Blood is life

Острые когти скользнули по нежной коже, вызывая у бедняжки волны мурашек. Девушка вскрикнула, подалась назад, но князь удержал ее, схватив рукой за подбородок. Сверкнули в полумраке красные глаза, холодные, жаждущие крови. — Князь… — жертва задохнулась от страха, пытаясь вырваться, но острые когти только сильнее сомкнулись на хрупком подбородке, пробивая кожу. Первая багровая струйка крови поползла по шее девушки, и длинный, холодный, скользкий язык тут же слизнул ее, вызывая у своей жертвы дрожь отвращения, страха и странного, нового, незнакомого ей чувства, заставившего податься вперед. Крепкая мужская рука скользнула по ее телу и зацепилась за шелковые одеяния. — Скучала? — прошептал он, склоняясь к ее уху, обжигая его ледяным дыханием. — Не смог вырваться раньше, признаю, моя вина… — произнес он и накрыл кровоточащие от нервных укусов губы поцелуем. — Я так ждала… — прошептала несчастная, едва поцелуй окончился. Темные глаза Владыки тьмы смотрели на свою жертву с насмешкой, глупая смертная никак не могла подавить в себе омерзение, что вызывал у нее темный князь. Кого она пыталась обмануть? Себя, свое невинное тело или его, могущественного короля Карпат, которому ничего не стоило бы сейчас покончить с ее жалкой, никчемной жизнью, которую она вела в его замке. Острые когти правой руки сомкнулись на горле жертвы. Глаза, подернутые алым, встретились с голубыми, испуганными, несчастными, чья обладательница извивалась в мужской руке, умоляя о пощаде. — Ждала? — холодный голос, только что пропитанный нежностью, стал иным. Скрежет, чуть заметное рычание поднималось из его темных, мрачных глубин. — Твое тело говорит об обратном… — князь скользнул взглядом по покрытому мурашками от отвращения телу. Женская грудь тяжело и быстро вздымалась, ей явно не хватало воздуха. — Глупая. — почти ласково произнес он, и рука его, до того момента поглаживающая окровавленный подбородок жертвы, скользнула в ложбинку женских грудей, воткнула коготь в мягкую сердцевину, нащупав под нежной кожей кости. Послышался глухой стон. Жертва дернулась, в голубых глазах появился настоящий ужас. — Не нужно! Князь, умоляю. — дернувшись, она попыталась вырваться, но Владыка тьмы держал ее крепко. Коготь, длинный, темный, уродливый, все глубже входил в нежную плоть, играл с костями, разрывал мышцы, заставляя несчастную жертву кричать и биться от боли. Стоны и крики становились все тише, она почти теряла сознание от болевого шока. — Не так уж ты и рада была меня видеть. — произнес он, вынув коготь из плоти и разжимая пальцы, сомкнутые на ее горле. Девушка рухнула на каменный пол, задыхаясь. Разорванная грудь судорожно вздымалась, слабо скользили по полу белые руки. — Чудовище… — прошептала синеглазая, с ненавистью смотря на удаляющуюся фигуру. — Монстр! Diavolul! Nu ai iubit niciodată pe nimeni și nimeni nu te va iubi! — Меня не интересует любовь. — бросил князь, ни разу не обернувшись в сторону девушки. Зачем? От этой раны она умрет через пару часов медленно и мучительно, а может, ей повезет: ее добьют его слуги. В любом случае, это больше его не интересовало. — Любовь — всего лишь детская сказка для несмышленышей. Настоящая сила — это кровь. Sângele este viață.

***

— «Расставание — это крайне противная хрень». — думала Адель Грей, жуя любимый круассан с абрикосовым повидлом и время от времени запивая его горячим кофе. Серые волосы девушки спадали ей на глаза, мешая читать сообщения на экране телефона. — «И как чудесно, что я ни разу ни в кого не влюблялась. Еще не хватало растечься розовой лужей перед черт знает кем.» Ее подруга Амелия только что рассталась с парнем и уже два часа выносила ей мозг на тему того, какой ее парень козел и все в этом духе, и как ей без него плохо, хотя сама Амелия от этого имбецила не могла избавится уже который месяц, ведясь на удочку «он изменился». В гробу Адель такие изменения видела. В белых тапочках и розовых трусах. Посоветовав бедняжке выпить бокал красного вина и провести вечер дома за просмотром любимого сериала, Грей выключила телефон, поднялась со стула и положила купюру в счет. За окном лило как из ведра, и можно было бы еще посидеть в кафе, но работу никто не отменял, так что пришлось оставить официанту чаевые и выйти на улицу. — Чертов дождь. — пробормотала девушка и, натянув пиджак до самых ушей, вышла из теплого здания, цокая каблуками по мокрому тротуару. Серая пелена мороси была для города самым обычным делом, но Адель ненавидела такую погоду, всей душой тоскуя по теплому солнцу ее родины. Каблуки цокнули об асфальт последний раз: дорога вела прямиком через лес. Узкая тропка терялась за темными деревьями, тихо шуршащими ветвями. — Прямо как в фильме ужасов. — Грей с отвращением посмотрела на раскисшую дорогу и, тяжело вздохнув, сделала шаг вперед. Любимый светло-бежевый пиджак был испорчен, а серые волосы, еще утром завитые в роскошные локоны, прилипли к лицу отвратительными прядями, да и в целом вид молодого дизайнера несколько не подходил под путешествие по мокрой тропе в центре леса. Но что поделать, если ее офис находился в самой настоящей заднице мира, а Адель Грей уже опаздывала на работу. — Надо было такси вызвать. — прошипела она и тут же устало выдохнула. Ага, какое еще такси! До этого офиса, дай бог, через десять лет нормальную дорогу проведут, и то, только в мечтах! Ноги девушки ныли от каблуков, обычно она добиралась туда в любимых кроссовках, но сегодня у нее утром была деловая встреча, и кроссовки для такого мероприятия не подходили. А потом позвонила Амелия, и пришлось задержаться в кафе из-за дождя, а потом Адель поняла, что опаздывает… Сегодня точно не ее день. Спотыкаясь и падая, Адель кое-как преодолела несколько метров убитой дорожки и остановилась передохнуть. Идиотский лес был таким длинным, что правительство просто не трогало его, лишь немного огородив кое-где от диких зверей и проведя тропинки, чтоб граждане совсем уж там не заплутали, однако слухи про него в городке ходили жуткие, и без надобности туда особо не совались. Поговаривали, что в этом лесу когда-то убили самого князя Влада Дракула, и его злобный дух до сих пор шатается по лесу в поисках предателей, но… Но Адель Грей в эти сказки не верила. Ну серьезно, Влад Дракул хоть и был кровожадной личностью, но после смерти даже такие, как он, не становятся вампирами, хотя бы потому, что вампиров не бывает. А что до того, что его тело так и не нашли в могиле? Ой, бросьте, ее наверняка разграбили через несколько лет после его смерти, в те времена это было в порядке вещей. И не ходит никто по лесу, кроме живых людей без мозгов, вроде Грей, которая на кой-то черт решила, что на встрече надо выглядеть на двести баллов из ста, и нацепила каблуки. — Ну почему я работаю так далеко… — пробормотала девушка, тщетно пытаясь отогреть заледеневшие руки, дуя на них. Стало темно и холодно, и даже включенный фонарик на телефоне не слишком-то помогал. — Зачем я вообще туда иду… — бормотала Адель, пробираясь через бурелом и раскисшую землю. — Можно было бы и… А! Земля из-под каблуков резко ушла вниз, Грей беспомощно взмахнула руками, но замедлить падение ей не удалось, и она приземлилась в кучу раскисшей земли где-то внизу небольшого оврага. Ногу пронзило болью. Адель взвизгнула. В мозг, затуманенный от боли, медленно доходила информация, что с ногой что-то не то. Попытавшись встать, Адель потерпела поражение и снова шмякнулась в грязь. Ноги не держали совсем. — Что за… — простонала она, садясь и пытаясь ощупать ногу. Каждое прикосновение оканчивалось резкой болью, но Грей терпела, щупая там и тут. — Черт. — прошипела она, рассмотрев в темноте при помощи фонарика нездоровую синеву. — Сломала… — простонала девушка, смахивая с лица мокрые волосы. Дождь лил сильнее, вокруг Адель собралась противная куча раскисшей земли и чего-то еще. Нога болезненно пульсировала, холод резал тело девушки, как нож. Грей еще несколько раз попыталась встать, потом поймать интернет, но края обрыва были слишком пологими, и выбраться, чтобы найти сеть и помощь, не удалось, она только сильнее повредила ногу. Стало еще холоднее, Грей закуталась в мокрый и грязный пиджак, пытаясь поймать остатки тепла. Где-то над головой одиноко ухнула какая-то птица, возможно, сова. На краю обрыва внезапно мелькнула темная тень, здоровенная и наполовину скрытая колючими ветками, склонившаяся в овраг дерева. Зазвучали незнакомые голоса, а может быть, это были просто галлюцинации, возникшие у Адель из-за холода. — Кем будешь? — заметила одна тень, которая вдруг очутилась рядом с девушкой. Шершавые руки в грубых перчатках бесцеремонно провели по ее лицу, откидывая в сторону темно-серые волосы, ощупывая лицо, оттягивая веки, заглядывая в помутненные глаза. — Какими судьбами сюда занесена? — кажется, тень сказала что-то еще, вот только слова Адель не совсем понимала. Акцент и лексика принадлежали к знакомому языку, но произношение было каким-то… Устаревшим. Девушеа с трудом понимала, что пытается донести до неё незнакомец. Голос у тени был груб и спокоен, похоже, он что-то спрашивал, по крайней мере, вопросительную интонацию Грей понимала. Но ответить ничего не могла, слишком опешила. — Захолонула. — произнесла тень, и замутненное зрение девушки позволило ей рассмотреть копну белых волос, выбивающуюся из-под капюшона, и покрытое щетиной лицо. Кажется, ее спасителем был мужчина. Подхватив на руки свою ношу, он содрал с себя грубую на ощупь ткань, смутно похожую на дождевик или плащ, отобрал у Адель грязный пиджак, закутал девушку получше и крепко прижал к себе, от чего она взвизгнула от боли. — Сломала песь, выходит… — выдохнул что-то ее спаситель и, зацепившись за корень, торчащий из склона, одним прыжком оказался наверху. Странное дело, руки у него хоть и были нежными, оказались ужасно холодными, настолько, что даже толстый плащ не помогал. — «Замерз, что-ли…» — пробормотала Грей, почувствовав к этому таинственному спасителю благодарность. Стало даже жаль его, он отдал ей свой плащ, хотя на улице была отвратительная погода. Адель хотела улыбнуться, и, вытянув руку, дотронулась до плеча светловолосого. На нее тут же настороженно уставились два синих глаза. — Спасибо. — тихо сказала девушка. Лицо, скрытое за мокрыми светлыми волосами, казалось, чуть улыбнулось. А дальше наступила темнота.

***

Первое, что увидела Адель, очнувшись — это серые, громоздкие, каменные своды прямо над своей головой. Прямо посередине правой каменной перекладины торчал кусок белоснежной, порванной паутины с пауком посередине. Девушка сморщилась, пауков она терпеть не могла, и отодвинулась на пару сантиметров, неожиданно скользнув чуть-ли не на самый край, своего… Ложа? Серовласая повернула голову и поняла, что лежит на самом краю старой, полинявшей от времени, деревянной кровати. От нее тянуло хлопком и лавандой, кажется, (и слава богу), она была чистой. Грей приподнялась на кровати и тихо взвыла от острой боли в правой ноге. Кое-как усевшись, девушка разглядела на ней какие-то странные колышки, чуть торчавшие по обе стороны от ноги, покрытые сверху чем-то белым и твердым. — «Наверное, гипс» — догадалась Адель, вспомнив, как в детстве ее старшая сестра сломала руку, упав с велосипеда, и ее предплечье «заковали» в гипс, который она сняла только через несколько недель. Комната, в которой оказалась девушка, была не очень просторной, но довольно уютной, хоть и несколько пустоватой, а еще без привычных глазу заштукатуренных стен старой больницы города. Здесь пахло чем-то горьким, как будто какими-то травами, окна были закрыты тяжелыми темно-красными шторами с бархатными кисточками на конце. Пол на ощупь был просто ледяным, и, опустив вниз левую ногу, Адель взвизгнула от неожиданности и вернулась на кровать. Прямо у стены стояла громадная, закопченная печь, в которой весело плясало пламя, и тем не менее в комнате все еще было зябко. Неподалеку от печи стоял небольшой столик с какими-то склянками. — Какого?.. — спросила сама себя Грей, в недоумении оглядывая помещение. У нее создалось такое впечатление, что она видит галлюцинации, или, по-крайней мере, валяется в бреду. Ну серьезно, у нормального и здорового человека не будет создаваться впечатление, что он вдруг решил прогуляться в средние века. — Где я вообще? — голова слегка кружилась, видимо, Грей так и не пришла в себя после падения в этот чертов овраг. В правом виске ощутимо пульсировала кровь, отдаваясь в горло нехорошей тошнотой. Адель прикрыла глаза от неожиданно нахлынувшей усталости. Скрипнула входная дверь, и в комнату вошла молоденькая девушка. На вид ей было не больше пятнадцати лет, худая и хрупкая. Темные глаза и спутанные на затылке черные волосы, контрастировавшие с бледным лицом, придавали ей какой-то болезненный и усталый вид. Она наклонилась над Адель и с улыбкой что-то произнесла. Адель помотала головой, слух после удара еще не восстановился. — Повтори, пожалуйста. — попросила она девушку. Темноволосая кивнула. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Что-то болит? — голос у незнакомки оказался довольно приятным, нежным, но хриплым, как будто она с трудом выговаривала слова. Адель кивнула, болела нога, сильно, а еще раскалывалась голова, видимо, она сильно приложилась. Грей не могла не отметить странный акцент незнакомки, что был и у её спасителя. Адель понимала девушку лишь через слово, но этого было достаточно для диалога. — Нога и голова. Где я вообще? — спросила Грей, вертя головой по сторонам. На вид эта комната напоминала какие-то подземелья, века так шестнадцатого или пятнадцатого, что было вообще странно. Еще совсем недавно Адель была в своем обычном двадцать первом веке. Ну не могло же ее во времени переместить? Может, ее нашли… Жуткая мысль отразилась в голове ужасной болью. А что, если ее нашли… Сектанты? От такой идеи Грей подскочила на кровати, и проклятая нога тут же отозвалась на это действие жуткой болью. Адель чуть не взвыла, но жуткий страх, облепивший ее тело, мгновенно заставил забыть о проклятой ноге и сжаться в комочек на кровати. Что, если это место — и правда… Секта? В комнате пахло чем-то странным, кажется, какими-то горькими травами и дымом. Темноволосая девушка в белой одежде копошилась у столика, нарезая на круглой доске какие-то травы. Что это? — Выпей. — незнакомка протянула кружку с мутным, отвратительным на вид напитком. Адель поморщилась. Пить непонятно что из чужих рук стало бы верхом идиотизма. Мало ли, какой дряни туда насыпали! А если какие-нибудь вещества?! — Спасибо, откажусь. — вежливо произнесла Грей. — Скажи, как тебя зовут? И где я нахожусь? — повторила она вопрос. На лице темноволосой отразилась грусть. — Звать меня Веллуэт. А находишься ты в лазарете. Тебя принесли сюда пару дней назад, ты была бледная, холодная… Все думали, ты уйдешь от нас за грань. — Веллуэт доброжелательно улыбнулась. — И все очень боялись за тебя. Но ты сильная. — тут голос ее дал трещину, словно она не могла выговорить какое-то слово. — Сильная, как… Бер. Не ушла за грань. — произнесла Веллуэт. Аделин вскинула брови. Сильная, как… Кто? Какая грань? Никуда она не ушла. — Ничего не понимаю. — пробормотала девушка и, тяжело поднявшись с кровати, заскользила ногой по полу, ища опору. Вторая казалась тяжелым камнем, утаскивающим вниз. Темноволосая замахала руками, умоляя Грей лечь обратно, но та только отмахнулась. Вот еще, лежать. В сектантском сборище Аделин совсем не место, вдруг мозги промоют? — Какое сегодня число? — спросила девушка, пытаясь понять, сколько она здесь провалялась. По ее подсчетам — максимум пару дней, ведь встреча у нее была числа так восемнадцатого. В Сентябре. — Двадцатое уж, Студен на пороге. — отозвалась новая знакомая. — А ты кто будешь? Имя свое помнишь? Аделин покачала головой, решив, что имя свое раскрывать незнакомке не будет, и так уже возникают кое-какие нехорошие мысли про то, где она и что творится. — Не помню. — Грей натянула на лицо улыбку. Странно, конечно, у них месяцы называются… — Назвать бы тебя надобно… — пробормотала Веллуэтт и задумалась. — Назову-ка я тебя Фэй, потому что ты похожа на чаровницу. Ты такая же красивая и нежная. И волосы у тебя хорошие, и сама ты красна девица. Бывшая Аделин помолчала, привыкая к новому имени, и думая над тем, где она находится. Вообще в своем ли она веке? Фэй подняла голову и осмотрелась. Каменное подземелье не выглядело таким бедным, каким показалось ей сначала, когда она только-только очнулась. Бежевые стены из каменной кладки уходили к покатому бледно-желтому потолку, похожему на крылья гигантской летучей мыши. Кровать закрывала крыша, с которой свисала длинная ткань, балдахин нежно-синего цвета. Кажется, век пятнадцатый, но Фей не была в этом уверена. Вообще, девушку немало настораживал тот факт, что с ней все еще ничего не сделали, и Веллуэтт вообще не трогала ее, копошась где-то в углу — видимо, давала привыкнуть к новой обстановке. Может, если ее попросить, Фэй, то есть Адель, отпустят? Она выберется из этого леса, потом найдет помощь… И вернется домой, в привычную цивилизацию без всяких сектантов. — Скажи, а когда меня отпустят? — спросила девушка, повернувшись к Веллуэтт. Та всплеснула руками и чуть не выронила склянку из рук. — Куда ж ты пойдешь-то, милая? Песь сломана, сама бледна, как утопленница. Нет уж, покуда не излечим тебя, никуда ты не пойдешь! Фэй выдохнула, с досадой откинувшись на кровать. Чудесно, только этого не хватало. Застрять в какой-то сектантской халупе, переделанной под пятнадцатый век, со сломанной ногой. Что может быть хуже?