Blood is life

Длинные, тёмные коридоры тянулись далеко под землёй. Воздух был пропитан застоялым запахом гнили и крови. Каменные стены отражали мрачные звуки, заполняющие коридоры. Сам воздух здесь был пропитан смертью и страхом. Мучительно-медленные, тяжёлые шаги князя отдавались эхом в помещении. Он шёл гордо, словно победитель в смертельной схватке, между рядами камер с ещё живыми людьми. Откуда-то издали послышался болезненный стон, похожий на вой раненой собаки. Но стоило владыке издать тяжёлый рык, выходящий из глубины его вампирской натуры, как, казалось, воздух замер в ожидании. Люди в сознании, сидящие в камерах, сжались, боясь издать слишком громкий вдох. В этом месте и без того было тяжело дышать: плесень и гниль на стенах делали воздух почти отравленным. Снаружи мрачных коридоров раздался громкий раскат грома, так резко прерывая гробовую тишину, что послышался рваный, дрожащий писк. Князь остановился, вслушиваясь во вновь повисшую тишь. Он слышал всё, даже больше. Каждый человеческий шорох, каждую молитву в их головах, каждое оскорбление и слова любви для их родных. Он слышал не только звуки вокруг, но и их мысли, читал их по кропотливым, дрожащим движениям, по опухшим от закусываний губам, по полным ужаса глазам... Очередной раскат грома снаружи, и владыка быстрыми, тяжёлыми шагами беспощадного палача направился к камере, где раздавался писк. Выбор был сделан. Массивная фигура вампира с длинными, испачканными запёкшейся кровью когтями остановилась перед ржавыми перилами. Ярко-алые глаза самой смерти скользнули по помещению. Крошечная комнатка с каменными стенами, с плесенью и паутиной. Это было последнее, предсмертное пристанище для страдальца внутри. С низким, грубым, утробным рычанием князь вцепился когтями в перила, ломая защёлку двери. Дверь с грохотом металла ударилась о стену, почти оглушая пленников, привыкших к тишине. Владыка рывком оказался рядом с жертвой, нависая своей огромной фигурой над смертником. Как только шаги князя раздались в камере, жертва осознала, что была выбрана мрачным королём Карпат. Истощённое и бледное от голода мужское тело зашевелилось, вжимаясь в стену. Запястья мученика были в крови, железные кандалы вечно натирали руки, создавая глубокие раны. Из-за отсутствия санитарии раны давно загнили, кожа вокруг них почернела, покрывшись гнилыми волдырями. Обнажённая грудь была отмечена клеймом, нанесённым раскалённым железом. Круг с крестом внутри — в этом месте это символ отчаяния. Каждый, кто когда-либо попал сюда, уже не жилец. Некогда шелковистые, шоколадные волосы по плечи были спутаны в узлы и пропитаны противной, почти жирной влагой. Они давно потеряли свой блеск, став пристанищем для различных паразитов. На лице молодого парнишки лет двадцати пяти находилась плотная, чёрная марля. В здешней темноте одному вампиру приходилось комфортно, стало быть, марля не пропускает даже те крохи света, проблески которого пробиваются в эти подземелья. Князь одним резким движением хватает пленника за руку и с животным рычанием дёргает, разрывая кандалы и человеческую кожу. Его когти впиваются в тело, в само человеческое естество. Парень выгибается в страданиях, страхе, не смея издать истошный вопль, что рвётся наружу. Для сохранения тишины и избежания переговоров каждый жертвует собственным языком, попадая в это место. А затем пленник вынужден безотрывно наблюдать за тем, с каким безразличием его плоть попадает на ужин псам. Железные кандалы жалобно скрипят, старые цепи с лязгом разламываются, и князь наплевательским движением дёргает жертву за руку. Парень вскакивает на ноги, но из-за атрофированных конечностей почти мгновенно обессиленно падает вниз, прерывая угнетающую тишину своим плачем и всхлипами. Вампир перехватывает жертву за шею, валяя бедного по полу, Влад направляется дальше по коридору. Парень в его руках на последних жизненных силах пытается извиваться, но князь отвечает на его сопротивление, впиваясь когтями под кожу жертвы. Он несколько секунд бьётся в болезненных конвульсиях и обмякает. Вампир дотаскивает жертву до деревянных, массивных, двустворчатых ворот и одним движением распахивает их, забрасывая парнишку внутрь, словно сломанную вещь. Двери с жутким скрипом захлопываются, заставляя дрожать всё живое, кроме главного мучителя. Суть этого путешествия проста и понятна: владыка проводит свою жертву по знакомым ему пейзажам. Долго, растягивая удовольствие и останавливаясь на каждом цветочке по дороге. Жертва не знает, что ей принесёт эта дорога, как не знает и того, сколько она продлится. Владыка Дракула не только управляет их маршрутом, их общим наслаждением, но и управляет реальностью, в которую они погружаются. В реальность, где не существует ни тепла, ни света. Где весь мир погряз в жестокости, боли, отчаянии и смерти. Помещение, в котором они оказались, представляет собой куполообразный зал, огромный и освещённый настенными факелами. Воздух здесь не так сильно прогнил, чувствительный вампирский нос улавливает нотки приятного запаха воска и горящих свечей. По периметру стен располагаются шкафы, ящики, для самых разных целей. Какие-то битком набиты оружием, средствами для изощренных пыток и медикаментами. В других находится одежда разных стилей, тканей, производителей. Владыка дёрнул жертву за каштановые волосы, таща его по полу в середину зала. Парень издаёт очередной болезненный стон, гнилыми руками хватаясь за голову, словно опасаясь, что её сейчас оторвут. Вампир не обращает внимание на его движения, бросая слабое тело в центр зала. Парень с силой ударяется больной головой о каменный пол и мучительно старается пошевелиться. Пальцы рук почти не слушаются его, поэтому жертва лишь пачкает пол грязью и кровью со своих кистей. На поверхности остаются пугающие, размазанные отпечатки человеческих ладоней. Владыка оставляет его на полу, зная, что обессиленное тело никуда не денется и отходит в сторону. Слышен скрип ящиков, пока тёмный князь выдвигает ящик. Потрёпанная мебель из сгнившего от влаги дерева с трудом поддаётся открытию. Тёмный князь с небрежностью вынимает из ящика простой кинжал, решив, что сегодня можно пройтись по простому пути. Он вернулся к жертве, что корчилась на ледяном полу. Вампир грубым движением ударил жертву по груди, в выпирающие от голода рёбра, и повалил несчастного на спину. Он присел на корточки, прижимая жертву к полу ногой так сильно, что страдающий открыл рот, чтобы поймать хоть крупицу кислорода. Одним резким движением, не снимая марли с глаз, Дракула вонзил клинок в глазницу жертвы. Бездыханное тело парня задрожало в конвульсиях, изо рта вырвались страдальческие стоны. Ослабевшими руками жертва тянулась к лицу, но раз за разом вампир раздражённо отмахивался от его рук. Резким движением выдернув кинжал из глаза пострадавшего, вампир припал губами к кинжалу. Горячее из-за крови жертвы, лезвие, прошлось в опасной близости от языка владыки, чуть не ранив вампира. Князь издал животный, удовлетворённый стон. Запах крови, хлыщущей из раны жертвы, только раззадоривал его голод, азарт и наслаждение очередным путешествием в реальность самой смерти. Вампир, вообразив себя художником, искусно исполосовал худощавую грудь парня, вырисовывая узоры. Медленно, осторожно и так трогательно, словно работая над картиной. Князь удовлетворённо рычал при каждом последующем стоне боли и рыданий своей жертвы. Владыка действовал искусно, не позволяя парнишке отключиться, покинуть его. Дракула хотел, чтобы его жертва была с ним, чтобы этот парень дышал лишь для него. Через каждое дрожание тела мученика, он словно ощущал в воздухе чувства страха, боли, отвращения и ненависти, что переполняли парня. Не каждая его жертва настолько эмоциональная, яркая и вкусная... Князь одним движением кинжала отрубил прогнившие кисти парня, удостоверившись, что мученик ещё в сознании. Он почти не дышал, погибая от потери крови. После ампутации конечностей и их прижигания через открытый огонь, во избежание полной кровопотери, наступила предсмертная агония. То, чего Дракула и добивался, предпоследняя остановка в пустоши мрака. Парень издал тяжёлый вдох, пытаясь поймать хоть крупицу кислорода. Его истерзанные конечности била судорога, пока тело медленно, мучительно умирало. Руки, начиная от запястий, бездыханно ослабли. Конец кости, что виднелся через разрез на руках, уже давно почернел от гнили и заразы, что попала в кровь ранее. Кожа была серая, почти синяя, в крови, что запеклась так, словно вжилась в его тёмную кожу. Владыка наблюдал за ним несколько мгновений, позволяя бедолаге обрести покой и избавиться от мучений. Наконец, кровоток прервался, прекратился. Страдалец издал свой последний вдох, а после него и последний, оглушительный в этой тишине, удар сердца. Дракула даже не поёжился, взглядом холодных, жестоких глаз смотря на изуродованное тело. Его когтистая лапа так сильно сжимала кинжал в ладонях, что когти почти пробили ручку оружия. Он наблюдал это много раз, слишком много раз, чтобы чувствовать вину и сожаление. Князь швырнул кинжал в другую сторону зала, тяжёлыми шагами направляясь к трупу. Вампир схватил паренька за предплечье и потащил в сторону, направляясь с телом на выход из зала. Однако почти сразу остановился, сжимая руку тела так сильно, что когти пробили человеческую плоть. Но парень уже погиб, он не чувствовал этого. Некогда спокойный, тусклый огонь на настенных факелах разгорелся пуще прежнего, пламя приобрело устрашающий тёмно-кровавый оттенок. Стыки камней в стенах налились кровью, словно сами стены жутко кровоточили. Дракула сжал челюсти до скрежета клыков и рывком вернулся в центр комнаты, оставив труп парня за его пределами. Свет резко потускнел, погружая помещение в полумрак, но вампирские глаза по-прежнему хорошо здесь ориентировались. Субстанция, вытекая из стены стала собираться в мрачную, чёрную, словно просторы космоса, фигуру. Неестественно высокая, до трёх метров в высоту. Вместо ног копыта, выгнутые под таким углом, словно они неправильно срослись. Тело лишь отдалённо напоминает что-то человекоподобное, но пропорции говорят об обратном. Ноги переходят в тонкую талию, а выше очень сильно расширяются в плечах. Руки длинные, висят так, словно вовсе не имеют костей. Вместо кистей когти, несколько десятков сантиметров в длину. Фактически головы у него нет, лицо находиться на одном уровне с плечами. Над глазами начинаются длинные, извилистые рога, стрелками уходящими вверх. Последними из субстанции образуются перепончатые, жуткие крылья на спине и длинный, массивный хвост. Дракула даже не сдвигается с места, для него это знакомая, привычная картина. На фоне фигуры, он ощущает себя... Слабым. Страшное, пугающее ощущение жертвы перед хищником. Глаза фигуры спустя мгновение загораются светом, малиновым цветом, напоминающим розовый. Только после этого фигура неестественно склоняется, и остатки тёмной субстанции исчезают в стенах, а освещение приобретает привычный, тёпло-оранжевый цвет. Но даже нормальное освещение не позволяет осмотреть фигуру в деталях, она настолько чёрного цвета, что попросту поглощает весь свет. - Всего час? Теряешь хватку, князь...- раздаётся низкий, нечеловеческий голос. Он настолько вибрирующий, что заставляет пламя факелов всколыхнуться. - Я не ждал тебя сегодня, темнейшество. - рокочущим голосом отзывается вампир, покидая круг в центре зала. Дракула, как ни в чём не бывало, хватается за ранее брошенный труп и двигается на выход. Сзади него слышатся тяжёлые, шаркающие шаги, словно что-то тяжёлое с трудом передвигается. Копыта фигуры издают противные, влажные шлепки на каменном полу. Князь покидает зал, прекрасно осознавая, что тёмная фигура движется за ним. - С какими целями нанёс визит, Регулус? - спрашивает Дракула, словно ведёт непринуждённую беседу. Они движутся вдоль камер в обратном направлении, и владыка всеми фибрами вампирских инстинктов чувствует животный ужас молчаливых пленников. - Проверить, как ты справляешься с правлением над нечистью. - демон оказывается за спиной вампира. Фигуре приходиться пригнуться на своих копытных ногах и сильно сжать крылья, чтобы протискиваться в этом сыром коридоре темницы. Коридор подходит к концу, позволяя вампиру и демону сзади него, насладиться мягким, лунным светом. Высокая, чёрная фигура застывает, распахнув массивные крылья в разные стороны. На несколько мгновений Регулус позволяет себе насладиться светом, который не ощущал уже слишком долго, проживая в мире беспросветной тьмы. Дракула тем временем ступает по влажной опавшей листве своими тяжёлыми шагами. Он не чувствует холода, в то время как люди тревожно согревали бы озябшие пальцы рук. Их окружает тёмный лес, пугающе раскачивающийся на холодном ветру. Ночь обещает непогоду, но в такое время года надеяться на лучшее в этих краях очень глупо. Вампир на мгновение оборачивается через плечо на демона, чтобы не терять его из виду. Регулус делает шаг в сторону вампира, и чёрная, вязкая субстанция, начинает скользить по его телу. Демон становится меньше, приобретает более человеческие черты. Массивный хвост становиться короче, легче, а крылья более плавными, обтекаемыми, но не менее пугающими. Тьма, сползающая по нему, впитывается в грязь на земле и теряется в почве. Уже через пару шагов рядом с вампиром идет мужчина лет сорока. Резкие черты лица и бледный оттенок кожи. Глаза, бывшие малинового цвета, становятся нежно-розовыми, почти светящимися в темноте леса. По плечам и спине, водопадом спадают белоснежные, длинные волосы. Своей белизной они ярко контрастируют с чёрными, как обсидиан, рогами и крыльями. Теперь уже коротенький, тонкий хвост с милой, белой кисточкой на конце, расслабленно плывёт из стороны в сторону. - Давно тебя не видел, темнейшество. - одобрительным голосом произносит Дракул, следуя за демоном вперёд. - Не говори, что ты соскучился,- почти брезгливым голосом произносит блондин. Теперь его голос мелодичный, низкий и с приятной хрипотцой. После этого он добавляет более ярким, игривым тоном. - Я и так это знаю. Вампир фыркает своим низким, рычащим голосом, сверкая клыками в темноте. Конечно, этот ответ был вполне в духе Регулуса, ничего другого и ждать не стоило. - Чего нового, князь?- на мгновение обернувшись, спросил демон. В их уединении было что-то особенное, почти интимное. Во взгляде Регулуса было что-то почти... любящее. - Смертные путники начали проявлять больше интереса к запретным землям, ещё какую-то дурочку в овраге нашли, проблемы с кровью нарисовались. - отчитался владыка, бросая мёртвое тело парня с обрыва в канаву. Изуродованное тело с противным хлюпаньем свалилось в ледяную воду. - Выходит, я не без повода присоединился к тебе. - с намёком на самовлюблённость ухмыльнулся Регулус, с безразличием провожая тело парня взглядом. - Вкусный он был... Его агония была наивкуснейшим нектаром за последний год. - Я и без тебя справился бы. - прорычал владыка, оборачиваясь. Но не успел он ступить и шагу, как перед ним нарисовалась фигура демона, что протестующе расправила чёрные крылья и более нервно заметала хвостом. Его розовые глаза распахнулись, словно у невменяемого, больного смертного. Регулус сейчас был несколько ниже вампира, но это не мешало ему выглядеть угрожающе. - Ты многое о себе возомнил, князь. Мне стоит напомнить тебе, благодаря кому ты всего добился? - его нежно-розовые глаза потемнели, приобретая опасный, алый блеск. - Я всего лишь не желал вплетать тебя в мои проблемы, темнейшество. - почти невинным голосом отзывается Дракула, у владыки ни единый мускул не дрогнул от напряжения, повисшего между ними. Но в ответ вампир получил разочарованное клацанье клыками от демона. - Не заставляй меня разочаровываться в тебе, Влад.- холодно отозвался Регулус, с хищной ухмылкой на углу бледных губ. Его рука коснулась шеи владыки в угрожающем жесте, словно вечное напоминание о том, у кого из них действительно есть власть и сила. - Ни в коем случае...- выдохнул владыка, даже не пытаясь сопротивляться чужой хватке. Прикосновение Регулуса разноситься возбуждающим огнём по телу. Дракула уже привык к этому жару, который появляется из-за связываемой их магии. Любое, даже невинное прикосновение отзывается животным, голодным возбуждением и желанием, подпитывая зверскую натуру чудовища внутри. - Какой хороший мальчик... - удовлетворённым голосом, с нотками садизма выдыхает Регулус, сокращая между ними расстояние. Бледные губы демона зависают в нескольких сантиметрах от князя, опаляя жаром сероватую, вампирскую кожу. - Знаешь... Человеческая агония, конечно, вкусная, но вампирский экстаз тоже не плох. Демон сокращает между ними расстояние, впиваясь пальцами в шею Дракулы. Вампир испускает блаженный стон, как только их губы сливаются в грубом, голодном поцелуе. Регулус с упоением заглатывает этот стон, обхватив свободной рукой партнёра за талию. Его тёмные крылья укутывают владыку, словно пряча его вампира от всего мира, желая приберечь его только для себя. Дракула не сопротивляется натиску мужчины, блаженно выдыхая от ощущения чужих крыльев вокруг себя. Магическая химия перевешивает здравый рассудок, когда владыка подталкивает партнёра к ближайшей опоре, которой оказывается поваленное дерево. Он издаёт сладкий стон, когда чувствует горячую руку под слоями одежды на своей груди. Демон скользит ниже, обхватив Дракула за ногу своим хвостом, преграждая любые попытки побега. Его рука скользит по телу вампира, лаская, изучая, возбуждая. Поцелуй прервался и вампир умоляюще вздёрнул голову к тёмному небу, ощущая влажную дорожку поцелуев демона на своей коже. Эта ночь явно будет очень длинной, наполненой рычанием и стонами чистейшего удовольствия. *** По сырому, холодному лесу, съёжившись, шествовала хрупкая фигура девушки. Она плотнее закуталась в тёплый плащ, осматриваясь по сторонам. Она выглядела совсем худощавой, болезненной на фоне величественных, вековых деревьев. Утренний свет уже начинал заливать окрестности. Её тёмные волосы соблазнительно развивались на ветру, иногда мешая обзору, мешкая перед глазами. Девушке приходилось поправлять волосы своими тонкими пальцами, чтобы тёмно-зелёные глаза без проблем скользили по почве. Девушка лавировала между голыми стволами деревьев, высматривая целебные травы среди жёлтых листьев. Внезапно, в нос ударил противный, тошнотворный запах гнили. Фигура в несколько шагов преодолела расстояние до источника запаха и зависла над канавой. В горле поднялось непреодолимое желание очистить желудок, при виде человеческого тела, что начало разлагаться в грязной воде. На трясущихся ногах темноволосая попятилась назад, чудом не спотыкаясь о поваленное дерево. Вэллуэтт не сомневалась в том, кто причина этой ужасной смерти. - Рекой бы вас смыло. - сердито прошипела себе под нос темноволосая. Отвращение поднялось в горле черной рекой, и, не имей Вэл столько силы воли, ее уже выворачивало наизнанку. Осторожно приблизившись к телу, знахарка перевернула его на спину, вглядываясь в мутные от страха очи. Рот несчастного перекосило в страшной гримасе, точно перед смертью он увидел что-то до того жуткое, что сердце его остановилось не выдержав муки. - Чтоб тебя, Дракул... - сердито прошипела знахарка, скорбно и жалостливо поглаживая мокрые, темные от воды и крови волосы несчастного, жалея, что ему выпала такая ужасная смерть. - Прости меня, несчастный, что тела твоего не уберегла. Да примут твою душу в Темных чертогах... - прошептала Вэл, закрывая жертве глаза. Подняв тело, знахарка обернулась, внимательно скользя по темному лесу взглядом. Затем легко, точно мертвый парень не весил ни грамма, подняла его на руки и пошла к самой воде. Холодные темные воды лизнули босые ноги, словно приветствуя деву. Вэл отставила в сторону корзину, погладила мокрые волосы рукой, и скинула с себя длинную белую сорочку. В свете полной луны заблестели капли на ее волосах и ветер игриво дернул их в сторону, открывая уродливый, черный провал на том месте где обычно находятся лопатки. Изнутри можно было заметить белоснежные кости, ребра, закрывающие темные внутренности и сердце. Розовые мышцы крепились прямо к хребту, проходящему от шеи до талии Вэл, похожему на своеобразный костяной мост. Ветер глухо завыл, зло хлеща девушку по спине, играя в черном провале, но Вэллуэтт кажется совсем не замечала своего... Уродства? Игриво шлепнув прямо по голому хребту белоснежной рукой, девушка перебросила на спину темные волосы, скрывая провал за ними и вошла в воду. Мертвый парень в ее руках чуть шевельнулся, уносимый течением. - Помоги, мать-река... - зашептала... Нет. Не девушка. Уже не девушка, простая знахарка из княжеского дворца. В тьме ночной светились потусторонним светом болотные глаза этого существа, горгоны вились вокруг ее хрупкого тела. Вода ластилась к ее рукам, обтекала по белоснежной коже. - Укрой его тело илом, тиной болотной, закрой камышами растущими, оплети кувшинками, скрой несчастного в водах своих могучих... - взмахнув рукой, Вэллуэтт опустила парня в темные воды. С жутким хлюпаньем вода втянула его в свои холодные объятья.