир. — Я лечу… слышите?! Я действительно лечу! Его полёт был не просто набором высоты. Он двигался так, будто играл с самим воздухом: резкие петли, крутые виражи, скольжение вдоль облаков. То резко взмывал вверх, то стремительно падал вниз, чувствуя, как крылья подхватывают потоки и несут его дальше. В какой-то момент он позволил себе больше — трансформировался прямо в воздухе, расправив руки и принимая форму робота. Несколько секунд он падал свободным телом, а затем снова сложился в истребитель, уходя в набор высоты. Это походило на игру с гравитацией. — Это… невероятно, — выдохнул он. — Я могу летать. Я чувствую каждую деталь… каждую часть этого тела. Это действительно моё. Он сделал резкий вираж и ушёл в крутое пике. Земля стремительно приближалась, но паники не было. Он знал, что успеет. За мгновение до столкновения он развернулся и снова взмыл в небо, оставляя за собой белый след. На секунду Иккинг поймал знакомое чувство. В груди кольнуло воспоминание: так же когда-то он летал с Беззубиком, ощущая ту же свободу, тот же восторг. — Беззубик… — прошептал он почти неслышно. — Всё то же самое, только теперь я сам — крылья. На миг Иккинг замер, охваченный грустью. В памяти всплыл друг — верный напарник, с которым он когда-то разделял небо. Он не помнил, что дракон погиб в их последней битве, но ощущение пустоты и потери сжимало его сильнее любых цепей. Зато воспоминание о другом ударило ярко и больно. Перед глазами встала Астрид. Он видел, как стрела пробила её грудь, и как она рухнула ему на руки, обессилевшая, холодеющая. Он вспомнил её взгляд — последний, полный боли и в то же время доверия. Иккинг машинально сжал руку на груди, будто хотел удержать внутри искру — то, что теперь заменяло сердце. В груди разливалась тяжесть, боль от утраты накатывала волной. Его единственный глаз вспыхнул алым светом. В этом горении смешались гнев, отчаяние и безнадёжность. На секунду ему показалось, что мир вокруг словно потемнел, а всё, что осталось в нём — это чувство ярости и боли. — Почему всегда так? — тихо пробормотал он, не зная, к кому обращается: к богам, к себе или к тем, кого уже нет. Внезапно на фоне облаков показалась массивная тень. Секунду спустя она прорезала небеса, превращаясь в чёткий силуэт. Это было тело дракона, но не живого — металлического. Его броня была чёрной, покрытой острыми краями и сегментами, словно сплошной набор оружия. Оптика горела алым светом, в котором читалась ярость и холодный разум. Голова вытянутая, с огромной пастью, усеянной рядами зубов, похожих на стальные клинки. Широкие крылья, размахом превосходящие корпус, состояли из сегментированных панелей. Они напоминали лезвия, способные не только держать его в воздухе, но и разрубать врагов, прорываясь сквозь любую преграду с жутким гулом. У основания крыльев располагались два огромных плазменных двигателя. От них исходило ровное свечение и едва слышный рёв, благодаря которому вся конструкция двигалась с невероятной скоростью. Это был Мегатрон. Его голос раздался по радиоканалу, тяжёлый, властный, лишённый всяких сомнений: — Собирайся, Нитро Зевс. Хватит показухи. У нас есть дело. Иккинг мгновенно выровнял курс. Его настроение сменилось. Только что он радовался свободе, а теперь заставил себя выглядеть серьёзным, будто настоящий солдат. — Так точно, командир, — ответил он. — Я уже в строю. В эфире повисла короткая пауза, и, будто оценивая его, Мегатрон произнёс: — Посмотрим, на что ты способен. Не разочаруй меня. Иккинг сглотнул. В его голосе не было страха, но внутри он ощущал, что теперь начинается настоящее испытание. Они взмыли в небо вместе. В реве турбин два тёмных силуэта прорезали облака и скрылись вдали. Их тени пронеслись над армейским лагерем, заставив солдат и технику задрать головы. Путь был долгим: почти час они держали скорость, преодолевая значительное расстояние. Наконец, снизившись, оба начали трансформацию прямо в воздухе. Раздался тяжёлый лязг металла, панели сдвигались, суставы поворачивались. Два гиганта почти синхронно приняли форму роботов и с грохотом обрушились на землю, подняв облако пыли. Теперь Иккинг смог рассмотреть своего командира по-настоящему. Перед ним стоял Мегатрон. Он производил впечатление машины смерти среди трансформеров. Его корпус был полностью покрыт тёмной бронёй, напоминающей одновременно рыцарские доспехи и инопланетный боевой механизм. Линии корпуса были острыми и резкими, будто каждая деталь выточена из клинка. Он выглядел не просто как робот — он был воплощением оружия в форме существа. Рост — огромный. Широкие плечи, мощные руки и ноги, каждая пропорция подчеркивала силу и устрашала. На лице — маска, похожая на зловещий шлем средневекового рыцаря. Красные глаза сверкали холодной яростью, выдавая в нём лидера, привыкшего к власти и жестокости. Его броня состояла из тёмного металла, местами украшенного рельефными узорами и острыми выступами. Наплечники были массивными, защищая руки и грудь и делая фигуру ещё более устрашающей. Руки и ноги напоминали выкованные из цельного металла балки, дополненные рёбрами жёсткости. Всё это придавало вид живого оружия. За его спиной крепилось огромное холодное оружие — то ли топор, то ли алебарда, достаточно массивная, чтобы пробить броню даже самого мощного автобота. На правой руке красовалась встроенная пушка, интегрированная в конструкцию, словно часть его самого. Рядом с Мегатроном стоял Иккинг — точнее, Нитро Зевс. Он был высоким, но заметно ниже своего командира. Его корпус отличался стройностью, при этом сохранял угловатую, боевую форму. Броня была асимметричной, что придавало ему слегка небрежный, но опасный вид. Главной особенностью лица был единственный красный глаз, расположенный прямо в центре массивной лицевой пластины. Над ним возвышался рог, усиливавший сходство с циклопом. Несмотря на грозный облик, в движениях его ощущалась лёгкость и ловкость. Иккинг внимательно осматривал своё новое тело. Он попробовал трансформацию рук — броневые пластины сдвинулись, механизмы провернулись, и из предплечий выскользнули две массивные пушки. Каждая выглядела внушительно, способная пробить любую броню. Он поднял руки, будто проверяя их на исправность. Металл заскрежетал, внутри пушек щёлкнули механизмы подачи боеприпасов. Мегатрон молча наблюдал за Иккингом. Его взгляд был тяжёлым, глаза горели холодным светом, но никаких комментариев он не делал. Несколько мгновений стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом работающих двигателей где-то вдали. Наконец командир заговорил низким, металлическим голосом: — Достаточно. Сейчас мы ждём остальных. Иккинг кивнул, убрав пушки обратно в руки. Он постарался выглядеть уверенно, хотя внутри ещё чувствовал себя чужим в этом теле. — Остальных? — уточнил он, стараясь не выдать любопытства. — Мою команду что я собрал в обмен на двух заложников ЦРУ, — коротко ответил Мегатрон. — Они скоро прибудут. Иккинг снова кивнул и замолчал. Внутри него смешивались ожидание и напряжение. Он понимал, что совсем скоро увидит остальных десептиконов — тех, с кем ему придётся сражаться бок о бок. Вскоре послышался гул моторов. Несколько автомобилей быстро приближались к месту, где ждали Мегатрон и Иккинг. По звуку и манере движения Иккинг сумел быстро определить, кто именно прибыл. Первым показался мотоцикл — это был Могавк. Его трансформация прошла резко и шумно: металлические пластины сдвинулись, и перед всеми встал невысокий, но шипастый робот с уродливым лицом и торчащим гребнем вместо причёски, благодаря которому он и получил своё имя. В тюрьме он был самым болтливым и не упускал случая пригрозить охране. Теперь же его голос разнёсся над площадкой: — Смотрите, кто к вам приехал! Десептиконы на воле! Люди, трепещите! За ним появился Дредбот. Его машина резко вильнула, остановилась, и металлическое тело развернулось в уродливую фигуру. Он был похож скорее на зверя, чем на разумное создание. Вместо слов из его пасти вырвался лишь низкий, глухой рык, отчего земля под ногами словно завибрировала. Следом прибыл тёмно-синий спорткар с белыми вставками — Баррикейд. Его корпус был оборудован мигалками и раскраской полицейской машины. Он трансформировался в невысокого, но крепкого робота, скрестил руки на груди и хмыкнул. Красно-синие вспышки его подсветки ещё долго мерцали, создавая ощущение присутствия настоящего патрульного. — Ну вот, вся компания собирается, — бросил он, оглядывая остальных. Чуть позже к ним присоединился Онслот. Его грузовик затормозил с визгом, и в воздухе раздался тяжёлый лязг, когда он принял свою форму. Это был настоящий гигант, его грудь покрывала массивная броня, а вместо правой руки возвышалась огромная механическая клешня. Его голос прозвучал последним, глухим и тяжёлым, как скрежет ржавых шестерней: — Хорошо, что мы снова вместе. Но вопрос остаётся прежним: что дальше? Наконец, в отдалении показалась красная машина. Она двигалась более плавно, чем остальные, и её трансформация выглядела иначе — более отточенной, почти изящной. Вскоре на площадке появился ещё один десептикон. Это был Стингер. Иккинг медленно обвёл взглядом каждого из стоящих рядом десептиконов. Он чувствовал, как их оптика внимательно оценивает его: они фиксировали его сигнатуру, движения, даже то, как он держит корпус и реагирует на ситуацию. Его единственный глаз светился ровным, спокойным светом, не выдавая сомнений. Он задержал взгляд на каждом. На Могавке — болтливом и резком, будто готовом в любую секунду сорваться в драку. На Дредботе — звероподобном и непредсказуемом, излучающем угрозу даже в молчании. На Баррикейде — настороженном и одновременно насмешливом, привыкшем играть роль «плохого копа». И на Онслоте — массивном, будто выточенном из самой войны, чья тяжёлая фигура внушала уважение и страх. Иккинг понимал: доверять им нельзя. Каждый из них был опасен и жесток, и всё же теперь он — часть их. Один из десептиконов. Но внутри он оставался другим. Он был Иккинг, сын Стоика, вождя острова Олух. Его прошлое никуда не исчезло, как бы он ни прятал его за маской робота-убийцы. И он чувствовал: рано или поздно это столкновение двух личностей — человека и машины — изменит всё.