Blood is life

Фэй разбудил лязг цепей. Железо стучало о камень с такой громкостью, что спать под этот звук было невозможно. Девушка открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Загон открывали. В ослепительно белом пространстве показались три тёмных силуэта. Охотники. Безжалостные убийцы и чудовища, которые пришли только за тем, чтоб вытащить Фэй на арену. Куана рядом не было, должно быть, его забрали ещё раньше. Страха девушка не чувствовала, на смену ему пришло какое-то тупое безразличие. Будь что будет. Она умрёт на этой проклятой арене, так тому и быть. Когда её вытащили из вонючего помещения, Фэй подняла голову к небу. Бледно-золотой, почти белый диск солнца на мгновение ослепил её. Каким же свежим, холодным и чистым казался воздух не в загоне… Как прекрасно было ясное синее небо над головой… Фэй не было страшно умирать в таком чудесном мире. После душной клетки и вонючего загона, залитая солнечным светом арена, длинная и узкая, казалась даром небес. Хрупкое женское тело обожгло холодом, когда девушку вывели на арену. Фэй с интересом посмотрела по сторонам. Кто же её противник? Кто убьёт её? Фэй грубо ткнули в сторону центра арены, она даже не сопротивлялась. Сил совершенно не было, тело пробивала ломка и изнеможение. Сколько Фэй уже не ела? Здесь кормят, но какими-то отходами, которые девушка из гордости сначала отказывалась есть. Сейчас ей как никогда хотелось уснуть и проснуться в своей постели, спешить на работу, выслушивать истерики подруги по поводу бывшего… Сейчас всё это казалось таким непривычным, таким неземным, хотя раньше это была её собственная жизнь. Теперь, стоя на арене, она могла детальнее её осмотреть. Это была большая, пустая поверхность, покрытая песком, который Фэй отмечала и раньше. Стены арены сделаны из дерева, но обиты плющом и серебром, чтобы затруднить побег. Выше стен располагались трибуны. Их не так много, как девушке казалось из загона, в котором их держали. Пока брюнетка несмело ходила по песку и осматривалась, жадно наслаждаясь лучами тёплого, ласкающего солнца, её умиротворение прервал неожиданный волчий рёв. Фэй вздрогнула и быстро перевела взгляд на шум. С извращённым наслаждением и жестоким смехом несколько охотников швырнули извивающееся тело на арену. Фэй попятилась, и охотники отошли от края, готовые наслаждаться представлением. Предполагаемый противник Фэй, барахтаясь от дезориентации, попытался подняться на ноги, и девушка ощутила, как из её лёгких выбивают воздух. Она пробежалась сочувственным взглядом по белой, жёсткой шерсти волколака и ярким жёлтым глазам. О чёрт! Фэй предполагала, что ей придётся рано или поздно выйти на арену, но драться с тем, кто сделал ей хоть крупицу добра? Ладно, может, не добра. По крайней мере, Куан не бросился на неё при первой же возможности, и Фэй уже распознаёт это как добро. После попадания к Дракуле, не каждый готов был сделать что-то хорошее по отношению к Фэй. Нечисть в его замке не очень хорошо относилась к людям, и Фэй искренне пыталась относиться к ним с пониманием. Но сама мысль, что она живёт в месте, где её не хотят видеть, очень удручала. — Куан… — нерешительно протянула девушка. В небе собирались тучи, пахло грозой, точно погода понимала и сочувствовала хрупкой девушке, даже не мавке, которую вот-вот разорвут на куски. Волколак не смотрел на неё. Он прятал глаза, не желая встречаться с ней взглядом, должно быть, ему было слишком стыдно смотреть на ту, кого он вскоре разорвёт на куски. Шатаясь, он брёл по песку, гремя серебряными цепями. В холодном, предгрозовом воздухе пахло грязной немытой шерстью, псиной и злобой. — Прости, красавица. — Волколак поднялся во весь рост, встав на задние лапы. Вдали громыхнуло, серое, затянутое небо осветил блеск молнии. Жёлтые, давно нечищеные клыки торчали из уродливо искривлённой пасти, он полностью обратился перед боем. — Но у меня нет выбора. Если тебя не убью я, я отсюда никогда не выберусь. А поверь, мне очень не хочется подохнуть на этой проклятой арене. — Он пытался оправдаться. Смешно, неловко, припав к земле, по-собачьи скребя лапами. Оскалился, облизал клыки. Фэй замерла на краю арены, как испуганная дичь, глядя в его пустые глаза. — Пожалуйста… — ей больше не хотелось умирать. Фэй затравленно посмотрела по сторонам. Неужели нет никакого спасения? Неужели она и правда погибнет на этой дурацкой арене для боёв?! Будь проклят тот день, когда она вообще очутилась в этом мире! Будь проклят Влад III Дракула, не следящий за своими подданными! На лицо упали первые капли дождя. Плохо. Очень плохо. Едва ли она что-нибудь увидит, если дождь пойдёт стеной. Поскользнуться в песке и пыли - расплюнуть. А потом Куан кинется на неё и разорвёт на куски. В воздухе пахло пробитой пылью и дымом от костров охотников. Стало холодно. Фэй обхватила себя за плечи. Куан, дождавшись, когда с него снимут цепи, повёл широкими плечами, проверяя свои силы. На девушку он больше не смотрел, Фэй и сама больше не пыталась встретиться с ним взглядом. Что толку? Лязгнули кривые, нечищеные клыки, и волколак двинулся на свою жертву. Позабыто было знакомство, робкая попытка дружбы в этих чудовищных условиях, рассказы Куана о том, как всё здесь устроено, и испуганные вопросы Фэй. Этим двум с самого начала была уготована такая судьба. Они оба это знали. Странно было бы, если бы что-то поменялось. Цоканье зубов послышалось около самого уха, и Фэй отскочила в противоположную сторону. Куан тряс головой, кажется, от долгого лежания в клетке, почти без пищи и воды, он сильно ослабел, и в этом было преимущество Фэй, которая, наоборот, ела что дают и часто наворачивала круги по клетке, не видя иного выхода, куда деть энергию. Фэй обхватила себя руками. И как ей его завалить? Даже беря во внимание тот факт, что Куан ослаблен, хрупкая девушка без всякого оружия едва ли могла что-то сделать волколаку! Максимум — песком глаза засыпать. Что-то с звонким стуком упало где-то рядом с ней. Скосив глаза на песок, Фэй увидела большую кривую саблю, которую, видимо, бросил кто-то из охотников, расщедрившись. Фэй взяла саблю в руки. Для руки, которая ни разу в жизни не держала никакого оружия, тяжесть была ужасная. Что ж… Девушка неловко взмахнула ею, стараясь не отсечь себе голову. С трибун послышался смех. Какое-никакое оружие, если подумать… Вряд-ли она, конечно, справится. Даже несмотря на этот меч. Шансов у неё по-прежнему немного. Куан оскалился, заметив у соперницы шанс на ответный удар. Дождь смешивался с песком, создавая противные лужи грязи. Где-то виднелись покраснения от застывшей крови предшественников. Волколак метнулся к Фэй так быстро, как позволяли ему силы, но в последний момент девушка отскочила в сторону. Она подставила лезвие под лапы Куана, и волколак с рычанием боли свалился на раненых лапах. Девушка отступила, она не рисковала нападать. Где-то в душе она всё ещё теплила надежду, что всё можно закончить мирно. Краем глаза она обратила внимание, что охотников на трибунах стало значительно меньше. Не успела Фэй и подумать над тем, что это может сулить, как она была сбита с ног огромной тушей волколака. Единственное подобие оружия выпало из хрупких рук серовласой. Перед глазами на мгновение потемнело от сильного удара о грязь. Фэй извивалась от укусов и лап огромного монстра, стараясь ударить волка по морде. Пару раз она попала в нос и глаза бывшего друга, но Куан в отместку один раз глубоко полоснул Фэй по лицу. Смертная девушка старалась прикрыть рану, боль от которой затмевала даже желание жить. Волколак, пользуясь слабостью соперницы, укусил девушку за руку и стал трясти, словно тряпичную куклу. Фэй показалось, что зубы волка достигли самых костей, когда она, на краю сознания, уловила шум вокруг. Не восторженные крики от очередной кровавой баталии, а крики боли, шум холодного оружия и животное рычание. Уже не надеясь на спасение, Фэй открыла веки, испачканные песком и водой. Зрение размывалось от боли и потери крови, руку она и вовсе не чувствовала. Возможно, Куан давным-давно её оторвал и наслаждался сладкими косточками. Угасающим взглядом она посмотрела в сторону трибун арены. Охотники уже не наблюдали за представлением, утоляя свою жажду крови, они отбивались от нападающей нечисти мечами. Но наступающие враги брали количеством и ловкостью, нападая на охотников со слепых зон. Фэй заметила среди нечисти знакомую фигуру смуглого брюнета. Змей ловко отбился от двух охотников, оставив их трупы позади. Оглянулся, пытаясь найти чёрными, как смоль, глазами раненых, которым нужна помощь. Именно тогда он заметил на арене Фэй, или то, что когда-то ею было. Худая, израненная смертная была попросту испачканным в грязи кормом перед волком, нависающим над ней. Выхватив у одного из мёртвых охотников арбалет с серебряными болтами, Дору, недолго думая, выстрелил в волколака. Болт со специальным серебряным наконечником легко попал в шею ослабленного Куана, заставив отстраниться от истерзанной жертвы. Будь Куан цел, полон сил и в подходящих условиях, один невинный болт не причинил бы ему вреда. Но в условиях выживания волколак оказался слишком ослаблен жестокими условиями содержания и, не простояв на лапах и нескольких минут, с воем свалился наземь. Некогда блестящая, словно выпавший снег, шерсть, потерявшая свой цвет и структуру в заточении, полностью испачкалась от грязи. Тусклые, некогда жёлтые, словно солнце, глаза закрылись. Зверь хотел выжить, продлить своё бессмысленное существование в заточении ещё на какие-то сутки-двое. Дору с расстояния трибуны убедился, что тело волколака перестало подавать признаков жизни, затем быстро спрыгнул на арену. Длинные волосы, заплетённые в косу, неприятно потяжелели от дождя, ноги противно скользили в грязи. Но змей давно привык к подобным полевым условиям боя, поэтому трусцой добрался до хрупкого женского тела, что лежало без сознания, послушал дыхание и, убедившись, что она жива, поднял Фэй на руки. Дору, минуя поле убитых охотников, пробрался через захваченный лагерь и оказался на территории нечисти. — Ох, бедняжка! — с искренним ужасом выдохнула Вэллуэтт, когда Дору донёс девушку до полевого лагеря лекарей нечисти. — Где ты её нашёл? Я думала, сбежала наша чаровница… — Вэлл с тоской в глазах пробормотала прозвище, которым нарекла Фэй при первой встрече. — На местной арене лежала. Похоже, эти ублюдки на боях нечисти неплохое развлечение устроили. — холодно отозвался змей. Убедившись, что Вэллуэтт займётся Фэй, он вернулся в лагерь, чтобы помочь остальным и добить охотников. Пока мавка промывала глубокие раны и укусы на теле подруги, она не могла не пожалеть о своей халатности. И как только Фэй, такую невинную, занесло в эту глушь? Сбежала, может? Так нет же, Вэлл не могла припомнить, чтобы подруга готовила план побега. — Лишь бы выжила… — прошептала целительница, словно молитву. В этот день нападения нечисти на лагерь эта фраза слишком часто срывалась с губ Вэллуэтт. Сколько бы она ни работала лекарем, видеть смерть, которую ты мог предотвратить, — всегда ужасно… — Где она? — послышался мрачный, бархатный мужской голос. Фэй слышала его словно из-под толщи воды. Она поёрзала на мягких простынях, стараясь поднять веки. Зрение подводило, девушка видела лишь размытую картину знакомого окружения. — С ней всё в порядке, уверяю тебя. — первому голосу ответил второй, женский, более спокойный. Он звучал устало, словно отвечал на поставленный вопрос бесчисленное количество раз. — Я хочу её увидеть. — отозвался мужчина, и его тон был непреклонным. Приказ, за неподчинение которому грозило, наверняка, страшное наказание. — Влад, она ещё слаба, дай ей отдохнуть. — сказала девушка, и Фэй вздрогнула. Имя, знакомое почти до боли, отозвалось живой искрой в сердце. Влад. Он пришёл проведать её? Но ведь это он бросил её на растерзание чёртовых охотников! Фэй зажмурилась, стараясь привести мысли в порядок. Со злостью сжала простыни, закусив губу. — Дай. Мне. Войти. — неожиданно потребовал хозяин замка. Это было требование, произнесённое низким, грубым рычанием. Фэй открыла глаза, зрение прояснилось. Она лежала в своей комнате в замке, вокруг было тихо. Скорее всего, разговор был в коридоре, около двери. Девушка приподнялась на локте и застонала от боли в теле. Она не помнила, сколько была без сознания. На лице — противное ощущение затягивающейся раны. Серовласая откинула одеяло со своего тела. На ней была простая белая кофта и домашние, мешковатые штаны. На руке, вдоль предплечья, тянулся длинный, ужасный след от чужих когтей. Рана покрылась коркой, но, видимо, была подвержена заражению, и в уголках раны начала гноиться. Фэй с отвращением отвела взгляд, опасаясь, что ослабленный желудок не выдержит такой противной картины. Фэй обратно натянула на себя одеяло и откинулась на подушку, когда дверь резким, нетерпеливым движением отворилась. Знакомая высокая фигура стремительно приблизилась к кровати и осторожно села на край. Девушка встретилась с до боли знакомыми серо-голубыми глазами, полными беспокойства и злости. — Аделин. — отозвался Влад, но это был не зов. Скорее, проверка, действительно ли она здесь, слышит его. — Я рад, что ты очнулась. — с облегчением в голосе пробормотал хозяин замка, и его взгляд потеплел. — Как я здесь оказалась? Я помню, что была на арене у охотников. — спросила Фэй, её голос звучал хрипло от слабости и продолжительного сна. Она ощутила, как Влад ласково нашёл её руку и ободряюще переплёл их пальцы. — Мы выследили этот лагерь и напали. Нашли тебя при смерти, оказали первую помощь и привезли обратно в замок. — кротко объяснил Влад, особо не вдаваясь в подробности. Он смотрел на её лицо внимательно, словно отпечатывая её черты в своей памяти. Как будто боялся, что она снова исчезнет. — Как давно это было? Сколько я спала? — Фэй нервно сглотнула. Пересохшее горло вдруг запершило. Под взглядом мужчины она чувствовала себя такой… открытой, как будто он мог видеть её насквозь, каждую мысль. Раньше у Аделин были силы, чтобы держать фасад, не показывать ему эмоций, быть недоступной. Но сейчас она была слишком слаба для этого. — Ты лежишь около недели. Иногда просыпалась попить воды и ложилась спать. — крепкая, но нежная ладонь брюнета легла на здоровую щёку девушки. В его глазах вдруг появилось столько эмоций, столько сомнений и желаний, сколько Фэй не могла бы постичь. Она сомневалась, что Влад и сам понимает собственные чувства. — Ты… Как ты себя чувствуешь? — Жить буду. — тихо ответила девушка. Она сидела на кровати и едва видела Влада из-под белоснежных повязок, сковавших её лицо. Дракула выглядел донельзя злым и озабоченным, точно Фэй и правда для него много значила. — Почему ты не забрал меня..? — вопрос против воли сорвался с языка измученной девушки. — Из этого страшного места. Влад, мне было так плохо! Там воняло, было темно, плохо кормили, а про побои и эту страшную арену я вообще молчу! В чём смысл моей жизни, если ты в течение нескольких месяцев не пытался меня оттуда забрать?! Я не нужна тебе? Я же смертная! Не мавка, не дух, не волколачка… А смертная! — Аделин. — истерику, которая уже прорывалась через горло девушки, оборвала сильная мужская рука, схватившая Фэй за плечо так бережно и нежно… Влад был единственным, кто назвал её старым именем, и это немного успокоило девушку. — Что? — суховато спросила она. Тёмно-голубые глаза Влада встретились с карими, и Фэй ощутила странное спокойствие, как будто и не было истерики. — Прости, я знаю, нужно было прийти раньше. В тот день, когда тебя похитили, я был загружен делами, а когда очнулся, не понял, что произошло. Позже я выслал отряды на твои поиски, и вскоре один из них принёс весть, что ты в руках охотников. Аделин, мы очень давно охотились на этих тварей, но они быстрые, и я боялся, что мы больше не сможем их поймать. Потому ты оставалась там так долго. Потому что мы следили. Фэй неловко отвернулась, избегая смотреть на Влада. Конечно, как она могла забыть, у Влада ведь целое королевство на плечах, а не только она одна. Он не может постоянно спасать её, кто же тогда монстрами править будет? Влад благородный, он просто не мог… И любовь в её сердце разгорелась ещё жарче. — Я всё понимаю. — заметила девушка. — У тебя и правда много дел. Я совсем не обижаюсь. — раненное лицо стянуло тупой болью, когда она попыталась улыбнуться. Влад наклонился, его губы были совсем близко, и Фэй ощутила сладкий аромат его парфюма, чёрного чая и дыма. — Я безмерно благодарен тебе за твоё терпение и понимание… — когтистая мужская рука нежно заправила серебристо-серые волосы девушки за уши, и что-то в груди Фэй сладко затрепетало. Ради этого момента стоило пробыть столько времени в заточении, вытерпеть столько мучений и страданий! Да что уж там, она была готова вынести всё это ещё сотни раз, лишь бы то, что сейчас происходило, никогда не кончалось! — Я люблю тебя… — тихо прошептала она, боясь нарушить хрупкость этого момента. В этом было что-то интимное. Что-то слишком нежное. Что-то новое для девушки. Влад улыбнулся. — Я тебя тоже. — и он прикоснулся к её губам своими. Незаметно летели дни. Походы Дракулы к Фэй становились всё чаще, кровожадный властитель заглядывал к девушке каждый день, как будто извинялся за совершённое зло. Он приносил подарки, украшения, цветы, сладости, книги… Вскоре палата, где находилась Фэй, превратилась в настоящий склад из разных вещей. Вэллуэтт ругалась, выгоняла Влада, но тот всё равно являлся через окно. Ухаживания для Фэй были непривычным делом, и она часто смущалась, стоило ей заметить вошедшего в очередной раз в палату Влада с какой-нибудь побрякушкой, стоившей как почка. А Влад… Ему, казалось, нравилось её смущение, и он всё больше задаривал её подарками и ласками. Жизнь у Фэй началась лёгкая и беззаботная, и лишь шрамы на её лице напоминали о том, что пришлось пережить девушке. Вечерело. Фэй по-прежнему не выпускали из лазарета, Вэллуэтт считала, что девушка ещё слишком слаба, чтобы вести полноценную жизнь в замке Влада. Фэй была частично с ней согласна. Шрамы на лице так и не зажили до конца, и она начала сомневаться, что её лицо вообще когда-нибудь станет таким, как прежде. Нет. Увы, прежней она больше не будет, после плена ей до сих пор снились кошмары, в которых она так и осталась в гадкой клетке, а темнота за её пределами говорила с девушкой голосом умершего Куана. О волколаке Фэй знала совсем немного, Вэллуэтт рассказала, что разозлённый Влад выбросил его труп в яму, зашив рот и воткнув в грудь кол. Как потом узнала девушка, по крестьянским обычаям это нужно было сделать для того, чтобы волколак позже не восстал из могилы. По полу зазвучали шаги, и Фэй насторожилась. Шаги были напряжённые, медленные, словно нарочно запугивали жертву. Но это точно был не Влад и не Вэллуэтт. За несколько недель в лазарете Фэй выучила их шаги. Может, из Кольти кто-то зашёл её проведать? Фэй села на кровати. Дверь тихо открылась, в комнату Фэй зашёл незнакомый ей мужчина приятной, симпатичной внешности. Хотя девушка уже давно поняла, что среди нечисти мало уродцев. С блестящими, почти неестественно белыми волосами. Фэй сравнила бы их со снегом, но мрачный взгляд ярких, почти горящих розовых глаз заставлял Фэй задуматься о белых костях, а не снеге. — Так вот, чем постоянно занят Влад… — облизнув губы, незнакомец прищурился, разглядывая тонкую фигурку девушки. — Просто мышь. Серая и блеклая, как будто все краски выцвели. — это грубое замечание задело Фэй, и она почувствовала комок в горле. О её серых или, скорее, серебристых волосах редко говорили плохо, наоборот, всем они нравились ещё в той далёкой жизни, в двадцать первом веке. Да и здесь её не считали уродливой. Да, на фоне представителей нечисти она выделялась своей обыденностью, простотой внешности. Но никогда она не слышала, чтобы её так открыто оскорбляли. Чем Фэй не угодила этому незнакомцу? И ещё более актуальный вопрос: кто это? — Я не мышь! — тихо сказала девушка. От какой-то неизвестной опасности по телу побежали мурашки. Было в этом незнакомце что-то опасное, гораздо опаснее Дору, охотников, Куана и даже, может быть, Влада! Он пугал её. — Кто вы такой и что здесь делаете? — спросила она. — Я не видела вас здесь раньше, вы друг Дракулы? — Может, и так, может, и нет. Друзьями нас сложно назвать, мышь. — растянув губы в жутковатой ухмылке, незнакомец вытянул вперёд руку и коснулся щеки Фэй. — Какая невинность… Сладкая, нежная… Давно я таких, как ты, не видел. Ещё и влюблена безответно… Деликатес! — его слова походили на бред сумасшедшего. Фэй дёрнулась и тут же получила удар прямо по лицу. От неожиданности с губ Фэй сорвался болезненный стон. Её голова метнулась в сторону, со смесью унижения, ярости и шока. Никто не имел такой наглости, чтобы просто подойти и ударить её. Девушка хотела повернуться к нему, съязвить, защититься, но как только её взгляд метнулся к мужчине, её тело похолодело от ужаса. То, как близко оказался блондин, не давало личного пространства, мешало дышать, подавляло волю. Взгляд широко, пугающе распахнутых глаз незнакомца проникал внутрь Фэй. Девушка чувствовала что-то схожее с Владом, но его взгляд был учтивым. Он ласкал, нежно осматривал её душу, узнавал внимательнее. Но этот взгляд малиновых глаз был наглым, грубым, он ворошил всю сущность Фэй. У серовласой перехватило дыхание, все слова, вертящиеся на кончике языка, испарились. Фэй не знала, кто это, но каждая крупица её естества кричала ответ. Она не понимала, почему была так уверена, но что-то в этом мужчине было узнаваемым, как будто самой кожей она знала, перед кем предстала. — Кто ты? — одними губами спросила серовласая, боясь услышать подтверждение собственных мыслей. Мужчина напротив её лица улыбнулся, хищно, опасно, оскалившись в белоснежных клыках. — Дьявол, мышка. — розовые глаза блеснули опасным блеском, и Фэй отползла на кровати назад, подальше от него. Однако на кровати оказалось намного меньше места, чем она рассчитывала, и уже совсем скоро она замерла, вцепившись пальцами в край постели. — Не притворяйся, ты меня знаешь. Очень хорошо знаешь. Последние слова мужчины были столь вульгарными, словно он совращал её, искушал на величайший грех в её жизни. О каком грехе может идти речь, если она уже несколько месяцев живёт в одном замке со всевозможной нечистью? Значит ли это, что это её плата за ошибки, совершённые за её короткую, но яркую жизнь. Фэй помотала головой, прогоняя назойливое наваждение образа Влада. Сердце предательски заныло от мысли, что она может вновь пострадать. Влад и так винит себя во всех бедах этого мира, как же он низко падёт, если узнает, что Фэй вновь пострадала прямо у него под боком? — Регулус. — одними губами прошептала она, вспоминая байки обитателей замка. Его много раз упоминали, но Фэй не помнила, чтобы хоть одно из этих упоминаний сулило ей что-то хорошее. Розовые глаза мужчины с узнаванием блеснули, к сожалению, Фэй оказалась права в своих подозрениях. Не успела она опомниться, как в больную щёку прилетел удар кулака, рассекая незажившую до конца рану и уголок губы. Девушка откинулась на простыни собственной кровати, вытирая кровь с лица рукавами белой хлопковой рубашки. — Что за чёрт… — выругалась серовласая, бросая взгляд на пол. Пол заволокла тёмный туман, выползающий из мрачных углов. Тени тянулись к кровати, перекрывали вечерний, мягкий свет, как будто отбирали последнюю надежду на спасение. Фэй вздрогнула, попыталась подняться и, пиная нападающего в живот, отстраниться от него. Однако её соперник теперь был не обессиленный Куан на арене, а сам бог для карпатской нечисти. Поэтому Регулус ухватил тонкую женскую лодыжку и с силой дёрнул на себя. Фэй хотела закричать, позвать на помощь, рассчитывая, что кто-то из работников замка мог ошиваться неподалёку. Но демон навис над ней, сильной, большой ладонью накрывая её горло. Фэй ощутила неприятное головокружение от недостатка кислорода и давления крупного тела. Серовласая вцепилась ногтями в его кисти, стараясь ослабить его хватку, но Регулус словно не замечал её усилий. Крик не выходил из её горла, лишь жалобный стон сорвался с её губ. Мужчина нарочно медленно наклонился к её лицу, завладевая её остатками личного пространства. — О, мышь, знала бы ты, насколько сладок твой страх. — Регулус с маниакальным удовольствием провёл кончиком носа по её плечу. Она вздрогнула от страха, боли и отвращения, после прикосновений Влада любые чужие ласки казались ей сродни измене. Фэй беспомощно вырывалась из стальной хватки, опасаясь темноты, что переползла с пола на стены. Как будто поглощала пространство, отнимала у смертной девушки свет, в котором она так нуждалась. Она зажмурилась, неожиданно ощутив непреодолимую тоску по Владу. Будь Влад здесь, он спас бы её, защитил. Фэй не могла быть в этом полностью уверена, но эта надежда отчаянно теплила душу. Значит ли одно незначительное признание в любви то, что хозяин замка решил бы ей помочь? Поток горестных мыслей прервал хрип из собственного горла, Фэй начинала задыхаться. Перед глазами белоснежные волосы мужчины стали размываться, служа для неё последним светлым пятном перед тем, как Фэй окончательно провалилась в забытье. Фэй очень хотелось думать, что, очнувшись, она поймёт, что ей просто приснился кошмар. Что она вновь увидит Влада с каким-то даром в дверях своей комнаты, поцелует его в щёку, улыбнётся. Она очень надеялась, что на этот раз Влад принесёт ей книгу, которую она так хотела почитать. Или новое платье, которое он ей обещал, чёрное, с голубыми драгоценными камнями. Король Карпат описывал их так одурённо, красочно, что Фэй почувствовала себя самой красивой девушкой в этом мире, раз достойна этих тканей. Она не раз задумывалась о том, какое будущее они могли бы иметь рядом друг с другом. Вдруг Влад согласился бы с ней встречаться не тайно, а публично? Это, наверное, страшно — чувствовать на себе ответственность за целый народ, защищая его от поселения смертных неподалёку. В этот раз серовласую разбудили не золотые утренние лучи, пробивающиеся сквозь занавески её комнаты, а сильная, холодная пощёчина по здоровой щеке. Фэй, не до конца пришедшая в себя, завалилась на бок, прижимая руку к горящей щеке. Воспоминания накатились на неё, как ведро ледяной воды, и она настороженно распахнула глаза. Её окружал большой зал круглой формы. У каменных стен стояла старая, но искусная деревянная мебель: полки, шкафы и тумбочки. Она лежала в центре, с удивлением заметив, что помещение больше походило на зал в темнице. Как только мысли протрезвели, Фэй села, понимая, что находится здесь совсем не одна. — Проснулась наконец-то, мышь. — скучающим голосом произнёс демон, который сидел рядом с ней на корточках. Он лениво поднялся на ноги, почти не обращая внимания на девушку. — Если у тебя возник вопрос, что ты здесь делаешь, то я на него отвечу: умираешь. — Регулус прошёл по окружности и опять остановился перед смертной, вальяжно щёлкнув пальцами. — Да пошёл ты! — Фэй выплюнула оскорбление и рывком поднялась на ноги. Голова гудела, но девушке удалось устоять на ногах. Взглядом она нашла большие двустворчатые двери и быстро побежала к ним. На удивление, шагов позади неё не раздалось. С лёгкостью отворяя двери, Фэй замерла. Перед ней открылся длинный, погружённый в кромешную тьму коридор, и лишь там, вдали, виднелись проблески света. Тусклый свет, выходящий из зала, освещал стены около Фэй. Она с ужасом осознала, что это были камеры, правда, не смогла рассмотреть, были ли там узники. Тишина стояла гробовая, и Фэй очень хотелось верить, что эти камеры пусты. Она обернулась, Регулус не сдвинулся с места. Он наблюдал за ней почти с научным интересом, отмечая поведение испытуемого в непредвиденных условиях содержания. Фэй попятилась назад, без опоры двери зала с грохотом захлопнулись. И Фэй, запнувшись о свои ноги, упала на спину в полной темноте. — Эй? — напуганно позвала она, её голос был болезненно громким в этом царстве тишины. В ответ она услышала только собственное эхо… Она неуверенно поползла в сторону единственного пятна света в этом пугающем тоннеле. Ей было страшно подниматься на ноги, она опасалась, что в темноте могла наткнуться на неровности пола, опять споткнуться и сильно удариться. Руки предательски тряслись, но Фэй заставляла себя двигаться дальше. Интересно, почему Регулус не пошёл за ней? Разве не для того он тащил её сюда, чтобы не дать сбежать? Внезапно в голову девушки пришла мысль, пугающая до кончиков пальцев. Что, если Регулус не мешает её побегу, потому что она движется в самый центр клетки и опасности? Эта мысль стала казаться ещё более реальной, когда свет впереди преградила высокая, статная фигура. Фэй надеялась, что во тьме коридора её не видно, но когда услышала до боли знакомый мелодичный баритон любимого брюнета, совсем потеряла дар речи. — Аделин? Аделин, пожалуйста, ты здесь? — в голосе Влада она слышала искреннее беспокойство. Это её спасение из лап страха. Со слезами облегчения на глазах она поднялась на ноги и побежала к нему навстречу. Она не боялась упасть, когда свобода была так близко. Влад следовал ей навстречу, подхватив возлюбленную на руки при столкновении. — Влад, боже, Влад… — надрывисто шептала Фэй, уткнувшись в плечо брюнета. Она цеплялась за него, как за единственный способ выживания и защиты. — Я так рада, что ты здесь… — Тише, я рядом. Всё хорошо, моя драгоценная Аделин. — парировал Влад. Фэй почти не ощущала его мягкие шаги по каменному полу, пока он её нёс. Девушка целовала его плечи, изгиб шеи, зарывалась лицом в волосы, зажмурив глаза до искр. В его руках она чувствовала себя прекрасно, будто никакой боли, никаких ударов, и никакие щёки и губы у неё не пострадали. Она шептала ему слова благодарности, любви, надежды. Да всего угодно, лишь бы он не отпускал её, продолжал нести к свободе и прижимал к себе так нежно, словно она действительно была драгоценностью… — Извини меня, моя драгоценная Аделин. — с искренней душевной горечью прошептал Влад, и она услышала знакомый скрип двери и свет. Но не ожидаемый свет свободы, а свет свечей в этом чёртовом зале. В это мгновение мир в глазах Аделин рухнул: единственный, кого она смогла здесь полюбить, предал её, принёс в руки монстра, использовал. Тот, кому она так сокровенно доверилась, кому открылась и кого смогла понять. Регулус был прав, она медленно умирала изнутри. — Как трогательно. — раздался издевательский, матовый тон Регулуса, который не сдвинулся с места. Влад молча пронёс её в середину зала. — Аделин, отпусти. — потребовал владыка, и где-то глубоко в знакомых серо-голубых глазах возлюбленного Аделин увидела проблеск боли. Всепоглощающей, разрушительной и мучительной. У неё перехватило дыхание, это было отражением её собственных чувств. Она отказывалась отпускать возлюбленного, рыдала, прижималась, как ребёнок. Влад причинил ей самую большую боль, но у неё больше не оставалось выбора. Она надеялась, молилась, что это шутка, что он одумается, спасёт её. Но Влад не сопротивлялся, когда Регулус дёрнул Аделин за талию так, что выбил из её лёгких весь кислород и оторвал её от владыки. — Знаешь, что я ненавижу больше, чем некорректно выполненная работа? — издевательски сладким голосом прошептал Регулус на ухо девушки, прижимаясь к её спине. Аделин даже не старалась слушать, рыдая в руках блондина. — Я ненавижу, когда кто-то зарится на то, что принадлежит мне, мышь. И Аделин сквозь слёзы ощутила холод в лодыжках. Не страх, а ледяные тени, забирающиеся с пола на её ноги. Она старалась пошевелиться, но тени препятствовали любому сопротивлению. Девушка ощутила себя загнанной в угол, беспомощной перед лицом смерти, и это пугало больше всего. — Знаешь, как ты умрёшь, мышь? — ленивым, джентльменским голосом спросил Регулус, опираясь на одно плечо Аделин. Тьма медленно подобралась к груди. — От отравления тьмой. Она попадёт внутрь тебя, отравит органы, заставит превратиться их в кашу, а затем разъест мышцы. И я клянусь… — он заговорщически замолчал, когда тёмная магия подобралась к горлу Аделин, которая протестующе мотала головой. — ты останешься в сознании до тех пор, пока я этого хочу. Регулус вальяжно оттолкнулся от смертной, когда она с отвращением сплёвывала с языка тьму, но она лишь настойчивее поднималась к её рту, носу, глазам… Тьма превращала плоть изнутри в гнилую труху, заставляя Аделин разлагаться заживо. Она задыхалась, сплёвывала, старалась кричать, но ни сил, ни голосовых связок для этого уже не было. Она ощущала, как дыхательные пути стали забиваться, в лёгких собиралась жидкость, словно Аделин пыталась дышать под огромным слоем воды. Девушка давилась собственной кровью, потеряв счёт времени. По её ощущениям, пытка продлилась вечность, и больше боли, чем медленная смерть, ей причинял взгляд Влада. Неестественно спокойный, почти холодный, но с глубокой болью и печалью. Ей хотелось с ним поговорить, простить ему любые грехи, чтобы не злиться на него. Но могла ли Аделин это сделать? Возможно, но это уже не имело для неё смысла. Несмотря на это, последним, испепеляющим остатки прогнившей души чувством для неё стала любовь и тепло от воспоминаний о том Владе, которого она любила, который заботился о ней, дарил подарки и ласкал. Женские крики и захлёбывания прекратились так же неожиданно, как и начались, затем резкий грохот. Не было больше ни стука её сердца, ни дыхания. Одинокая обитель дьявола вновь погрузилась в молчание. — Что ж, это было вкусно. — легко произнёс Регулус, перевёл взгляд на Влада, который побледнел так, словно сам был готов упасть в обморок. — Прошу, уберись здесь. — демон вальяжно развернулся, но когда заметил, что Влад не отреагировал на его слова, встал перед любовником. Руки Регулуса обманчиво нежно обхватили лицо князя. — Влад, я тебя предупреждал. Её смерть на твоей совести, и я очень надеюсь, что ты сделаешь необходимые выводы из этого урока. Регулус запечатлел на губах Влада холодный поцелуй, после этого покинул зал, оставив владыку наедине с его горем.