Blood is life

Влад уже долгое время зависал на балконе своих покоев. На небе светила луна, будто насмехаясь над трагедией князя, его печалью и тяжестью на душе. Когда-то, очень давно, он потерял свою семью: жену и детей. Он обещал себе, что больше никогда не повторит самой глупой ошибки в своей жизни: не доверит никому истерзанное сердце безжалостного монстра. Но можно ли называть монстром того, кто умирал вместе с девушкой, которая смогла увидеть его глубже? Показать Дракуле того, чего он не видел сам, — что-то человечное, искреннее и светлое. Поток изнывающих мыслей прервала поддерживающая, братская ладонь на плече. Влад даже не обернулся, не отвёл взгляда от звёзд, надеясь, что хотя бы там Аделин обретёт свободу и счастье, которых заслуживает. — Соболезную, брат. Но это не повод винить себя — у тебя не было выбора, — раздался спокойный голос Змея, в нём слышалась привычная, успокаивающая хрипота. Но Влад лишь крепче сжал челюсти. Как Дору имеет право говорить, что Влад здесь непричастен, если это всё — дело его рук? Этот замок, нечисть, Карпаты и сам Регулус появились из-за Влада. Регулус был демоном в межмирье, не имеющим физической оболочки. Если бы очень давно Влад не связал себя с ним, не подарил бы демону тело, этого можно было бы избежать. Но у Дракулы не оставалось сил на объяснения, он чувствовал себя опустошённым. И где-то в глубине этой пустоты был отголосок чувств — смеси любви, страсти и ненависти. Князь ненавидел Регулуса так же сильно, как любил его. Регулус был как яд, поглощающий тело, проникающий в сердце. Влад не думал, что уже когда-нибудь сможет отказаться от этого яда и выжить. Точнее, он был уверен, что не выживет. Никто не уходил от Регулуса живым. Никогда. Это была дорога в один конец, без возможности вернуться. — Я мог не привязываться к ней, и она была бы цела, — пробормотал Влад, хотя сам понимал, как неубедительно это звучит. Разве мы подвластны нашему сердцу и вольны выбирать, кого нам любить, а кого ненавидеть? — Ты знаешь, что это глупо. Даже если бы ты мог скрывать свою привязанность, в этом не было смысла. Уж лучше прожить короткую жизнь, испытав самую яркую любовь, чем жить долгую и мучительную жизнь в неразделённой любви, — процедил Дору, не обращая внимания на скептицизм князя. За спиной раздался тихий всхлип и шуршание. Вэллуэт, сидевшая на ковре перед камином, выплакивала остатки горечи и боли. Из всех присутствующих странно молчаливым оставался Думитру. Он не знал Аделин особо близко, но в его глазах она осталась светлой, достойной внимания и заботы девушкой. — Куда ты дел её тело? — спросил Думитру, поднимая взгляд на владыку. Волколак не горел желанием сыпать соль на рану князя, но считал необходимым знать ответ, чтобы иметь честь и возможность попрощаться или хотя бы увидеть Фэй. — Я его сжёг, — непривычно холодно ответил Влад. — Регулус был прав, когда описывал, что с ней произойдёт. Она разлагалась заживо, и к моменту смерти её органы стали кашей из гнили. Там нечего было хранить. В ответ не послышалось вопросов, соответственно, никто не спорил с решением Дракулы. Было бы с чем спорить — Влад принял единственный возможный и правильный вариант. На некоторое время комната погрузилась в тишину, каждый горевал по смертной девушке по-своему. Но в том, что она стала особенной для них всех, — это был неоспоримый факт. — Оставьте меня одного, я хочу отдохнуть, — пробормотал владыка, только сейчас повернув голову в сторону своих покоев. После всего произошедшего он чувствовал, что готов развалиться на части, если не приляжет. Тем более, вдруг он встретит Аделин во сне? Теперь только так он сможет извиниться за всё, что сделал неправильно. А уж ошибок Влад допустил слишком много, чтобы перечислить их за один сон. — Если что, зови. Мы рядом, — проговорил Дору, потрепав Влада за плечо нежно и поднимая Вэлл с пола. Мавка успела успокоиться, но выглядела по-прежнему мрачной, неуверенной, словно готова была расплакаться в любой момент. Думитру пожал князю руку на прощание, передал тёплые слова поддержки и пообещал, что готов помочь Владу с вещами Аделин. Это было важным обещанием для Дракулы: он сомневался, что морально осилит выбрасывать и перебирать вещи бывшей возлюбленной, а подпускать к её комнате слуг было сродни осквернения священного храма. Влад благодарно кивнул и проводил взглядом друга. Вслед за волколаком с любимого кресла поднялась Эфира. Она не плакала, лишь смотрела на брюнета с теплотой и нежностью. Она застыла на несколько мгновений, словно тоже хотела сказать что-то на прощание. Но она колебалась, не зная, как владыка может отреагировать на её вопрос. Используя язык жестов, она спросила: «Мне позвать его?» Её взгляд был тёплым. Она не желала господину зла, напротив, хотела помочь. Князь ощутил желчь в горле от мысли, что ему придётся увидеться с Регулусом после произошедшего. Сейчас Влад был совершенно не в состоянии переживать лекцию от демона, который собственной магией убил его подругу. Влад молча обернулся, и Эфи поникла, посчитав, что надавила на больное и обидела господаря. Она поспешила бесшумными шагами к двери, но прежде чем она коснулась ручки, Дракула ответил на её вопрос. — Он сам придёт. И последним звуком, оповещающим об уходе последнего члена его ордена, стал тихий щелчок закрывающейся двери вслед за духом ветра. После этого Дракула остался наедине со своей печалью в месте, где всё напоминало ему о прекрасной, серовласой смертной девушке, которая своим появлением смогла перевернуть всё, во что Влад верил. Она напомнила ему о том времени, когда он был человеком, заботился о семье и видел радость в простых вещах. Но Дракула по-прежнему не мог понять, почему так сильно скучает по её присутствию. В ней не было чего-то, выделяющего её из толпы, не было и великой мудрости, которой она бы учила князя. Но возможно, именно это и требовалось Дракуле всё это время: простота, от которой он отвык из-за нечисти. Влад давно привык плести интриги, чтобы спасти себя и свой народ. Он так привык заботиться о других, что иногда забывает простые, бытовые ценности жизни. Когда живёшь вечность, то теряешься в жизненных ориентирах, и именно свежий взгляд на проблему помогает вздохнуть свежим воздухом. Влад пустыми голубыми глазами осмотрел свои покои, размышляя над тем, что ему стоит попробовать поспать. На свежую голову ему будет думать намного легче. Но как только он направился к кровати, то услышал взмах крыльев за спиной и остановился. — Иди ко мне, — послышался почти нехарактерно спокойный голос демона, и брюнет обернулся. Высокая, статная фигура Регулуса стояла на балконе, расслабленно сложив крылья. Демонический облик демона уже давно не пугал вампира, и князь последовал на зов возлюбленного. — Ты будешь надо мной издеваться? — неожиданно спросил Влад, хотя у него совершенно нет оснований полагать, что Регулус держит на него зла. В ответ демон покачал головой и сократил между ними оставшееся расстояние. — Я тебя люблю, — без колебаний произнёс блондин, поймав взгляд горьких голубых глаз своими яркими, живыми розовыми зрачками. — Почему я должен хотеть над тобой поиздеваться? — Не знаю. Я заметил, что ты тот ещё садист, — резко выпалил Дракула, прежде чем подумал о том, что могут ему сулить эти слова. На удивление, демон не взъелся на него за резкий ответ. Рука Регулуса нежным, знакомым жестом легла на талию вампира, поглаживая поясницу медитативно, словно успокаивая. — Я давно тебе говорил, что я сделаю с тем, кто посмеет бросить на тебя какой-то особенный взгляд, — бескомпромиссно сказал Регулус, свободной рукой касаясь подбородка брюнета. Его взгляд был пронзительным, читающим и пробирающим до костей. Демон приподнял подбородок возлюбленного, чтобы они оставались на одном уровне, и у князя не было возможности отвести глаза должным образом. Влад и не пытался, у него не хватало сил и мотивации на сопротивление Регулусу. — Но ты мог отпустить её. Просто отправить к людям, — прошептал Влад. Его голос внезапно стал прерывистым, уязвимым, когда он осознал, насколько глубоко погряз в одержимости Регулуса. О, да, демон мог это сделать. Но он не хотел этого. Регулус не хотел, чтобы на свете жил человек, когда-то вкусивший запретный плод, который демон хранил только для себя. Это был принцип и правило, которому Регулус с удовольствием следовал с самого начала их общения. — Ты чувствуешь боль, — почти ласково сказал Регулус, наклоняясь к князю ближе. Они дышали одним воздухом, и пустота в груди владыки стала заменяться знакомым чувством болезненной, неадекватной любви. — Она вкусная? — спросил в ответ владыка, вспоминая, с каким упоением Регулус наслаждался агонией несчастных пленников, в их числе и несчастная Аделин. Влад никогда не смог бы понять, как именно происходит питание эмоциями, но он вполне был доволен ответами своего любовника. — Нет. Твоя боль мне не нравится. Никогда не нравилась, — серьёзно отозвался демон, отводя взгляд розовых глаз на тёмную улицу. Словно Регулус пытался найти ответ на давно мучавший его вопрос. — Мне нравится твоя страсть. Она необычная, как наркотик, неестественно сладкая и прекрасная. Взгляд демона снова вернулся к Владу. Между ними повисло молчание, которое никто из них не спешил прерывать. Через несколько минут Регулус приблизился к Владу так близко, что почти касался губ любовника своими. — Ты мой, Влад. Всегда был и будешь моим, я убью любого, кто заставит тебя в этом усомниться. Скажи, что любишь меня, — потребовал Регулус, и от его жаркого шёпота Влад ощутил, как по его спине бегут мурашки: смесь любви и страха от настойчивости в его голосе. — Я люблю тебя, — подчинился Влад, и Регулус накрыл его губы поцелуем. Медленным и томным, словно демон убаюкивал свою любовь, показывая, что находится рядом и готов помочь, поддержать. Регулус ласковым жестом притянул князя ближе, прежде чем лёгким, невесомым движением подхватить возлюбленного на руки и понести в сторону постели, не прерывая поцелуя. Регулус считал, что Влад достоин лучших комплиментов, лучших ухаживаний, лучших вещей. И всё же блондин ощущал в движениях вампира усталость и измождённость. Опустив Влада на шёлковые простыни, он накрыл вампира одним крылом, пряча Дракулу от внешнего мира, и после этого накрыл их двоих одеялом. Прервав поцелуй, Регулус положил подбородок на голову Влада. — Я всегда буду рядом, Влад, — тихо прошептал Регулус, и Влад ощутил, как по его спине пробежали мурашки. Это была смесь обещания с предостережением.