Секрет между нотами

      Чан стоял на пороге квартиры Минхо с перекошенным лицом, не заходя внутрь.       — Боже! — он схватился за нос, едва переступив через порог. — Почему здесь так воняет белизной?! Ты что, здесь убил кого-то и замывал следы?       — Ты издеваешься?! — резко отозвался Минхо, повышая голос. — Я тебе говорил, что у меня будет генеральная уборка! Ты вообще слушал, что я говорю?! Я просто… Я!.. Я хотел, чтобы тут ничего не мешало твоему нюху! Чтобы все запахи выветрились! А ты ещё ворчишь!       Чан закашлялся, отшатнувшись от двери.       — Тебе самому-то не плохо от этой вони? — он прищурился, словно от ядовитого облака. — Проветри, умоляю. У меня сейчас нос отвалится.       Минхо закатил глаза, но подошёл к окну в гостиной и распахнул его, впуская в комнату свежий воздух. Чан шагнул следом, прикрыв нос рукой и поджав плечи, и быстро подошел к окну, продолжая корчить гримасы.       — Так… — пробормотал он, поворачиваясь к Ли. — Мне нужно как-то это перебить. Иначе я тут сдохну. Я… могу выпустить немного своих феромонов?       — Нет, — тут же отрезал Минхо, — ты же знаешь, это…       — Слушай, я не пытаюсь тебя соблазнить. Я просто хочу не потерять сознание, — Чан упер руки в бёдра. — Либо я дышу мятой, либо вываливаюсь из окна. На выбор.       Омега долго смотрел на него, сражаясь с собственными мыслями, но всё же сдавшись махнул рукой:       — Ладно. Только не переборщи.       Чан улыбнулся и на выдохе мягко пустил феромоны — лёгкий, свежий, мятный аромат наполнял пространство, постепенно вытесняя резкую белизну. В комнате стало немного легче дышать. Минхо наблюдал за ним почти с научным интересом — ожидал, что сейчас его тело среагирует. Сердце забьётся, дыхание собьётся, что-то защекочет под кожей. Но… ничего. Он всё ещё стоял. Спокойный. С ясной головой. Ему было просто… прохладно. Приятно.       — Ничего. — Ли хмуро взглянул на Чана. — Они… никак не влияют.       — Я их контролирую, — с ноткой гордости ответил Чан. — Мята только для нейтрализации. Не для возбуждения. Ты же сам не любишь, когда тобой манипулируют. Я помню.       — И ты можешь так всегда? — спросил омега тише.       — Конечно.       Он опустился обратно на диван, глядя на Чана, стараясь не выдать, как вспыхнули его уши при следующей мысли:       «Другие альфы выпускали феромоны, ожидая, что я сорву с них одежду. А этот — лишь неловко флиртует и хочет нормально дышать. Может Хван прав?»       Быстро, отгоняя эти мысли, парень схватился за ноутбук.       — Так. Начнём. У нас ещё много работы, — пробормотал он, пролистывая файл и ткнув пальцем в один из пунктов. — Вот, например. Ты же знаешь, через какие стадии цикла проходят омеги? И как проявляются эти фазы?       Чан прищурился, с усмешкой глядя на него:       — Ну, если судить по твоей железной выдержке — никак.       Минхо нахмурился, откидываясь на спинку дивана. В его взгляде мелькнуло раздражение, а пальцы нервно постучали по клавиатуре.       — Да знаю я, как это проявляется у других омег, — сказал Чан, поднимая руки в почти в защитном жесте. — Но ты — случай особый. Стандартные описания тут не подойдут.       Ли с досадой бросил ноутбук на колени.       — Этот идиот профессор хочет, чтобы мы написали, как воспринимаем запахи друг друга! Чёрт! И что теперь делать?! Мы должны показать, как наши феромоны влияют друг на друга. Без прикрас и вранья! Только так мы сможем доказать этому старому пердуну, что работа действительно про взаимодействие! — он всё больше закипал, голос становился громче, резче. — Чёрт бы его побрал!       Чан лишь молча смотрел на извергающего поток словесных оскорблений Минхо, пока тот говорил всё быстрее, словно не мог остановиться, выговаривая вслух всё, что накопилось в нём за эти дни. Внезапно спохватившись парень быстро сменил направление разговора:       — В любом случае, со мной всё понятно. Я пишу о твоей мяте. А как же ты? — он поднял глаза, встретившись взглядом с Чаном. — Ты ведь тоже должен что-то написать… Но… — он замялся, в его голосе появилась неуверенность.       Немного посидев в тишине и приведя дыхание в порядок Минхо продолжил.       — Я хочу помочь, правда. Хочу, чтобы всё было честно. Но… не могу. Страшно показать себя настоящего. Страшно, что ты учуешь и… — он отвёл взгляд, сжав губы.       Чан пару раз прокрутив браслет на запястье вдумчиво кивнул, пытаясь понять услышанное.       — Ты хочешь, чтобы я записал, как моё тело реагирует на твой запах? — произнёс он спокойно, но голос у него чуть охрип.       — Да, — коротко кивнул Минхо. — И нет. — он вздохнул тяжело, опустив плечи. — Мне трудно говорить об этом.       — Тогда не переживай об этом, у меня всё схвачено. Времени, чтобы написать отчёт, мне хватит, — он провёл рукой по волосам. — Я просто хочу узнать тебя лучше, чтобы понять, как… — он запнулся, подбирая слова. — Чтобы всё это общение не было для тебя поводом для стресса.       Он замолчал, давая время Минхо осмыслить сказанное, а потом тихо добавил:       — Скажи прямо — как ты реагируешь на мою мяту? Что чувствуешь?       Нервно откинувшись на спинку дивана Минхо, колеблясь, будто это было признанием, которое он ещё не был готов озвучить, произнёс:       — Чувствую спокойствие. Как после дождя. Когда… легко дышать.       — Думаю это отличное начало для настоящих наблюдений, тебе стоит записать всё то, что ты мне только что рассказал.

***

      По комнате разносился убаюкивающий стук клавиш. Чан устроился на полу, вытянув ноги и откинув голову назад, ему всё ещё нужно было время, чтобы прийти в себя. Даже не смотря на то, что в комнате уже не пахло белизной. Мята альфы, медленно, как диффузор, заполняла каждый угол, полностью нейтрализуя едкую химию.       — Ладно, — пробормотал Минхо, закончив писать про свои ощущения. — Давай всё же разберёмся с нашими фазами. Начнём с «покоя». Как ты себя чувствуешь в это время?       — Спокойно, — пожал плечами Чан. — Гормональный фон ровный, запах почти нейтральный. Все как у всех. Я могу ощущать запахи, если хочу, но чаще просто хожу в облаке своего собственного феромона, чтобы не перегружать нос.       Минхо кивнул, задумчиво глядя в пустую строку перед собой.       — Обычно я тоже спокоен, только если всякие идиоты этому не помешают. Запах в это время слабый, почти неуловимый — я хорошо его контролирую. Подавителей принимаю меньше обычного — даже если стрессую, всё ещё могу держать себя в руках. Пользуюсь более легкими духами. Да и салфетки влажные всегда рядом, так что запаха почти нет. В такие моменты я чувствую себя уверенно. Легко быть собой.       Чан бросил на Минхо короткий взгляд, а потом уткнулся в ноутбук, бегло печатая.       — Хорошо, — сказал альфа, не отрываясь от экрана. — Дальше — «подъём».       Минхо тяжело вздохнул, скрестив руки на груди.       — Всё внутри будто зудит. Сердце часто колотится без причины, запах становится насыщеннее. Стараюсь заранее пить подавители. Но всё равно всё обостряется, — он нервно провёл ладонью по шее. — В «пик» даже с кучей подавителей и Антитечкой — приходится тяжело. Я чаще хожу в душ, использую тяжелый парфюм. Запах становится слишком сильным, я постоянно нервничаю, не хочу, чтобы кто-то почувствовал даже малейший намёк.       — Совсем никто?       — М?       — Ну запах, что если я случайно уловлю его? Ну или кто-то другой? Ты будешь против?       Минхо пронзающим взглядом насквозь посмотрел на Чана, от чего у последнего вдоль позвоночника побежали мурашки.       — Не знаю каким образом ты собрался это провернуть, но заруби себе на носу — так просто я не дамся. Ну то есть, я всё ещё не хочу, чтобы ты завалил, но не могу вот так открыться… А! Неважно! Что касается остальных, чем я только не пах по их мнению, так что это будет лишь очередная сплетня, доставляющая мне лишнего внимания от тупоголовых придурков!       Чан шумно сглотнул. Он внезапно вспомнил с чего вообще начался его интерес к Минхо — то случайное столкновение и призрачный запах персиков, мог ли это все же быть парень напротив, что сейчас казалось прожжёт в нём дыру?       — А у тебя?! Как ты чувствуешь начало гона? Должно быть мир преисполнен сладких запахов? — хмыкнув Минхо чуть привстал устраиваясь поудобнее.       — Если честно, то я ненавижу гон и все что ему предшествует.       Не ожидав услышать подобное глаза Минхо резко подскочили на лоб.       — Понимаю, как это звучит, но из-за моей чувствительности, — Чан приложил указательный палец к носу и несколько раз легонько по нему ударил, — запахи будто кричат. Сложно не замечать их и не думать о том, что они значат. Даже собственный запах с трудом помогает отвлечься. Из-за этого я чаще раздражаюсь по мелочам, становлюсь беспокойным и вспыльчивым. Я всё ещё держу себя в руках, но внутри будто мотор заводится. Даже с Антигоном… он всё равно гудит. Не даёт забыть, что ты альфа.       — А потом? — спросил Минхо, чуть склонив голову и подперев её рукой.       — Потом… — Чан провёл рукой по волосам, взъерошив их. — пожар. Ты знаешь, что это временно, но всё равно внутри всё горит. А с таблетками… — он грустно улыбнулся. — Это просто жара, которую я могу пережить, не слетев с катушек. Когда совсем невмоготу хожу в зал, отвлекаюсь, просто чтобы не дать мыслям зайти слишком далеко. Иначе я просто взорвусь. Тяжело нормально соображать когда вокруг столько шума.       Минхо недолго рассматривал парня напротив, делая очередную пометку в своей голове, а затем наклонился к ноутбуку, чуть нахмурив брови.       — Ты чаще чувствуешь напряжение? Или всё-таки… возбуждение?       — Напряжение, — ответил Чан без колебаний. — Все окружающие запахи давят. Особенно рядом с омегами. Поэтому я стараюсь держать рядом с ними дистанцию или уходить.       — У тебя всегда так? — мягко спросил Минхо. — Зависит от того, кто рядом?       — Думаю, зависит. Я не всегда так остро реагирую, но если рядом омега, который… — их глаза встретились, — который мне нравится. Это как маяк. Даже если понимаешь, что это просто инстинкты, всё равно тяжело не думать о паре. Всё внутри хочет защищать, быть рядом. Окутать своим запахом.       — Я понял. Значит, тебе важно, чтобы всё вокруг оставалось под контролем. Чтобы никто не подливал масла в огонь.       — Верно, — сказал Чан, прикусывая губу.       Пока Минхо записывал услышанное, Чан тихонько сидел, зачарованно наблюдая за тонкими пальцами, что легко постукивали по клавишам. Взгляд плавно скользнул выше — по крепким предплечьям, частично скрытым рукавами свободной футболки. Рот Минхо был слегка приоткрыт, беззвучно повторяя формулировки; две глубокие морщинки залегли между бровей. Привычный омут чёрных глаз, отражающий слабый отблеск от экрана, сейчас напоминал космос, который хотелось исследовать.       Поспешно отведя взгляд, прежде чем его поймают… он как назло наткнулся на резинку боксёров, выглядывающую из-под спортивных штанов, низко сидящих на бёдрах. Уши мгновенно вспыхнули жаром. Прикрыв глаза, чтобы собраться, нос, кажется, действуя отдельно от тела, решил попытаться уловить намёк на запах, который помнил с той самой встречи. Однако в воздухе витал только запах его собственной мяты, мыла и белизны.       «Снова ничего… он так тщательно себя прячет.»              — Последняя фаза — «спад», — заговорил Минхо, не отрываясь от экрана. — Я чувствую себя как после долгого забега: усталость во всём теле, но приятная. Больше ничего не угрожает. Всё возвращается на место. Хочется просто отдыхать.       — Аналогично… — Чан распахнул глаза, немного откинувшись на руки назад. — Правда я бы это сравнил с погружением в океан, как будто наконец выныриваешь из воды и можешь снова дышать.

***

      За окном неспеша темнело. Минхо сосредоточился на тексте, изредка задавая уточняющие вопросы. Чан отвечал, но в остальном молчал, тихонько рассматривая гостиную.       Напротив дивана располагался большой телевизор со встроенной стереосистемой; по обе стороны от него тянулись аккуратные полки — именно они могли рассказать о Минхо много интересного без слов.       Там стояли книги — массивные основательные издания с потёртыми корешками: о нейромедиаторах и регуляции гормонального фона, сборники клинических наблюдений, фармакологические справочники с кучей закладок. Несколько томов были посвящены альтернативным схемам терапии, взаимодействию препаратов, побочным эффектам — всему тому, что вероятнее встретить у ведущих приём терапевтов, а не студента.       На другой полке — совсем другая часть жизни Минхо. Аккуратно сложенные бинты для рук, капа в футляре, старые, но явно любимые перчатки для бокса. Рядом — пара фотографий с соревнований и несколько медалей.       Среди них одно фото сильно выбивалось. Юный Минхо сидел на полу, окружённый тремя котятами: один упрямо карабкался ему на плечо, второй устроился на коленях, третий свисал с рук, цепляясь за ткань. На лице — мягкая улыбка, которую Чан, к слову, ещё ни разу не видел сегодня.       — У тебя… были коты? — нерешительно спросил Чан, покручивая браслет на запястье.       Минхо заторможено оторвался от ноутбука, пару раз хлопая пышными ресницами, обдумывая вопрос.       — Они есть. Остались у родителей. Там им будет спокойнее, — ответил он без лишних пояснений, возвращаясь к работе.       Чан кивнул, принимая ответ таким, какой он есть.       Из гостиной просматривалась прихожая. На вешалке висело одно пальто, рядом аккуратно стояла спортивная сумка. На обувной полке — ровно выстроенные в ряд кроссовки и туфли.       Квартира была небольшой — это чувствовалось по тому, как один угол плавно перетекал в другой, без чётких границ. Но в ней ощущалась тихая, ненавязчивая ухоженность: свежий ремонт без показной дороговизны, нейтральные цвета, минимум вещей — и все на своих местах.       Чан только успел закончить эту мысль, как тишину нарушил громкий зевок Минхо.       — Может перекусим? Отдохнёшь немного, — предложил альфа пока у самого перед глазами мелькал полупустой текст.       — Ещё пять минут, — пробормотал Минхо, хрустнув пальцами, чтобы сосредоточиться. — Я почти закончил с этой частью. Кухня прямо и направо, можешь брать все что захочешь.       Чан кивнул и прежде чем встать потянулся всем телом. Как вдруг он снова почувствовал тот самый запах.       — Персики? — спросил он, повернув голову к Минхо.       Минхо напрягся. Сердце упало в пятки, а пальцы зависли над клавишами.       — Ч-что? — переспросил он, словно не расслышал.       — Я чувствую персики.       — …И?       — Ты пахнешь… персиками?       — А… — Минхо затормозил, но быстро нашёлся с ответом. — Да. Да, на кухне. Родители опять прислали целую коробку. Я, эм, забыл убрать. Наверное, спелые сильно пахнут.       Он даже не смотрел на Чана — делал вид, что печатает, лишь бы не встречаться с ним взглядом.       Чан хмыкнул и, встав, направился на кухню. Там и правда была гора персиков: крупные, пухлые, с мягким румянцем на боках и бархатной кожурой, покрытой капельками влаги. Они источали сладкий густой и манящий аромат.       «Какое кощунство, что столь чудесный аромат был скрыт за этой чёртовой белизной!»       — Могу взять парочку? — крикнул он в зал.       — Да, конечно, — донёсся сдавленный голос Минхо.       Через минуту Чан вернулся в комнату, неся два персика, как сокровище. Один он отложил на стол, а второй принялся внимательно рассматривать. Повернул в ладонях, слегка прижал подушечками пальцев. Потом медленно поднёс ко рту.       Минхо случайно бросил взгляд в его сторону — и пожалел об этом мгновенно.       Чан впился зубами в мягкую кожуру, и сок брызнул на его нижнюю губу, закапал по подбородку. Он машинально слизал его, а затем облизнул пальцы, на которые тоже попала капля. И всё это — неосознанно. Совершенно невинно. Но Минхо… видел это по-другому. В глазах парня безобидное поедание фрукта, превратилось в похабное зрелище. Губы Чана казались особенно пухлыми, податливыми. Они блестели от сока. Его глаза были полуприкрыты, он наслаждался вкусом, не стесняясь ни на секунду.       Омега вжался в спинку дивана. В горле пересохло. Сердце пропустило удар.       И — чёрт бы побрал его железную выдержку — из него вырвался феромон. Совсем чуть-чуть. Тонкий, почти призрачный. Чан бы, возможно, уловил его — если бы не рецепторы, всё ещё притуплённые едкой химией.       — Этот персик… — пробормотал он, глядя на фрукт в руке. — Никогда бы не подумал, что он может пахнуть так… мм… объёмно?       Минхо молчал. Он хотел исчезнуть. Провалиться под пол. Стать стеной.       — Он… — продолжал Чан, слегка мечтательно, снова поднося фрукт к губам. — Сладкий. Мягкий. С тёплой кислинкой, которая делает вкус только интереснее. И такой сочный.       Омега окончательно покраснел. Уши горели, как у подростка, впервые увидевшего обнаженное тело.       — Перестань. — Хрипло сказал Минхо.       — Что? — Чан приподнял бровь. — Я просто описываю вкус. Это, между прочим, очень по-научному. Сенсорный анализ, все дела. — Чан ухмыльнулся и облизал нижнюю губу.       — Ты… — Минхо сглотнул. — Ты издеваешься.       — С чего ты это взял? Я просто ем.       Минхо фыркнул и зарылся лицом в ладони.       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально! К чему этот вопрос вообще?! — отозвался омега, отрывая руки от лица.       Вид у него был странный, чертовски красные уши, глаза то и дело стремились к губам Чана, лишь с усилием он ненадолго отводил взгляд на надкусанный персик в руке парня. Минхо был сбит с толку. После того как Чан начал есть персик, никакого «нормально» в теле не ощущалось. Только напряжение и потребность в холодном душе.       — Ну, я спрашиваю потому что тут столько моих феромонов, вдруг ты что-то чувствуешь. Недомогание? Легкое головокружение? Может… возбуждение?       Он специально сделал паузу перед последним словом.       — Эм. Нет. — Минхо откашлялся. — Спокойно. Просто… спокойно. Мята… она успокаивает. Спокойно, нормально, всё как обычно!       — Ты уверен? — Чан облизнул каплю стекающую по предплечью. — Просто, прости что говорю это, но у тебя очень красные уши и ты загнанно дышишь. С тобой точно всё хорошо?       Щеки Минхо запылали. В голове возникли совсем непозволительные картины с участием Чана. Мозг подкинул чересчур откровенные образы, от которых стало только хуже. Собственное тело решило предать его первым. Тепло скручивалось где-то внизу живота.       — ДА! Со мной всё в полном порядке! Ты просто, — Минхо запустил ладонь в свои волосы и взъерошил их, — бесишь меня! Почему ты не взял салфетки?! Сейчас здесь всё будет липким! И ты тоже! Вон уже локти облизываешь! Аргх!       — Прости, — тихо выдавил из себя Чан, заметно погрустнев. — Я сейчас схожу за ними, не хотел нарушать твою идеальную чистоту.       — Сиди, я сам. — твёрдо отрезал Минхо, подрываясь с места.       — Слушай, а можешь тогда ещё захватить пару персиков, пожалуйста?       Стоя на кухне, он выудил из корзины один персик и, возвращаясь, швырнул его Чану в лицо без предупреждения, с явным намерением если не убить, то хотя бы напугать.       — Лови!       Чан едва успел среагировать, поймав фрукт на лету. Несколько секунд он молча смотрел сначала на Минхо, потом на персик в ладони.       — А салфетки?       Минхо заторможено смотрел на парня перед собой, долго не отвечая. Взгляд его зацепился за руки Чана — напряжённые, сильные, с отчётливо проступившими венами. За то, как пальцы сжали персик, как сухожилия на запястье натянулись при движении, а браслет плавно спустился вниз.       — Минхо? — Чан нахмурился, когда не получил ответа и всерьёз обеспокоился столь странным состоянием омеги. — Слушай… мы весь вечер занимаемся может, нам стоит передохнуть? Можем фильм посмотреть? Или… поедим нормально. Хочешь, закажу что-нибудь? Или можем приготовить вместе. Если не умеешь, я сварганю нам что-нибудь из того, что найду в твоем холодильнике.       — Да. На кухне. Сейчас.       Чан выжидательно посмотрел на него, ожидая разъяснений столь двусмысленных слов, но получил лишь холодный пристальный взгляд и странную тишину повисшую в воздухе.       — Что ты имеешь в виду?       — Да, нам стоит отдохнуть. Я сейчас разогрею нам, — на выдохе сказал Минхо, когда его взгляд скользнул от губ к шее Чана, задерживаясь на массивной цепочке покоящейся на ключицах. — Птицу… в смысле пиццу. И принесу салфетки.       Минхо поспешно развернулся махнув рукой в сторону.       — Пульт на полке. Включи телевизор. Выбирай, что хочешь. И… убери всё со столика.       Пока Чан послушно сделал всё, как сказали, единственной чистой рукой, из кухни доносились звуки — хлопнула дверца холодильника, пискнула микроволновка, зашумела вода.       Когда Минхо вернулся, он поставил на столик тарелки с дымящейся пиццей, два стакана воды и пачку влажных салфеток. Чан тут же потянулся за ними — и в этот момент заметил: передние пряди волос омеги были влажными. На лице при этом не было ни одной капли воды, разве что оно выглядело менее раскрасневшимся. Парень выключил свет, сел на диван, беря пульт со столика, и нажал на плей. На экране начали мелькать начальные титры.       — Какого чёрта ты сидишь на полу? — сухо спросил Минхо, скрестив руки на груди, смотря перед собой.       Чан растерянно моргнул.       — Эм… а мне можно на диван?       Минхо повернулся, прожигая глазами парня, стараясь понять, серьёзно ли он задал этот наиглупейший вопрос.       — Ты же не собака, чтобы тебе нельзя было сидеть на диване.       Он похлопал по обивке рядом с собой.       — Садись.       Чан тут же подчинился, поднимаясь с места и садясь на самый дальний край дивана, что был ближе к нему.       — Ты слишком далеко сел. Сядь ближе.       — Хорошо… — Чан, не совсем понимая, что от него требуется, уселся вплотную к омеге, так что их бедра соприкоснулись.       Минхо сглотнул. Чуть отклоняясь в сторону от альфы.       — Слишком близко. Отсядь.       Альфа послушно отодвинулся на расстояние вытянутой руки.       — Нет. Чуть ближе.       — Так? — он сдвинулся ещё немного: достаточно близко, чтобы при желании закинуть руку на плечо Минхо, но всё ещё оставляя пространство между ними.       — Да. Ешь, пока не остыло.       Чан послушно взял кусок пиццы.       — Мм… Гавайская?! — протянул он, жуя. — Нет ты не подумай, я непривередлив, но ты явно извращенец.       — Из нас двоих извращенец здесь явно только ты, — не отрывая взгляда от экрана, парировал Минхо.       Альфа усмехнулся, скосив взгляд на Минхо.       — Когда ты успел её заказать? Неужели всё заранее спланировал? — подразнивая решил спросить Чан, наклоняясь к омеге чуть ближе.       — Нет. Скажи спасибо Хвану, это он принёс, — отрезал Минхо, тоже беря кусок. — Он помогал мне с уборкой. Видимо, решил, что я буду без сил и… сдохну с голоду.       — Он… часто к тебе приходит? — спросил Чан после короткой паузы. Голос стал ниже, а аура вокруг него будто слегка помрачнела. — Я думал, ты не пускаешь к себе альф.       — Хван мой друг, — Минхо развернулся и тут же встретился глазами с альфой, по коже пробежали мурашки. Казалось, что парень напротив все еще смотрит на него как и прежде, но было в его глазах что-то, явно показывающее его негодование против «посторонних» в этом пространстве.       Воцарившееся напряжение разорвал громкий крик с экрана. Чан испугавшись резкого шума вместе с героиней фильма выдал почти синхронное:       — ААААА!       — Зачем ты вообще выбрал ужастик, если боишься их? — рассмеялся Минхо, откидываясь на спинку дивана и запрокидывая голову.       — Ничего я не боюсь! Просто это было очень неожиданно! И вообще, разве тебе самому не было страшно? Я видел, как ты дёрнулся! — Он нахмурился и ткнул Минхо в плечо.       — Потому что дёрнулся ты! — парировал Минхо и в ответ ткнул Чана пальцем в грудь. — Я люблю ужастики, они помогают мне учиться держать эмоции под контролем.       Чан пару раз моргнул, внимательно глядя на него, пытаясь уложить это в голове.       — Ты самый странный человек, которого я знаю.       — Спасибо… наверное, — пожал плечами Минхо, и, как ни в чём не бывало, взял второй кусок пиццы, сразу отправляя его в рот.       Дальнейший просмотр фильма проходил спокойно, насколько это вообще было возможным. На экране тянулись тёмные коридоры, камера медленно скользила по заброшенным комнатам, а фоновый звук то затихал, то резко взрывался тревожной музыкой. Чан часто комментировал абсурдность происходящего, на что Минхо лишь закатывал глаза.       — Это такой жанр, Чан. Если бы они были умными, фильма бы не было.       Ответом ему стал резкий женский визг с экрана — и не менее героический вскрик Чана.       — Чёрт!       Минхо не удержался и тихо фыркнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Иногда он всё-таки вступал в споры о происходящем на экране и со слов Чана, отсутствующей логике сюжета и жести ради жести. В одной из таких баталий он случайно опустив взгляд вниз, увидев как Чан сжимает декоративную подушку в руках.       «Когда он вообще успел её взять?» — мелькнуло в голове. «Неужели он решил устроить бой подушками? Хммм… нет, это странно. Разозлился, что я оказался прав в паре сюжетных поворотов? Он хочет меня… ударить? Не в мою смену! Надо быть начеку!»       Ничего не происходило, на экране всё так же главные герои бегали по подвалу, спотыкались на ровном месте, с истошными криками пытаясь убежать от парня с бензопилой. Звук мотора резал слух, музыка на фоне давила, наращивая напряжение. И тогда Минхо понял.       В самые напряжённые моменты Чан прижимал подушку к груди, прикрываясь ей. Сжимал пальцы до побелевших костяшек, когда камера резко дёргалась или из темноты выскакивало очередное нечто. Когда напряжение спадало — теребил края наволочки.       Его взбесила эта жалкая попытка удержаться за кусок ткани, когда он сидел рядом. И тело, работающее сегодня, как назло, быстрее мыслей, отреагировало на пробежавшую злость молниеносно. Он резко дёрнул подушку на себя, откидывая её в прихожую.       — Минхо! Ты чего?! — Чан вздрогнул так, что подпрыгнул на месте. — Напугал меня до чёртиков!       Он прижал ладонь к груди, глотая воздух, сердце явно колотилось быстрее нормы.       Осознание о содеянном пришло позже. Пути назад нет.       — Садись ближе.       — …Что? — Чан посмотрел на него настороженно, всё ещё не до конца оправившись от шока.       — Немедленно, — сухо добавил Минхо.       Он слегка приподнял руку, отводя её от тела, намекая на то, что Чан может обнять её.       — Знаешь, вообще-то я не очень люблю, когда мне указывают, что делать. Ты мог бы попросить вежливо…       — Я могу передумать.       —… в следующий раз.       Под напором тёмного, внимательного взгляда он всё же сдался: придвигаясь ближе, осторожно обвивая руку Минхо и прижимаясь к ней, укладывая голову ему на плечо.       — Так нормально? — тихо спросил Чан, проверяя границы.       — Смотри фильм, — после повисшей паузы Минхо добавил. — Пожалуйста.       Чан послушно продолжил просмотр, подтянув ноги на диван и устраиваясь удобнее. В особо страшных моментах он прижимался к омеге сильнее, но в целом старался сильно на него не давить. Для Минхо же фильм почти перестал существовать. Экран продолжал мерцать, но картинка не фокусировалась. Диалоги сливались в приглушённый гул, иногда прерываемый резкими звуками — скрипами, шагами, чьими-то сдавленными криками.       Он чувствовал исходящий жар от Чана слишком отчётливо, точно так же как и такой же обжигающий холод каждый раз, когда альфа тянулся за пиццей или водой, ненадолго отстраняясь. Но хуже всего был запах. Точнее — его нехватка. Конечно, лёгкий мятный аромат всё ещё витал вокруг, но его было катастрофически мало. Минхо хотелось больше.       «Нет. Ни в коем случае», — одёрнул он себя, от неподобающих мыслей, назойливо пытавшихся пробраться к нему в голову. Он сменил позу, закинув ногу на ногу.       — Ты смотришь? — вдруг спросил Чан, слегка поглаживая его руку.       — Конечно, да. Почему ты спрашиваешь?       — Ты очень напряжён, — Чан чуть сжал его каменный бицепс. — Всё нормально? Мне отсесть?       — Всё нормально, — ответил Минхо слишком быстро. — Просто… заткнись.       — Мм, — Чан кивнул и на удивление не стал допытываться, продолжая изредка поглаживать руку парня.       Минхо тонул в этом чувстве.       Странное тепло бродило по телу, не находя места, где могло бы осесть — скользило под кожей, собиралось в груди, распадалось где-то в животе и снова поднималось вверх, не находя места где бы ему приткнуться. Ему так хотелось задержаться в этом мгновении. Вдохнуть аромат волос полной грудью, не сдерживая себя ни в сём. Казалось, впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности, но в тоже самое время непонимание собственной реакции на все происходящее пугало его. От этого хотелось сбежать, но тело предавало его с той же лёгкостью, с какой мысли кричали об опасности. Оно тянулось ближе к Чану, тогда как разум шептал: «Давать слабину рядом с альфой — опасно!»       Он начал анализировать не спрятано ли в воздухе что-то ещё, микродозы чего-то возбуждающего, которые заставляют тело реагировать раньше головы. Он уже сталкивался с этим раньше. Бывшие да и не только любили «случайно» выбрасывать феромоны, маскируя их и делая вид, что это было не намеренно.       «Разве тогда всё происходило так же? Нет. Все было иначе. Желание накрывало внезапно и стремительно, мысли путались, тело отзывалось на каждое прикосновение, было сложно удерживать себя в руках. А сейчас… сейчас всё происходит слишком медленно. Как-то слишком плавно для манипуляции, меня бы уже повело. Хотя может у него не только к распознаванию запахов талант?»       Меж бровей Минхо залегла морщинка.       «Он ведь не может до сих пор выпускать феромоны? Мы сидим вплотную и я ничего не чувствую. Я явно что-то упускаю… Думай, Минхо, думай! Альфа, который манипулирует феромонами, не будет таким осторожным! Наверняка, если бы он чего то хотел, то уже начал действовать.»       Он скосил взгляд на Чана. Пока тот то издавал невнятные звуки, видимо комментируя фильм, то дёргался, попутно инстинктивно прижимаясь ближе и тут же отодвигаясь, словно боясь позволить себе лишнего.       «Ну он, конечно, тот ещё тупень…»       Мысль оборвалась сама собой.       «Нет, ну не настолько же. Какой в этом смысл — отодвигаться по первой команде? Ждать разрешения? Бояться сделать что-то, словно за любое неверное движение его ждёт наказание?»       От осознания глаза полезли на лоб, едва не выпав из орбит.       «Он из тех альф, которые любят подчиняться?!..»       Фантазия на секунду, всего на секунду, сорвалась с поводка: Чан стоящий перед ним на коленях, тихий и послушный, смотрит снизу вверх и жаждущий указаний.       Минхо сглотнул поёрзав на месте.       «…В целом, я не против попробовать себя в доминантной роли. Нет! Стоп! Он же сам говорил, что не любит, когда им командуют. Тогда это… странно.»       — Тебе наконец-то стало страшно? — вдруг подал голос Чан, вырывая его из размышлений. — У тебя так сердце бешено бьётся. Не думал, что ты боишься мокриц.       — А, да. Да, — сухо отозвался Минхо. — Мокрицы. Ужасны.       — Не переживай, я тебя защищу, — усмехнулся Чан и легко погладил его по предплечью.       Омега резко шлёпнул его ладонью.       — Ауч! — Чан отдёрнул руку и тут же обиженно убрал её, косясь на Минхо. — За что?!..       Ответа альфа так и не дождался, он пробубнил что-то под нос и аккуратно вернул свою руку на бицепс омеги. Волосы же на затылке у Минхо встали дыбом. Кожа под прикосновением всё ещё горела.       «Приятно. Хочу ещё.»       Он пригладил волосы свободной рукой, заодно вытирая проступившие капли влаги.       «Выходит, тело откликается без внешнего воздействия запаха… Нет. Нет! НЕТ! Дело не может быть только в желании. Должно быть что-то ещё!..»       Он стиснул челюсть, чувствуя, как это осознание неприятно царапает изнутри. Самым страшным для него было не то, что он хотел быть ближе. Самым страшным было то, что его не толкали. Не брали силой. Более того — он сам делал шаги.       «Мне нужно как-то убедиться в этой теории. … Нужно обнюхать его! Точно! Если почую от него хоть каплю возбуждающих феромонов — хоть намёк — разобью этот чёртов стеклянный стол ему об голову! А если нет… что ж. Путь для отступления всегда можно придумать позже.»       Дальнейшие действия разворачивались словно в слоумо. Он повернув голову устремился носом к копне волос Чана, как в тот же миг экран вспыхнул — что-то взорвалось, последний герой оставшийся в живых истошно завизжал, и Чан дёрнулся, резко вскинув голову.       Удар.       — Сука… — выдавил Минхо, схватившись за нос.       — Прости! — Чан тут же напрягся, наклоняясь к нему. — Прости, я—       — Ничего, я сам виноват, — парень убрал ладонь. В полумраке от экрана было видно, как по коже из-под носа тянется тёмная полоска крови.       — У тебя кровь! — Чан запаниковал, резко подавшись вперёд и попытался взять лицо парня в свои руки. — Сильно болит?! Дай посмотреть!       — Я в порядке, — бросил омега резко вертя головой и уворачиваясь от рук.       Но Чан не отступил. В конце концов Минхо сдался, позволив Чану осмотреть себя. Тёплые ладони легли на лицо, большие пальцы мягко поглаживали скулы, разворачивая его к экрану, на котором уже шли титры.       И в этот момент Минхо накрыло от этой нежности, от того, как Чан смотрел на него, обеспокоенными глазами. Под ладонями альфы тело предательски ослабло, мышцы утратили привычное напряжение. По коже побежали мурашки.       — Не сломан, — с облегчением выдохнул Чан. — Повезло.       Этот выдох ударил сильнее любых слов. Тёплое дыхание, близость пухлых губ. В груди стало тесно, а ниже живота пугающе приятно тянуло. Тело снова среагировало быстрее мыслей: Минхо кончиками пальцев скользнул по рукам Чана от локтей вверх, ложа свои ладони поверх его. Кровь капающая из носа ручейками стекала по полуоткрытым губам, оставляя во рту металлический привкус. От такой близости на лбу проступил пот, после чего где-то на самом краю сознания мелькнула паническая мысль: «если так пойдёт дальше, я выпущу феромон».       — Я-я в душ, — выпалил он, вскакивая на ноги, прежде чем Чан успел хоть что-то понять.       — Что? — недоумение отразилось на лице альфы.       — Мне нужно… — Минхо пятился назад, пока не задел плечом угол. От резкого движения перед глазами на миг потемнело, и капля крови сорвалась, упав на белоснежную футболку. — Мне плохо. Я быстро.       — Для начала надо остановить кровь, Минхо. Садись. Я позабочусь о тебе, — Чан погладил ладонью по месту рядом с собой.       От этих слов внутри что-то перевернулось, всё казалось ненастоящим, паника нарастала. Казалось вот вот и маска добряка должна спасть с Чана, в очередной раз доказав Минхо какими жестокими и хитрыми могут быть альфы.       — Я сам в состоянии о себе позаботиться! Я иду в душ! — крик выдался слишком громким. Ещё одна капля крови расползлась ярко красным пятном по ткани.       — Эй, ты чего так… В душе тебе может стать плохо, если ты упадешь в обморок, мне придется…       — Если ты сунешься ко мне в душ, Бан Чан, — Минхо на ощупь включил свет; на выключателе и обоях остался тонкий кровавый след, — следующим, у кого будет сломан нос, будешь ты, понял?!       — Воу-воу, — Чан вскинул руки. — Хорошо-хорошо. Я буду паинькой.       Дверь ванной захлопнулась.       Чан остался сидеть на диване, глядя в тёмный коридор, со странным ощущением в груди.

***

                         Когда Минхо вышел из ванной спустя почти сорок минут, в квартире стояла ночная тишина. Свет в коридоре был приглушённым и в нём особенно бросалась в глаза его белоснежная футболка, на которой казалось добавилось ещё пару капель крови.       — Ты как? Голова не кружится? Нос не болит? — быстро подорвавшись с места подскочил к нему Чан, как только услышал звук открывающейся двери. — Ты так долго не выходил… Я уже подумал, что ты всё-таки в обморок грохнулся, но боялся зайти.       Взгляд метался по лицу Минхо, проверяя каждый миллиметр. Омега выглядел бледнее обычного. Осунувшийся, с потухшим взглядом и напряжённой линией губ.       — Со мной всё в порядке. Сейчас дам тебе полотенце. Постельное оставлю на диване. Застелешь сам.       С этими словами он ненадолго скрылся в гардеробной. Дверца тихо щёлкнула, Чан все также стоял посреди коридора, нервно прокручивая браслет на запястье — снова и снова. Он поднял голову, когда Минхо подошёл ближе. Тот протянул ему аккуратно сложенное махровое полотенце и комплект однотонного постельного белья. Небольшое соприкосновение их пальцев, вновь опалило Минхо: по коже будто пробежал тонкий разряд, обжигающий и одновременно неприятно сладкий.       — Иди в душ, — резко скомандовал Минхо, отступая на шаг. — Завтра рано вставать. Мне к первой паре. Подъём в семь сорок.       Чан на секунду замер, будто хотел что-то добавить, но вместо этого мягко улыбнулся.       — Понял. — Он попятился спиной в сторону ванной. — Если что… прости, я немного похозяйничал. Прибрался, пока ты был в душе. Не хотел, чтобы ты себя натружал.       Минхо машинально скользнул взглядом по гостиной. Стол был вытерт, тарелка, вероятно, покоилась в раковине на кухне, подушки аккуратно расставлены, даже пульт лежал на полке откуда и был взят.       На самом деле Чан убирался не столько из хозяйственности, сколько из-за нарастающей тревоги. Он просто не мог сидеть на месте. Ужастик и сопутствующие мысли о маньяке с бензопилой притаившемся в ночной тьме, пугали его гораздо меньше, роя не самых приятных навязчивых мыслей вокруг омеги. О слишком долгом молчании за дверью ванной. А затем таком же долгом шуме воды. О том, как легко Минхо мог потерять сознание, а он бы узнал об этом слишком поздно. Уборка действительно помогала не представлять худшее.       — Спасибо, — тихо произнёс Минхо, едва взглянув на парня и скрылся в своей комнате.

***

      Пока за стенкой Чан видел десятый сон, Минхо никак не мог уснуть.       Из соседней комнаты доносилось негромкое похрапывание — и как ни странно, именно оно меньше всего мешало ему заснуть. Наоборот, в этом звуке было что-то заземляющее.       «Чан спит. Значит, ко мне не сунется.»        Лежа на спине, он смотрел в потолок, словно на нём можно было найти ответы на все вопросы.       «Почему мне хотелось быть ближе? Почему именно с ним? Что он сделал? Как? Я что-то упустил? Или это вообще не про феромоны?»       В голове по кругу прокручивались сцены вечера — обеспокоенные глаза, нежное прикосновение рук, этот странный момент, когда собственное тело отозвалось быстрее мысли.       «Зачем я поддался? Чего он добивается? Он правда такой заботливый со всеми? Или только со мной?»       От последнего вопроса стало неприятно.       «Я ведь не сдержался… Он ведь ничего не понял? Или все же догадался? А что если бы я не сдержался еще раз? Если бы опять выпустил феромон? Он бы точно понял? Рассказал бы кому-то? Вынес бы это в отчёт?»       Мысли о собственной минуте слабости душили его. Он перевернулся на бок, зажмурился и подтянул одеяло выше, стараясь укрыться от собственных мыслей. Ему не хотелось думать об этом сейчас.       Телефон коротко вспыхнул в ладони — 03:10.       Если он не уснёт в ближайшее время, утро будет катастрофой. Даже тройная доза кофе его не спасёт. Первая пара — фармакокинетика, а там строгий преподаватель подмечающий каждый затуманенный взгляд.       Было решено пойти на отчаянную, но давно проверенную меру — вспоминать строение всех известных ему молекул.       Он начал с простого — мысленно вычерчивая структурные формулы сложных молекул: связи, углы, изомеры. Затем сложнее — формулы гормонов. Где-то между дофамином и окситоцином линии расплылись, атомы перестали соединяться, мысли потеряли чёткость. Однако похоже подсознание Минхо не готово было сдаваться так просто, продолжая настойчиво на что-то намекать.       В полумраке стоя на кухне, лунный свет прозрачной вуалью спадал на столешницу, стены… и оголенный торс Чана.       Не в силах сдвинуться с места Минхо лишь зачаровано смотрел, изучая тело парня напротив. Кожа блестела от влаги. Должно быть она стекала с влажных волос, что ещё не до конца высохли после душа и мягкими волнами ложились на лоб и виски.       Кап.       Еще одна капля сорвалась с волос, тонкой струей проложив путь от ключиц, плавно перетекающей на грудь. Где встретив такую же спутницу и слившись с ней в едино, продолжила путь на заметных кубиках пресса, наконец теряясь из виду. Или это внимание Минхо переключилось и сосредоточилась на низко сидящих серых спортивных штанах, из-под которых чуть виднеется резинка тёмных боксёров?       Жилистая рука погрузилась в карман, доставая из него персик. Точно такой же, что Чан ел при нем. Первый укус раздался с характерным хлюпом. Сок струйками стекал по его запястью, но это казалось не особо волновало альфу. Он лишь смиренно ждал пока омега посмотрит ему в глаза, сполна насладившись зрелищем. Когда их глаза наконец встретились, Чан подал голос. Правда звучал он иначе — низкий, бархатистый, обволакивающий с ног до головы.       — Хочу попробовать настоящую сладость, разрешишь?       Минхо растерянно хлопал глазами не в силах произнести ни слова.       — Минхо, мне нужно твое разрешение. Ты ведь хочешь этого? — парень лукаво улыбнулся, слегка наклоняя голову.       — Да, — не в силах выдавить из себя больше прошептал омега.       Этого было достаточно чтобы Чан в мгновении ока оказался рядом — и лёгким толчком в грудь усадил его на диван.       Опустившись на колени. Руки альфы цепко опустились на бёдра Минхо, нежно поглаживая их то вверх, то вниз. Оставив легкий поцелуй на коленке, Минхо без слов понял, что от него требуют и развел ноги чуть шире, давая Чану придвинуться ближе. Дорожка из невесомых поцелуев по внутренней стороне бедра, быстро сменилась на тягучие и влажные.       — Тебе нравится? Мне продолжать? — смотря омеге прямо в глаза и выжидая ответа, Чан продолжал поглаживать массивные бёдра.       Минхо колебался, растеряно смотря на альфу.       — Котёнок, ты в безопасности, — Чан аккуратно взял одну из рук Минхо и прижал её к своему лицу. — Мы можем остановиться, если ты хочешь.       Казалось он нашёл верные слова, рука погрузилась в каштановые волосы парня — мягкие, густые, пушистые. Они словно шёлк, приятно струились в руке, хотелось прикасаться к ним безостановочно.       — Ммм… приятно, — сдавлено протянул Чан, прикрыв глаза и расплывшись в довольной улыбке.       Как вдруг пальцы на затылке чуть сжались и с легким нажимом, притянули его чуть ближе. Открывшимся глазам альфы предстала картина с румяным Минхо, что неловко прижимал свободную руку к груди.       Губы альфы тронула хищная улыбка — ему дали зелёный свет. Просунув руки под коленями омеги, он с легкостью подтянул его на себя. И тогда началось настоящее безумие. Удовольствие захлёстывает Минхо с головой. Он кусал руку, пытаясь заглушить стон, хотя всё внутри уже горело. Чан с явным наслаждением жадно облизывал тугое колечко мышц, не отрываясь, будто действительно ел сладкий фрукт.       Горячее дыхание альфы опаляло. Ненадолго оторвавшись и оставив быстрый поцелуй на ягодице, он запрокинул ноги омеги, крепко удерживая его в таком положении.       Чувствуя, как язык Чана — тёплый, настойчивый, жадный, — проникает внутрь, Минхо больше не мог сдерживаться.       — Чан, — срывается с губ тихий стон.       Минхо дрожит, дышать становится тяжело. Влажные, хлюпающие звуки заполняют всё пространство, и каждый новый толчок языка отзывается по телу искрами. Он близко. Еще немного. И когда Минхо окончательно теряет контроль, когда грудь вздымается в отчаянной попытке вдохнуть, — он просыпается в холодном поту загнанно дыша.       Осознание приходит быстро, в комнате слабо пахнет персиками.       — Вот дерьмо…

***

      Первым делом Минхо потянулся к телефону, не веря собственной удаче. До подъёма ещё чуть больше часа. Будильник, который он обычно переставлял три раза, был беспощадно выключен — возвращаться под одеяло «на ещё пять минут» сейчас было бы самоубийством.       С усилием оторвавшись от матраса, он сел на край кровати. Тело отозвалось тяжёлой, тягучей волной жара. Взяв лежащий недалеко пульт он выключил кондиционер, после чего с трудом поднявшись распахнул окно настежь. В комнату хлынул прохладный утренний воздух.       Легче ему не стало. Тело горело изнутри от влечения, расползающегося по коже. По внутренней стороне бедра тянулась предательская, липкая влага. Одежда неприятно липла к коже.       «Да чтоб тебя, Ли Минхо, соберись!», — пронеслось в голове, когда низ живота предательски потянуло.       Времени было мало. Нужно было срочно привести себя в порядок.       Подойдя к полке со своей коллекцией духов, он быстро выбрал самые насыщенные, с тяжёлой мускусной базой, и сделал пару распылений в воздух. Аромат осел густым облаком; он разогнал его ладонью, позволяя смешаться с утренним сквозняком.       «Надеюсь поможет».       Стараясь не шуметь, он открыл дверь своей комнаты и направился в гардеробную, мельком взглянув на Чана. Слава богу, тот ещё храпел, укутанный в одеяло, как гусеница, с волосами, торчащими в разные стороны. Вид у него был беззащитный и нелепый — будто бы это и не он во сне вытворял с Ли всякие непотребства с явным наслаждением.       «Смешной», — подумал про себя парень и взяв нужные вещи, мигом на цыпочках юркнул в ванную.       Душ включился с лёгким писком — и сразу окутал его паром. Сначала он просто стоял под горячими струями воды, уткнувшись лбом в холодную кафельную плитку. Струи воды стекали по шее, обволакивая напряженные плечи. Тело всё ещё ныло, прося разрядки, пока в голове шли неутихающие торги «за» и «против».       Он сжал зубы, выдыхая сквозь них, нужно было действовать и что-то решать, чем быстрее, тем лучше. От раздражения ладонь ударилась о стену. На себя. На собственное тело, которое решило взбунтоваться именно сейчас. Ему нужна была опора, хоть какая-то твёрдость под рукой, чтобы не сорваться на эмоции.       Прижав запястье ко рту, чтобы заглушить стоны, он позволил себе кончить — не растягивая момент, но позволяя фантазии развернуться больше необходимого, представляя альфу рядом.       Закончив он тут же схватился за мочалку, не желая анализировать собственные действия. Он до покраснения тер шею, смывая с себя остатки запахов и предательства собственного тела, ровно до тех пор пока в нем не появилась уверенность в том, что от его запаха не осталось и следа.       Когда он, наконец, вышел — с влажными волосами, в свободной майке и домашними шортами, тянущимися чуть ниже колена, — за окном уже светало. Первые лучи рассвета проникали в окно и ложились на кухонный стол тёплым золотистым светом.       Омега тяжело вздохнул и двинулся на кухню, как в этот момент из зала донёсся дребезжащий звук будильника и копошение.       Чан потягиваясь сел на диван. Растрепанный, в мятой футболке, на одной щеке отпечаток от подушки. Глаза едва приоткрыты, ресницы слиплись после сна. Кудри сбились в мелкие завитки, делая его похожим на сонного барашка.       Он широко зевнул, почесал затылок и, пошатываясь, пошаркал босыми ступнями по полу в сторону ванной. Почувствовав на себе взгляд, Чан остановился, медленно повернул голову и, щурясь от света, посмотрел на Минхо.       — Доброе утро… — осипшим голосом пробормотал он, прежде чем скрыться за дверью.       — Ага, — тихо отозвался он ставя чайник, и тут же доставая сковороду.       — Минхо! Какого чёрта?! — Чан вылетел из ванной, прикрывая нос рукой.       От его утренней сонной пелены не осталось и следа. Лицо пылало, глаза слезились, он шмыгал носом как обиженный ребёнок и махал рукой перед собой, отгоняя вонь.       — Почему там опять несёт белизной?! Ты её, что специально разлил?! — голос дрожал от злости.       Минхо растерялся. Он не ожидал такой бурной реакции — совсем.       — Я… я просто… прости, — буркнул он, виновато, сжав губы и прижимая сковородку к груди.       — Я выпускаю феромоны! У меня нет выбора! Весь дом мятой залью!       Взгляд альфы вдруг зацепился за корзину с фруктами на столе. Те самые персики, аккуратно уложенные в плетённую корзину, с мягкой бархатистой кожурой.       — И я забираю их все! За моральный ущерб, ясно?!       — Ладно, — пробормотал Минхо.       — Вот и славно, — изрёк Чан и скрылся обратно в ванной, прихлопнув дверью.       Вслед за ним по квартире прокатилось облако ядерной мяты. Насыщенное, бодрящее. Минхо даже не пытался сдержать смех, ситуация казалась ему до боли абсурдной. Он вернулся к плите, разбил яйца о край сковороды. Желтки мягко растеклись по нагретой поверхности, медленно поджариваясь. Пока там, за дверью, Чан скорее всего всё ещё ворчал, не стесняясь в выражениях. Минхо опустил глаза на шипящую сковороду:       — Не догадается… и слава богу.       Альфа вернулся уже посвежевший, с распаренным лицом и чуть влажной кожей. От него тянуло свежей мятой. Он вдохнул полной грудью и что-то пробормотав себе под нос, всё ещё слегка хмурясь, уселся за стол. На столе его уже ждали два стакана: в одном дымился крепкий чёрный кофе, в другом — янтарный ромашковый чай. На тарелках — яичница с зеленью и расплавленным сыром, поджаренные тосты с творожным сыром и ломтиками авокадо, сделанные на скорую руку.       — Прости, что так вспылил, — буркнул Чан, тут же уплетая приготовленную яичницу. — Но неужели нельзя просто как все? Освежитель, например?       — Я не «как все», — фыркнул Минхо, сидевший напротив и попивавший кофе.       — Ты ещё и гордишься этим, да? — усмехнулся Чан, прищурившись. — Слушай, а может, твой феромон — белизна? Такой редко встречается, но уверен тебя обязательно полюбят и таким. В мире много чудиков. В умеренных дозах даже я мог бы смириться с ней.       Минхо многозначительно посмотрел на парня поверх ободка кружки, с опасным прищуром:       — Продолжишь в том же духе — в следующий раз пока будешь спать, залью её тебе прямо в нос, — спокойно произнёс он.       — Ага, только не забудь я тебя засужу за покушение! — расхохотался Чан, запивая угрозу чаем.       — Как твой нос? Не болит?       — В отличии от твоего полный порядок.       — Ты такая злюка, Минхо.       Чан откусил тост, переведя взгляд на корзину с персиками.       — Кстати… а ты не мог бы спросить у своих родителей, где они их берут? — кивнул он на фрукты. — От них запах такой, аж с утра в коридоре стоял. Никогда такой ароматный сорт не пробовал. Надеюсь, они не стоят миллионы…       — Мы… не очень хорошо общаемся, — пальцы Минхо крепче обхватили кружку. — Так что вряд ли получится уточнить.       — А. Понял… — тихо кивнул он. — Прости. Не подумал.       Повисла короткая пауза, каждый задумался о чём-то своём. Минхо сделал глоток кофе и, чуть помедлив, добавил:       — Они иногда всё равно что-то присылают. Если на этой неделе будет посылка… — он пожал плечами, стараясь звучать безразлично, — отдам тебе половину. Так уж и быть.              — Какая щедрость, — губы альфы медленно растянулись в довольной улыбке. — Это из-за повторной химической атаки?       — Пф, ещё чего. Ешь давай, пока не остыло.       Дальнейший завтрак прошёл спокойно: Чан, стучащий пальцами по столу в такт каким-то своим мыслям и молчаливый Минхо, украдкой разглядывавший Чана.       Когда тарелки опустели, Чан с хлопком ладоней о стол поднялся.       — Ладно, я помою. Ты иди собирайся, а то опоздаешь, — бросил парень, подхватывая тарелки.       Минхо приподнял бровь, но спорить не стал. Только кивнул и скрылся в гардеробной.       На кухне зазвенела вода. Чан сполоснул посуду, аккуратно расставив ее по сушилке, протёр стол и столешницу. Закончив, он вытер руки о полотенце и, оглянувшись, довольно схватил корзину с персиками. Это был его трофей. Честно выстраданный.       Зайдя в зал и поставив корзину на журнальный столик он не мешкая, переоделся в ту же одежду, в которой пришёл вчера. Начав складывать свои вещи в рюкзак, когда из гардеробной вышел Минхо.       На нём была свободная белая рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц. Тёмные прямые брюки сидели безупречно, подчёркивая линию бёдер. А на ногах красовались белоснежные носки.       «Красивый», — пронеслось в голове.       — Корзину не отдам, — спокойно заметил Минхо, застёгивая манжету. — В ящике на кухне есть пакеты. Возьми один.       Возразить Чан не успел.       — Я почти готов, — добавил Минхо уже на ходу, скрываясь в комнате. — Осталось только духи выбрать.

***

      На лестничной площадке было прохладно. Пол выложен тёплым серым камнем с матовым блеском, стены — светло-серые, гладкие, будто только что по ним прошлись свежим слоем краски. Из встроенных в потолок светильников лился мягкий, приглушенный свет. У лифта тихо мигал дисплей, камеры наблюдения почти незаметно следили из углов. В воздухе витал запах свежевымытого пола.       Чан наконец мог облегчённо вдохнуть полной грудью. В квартире всё было пропитано его феромоном. Он ещё с утра практически затопил помещение своим запахом, перебив любые ароматы. Когда теперь до него начал доносится парфюм Минхо.       Лёгкий, прохладный аромат с нотами зелёного чая — свежий, чистый, почти невесомый, будто тонкий шёлковый шлейф, ускользающий сквозь пальцы. В нём угадывалась звенящая мятная прохлада, как если провести ладонью по листу, покрытому утренним инеем. Эту свежесть дополнял тёплый, приглушённый запах то ли шампуня, то ли геля для душа — мягкий, словно свежепостиранное хлопковое полотенце, только что снятое с сушилки. Аромат был ненавязчивым, но упрямо держался в воздухе, цепляясь за память, как мелодия, которую однажды услышал — и уже не забыть.       Его потянуло — будто магнитом. Он начал вдыхать воздух чаще, неподвижно стоя на месте, лишь слегка поддавшись корпусом вперед, чтобы лучше уловить источник запаха. Как сомелье, которому подали редкое вино из лучших погребов Франции: сначала смакуя верхние ноты, давая им раскрыться и позволить коснуться памяти, а затем — ища скрытые оттенки, ту самую терпкость и тепло, что остаётся едва заметной для обычного обывателя.       — Чан, перестань нюхать меня, как собака. Прибью, — прошипел омега.       Связка ключей звякнула в руках. Минхо провернул ключ дважды, дёрнул дверь, проверяя, плотно ли та закрылась.       — Ты так вкусно пахнешь, — пробормотал Чан себе под нос, закатывая глаза от удовольствия.       — Что ты сказал? — Минхо резко обернулся, прижавшись спиной к двери, сжимая ключи покрепче.       «Похоже, вот он — тот самый момент, когда хорошие парни перестают быть просто хорошими.»       — Ничего… прости, — ответил он громче. — Просто твои духи. Ты прям очень вкусно пахнешь. Они будто созданы для тебя. Не знаю, как объяснить…       Он плавными круговыми движениями медленно провёл ладонями в воздухе недалеко от Минхо, собирая рассеянный шлейф и подтягивая его ближе к себе.       — Твой аромат… Словно запах твоей кожи стал мягче. Какая-то тонкая нота… никак не пойму, — он нахмурился, анализируя. — Ты другой гель для душа использовал? Или может это моя мята так повлияла? Думаешь, это возможно?       Дальнейшие рассуждения были больше похожи на разговор шизофреника: парень то и дело смотрел в верх, в разные стороны, прижимая кулак к подбородку, подперев локоть другой рукой, и задавал вопросы — тут же отвечая на них.       — Хотя я ведь использовал феромон скорее как освежитель, а не возбудитель… Могут ли такие феромоны менять фон кожи на микроуровне, если их было в избыточном количестве? Типо проникая в неё и задерживаясь там?       «Наверное всё потому что я передёрнул на тебя утром», — заключил омега и от этой мысли стало ещё неловче, чем от нюхаческо-полуботанского припадка Чана.       — Может ты поэтому вчера себя так странно вёл? — не унимался в своих рассуждениях Чан.       — Кхм, — Минхо кашлянул в кулак, надеясь, что поток слов наконец иссякнет.       — Ой. Ну, в смысле. Прости, я не хотел тебя обидеть. И давить тоже. Даже нечаянно. Просто… невероятный запах. Эти духи правда тебе подходят, — поспешно добавил Чан и вдруг осёкся, осознавая, сколько наговорил.       — Не волнуйся, я уверен что никто не почувствует таких тонких изменений! Просто я заметил, что ты не часто носишь такие мягкие парфюмы, а тут ещё и такое необычное сочетание, — начал он, размахивая руками перед собой.       Но в ответ его ждал лишь непроницаемый взгляд омеги.       — Боже, что я несу…       Он закрыл лицо ладонями и посмотрел на Минхо сквозь пальцы.              — Мне, наверное, стоит заткнуться, да? Умоляю, прости.       Минхо едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Парень напротив казался ему сейчас до боли нелепым и каким-то беззащитным. В глазах Чана не было ни тени хищного огня, ни наглой альфийской самоуверенности. Только мягкий, слегка смущённый взгляд — будто он сам удивился себе и не понимал, зачем всё это говорит, но остановиться уже не мог. В его взгляде читался лишь немой вопрос — Ты сейчас убьёшь меня? Я всё испортил, да?       — Ладно, пошли, — бросил он и зашагал в сторону лестницы. — Будешь хорошо себя вести, может однажды покажу тебе всю свою коллекцию. Там, между прочим, есть ароматы ещё легче. И слаще.       — Понял, — отозвался Чан и двинулся следом. — А разве на лифте не быстрее?       — Я не буду стоять рядом с тобой в столь тесном помещении. Ещё вынюхаешь меня как пробник, — подначил его омега, уже бодро спускаясь по ступенькам.       Ну что ж, физическая активность с утра — не самый плохой вариант, смиренно подумал альфа и последовал за ним.       У лестницы быстро обнаружилось своё преимущество.       Он шёл на несколько ступенек выше, позволяя взгляду скользить по ткани брюк, что плотно обтягивала бёдра в такт шагам омеги. Периодически поднимаясь к тонкой полоске открытой кожи на шее что скрывалась, а затем появлялась снова — источая дивный шлейф.       «Да, всё-таки утро выдалось удачным».