Время между нами

Глава 8 — «Тени сквозь ткань времени» Ночь в приюте опустилась как саван, тяжелый, почти осязаемый. Лондон за окном дышал паром каминов и сыростью веков. Где-то вдали гудел поезд, будто эхом отзываясь на чью-то затерянную в будущем судьбу. Гарри не мог уснуть. Он лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как что-то меняется. Не снаружи — внутри. Время, казалось, растягивалось, звуки сгущались, а тени на стенах обретали форму. Сердце било тревожно — не от страха, а от невыносимой близости к чему-то непознанному. Он вспомнил сон — тот самый, с серой вспышкой, голосом, звавшим его по имени, и женщиной с огненными волосами, стоящей посреди леса… Гарри не знал, кто она. Но в груди что-то болезненно сжалось. — Ты не спишь, — раздался вдруг голос. Он вздрогнул. Том стоял у двери, как всегда бесшумный, как тень. Его глаза — слишком тёмные, чтобы быть детскими, — изучали Гарри почти с осторожностью. — Тебе снятся кошмары? — спросил он, садясь на соседнюю кровать. Гарри кивнул. Не зная, почему. Может, потому что в присутствии Тома ложь звучала глупо. Или потому что во сне тоже был он. — Мне тоже, — тихо произнёс Том и на мгновение стал обычным — уязвимым, хрупким, почти потерянным. Они молчали. Гарри вдруг заметил, что на стене, там, где отблеск уличного фонаря должен был скользить по штукатурке, колышется что-то странное — как будто воздух стал плотным, как марево над раскалённым асфальтом. Он моргнул — и видение исчезло. — Ты это видел? — прошептал он. Том медленно обернулся, в его взгляде мелькнула искра настороженности. Он не ответил, но Гарри понял — видел. — Что это? — Время, — тихо сказал Том. — Оно здесь неправильно. Слишком много трещин. Я чувствую. И в этот момент что-то вспыхнуло — на короткое мгновение весь приют озарился зелёным, мертвенно-холодным светом, как будто мир вздрогнул. Вспышка исчезла так же быстро, как и появилась. — Кто-то прошёл, — сказал Том. — Сквозь него. Сквозь ткань. И не один. Он знал? Он тоже чувствует это? В этот момент Гарри понял — Том такой же чужой здесь, как и он. И, возможно, даже более уязвимый, потому что он не знает, что такое любовь. Гарри почувствовал жалость… и странное, острое притяжение. --- В коридоре, за толстой деревянной дверью, в другом крыле приюта, во сне дернулся другой мальчик — с платиновыми волосами и чертами, знакомыми, но чужими. Драко Малфой прижал к груди кожаную книгу. Он не знал, что делает здесь. Он не помнил, как попал в этот век. Но имя "Том Реддл" вызывало в нём дрожь. В другом времени, в другом сне, Абраксас Малфой подошёл к стеклянной витрине, отражение которой на миг показало ему лицо Гарри Поттера — незнакомое, и всё же такое... родное? --- А в Хогвартсе — в пустых покоях, где когда-то звучал его голос, Снейп проснулся в холодном поту. И снова увидел Её. Лили. Она стояла у двери и смотрела на него глазами, в которых плескалась... мольба. Она не говорила. Но каждую ночь — она звала. Снейп закрыл глаза. "Ты умерла. Это не ты." Но сердце замирало каждый раз. --- Время больше не было прямой линией. И где-то в самом его сердце, посреди ночного Лондона, двое мальчиков — Гарри и Том — впервые поняли, что им суж дено быть рядом. Пусть они сами ещё не знают — зачем. --- Молчание растягивалось. Между ними лежало больше, чем просто воздух — что-то неоформленное, тревожное, будто сама тьма знала их судьбы. — Ты не такой, — произнёс Том вдруг. Его голос был низким, почти хриплым от сдерживаемых мыслей. — Не как другие. Гарри замер. В этих словах звучало что-то большее, чем просто наблюдение. Почти… узнавание. — Ты тоже, — ответил он, и удивился собственной искренности. — Ты... словно из другого мира. Том усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Он поднялся, подошёл к окну и долго смотрел на улицу, где блестели мокрые мостовые. — Иногда мне кажется, что я помню то, чего не может быть, — медленно сказал он. — Места, которых не существует. Людей. Лес, где всё светится зелёным. Птицу — белую, как пепел. Женщину, что смотрит сквозь меня. Магию. Гарри стиснул простыню. — Я тоже. Тишина была почти живая. Том повернулся и медленно подошёл ближе, сел напротив Гарри, и их колени почти соприкоснулись. Он не прикасался — нет, но близость была ощутимой, как электричество в воздухе перед грозой. — Мы одни, — сказал он. — Но, может, если мы вдвоём, то... Он не закончил. Гарри вдруг вспомнил глаза — глаза в зеркале, что он когда-то видел в чулане у Дурслей. Они смотрели на него — но были не его. И теперь он видел их перед собой. Глубокие, темные, наполненные стремлением. Страхом. Мечтой. Том Реддл смотрел на него так, как будто Гарри был ответом. Или вопросом, на который слишком рано знать ответ. — Я не знаю, кто ты, — прошептал Гарри, — но мне кажется, что я должен знать. Том ничего не сказал. Только тихо кивнул. А потом резко поднялся. — Пойдём. — Куда? — В подвал. Там есть дверь. Она не открывается. Но сегодня ночью… я видел, как она светилась. Как будто… кто-то звал. Гарри сглотнул. Это было безумие. Но и всё, что происходило с ним, было безумием с той самой ночи, как он проснулся в этом времени. Они спустились по тёмной лестнице. Стены приюта дышали — буквально. Из камня сочилась влага, и в углах копошилась тьма. Гарри чувствовал, как будто за ними наблюдают. Снаружи этого мира. Том остановился у двери — старая, деревянная, с замком, проржавевшим от времени. — Она не открывается, — прошептал он. — Но попробуй коснуться её. Гарри протянул руку. И в тот же миг всё замерло. Время перестало двигаться. Воздух сделался плотным, и вспышка — яркая, белая, ослепительная — взорвалась прямо перед ними. Они не упали. Нет. Они… прошли. И на мгновение Гарри увидел — не комнату. Хогвартс. Но не тот, который он знал. Старше. Моложе. Искажённый. И лица — Абраксас, Драко, Гермиона, Снейп, Лили… мелькнули, как слайды, пока не исчезли. А Том… Том сжал его руку. Сильно. — Ты видел это? Гарри кивнул. И внутри него, глубоко, впервые прозвучало: Что, если мы связаны? Всегда были? ---