Меч, пронзающий зимний холод

Во второй половине дня сам хозяин Чжантайчжуаня, Чжан Мин, лично пришёл проведать его. Как и Гань Юн из Сяосяо, он тоже когда-то обращался за помощью на остров Мицзун из-за болезни в своей семье. Однако, в отличие от Гань Юна, Чжан Мин однажды случайно подслушал разговор служанок на острове и смутно узнал кое-что о судьбе Юнь Ифэна. Ещё тогда, когда они были совершенно чужими друг другу, он деликатно спросил его: не нужна ли помощь? Именно за эти слова Юнь Ифэн всегда помнил Чжан Мина с благодарностью и уважал его, как старшего брата. В этот момент Чжу-эр была вызвана Гуй Цы, а Лин Синъэр как раз варила лекарство во дворе. Чжан Мин сел у постели и тихо спросил: — Как так вышло, что ты всё ещё рядом с Гуй Цы? Неужели он снова тебя принуждает? — Это долгая история, — ответил Юнь Ифэн. — Но он меня не принуждает. Мне просто нужны его отвары, чтобы хоть как-то держаться на плаву. Есть ещё одна беда: секта Врат Дождя и Ветра ошиблась в разведке и передала неверные сведения. Боюсь, через несколько дней мне больше не будет места среди воителей Цзянху. Если они узнают, что я здесь, это принесёт тебе одни неприятности, старший брат. — Такие слова — уже чужие! — утешал его Чжан Мин. — Между нами не нужно церемониться. В последние годы Чжантайчжуань так успешно расширял земли и торговлю именно благодаря информации от секты Врат Дождя и Ветра. Ты спокойно оставайся здесь. Даже если эти люди из Цзянху явятся сюда, я знаю, как их отвадить. Юнь Ифэн улыбнулся: — Есть ещё одно дело, в котором я хотел бы попросить твоей помощи, старший брат. — Какое дело? — спросил Чжан Мин. Юнь Ифэн наклонился ближе и что-то прошептал ему на ухо. — Хорошо, не волнуйся, — сказал Чжан Мин. — Это дело можешь смело доверить мне. Чжантайчжуань был построен на склоне горы. Вся эта местность славилась крутыми, неприступными вершинами. Дом был окружён густыми деревьями, а когда поднимался белый туман, казалось, будто усадьба парит в облаках. Пейзаж был поистине прекрасен, но в нём чувствовалась пронзительная прохлада. Лин Синъэр укрыла Юнь Ифэна одеялом и сказала: — Глава, пожалуйста, зайдите обратно в покои и полежите. Лицо наконец-то немного порозовело — не простудитесь снова. — Ты запомнила, что я тебе велел? — спросил Юнь Ифэн. — Запомнила, конечно, но получится ли это? — Лин Синъэр массировала ему плечи. — Вдруг дозу яда придётся изменить по ходу дела, а мы этого не узнаем и будем слепо следовать старому рецепту? Я, конечно, ненавижу этих людей всем сердцем, но ведь и сам глава сказал: вы живёте только благодаря его отварам. — Дозу этого лекарства никогда не меняют, — ответил Юнь Ифэн. — Я пью его уже много лет. Каждый раз, когда я уже на грани смерти, мне вливают очередную чашу. Оно не лечит и не снимает отравления — лишь немного продлевает жизнь. Когда-то я хотел попросить у Гуй Цы рецепт, но он отказался. Наверное, боялся, что, получив рецепт, я сразу же скроюсь туда, где он меня никогда не найдёт. Лин Синъэр кивнула и добавила: — Тогда пусть глава ещё пару дней хорошенько отдохнёт и восстановит силы. Примерно к тому времени принц Сяо должен будет спуститься с горы, и тогда мы сможем уйти. Обычно лекарства варила Чжу-эр, и именно она убирала остатки. В тот день, когда Лин Синъэр, приподняв подол, вошла на кухню, та как раз выливала свежесваренный отвар — снова зеленоватая, мерцающая чаша. — Эй! — недовольно стукнула Лин Синъэр по столу. — Глава зовёт тебя! Рука Чжу-эр дрогнула, и она чуть не пролила отвар на стол. Она подняла голову с изумлением, будто не веря своим ушам. Лин Синъэр презрительно скривила губы: — Что, не хочешь идти? Тогда я сама пойду доложу главе! С этими словами она развернулась и направилась к двери. Как и ожидалось, за спиной раздался свист рассекаемого воздуха. Она ловко метнулась в сторону — и мимо неё, едва не задев, промелькнула фигура Чжу-эр. Белая нефритовая подвеска у Лин Синъэр на поясе взлетела вверх от резкого движения и угодила прямо в горшок с лекарством. Глиняный сосуд тут же раскололся с громким звоном, и остатки зелья растеклись по всему столу. — Да ты совсем с ума сошла?! — возмутилась Лин Синъэр, отряхивая с одежды брызги и гущу. — Руки-ноги куда девала? Глава же ждёт лекарство! Чжу-эр бросила на неё злобный взгляд, схватила чашу с отваром и поспешила в покои Юнь Ифэна. Лин Синъэр, скрестив руки, осталась стоять в дверях кухни и не сводила глаз с противницы, пока та не скрылась за дверью и не захлопнула её за собой. Лишь тогда она вернулась на кухню, аккуратно собрала все остатки лекарства со стола в маленький горшочек, затем вынула другой, заранее приготовленный пакет с поддельной гущей и высыпала его на стол. Только после этого она позвала слуг, чтобы те убрали беспорядок. В ту же ночь Чжан Мин лично отнёс собранные остатки лучшему лекарю в городе. Все лекари единодушно заявили: хотя травы в этом снадобье и редкие, но не настолько, чтобы их нельзя было достать — стоит только заплатить, и точную копию состава можно будет воссоздать. Кроме того, Чжан Мин уже подыскал для Юнь Ифэна уединённый домик в тихом месте. Он хотел было нанять побольше стражей и прислуги, но Юнь Ифэн вежливо отказался. — Чем меньше людей, тем лучше, — сказал он. — Большой отряд лишь привлечёт внимание. — Понимаю твои слова, — возразил Чжан Мин, — но оставить тебя с одной лишь госпожой Синъэр… мне неспокойно. В последние дни Гуй Цы вроде бы утих, не мучает тебя — может, и дальше оставаться здесь? Всё-таки рядом хоть лекарь под рукой. — Больше я не хочу его видеть и не желаю, чтобы мне вливали всякую дрянь под видом противоядия, — твёрдо ответил Юнь Ифэн. — Если уж мне осталось недолго, то хоть последние дни проведу спокойно и свободно. Чжан Мин тяжело вздохнул: — Упрям ты, как осёл… Ладно. Но если вдруг возникнут неприятности — немедленно приходи ко мне. — Хорошо, — кивнул Юнь Ифэн. В ту же ночь, с помощью Чжан Мина, Юнь Ифэн и Лин Синъэр благополучно покинули Чжантайчжуань. Их увезла повозка, устремившаяся на восток. Лишь на следующее утро, принеся лекарство, Чжу-эр обнаружила, что в комнате уже никого нет. Гуй Цы пришёл в ярость. Чжан Мин стоял рядом с озадаченным видом: — Целитель так старался ради главы Юнь, искал противоядие день и ночь… Как же так вышло, что тот ушёл, даже не сказав ни слова? Неужели между учителем и учеником возникло недоразумение? Гуй Цы, наслаждавшийся славой «чудо-лекаря» и «перерождённого Хуато», конечно же, не собирался признаваться, что использовал Юнь Ифэна как подопытного. Он лишь бормотал проклятия сквозь зубы. Чжу-эр металась в панике и предположила: — Может, они тоже отправились на гору Чанъин? — В путь! — рявкнул Гуй Цы. — Найдите их и приведите обратно — любой ценой! Гора Чанъин находилась к югу от Чжантайчжуаня — значит, пути их действительно разошлись. Проводив Гуй Цы и его людей, Чжан Мин наконец перевёл дух, лишь моля небеса, чтобы Юнь Ифэн благополучно добрался до той деревушки и смог спокойно поправить здоровье… В это же время другие участники воителей Цзянху наконец добрались до окрестностей Чанъин. Разведчики, посланные вперёд, доложили: похоже, что и люди из императорского двора тоже прочёсывают горы — и отряд у них немалый. Услышав эту весть, Ли Цинхай на миг задумался. В Цзянху издавна соблюдалось негласное правило — не вступать в конфликт с властями. Если сам император действительно желает завладеть гробницей принца Чанъаня, то посторонним вмешиваться не пристало. Кто-то из толпы спросил Цин Юэ: — Значит, и двор уже узнал об этом? — Должно быть, нет, — нахмурилась Цин Юэ. — Учитель, едва получив донесение, немедля поскакал к предводителю Ли, не смыкая глаз. Даже самые быстрые императорские лазутчики не успели бы опередить секту Врат Дождя и Ветра. — Но если армия уже здесь, разве может быть, что они ищут что-то иное, кроме гробницы? — возразил тот же человек. — Предводитель Ли, думаю, нам стоит подождать пару дней. А то вдруг невзначай навлечём на себя гнев двора. Цин Юэ внешне сохранял спокойствие, но внутри тревога росла. Он  уже собирался что-то добавить, как вдруг с другой стороны горной тропы показался всадник в чёрном одеянии, с длинным копьём, вид — как у истинного бога войны. Кто-то сразу узнал его: — Это же господин Вэй из императорской канцелярии! — Предводитель Ли! — Вэй Ле, улыбаясь, слегка поклонился, сжав кулаки. — Издалека глянул — подумал, ошибся. Неужто Великий съезд воителей Цзянху уже завершился? — В последние годы в Цзянху царит мир и спокойствие, — ответил Ли Цинхай, вежливо отвечая на поклон и спросил как бы между прочим, — А господина Вэй что привело на гору Чанъин? — О, Его Величество заботится о народе Чжоу Юнълэ, — легко пояснил Вэй Лие. — Сказал, что местные горные тропы слишком крутые и опасные, мешают передвижению. Повелел мне осмотреться — в следующем году будем строить дороги и мосты. Но, честно говоря, это дикая глушь: уже несколько дней рубим деревья, а пока что срубили всего-навсего десятка два. Услышав, что армия прибыла лишь для строительства дорог, все немного перевели дух. Ли Цинхай, ничем не выдавая мыслей, спросил: — А если мы захотим подняться на вершину Чанъин, чтобы забрать одну вещь, не помешаем ли мы, господин Вэй, вашим работам? — На вершину Чанъин? — Вэй Ле поднял глаза к небу. — Ого! Да там до облаков — рукой подать! Дорогу туда всё равно не проложишь. Делайте, что хотите, господа. Сказав это, он развернул коня и ускакал обратно в лагерь, явно не придав словам Ли Цинхая особого значения. Цин Юэ тихо сказал стоявшим рядом: — Раньше в столице я слышал, как принц Сяо упоминал о планах построить дороги. По поведению господина Вэя сейчас ясно: он ничего не знает о гробнице. Иначе бы сразу запретил подниматься на вершину. Остальные участники, между тем, рвались как можно скорее найти сокровища и успокоиться. Во-первых, предводитель Ли уже прямо заявил, что они поднимаются за «вещью», а сам Вэй Ле сказал: «Делайте, что хотите». Во-вторых, здесь собралось множество школ и сект — все уже знают место захоронения. Если не забрать клад сейчас, придётся потом оставлять стражу. А кого поставить? Кто поручится, что страж не украдёт сокровища сам? Видя, что Ли Цинхай молчит, Цзян Наньдоу холодно усмехнулся: — Если предводитель Ли всё ещё колеблется, мы тогда пойдём первыми. — Глава Цзян такой нетерпеливый, — недовольно бросил Ли Цинхай, спешиваясь с коня. — Эта гробница принадлежит всему миру Воителей Цзянху, а значит, и брать её следует всем вместе — дабы избежать жадности отдельных особ, желающих всё присвоить себе. Их давняя вражда, казалось, невольно помогла Цин Юэ. Вэй Ле, уже скакавший прочь, услышал шум и обернулся — увидел, как толпа воителей Цзянху устремилась вверх по склону к вершине. Сердце его на миг облегчённо опустилось, но тут же снова сжалось от тревоги: «Пусть Цзи Яньжань и Цзян Линфэй будут в безопасности…» *** В подземелье Цзян Линфэй, третий молодой господин клана Цзян, деревянными движениями жевал засохшую лепёшку, глаза его были полны тоски, голос — жалобный, как у обиженной наложницы: — Ты куда только что исчез? Оставил меня одного в этой кромешной тьме… Я так испугался. — Обошёл ещё раз вокруг, — ответил Цзи Яньжань, опираясь на стену и устало опускаясь на землю. — Но ничего так и не нашёл. Это странное место, окружённое грудами черепов и костей, хоть как-то подходило под описание «крови и костей». Но чудо, увы, не находилось так просто. Они перебрали каждую щель и трещину — не то что кровавого линчжи, даже обычного гриба не обнаружили. Цзян Линфэй вздохнул и, склонив голову, пробормотал про себя: «Великий принц Сяо поистине превосходит меня в преданности. Сам не знает, выберется ли отсюда живым, а всё думает, как бы найти лекарство для возлюбленного… Неужели такое искреннее чувство тронет Небеса, и они ниспошлют с небес молнию, чтобы разнести эту пещеру?» Ведь именно так бывает в романах. И едва он подумал об этом — с потолка раздался оглушительный грохот… Цин Юэ держал в руках чертёж механизма и уверенно заявил: — Вход в ловушку именно здесь! Воители Цзянху вновь объединили силы и одновременно обрушили ладони на скалу. «Вуууум!» — раздался глухой гул, от которого заложило уши. Каменная крошка и пыль взметнулись во все стороны, и когда облако осело, перед глазами предстала массивная дверь из чёрного железа — прочная, как сама гора. — Неудивительно, что столько лет никто её не находил! — воскликнул кто-то. — Так надёжно спрятано! — Это даже к лучшему! — подхватил другой. — Значит, внутрь ещё никто не проникал! Ну-ка, давайте ещё раз! Ли Цинхай собрал ци в ладонях, Цзян Наньдоу выхватил свой длинный клинок, Нин Вэйлу размотала змееподобный мягкий кнут, остальные тоже мобилизовали всю свою мощь — каждый надеялся сокрушить дверь одним ударом. «БА-БАХ!» Будто сотни пороховых зарядов взорвались одновременно. Земля под ногами затряслась, с обрыва покатились гигантские валуны, поднятая пыль окрасила небо в жёлтый цвет. Толстая чёрно-железная дверь треснула под напором силы, и из чёрной, зияющей, как глаз чудовища, расщелины показался вход в пещеру. Его частично загораживали поваленные деревья, но именно эта полузавеса лишь усилила жажду исследовать тайну. Зажигая факелы, воители один за другим вошли внутрь. Все ловушки в этом подземелье уже несколько дней назад были полностью обезврежены Цзи Яньжанем и Цзян Линфэем, так что последовавшие за ними не встретили никакой опасности. Но и сокровищ тоже не нашли — ни единого. На стенах не было ни свитков с бессмертными боевыми искусствами, ни кладов золота. Всё, что обнаружилось после долгих поисков, — лишь десятки скелетов. — Что это значит?! — раздался возмущённый голос. Толпа тут же окружила Цин Юэ. — Разве глава Юнь не говорил, что сведения верны? Что гробница принца Чанъаня точно здесь? Цин Юэ опустил глаза: — Учитель действительно так сказал. — А где же сама гробница? — Неужели секта Врат Дождя и Ветра теперь так ненадёжна в делах? — Пусть глава Юнь сам выйдет и объяснится! — Верно! Мы столько ли прошли — требуем объяснений! Ли Цинхай тоже подключился: — Это дело нельзя так оставить. Глава Юнь вернулся в секту Врат Дождя и Ветра? Цин Юэ покачал головой: — Учитель в последнее время нездоров. Возможно, уехал куда-то на покой. Из всех присутствующих Цзян Наньдоу больше всех надеялся на богатства гробницы — и теперь был разгневан сильнее всех. Он язвительно бросил: — Неужто, почуяв, что сведения ложные, заранее сбежал? В это время Цзян Линфэй, присевший в темноте, переглянулся с Цзи Яньжанем. Их укрытие находилось под сводом пещеры — после срабатывания ловушки там образовалась пустота, в которой вполне помещались двое взрослых мужчин. В момент, когда чёрно-железная дверь рухнула, внутри тоже поднялась пыль и хаос, и, не зная, что происходит снаружи, они решили спрятаться здесь. Так они и услышали, как толпа обвиняет секту Врат Дождя и Ветра. Нин Вэйлу, конечно, была разочарована — клада не нашлось. Но видя, как эти люди грубо и пошло орут на Цин Юэ, обливая грязью Юнь Ифэна, она похолодела от возмущения и ледяным тоном произнесла: — Хотите объяснений — ищите главу Юнь. Если он действительно ошибся, есть правила Цзянху: в крайнем случае, с него снимут звание главы. Но зачем же здесь орать, ругаться и поносить проклятиями его предков? Выглядит это не как поведение воителей, а скорее как базарная свара! Обычно Нин Вэйлу славилась своей сдержанностью и учтивостью, но сейчас, когда она холодно нахмурилась и заговорила таким тоном, толпа на миг замерла. Шум постепенно стих. — По правилам Цзянху, — вмешался Ли Цинхай, — секта Врат Дождя и Ветра обязана дать всем объяснения в течение трёх дней. Если ты знаешь, где сейчас глава Юнь, посоветуй ему поскорее явиться. Иначе… никто не сможет его защитить. Цин Юэ незаметно сжал кулаки и тихо ответил: — Да. Раз Ли Цинхай сказал своё слово, остальным пришлось хоть и ворча, но расходиться. Подземелье вновь погрузилось в тишину. Из тени медленно вышел Цзи Яньжань. Цин Юэ поднял на него взгляд — увидев, что он цел и невредим, в душе всё ещё оставалась горечь, но на губах он всё же смог вымучить слабую улыбку. Цзи Яньжань спросил: — В чём всё-таки дело? — Карта Цзычуаня оказалась ложной. Это не гробница, а «Смертельные врата отрешения», — объяснил Цин Юэ, кратко пересказав ему всё, что произошло, и добавил: — Учитель также велел передать принцу: пусть не волнуется. Как только он поправится, сам вернётся в столицу. Цзян Линфэй слушал с открытым ртом. Хотя он и любил бывать в женских покоях, чаще всего ограничивался вином, песнями да парой ласковых слов, чтобы порадовать красавиц. Никогда он по-настоящему не влюблялся — а потому и не знал, до какой степени человек, погружённый в чувства, способен бросить всё и идти на риск, не считаясь ни с чем. Он похлопал Цин Юэ по плечу: — Твой учитель так предан — разве принц может спокойно вернуться один в столицу? Лучше скорее скажи, где он сейчас. Иначе даже если Гуй Цы и лечит его, разве те воители Цзянху оставят его в покое? Уж теперь-то они наверняка ринутся искать его по всей Великой Лян, как одержимые! За годы секта Врат Дождя и Ветра действительно помогала школам и сектам, но и неприятностей наделала немало. Люди всегда помнят зло лучше добра, обиды — лучше услуг. Раньше их сдерживали правила Цзянху, и злобу приходилось держать в себе. Но теперь, когда секта Врат Дождя и Ветра сама нарушила правило, кто станет ждать три дня? Уверен, они уже шумят и бегают в поисках! Цин Юэ тяжело вздохнул: — Гуй Цы посадил его на коня и увёз. Я правда не знаю, куда. Учитель лишь велел мне спасти его светлость и как можно скорее вернуться в секту Врат Дождя и Ветра, чтобы не дать врагам устроить там беспорядки. — Возвращайся сначала в Чуньлинь, — сказал Цзи Яньжань. — Охраняй секту Врат Дождя и Ветра. Поиски оставь мне. Цин Юэ кивнул: — Тогда я пойду. Он помедлил на мгновение и тихо добавил: — Здоровье учителя уже совсем плохое. Всю дорогу он часто кашлял кровью, ночами не мог уснуть, а если и засыпал, то вскакивал от кошмаров и до самого рассвета сидел, обхватив колени. А легендарный кровавый линчжи, способный спасти жизнь, — даже объединённые силы секты Врат Дождя и Ветра императорского двора не могли найти его, сколько ни рыли землю. Похоже, этому чуду больше не суждено появиться. При мысли об этом у него защемило сердце. Чтобы не расплакаться, он поскорее развернулся и ушёл. Цзян Линфэй осторожно взглянул на Цзи Яньжаня: — Он ведь даже не оставил следа… С чего нам начинать? — Вокруг горы Гуанъмин, — ответил Цзи Яньжань. — Юнь-эр слаб, Гуй Цы не посмеет везти его далеко. Пойдём. Сначала найдём его — остальное потом. Цзян Линфэй кивнул в ответ и попытался разглядеть выражение лица друга, но тень скрывала половину его лица. Виднелись лишь глаза — холодные, тёмные, пронизывающие до самого сердца. *** Юнь Ифэн поселился в маленькой деревушке. Хотя её и называли деревней, из-за пересечённого рельефа дома здесь стояли далеко друг от друга — что было как раз кстати для уединения. Лин Синъэр вбежала в дом, держа в руках охапку нежно-жёлтых полевых цветов: — Глава, смотри! — Такие милые и яркие — совсем как ты, — улыбнулся Юнь Ифэн, удобно устроившись в мягком кресле. — Найди вазу и поставь их. Пусть ещё пару дней радуют глаз. — На том склоне за домом цветов ещё больше! — сказала Лин Синъэр. — Всех цветов и оттенков! Как только глава немного окрепнет, я вас туда свожу. — Хорошо, — кивнул Юнь Ифэн. Лин Синъэр аккуратно расставила цветы в вазе и отправилась на кухню. Раньше она была избалованной барышней, но за эти дни научилась готовить — пусть и не мастерски, но уже так, что Юнь Ифэну было хоть как-то приятно есть. Правда, расточительность новичка давала о себе знать: запасов, заготовленных Чжан Мином на целый месяц, едва хватило на десять дней. Но что поделать — обучение всегда требует жертв. За обедом Лин Синъэр очищала для него яйцо и сказала: — Через пару дней базар. Спущусь вниз за покупками. Что пожелает глава? Юнь Ифэн задумался и ответил: — Жареного судака по-сучжоуски, тушёную тонкую лапшу, гребешки с морским огурцом, кристально прозрачные креветки и фрикадельки из крабьего мяса. Лин Синъэр невозмутимо: — Хорошо. Тогда я похищу повара и притащу его сюда. — Язык у тебя с каждым днём всё острее, — рассмеялся Юнь Ифэн. — Только будь осторожна внизу — иди и возвращайся пораньше. Место, конечно, глухое, но кто знает — вдруг кто-то из Цзянху всё же выследит их? Секта Врат Дождя и Ветра за последние годы нажила немало врагов, и он не смел расслабляться. После ужина Лин Синъэр прибрала кухню, заварила горячий чай и подала его Юнь Ифэну, чтобы тот грел в руках. Только тогда она спросила: — Глава, вы и дальше собираетесь сидеть в горах? — А что? — взглянул на неё Юнь Ифэн. — Ты хочешь вернуться? — Нууу… — Лин Синъэр села рядом и решила говорить прямо. — принц, скорее всего, уже выбрался из ловушки. Разве глава не хочет его найти? — Как искать, если я даже два шага лишних сделаю — и уже сил нет? — усмехнулся Юнь Ифэн. — Гробницу принца Чанъаня так и не нашли, теперь, наверное, весь мир воителей Цзянху охотится за мной. Плюс ещё Гуй Цы на хвосте. Нельзя действовать опрометчиво. Даже если искать — сначала надо набраться сил, чтобы хоть постоять за себя. А сейчас высовываться — всё равно что самому идти на смерть. — Пожалуй, верно, — задумалась Лин Синъэр. — Всё равно, если принц Сяо доберётся до Чжантайчжуаня, он узнает, куда вы делись. Тогда я пойду сварю ещё что-нибудь на ночь. Она была жизнерадостной и беззаботной — горя в жизни не знала, потому печаль у неё проходила так же быстро, как и приходила. Весело подпрыгивая, она умчалась на кухню. Юнь Ифэн улыбнулся уголком губ, откинулся на мягкую циновку и задумчиво уставился вдаль. Его белоснежные одежды сияли в лунном свете, словно сама чистота воплотилась в человеке. Ночь в горной деревушке была тихой. Над головой мерцали звёзды, а в воздухе висела прохладная роса… *** В лесу ярко пылал костёр. Гуй Цы сидел под деревом и перебирал в пальцах несколько пилюль. Чжу-эр стояла рядом. Внутри у неё всё кипело от тревоги, но показать этого она не смела — лишь судорожно крутила в руках платок, почти до дыр изорвав его. Как только она думала о том, что сейчас Юнь Ифэн один на один с Лин Синъэр, может быть, смеётся с ней тихо, позволяет ей прислуживать себе — внутри всё сжималось от ярости. Хотелось вгрызться в эту девчонку зубами, разорвать её на куски! И ещё та женщина, которую она встретила у скалы — дерзкая, осмелившаяся носить белое! Как они смеют?! Обе заслуживают смерти! Внезапно с деревьев с криком взлетела стая птиц. Чжу-эр насторожилась и подняла глаза — из леса вышла группа людей. — … Принц Сяо? — вырвалось у неё. Гуй Цы тоже поднял взгляд и быстро огляделся по сторонам в поисках кого-то. — Где мой господин? — Чжу-эр бросилась вперёд, дрожащим голосом спросила: — Он… он разве не с принцем? Цзян Линфэй недоумённо нахмурился: — Главу Юнь же вы сами похитили! С чего вдруг у нас его требуете? — Он сбежал из Чжантайчжуаня! — зарыдала Чжу-эр и упала на колени, умоляя: — принц, пожалуйста, найдите главу! Он прячется от нас, но от вас — никогда! Если не будет вовремя принимать лекарство… боюсь… боюсь, он не протянет и трёх месяцев! Её голос был пронзительным, как вопль призрака, вырвавшегося из преисподней, — такой отчаянный, что, казалось, горло вот-вот разорвётся. *** Солнце взошло, заливая весь посёлок тёплым светом. На базаре кипела жизнь: торговцы зазывали покупателей, дети бегали между прилавков, воздух был наполнен запахами свежей выпечки и пряностей. Лин Синъэр, с маленькой корзинкой за спиной, одетая в одежду простолюдина и слегка изменившая черты лица, затесалась в толпу. Она ловко торговалась за мясо и овощи — смотрелась настоящей деревенской барышней. Помня, что Юнь Ифэн любит супы, она купила ещё несколько живых рыбок и аккуратно поместила их в большой глиняный горшок, намереваясь поставить его в ручье, завязав сеткой — чтобы рыба оставалась свежей и всегда была под рукой. Но барышня, несущая за спиной мешки с рисом, мукой и мясом, да ещё и прижимающая к груди огромный сосуд с водой и рыбами, — такая не могла не привлечь внимания. Жители деревни, смеясь, перешёптывались: — Откуда только взялась эта девица? Глядишь, как выйдет замуж — мужа колотить начнёт! Лин Синъэр опустила поля соломенной шляпки, закрывая большую часть лица, и ускорила шаг. Её походка стала лёгкой, почти невесомой — и в мгновение ока она исчезла в горах. Несколько мужчин переглянулись и бесшумно двинулись следом. Тем временем Юнь Ифэн по-прежнему грелся на солнце во дворе. Откуда-то забрела огромная гусыня и важно расхаживала туда-сюда, будто хозяйка двора. Юнь Ифэн вдруг вспомнил слова кое-кого в Вансинчэне: «Как гусь…» — и не удержался, подошёл поближе, чтобы хорошенько рассмотреть, чем же гусь так примечателен. Гусыня спокойно уставилась на него. Ни слова не говоря, она раскрыла клюв и ринулась клювом вперёд, а её белоснежные крылья с громким «хлоп-хлоп» распахнулись — будто сам Пэн из мифов явился на землю! *** Примечание переводчика.  Пэн — ( 鹏 также известен как Дапэн 大鹏 «Великий Пэн») — это гигантская мифическая птица из древнекитайской философии и литературы, особенно знаменитая по трактату «Чжуан-цзы» (IV век до н.э.) Согласно «Чжуан-цзы», Пэн — это птица невообразимых размеров, рождённая из морской рыбы «Кунь» (鲲). Когда Кунь решает превратиться, она становится Пэн и взмывает в небо, поднимая бури своими крыльями: «Кунь — рыба, длина которой — несколько тысяч ли. Когда она превращается в птицу, её зовут Пэн. Спина Пэн — тоже несколько тысяч ли в ширину. Когда он взмывает ввысь, его крылья — как облака, подпирающие небо». Пэн символизирует свободу духа, трансцендентность обыденного мира и способность подняться над мелочными заботами. В отличие от мелких птиц (вроде горлицы или воробья), которые не могут понять его полёта, Пэн парит на высоте девяти небес, не зная границ. *** Юнь Ифэн, больной и ослабленный, пустился бежать со всех ног. Сейчас ему нужно беречь силы для выздоровления, и даже половину силы на драку с гусыней тратить не хотелось — да и, похоже, половина силы тут не помогла бы. Когда стемнело, Лин Синъэр вернулась: — Глава! Гусыня уже устроилась на мягкой циновке, вытянув вверх обе лапы и сладко посапывая во сне. Лин Синъэр:  — …  А Юнь Ифэн сидел на крыше, опершись подбородком на ладони, и смотрел вниз с глубокой, почти меланхоличной задумчивостью. Лин Синъэр хохотала целых полчаса. Даже ложась спать, всё ещё время от времени фыркала, представляя, как обязательно расскажет эту историю старшему брату, когда глава окончательно поправится. Юнь Ифэн лишь качал головой, растянувшись на постели. Он зевнул, уютно завернулся в одеяло и уже собирался заснуть, как вдруг услышал снаружи странный шорох. Брови его нахмурились. Левая рука потянулась к мечу Фэйлуань, лежащему у изголовья, а уши напряглись, ловя каждый звук. Во двор один за другим перепрыгнули более десяти мужчин. В руках у всех сверкали клинки. Они молча обменялись знаками и бесшумно двинулись в покои. Лин Синъэр тоже почуяла неладное. Прильнув к щели в двери, она уже сжимала в ладони несколько метательных клинков — но не успела сделать и шага, как из соседних покоев вдруг вырвался шквал серебряных игл. Юнь Ифэн, одной рукой держа меч, выскочил наружу. Его силуэт в лунном свете был лёгким, как снежинка, несомая ветром. Разбойники не знали, что он отравлен, и не осмеливались атаковать в лоб — лишь отступали. Воспользовавшись замешательством, Юнь Ифэн схватил Лин Синъэр за руку и бросился в горы. Погоня началась. Увидев, как неуверенно он ступает, и заметив на кухне повсюду банки с лекарствами, преследователи сразу поняли: он здесь лечится. Все бросились за ним. Ночной горный ветер был ледяным, а Юнь Ифэн был одет слишком легко. Тот единственный выпад уже истощил все его силы, и в груди снова вспыхнула острая боль. — Глава! — Лин Синъэр подхватила его. — Вы в порядке? — Беги сама! — тяжело дыша, выдавил он. — Не обращай на меня внимания! — Я их всех убью! — Лин Синъэр резко тряхнула косу, выхватила меч и бросилась вперёд. Юнь Ифэн мысленно вздохнул, быстро закрыл себе две ключевые точки на груди и, стиснув зубы, последовал за ней. Он надеялся продержаться хотя бы сотню ходов и выиграть хоть шанс на спасение… Но едва сделав выпад, тут же лишился меча Фэйлуань, а сам пошатнулся и рухнул на землю. — Отпустите главу! — кричала Лин Синъэр, которую уже держали двое мужчин. — Секта Врат Дождя и Ветра первыми нарушила правила! — сказал вожак, поднимая Юнь Ифэна с земли. — Долг чести требует объяснений. Неужели думал прятаться в этой деревне всю жизнь? Юнь Ифэн вытер кровь с уголка рта: — Если за мной так усердно охотится глава Ван, разве я посмею мечтать о вечном укрытии? — Теперь тебя никто не прикроет, — прошипел тот ему на ухо. — Попал ко мне в руки — готовься умирать. Юнь Ифэн кивнул: — Убивай или мучай — делай, что хочешь. Но если хоть пальцем тронешь Синъэр, весь мир воителей Цзянху тебя осудит. И даже мёртвый, я не дам тебе покоя. — Да с какой стати мне связываться с этой девчонкой? — Ван Пань презрительно махнул рукой. — Её точки через три часа сами откроются. Никто ей не причинит вреда. — Глава Ван такой благородный… — начал Юнь Ифэн, но не договорил: в живот ему врезался мощный удар. Он долго не мог отдышаться, наконец поднял глаза и холодно бросил: — Что, даже до Байхэбаня дотащить меня не терпится? Ван Пань скрипнул зубами от злости, схватил его за подбородок и занёс руку для нового удара — но вдруг почувствовал в ладони ледяной холод. Ошеломлённо он поднял взгляд — и увидел, как сквозь его ладонь уже сочится кровь из аккуратного отверстия. — Принц Сяо! — радостно вскричала Лин Синъэр.