Меч, пронзающий зимний холод

Юнь Ифэн приподнял бровь: — Потому что каждый день десятки людей приходят в секту Врат Дождя и Ветра, чтобы купить информацию. Значит, я — глава этой самой секты Врат Дождя и Ветра, стою недёшево. В мире Цзянху много людей, ещё больше дел, но больше всего — слухов. Они плывут по ветру, перемешиваясь: правда и ложь сплетаются в один поток. За день можно услышать сотни историй — одни страшнее других. В такие времена, если кто-то хочет узнать истинное положение вещей, обращается именно к нам. Со временем это стало чем-то вроде закона: неважно, добрый ли клан или секта тьмы — даже если кто-то из-за нашей информации потерял весь род, не осмелится поднять руку на меня. Ведь должен же остаться хоть один человек, который собирает информацию. А я, как оказалось, делаю это хорошо. Такой вот я незаменимый кусочек мира Цзянху. Цзи Яньжань задумчиво выслушал его и, наконец, сказал: — Сидишь себе, как ни в чём не бывало, монеты капают сами, за спиной тебя охраняют, даже в бою все будут беречь… Как же мне не завидовать! Юнь Ифэн, расслабленно откинувшись на циновке, протянул руку и легонько хлопнул его по колену, глаза его блестели: — Желай да желай, брат мой. Этого тебе не купить за золото. Цзи Яньжань чуть улыбнулся и, не говоря ни слова, взял его запястье — теперь кожа была тёплой, не горячей, как во время приступа от яда. Настоящее тепло, мягкое и живое, будто щенок, свернувшийся у огня в зимнюю ночь. За окном завыл ветер, деревянные рамы скрипнули, жалобно плача на холодном воздухе. Юнь Ифэн прислушался, потом задумчиво произнёс: — Не знаю, удастся ли сегодня провести ночь без тревог. — Думаю, наоборот, — ответил Цзи Яньжань. — Чем раньше начнётся беда, тем быстрее мы разберёмся с этой загадкой. А разберёмся — и уйдём с этой горы. Лучше пусть враг придёт сам, чем мы будем здесь гнить бесконечно. Юнь Ифэн скривился: — Тогда пусть он придёт утром. Мне не хочется вставать среди ночи, натягивать всё это железо и драться в мороз. Уж больно жалко себя. Цзи Яньжань рассмеялся: — Глава Юнь, вы действительно забавный человек. — Благодарю Ваше Высочество, — Юнь Ифэн легко поднялся с циновки, опираясь на его колено. — А когда добуду кровавый линчжи, я смогу и песни вам заказать, и танцы, и акробатов. Хотите — найму лучшего танцовщика, чтобы он исполнял для вас движения, словно бабочка над цветком. Если древние облачались в пёстрые одежды, чтобы радовать родителей, то ради вас, принц, я тоже могу облачиться. — Да уж, как же, — Цзи Яньжань сделал вид, что смущён, хотя в голосе его проскальзывала усмешка. Но Юнь Ифэн был серьёзен: — Каждое добро должно быть отплачено сторицей. Что уж там — даже жизнь свою вы мне вернули. Так что если вдруг понадобится, я найду для вас любую красоту. Даже ради развлечения — буду петь и плясать, лишь бы порадовать. Он сидел на краю ложа, за окном шумела метель, внутри мерцала маленькая стеклянная лампа, её свет мягко покачивался, оживляя черты лица, делая их почти трогательными. Его взгляд был искренним, а голос — тёплым, как те самые зимние угольки в печи. Даже сердце принца Сяо, обычно спокойное, как замёрзшая река, на миг дрогнуло. Он впервые понял, что значит быть немного смущённым — точно так же, как простой слуга в семье Цзи, когда тот неожиданно оказывается в самом центре внимания. — Ложись спать, — сказал он, голос его сам собой стал чуть мягче. Юнь Ифэн ответил: — Нет горячей воды. Цзи Яньжань тут же добавил: — Я разожгу огонь. Юнь Ифэн кивнул: — Хорошо. Из маленькой кухни потянулся густой пар. Цзи Яньжань уселся на низкий табурет, принялся яростно дуть на угли, стараясь поддерживать пламя. Хоть и не имел большого опыта, но старался изо всех сил. Лицо его покрылось копотью, будто он провёл ночь в печи. Если бы его братья по оружию из лагеря Чёрного Водяного Дракона увидели это зрелище — хохотали бы три года без перерыва. Ночь выдалась ледяной.   Снег шёл без конца, словно небеса решили погубить землю белым огнём. В бескрайней снежной пустыне то и дело возникали и исчезали чёрные тени, как духи, что скользят между мирами. Падающий снег быстро скрывал все следы их присутствия. На рассвете следующего дня Юнь Ифэн ещё спал, когда в дверь торопливо забарабанил Юэ Чжихуа: — Мастер Юнь! Проснитесь скорее, там… там случилось несчастье! Утром, до того как солнце успело коснуться снега, тело Лао Чжана было найдено прямо посреди двора — кто-то бросил его туда, как мешок с песком. Тётушка Юй, подметавшая двор, чуть не лишилась чувств от ужаса. Когда Юнь Ифэн и Цзи Яньжань прибыли на место, Цзинь Хуань уже закрывал лицо покойного белой тканью: — Проверил — причину нашёл. Внутренние органы разорваны взрывом громовой гранаты. Цзи Яньжань задумчиво произнёс: — Похоже, одного лишь взрыва им показалось мало. Они хотели, чтобы мы своими глазами увидели последствия. Чтобы страх залёг в сердце глубоко и не выходил наружу. Ци Жань стоял у ворот, побледневшие губы дрожали: — При таком холоде, при такой метели… Как они могли просто взять и принести тело? Какие силы им нужны, чтобы двигаться свободно, словно дома? Всё это только предупреждение… А что будет в следующий раз? Что если они просто войдут в Зал Снежных Видений? Юэ Чжихуа тоже не мог сдержаться: — В поместье Юй я служил годами, и ни разу не слышал, чтобы среди нас был мастер такого уровня... Если бы не увидел собственными глазами — ни за что бы не поверил. Клянусь, здесь замешан кто-то извне… Он даже руку готов был поднять, чтобы принести клятву крови. Лю Сяньсянь предложила: — Может быть, по очереди дежурить? Юнь Ифэн покачал головой: — Все наши покои разбросаны по разным углам Зала Снежных Видений, да и входить могут где угодно. Просто стоять у дверей — толку мало. Ци Жань ещё больше обеспокоился: — Тогда как же нам быть? — У меня есть кое-какая идея, — сказал Цзинь Хуань. — Несколько лет назад старый монах пришёл в наше охранное Ведомство попросить милостыню. Перед уходом он показал мне один способ расставить ловушку. Если протянуть нити по всему двору и соединить их с колокольчиками, то любое прикосновение к ним — даже самое лёгкое, как прикосновение паучьей нити — вызовет звон во всех покоях. Так что если кто-то вторгнется, мы сразу услышим. — Отлично! — Юнь Ифэн хлопнул в ладоши. — Тогда прошу, Цзинь Хуань, будьте добры, организуйте это дело. Юэ Чжихуа всё утро терзался тревогой, но теперь, наконец, получил шанс проявить себя: — В моих покоях как раз остались весенние нити от воздушного змея. Я сейчас же принесу их. Что до колокольчиков — можно сплавить серебро или просто использовать медный казан. Главное — сделать дело. После немалого труда, пока не стемнело, сеть из паутины и колокольчиков была установлена. Ци Жань облегчённо вздохнул: — К счастью, мы были вместе. Иначе бы я так и не знал, как защититься ночью… А где мастер Юнь и молодой господин Цзи? — Они на заднем дворе утешают тётушку Юй, — ответила Лю Сяньсянь. — Сегодня её напугали до полусмерти. Боюсь, сегодня она не сможет готовить. Кто хочет есть — пусть идёт на кухню, берёт, что найдёт. Цзинь Маньлинь фыркнул: — Хм…, опять бесполезная женщина! Лю Сяньсянь бросила на него взгляд, полный сарказма: — А пусть и бесполезная, да только каждое утро она вставала до рассвета и пекла вам, «полезным мужчинам», пирожки и булочки. Если наставник Цзинь не одобряет — можете не есть. Цзинь Маньлинь чуть было не задохнулся от гнева, но решил не спорить. Он лишь презрительно фыркнул, сердито взмахнул рукавом и ушёл. Цзинь Хуань вздохнул: — Простите за отца. Грубость — его недостаток. Только вот скажите честно — чем он провинился перед вами? Почему вы каждый раз говорите с ним с таким ехидством? — Потому что ты спрашиваешь прямо, — Лю Сяньсянь сложила руки на поясе. — Знаю, мужчины любят красивые слова — но я не стану лгать ради вашего удовольствия. Она была своенравной, острой на язык и не склонной к компромиссам. Цзинь Хуань и Ци Жань быстро нашли повод удалиться, чтобы избежать лишних слов. Остался только Юэ Чжихуа, который, хоть и попытался её успокоить, ничего не добился. Взгляд девушки оставался холодным, голос — безжалостным. Потом она лишь махнула юбкой и, не говоря ни слова, ушла на задний двор. На кухне действительно было темно и пусто, лишь из маленькой комнатки пробивался слабый свет. Там за столом сидела тётушка Юй, дрожащими руками прижимая платок к глазам и бормоча: — Как это Лао Чжан погиб… как он погиб… Юнь Ифэн мягко сказал: — Я найду того, кто его убил. А сейчас попробуйте поесть. — А что толку от мести, если человек уже мёртв? — голос её дрогнул. — Они снова придут? Опять будут убивать? — Не могу сказать наверняка, — ответил Юнь Ифэн. — Но если не покидать Зал Летящих Перьев, вы пока будете в безопасности. Тётушка, если боитесь — лучше переберитесь к нам. — Перебирайтесь ко мне в Зал Падающих Звёзд, будем вместе, — весело подхватила Лю Сяньсянь, легко перешагнув порог, приподняв край юбки. — Мы же обе женщины, так друг друга лучше защитим. К тому же в Зале Летящих Перьев свободных покоев нет — разве что поселите тётушку среди дров? Тётушка Юй заторопилась: — Нет-нет, я простая служанка, как я могу жить рядом с важными гостями? Нет, я останусь на своей кухне. — Глупости! — Лю Сяньсянь взяла её за руку. — Женщина, даже если и прислуга — всё равно нуждается в защите. Пойдёмте со мной, составим друг другу компанию. Тётушка растерянно посмотрела на Юнь Ифэна: — Ну... я... — Если тётушка Юй согласится, пусть переходит в Зал Падающих Звёзд, — сказал Юнь Ифэн. — В такие времена лучше быть не одной, а с товарищем. — Хорошо, хорошо, тогда я буду жить с госпожой Лю, — наконец согласилась тетушка Юй. — Благодарю вас, молодые господа. Лю Сяньсянь помогла ей собрать вещи, и они вместе направились в Зал Падающих Звёзд. Цзи Яньжань спросил: — Ты не боишься, что Лю Сяньсянь может быть шпионкой Юэ Мэнвэя? — Боюсь, — честно ответил Юнь Ифэн. — Но если она и правда работает на него, то даже лучше, что тётушка будет с ней. Максимум — её купят и попросят добавить яд в еду. От этого и никакая ци не спасёт. Просто нужно быть осторожнее. Цзи Яньжань усмехнулся: — Ты и впрямь умеешь находить себе оправдания. — Пойдемте, — Юнь Ифэн развернулся. — Вернёмся в Зал Летящих Перьев. Ужин снова был простым — пирожки, запечённые на огне, да чаша горячего чая. Вкус был невыразительным, а щека всё ещё болела. — Мастер Юнь! — Лю Сяньсянь вошла, распахнув дверь. — Тётушка Юй говорит, что на кухне остались конфеты из патоки, возьмёте? Цзи Яньжань сидел за столом: — Не хочу. — Я не вас спрашивала, — фыркнула она и огляделась: — А где сам мастер Юнь? — Он после еды ушёл в покои практиковать ци-гун, — ответил Цзи Яньжань. — Скоро он точно не выйдет. — Зачем ему тренироваться глубокой ночью? — недовольно пробурчала Лю Сяньсянь, пряча конфеты обратно. — Ну ладно, принесу завтра. Цзи Яньжань чуть усмехнулся: — Госпожа Лю, какая у вас решимость — как у стрелы, что летит прямо в цель. Раз главы Юнь нет рядом, даже одну конфетку мне не оставите? — Вы такой высокий и крепкий, зачем вам вообще конфеты? — Лю Сяньсянь встала. — Ладно, я пошла. — Так спешишь? — Цзи Яньжань мягко преградил ей путь, затем одной рукой аккуратно подтолкнул к стене. Наклонившись, он почти шёпотом произнёс у самого уха: — У меня лицо не хуже других, тело крепкое, кашель… кхм, отсутствует. Почему ты даже не взглянешь на меня, а только на главу Юнь? — Отпустите меня! — рассердилась Лю Сяньсянь, пытаясь оттолкнуть его, но безуспешно. Её голос достиг соседних покоев, и вскоре показался Юнь Ифэн, закутанный в широкий плащ, с недоумением спросив: — Что происходит? — Ничего особенного, — спокойно ответил Цзи Яньжань. — Просто играем. — Фу! — фыркнула Лю Сяньсянь. — Какие могут быть игры с таким вот разбойником?! — она со всей силой наступила ему на ногу и, бросив пакетик конфет, выбежала во двор, даже не потрудившись собрать рассыпанное. Юнь Ифэн потёр виски: — Опять за своё? Что на этот раз? — Она принесла тебе лакомства, — сказал Цзи Яньжань, подбирая одну конфету с пола. — Молода ещё, а уже такая дерзкая. Юнь Ифэн задумчиво посмотрел на него: — А вы-то сами, с такими методами общения, как смеете судить о её дерзости? Цзи Яньжань почесал подбородок и вдруг спросил: — А как ты считаешь — я красив? Юнь Ифэн окинул его долгим взглядом с головы до ног: — Не очень. — Невозможно, — Цзи Яньжань жестом пригласил его ближе, к огню. — Когда я служил на западе, достаточно было мне появиться на улице верхом, как все барышни города замирали, глядя на меня во все глаза, будто зачарованные. Юнь Ифэн:   — … Он просто молча смотрел на него, не говоря ни слова. Цзи Яньжань придвинул стул чуть ближе: — Честно скажи. Юнь Ифэн отодвинулся: — Принц, вы высоки, брови словно чёрные лезвия, глаза ясные, да ещё и благородная осанка… Кому же вы можете не нравиться?.. Сидите прямо! — Вот-вот, — вздохнул Цзи Яньжань. — Значит, я и впрямь хорош собой. Тогда почему госпожа Лю даже не покраснела? Юнь Ифэн нахмурился: — Вы всё ещё об этом? — Я хочу сказать вот что, — Цзи Яньжань понизил голос. — Такую женщину тебе нельзя брать. Она опасна. Юнь Ифэн без колебаний шлёпнул его по руке. Цзи Яньжань рассмеялся, поймав его запястье, и, потянув чуть ближе, прошептал что-то на ухо. Юнь Ифэн немного замялся, но всё же поднял глаза, вопросительно глядя на него. — Это лишь догадка, — добавил Цзи Яньжань, осторожно отпуская его. — Нужно быть осторожным. Потом проверим. После недолгого молчания Юнь Ифэн кивнул: — Хорошо. На следующее утро он первым делом направился на кухню. Там тётушка Юй уже сварила кашу и приготовила лапшу, собираясь разнести еду по покоям. Лю Сяньсянь сидела у печи, болтала с ней и смеялась. Обе женщины выглядели довольными. Увидев главу Юнь, Лю Сяньсянь подняла взгляд: — Мастер Юнь! А где ваш спутник? — Какой спутник? — Ну, этот ваш… — она фыркнула, — разбойник в обличье доброго принца. Едва она закончила говорить, как Цзи Яньжань вошёл в дверь: — Доброе утро. Лю Сяньсянь фыркнула: — Хм! Уголки губ Цзи Яньжаня поползли вверх, но прежде чем он успел что-либо сказать, Юнь Ифэн уже шлёпнул его по руке: — На горе и так напряжённая обстановка. Больше не смейте подначивать Лю Сяньсянь. Принц Сяо оказался довольно послушным. Он легко поклонился: — Простите, это были мои глупые шутки. Прошу, не держите зла, госпожа. — Да мне до вас и дела нет, — бросила она, протягивая поднос. — Тётушка Юй занята выпечкой, так что помогите мне разнести завтрак. Цзи Яньжань удивился: — Ого, ты даже заботишься о других? — Ещё бы, — гордо вскинула голову Лю Сяньсянь. — Мой учитель сам сказал: «Кто хочет жениться на Лю Сяньсянь — тому нужно семь жизней копить добрые дела». Они вышли из покоев, но через несколько шагов девушка вздохнула: — Только вот почему мастер Юнь меня не любит? Он холоден, как лёд. Цзи Яньжань мягко ответил: — Не любит сейчас — не значит, что не полюбит потом. Продолжай показывать своё сердце. Однажды этот лёд может растаять. — Разве я недостаточно искренна с ним? — Лю Сяньсянь зло пнула снег. — Я люблю его, хочу за него замуж, готова ради него жизнь отдать. Цзи Яньжань нахмурился: — Если ты его любишь, то почему должна терять свою жизнь? — Потому что он глава секты Врат Дождя и Ветра, — Лю Сяньсянь посмотрела на него почти с удивлением. — А вы и впрямь не из мира Цзянху. Как вы ничего не понимаете? — Не понимаю, — спокойно ответил Цзи Яньжань, — но смогу понять, если объяснишь. Лю Сяньсянь вздохнула и начала: — Глава секты Врат Дождя и Ветра — да, многое может. Его ценят, ему платят… Но только если он говорит правду. Если же он продаст ложную информацию — не только клиенты придут мстить, но и весь мир Цзянху обратится против него. Тогда ему придётся скрываться, как преступнику, всю жизнь прожив в страхе, без дома, без покоя… хуже нищего у ворот храма. У того хоть есть крыша над головой. Цзи Яньжань на мгновение остановился, поражённый: — Значит, одно-единственное ложное слово — и ты сразу из любимчика народа становишься жертвой всеобщего гнева? Даже если тебя обманули? — Именно так, — кивнула Лю Сяньсянь. — Таковы обычаи мира Цзянху. Только так можно заставить секту Врат Дождя и Ветра оставаться честной. Ведь если люди перестанут ей доверять — она потеряет всё.   — А как иначе? — Лю Сяньсянь пожала плечами. — Любая информация проходит строгую проверку, их перепроверяют не раз, прежде чем выставить на продажу. Если бы они просто вешали людям лапшу на уши, кто бы платил такие деньги? Нужно быть уверенным, что информация точна.  Цзи Яньжань ничего не сказал. Вспоминая вчерашний вечер при свете лампы, когда Юнь Ифэн с живостью произнёс: «Желай да желай — это тебе не купить за золото», и как в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти живое, Цзи Яньжань вдруг почувствовал лёгкую досаду. — Да уж, — пробормотал он наконец. — Что за проклятое занятие. — Вот именно, — подхватила Лю Сяньсянь, одной рукой держа поднос, другой стуча в дверь Западного Тёплого Павильона. — А я ведь даже не жалуюсь, что он выбрал такое ремесло.