Меч, пронзающий зимний холод

Пока все занялись обустройством Небесного Царства Бессмертных, Цзян Линфэй тоже не сидел без дела. Он повёл за собой тридцать с лишним пленников из лагеря и, разъезжая между окрестными племенами, выдавал себя за учеников божества из племени Ночных Волков — и продолжал вербовать новых последователей для Фу Си. Благодаря щедрости, высокому боевому мастерству и умению устраивать божественные чудеса, его успех был поразительным: вскоре он собрал уже несколько сотен пастухов. Шествие получилось внушительное — грозное и многолюдное. Разумеется, среди новичков некоторые слышали и о другом, новом Небесном Царстве Бессмертных, но толком ничего не поняли и потому шли за ними, как во сне. Только сердце их сжималось от страха: почему ученики божества выглядят всё ужаснее и ужаснее — один другого мрачнее? В этом был виноват Ли Цзюнь. Изначально маски демонов из племени Ночных Волков были просто серебряными — жутковатыми, но не пугающими до ужаса. Тогда князь Пинлэ предложил: — Давайте сделаем их ещё страшнее! Так ведь гораздо больше похоже на настоящих демонов! Юнь Ифэн согласился и достал средства для грима. Под его рукой пленники превратились в настоящих уродцев — таких, что и днём встретишь — вздрогнешь. Лин Синъэр обеспокоенно спросила: — А вдруг пастухи испугаются и разбегутся? — Не разбегутся, — спокойно ответил Юнь Ифэн. — Ведь старый мошенник Фу Си сам твердит: «Человек рождается с тяжким грехом». Так вот эти «ученики» — яркое доказательство: раз не очистили свой первородный грех вовремя, стали ни людьми, ни призраками. Таких и обманывать легче. Цзян Линфэй сложил руки в поклоне и искренне воскликнул: — Восхищаюсь! А в эту самую ночь — второго числа — третий господин из рода Цзян, в уродливой маске, вёл за собой толпу пастухов по пустынной равнине. На небосклоне висел тонкий серп луны — едва заметный, но удивительно яркий. Облака, окрашенные в алый, извивались по бархатисто-синему небу, будто их невидимой рукой перетягивали бессмертные. Роса покрывала траву, и каждый шаг оставлял на обуви мокрый след. В пустоши, в девятом месяце, холод уже впивался в кости. Чем дальше шли, тем сильнее стужа подбиралась к икрам, к спине… Всё тело становилось деревянным. Ни тепла, ни сил — только усталость и тяжесть. Отряд молчал. В сердцах царили тревога и растерянность, а на лицах — усталость и отчаяние. Некоторые уже жалели о своём решении, но молчали, лишь опустив головы и упрямо ставя ногу за ногой. И тут ветер усилился. Он резал лицо, будто тысячи невидимых ледяных игл пронзали кожу. — Божественный Посланник! — наконец не выдержал один из пастухов и, собравшись с духом, громко попросил: — Дайте передохнуть! Обычно за такое смельчака тут же надевали кандалы, объявляли одержимым злым духом, пытающимся сорвать планы божества, и публично наказывали. Цзян Линфэй остановился и холодно уставился на него. Тот дрожал: — Просто… слишком устали. Остальные молчали, но в душе поддерживали единственного, осмелившегося заговорить. Ведь они давно жили в нищете и голоде; лишь когда посланники пришли, смогли наесться досыта. Откуда им тягаться с этими демонами и самим Цзян Линфэем? Они уже изнемогали. Цзян Линфэй равнодушно бросил: — Идти. Шаги стали ещё тяжелее, будто ноги налились свинцом. А ветер вдруг донёс откуда-то издалека звуки песни и смеха — радостные, лёгкие, совсем не похожие на эту мрачную процессию. — А? Кто-то поёт? — Да, точно поёт! — Здесь же пустынные холмы… Кто станет петь ночью? — Похоже, их много… Пастухи зашептались, испытывая одновременно страх, тревогу… и неожиданное любопытство. Голос Цзян Линфэя остался спокойным, как пруд: — Пойдёмте посмотрим. — Глав… — у костра, пылающего ярко-красным пламенем, Лин Синъэр держала в руках тарелку с пирожками и собиралась предложить их Юнь Ифэну. Но, вспомнив вовремя, что должна изображать «божественную влюблённую пару», быстро проглотила слово «глава» и, уставившись на него, никак не могла выдавить «муж» — слишком страшно! В итоге звонко и весело воскликнула: — Божественный Владыка! Попробуйте! Юнь Ифэн улыбнулся: — Девочка растёт — уже стесняться научилась. — Да что вы! — Лин Синъэр села рядом и подала ему пирожки, тихо добавив: — Кстати, я наконец поняла, в чём именно сестрица Аби похожа на вас. — А? — заинтересовался Юнь Ифэн. — В божественной ауре! — ответила она. — Когда молчит, когда улыбается, когда задумчиво смотрит вдаль… В какой-то момент у вас обоих появляется такое… эфемерное, неземное сияние. Точно не опишешь — это уж пусть старший брат сочиняет такие изысканные слова. Но, вспомнив старшего брата, её лицо снова вытянулось, и она сердито фыркнула: — Хм! Юнь Ифэн удивился: — При чём тут «хм!»? Если у меня есть божественная аура — это же хорошо. — Это не к вам, глава, — Лин Синъэр толкнула тарелку ему под нос. — Держите, ешьте! Юнь Ифэн прочистил горло: он уже собирался призвать к порядку эту дерзкую ученицу, как вдруг впереди донёсся звонкий птичий свист. Это был условный сигнал — Цзян Линфэй со своими пастухами уже подошёл к Небесному Царству Бессмертных.  Песни тут же стали ещё веселее. Лин Синъэр сидела на возвышении, окружённом благоухающими травами, и впервые в жизни изображала фею — сердце колотилось от волнения. Юнь Ифэн полулежал, положив голову ей на колени; ветер развевал его белоснежные одежды — точь-в-точь как на картинах: беззаботный, пьяный бессмертный, блуждающий среди облаков. А пастухи остолбенели. Они шли сквозь ледяную ночь, изнемогая от холода и голода, и вдруг перед ними — ослепительный свет, аромат жареного мяса и вина… Желудки тут же заурчали. Они смутно узнавали это место — ведь раньше здесь были лишь холмы да дикие звери! Откуда взялось такое прекрасное поселение? Белые шатры тянулись вдаль, украшенные разноцветными драгоценностями; на площади пылали костры, источая тепло. На земле беспечно валялись мягкие подушки, рядом — бочки с вином и горы сочного мяса. Люди в роскошных одеждах — мужчины высокие и статные, женщины прекрасные и нежные — смеялись, пели, плясали, их лица сияли в отблесках огня. Лин Синъэр тихо проворчала: — Почему они не смотрят наверх? — Вот видишь, — Юнь Ифэн удобнее устроился у неё на коленях и неторопливо произнёс: — Я же говорил: нужен гуцинь. Одно прикосновение к струнам — и все взгляды сами обратятся к нам. Лин Синъэр мысленно решила: если представится случай, обязательно скажет главе об этом.   Дома, в секте Врат Дождя и Ветра, — пожалуйста. В особняке принца Сяо — ещё можно потерпеть. Но на людях больше так не опозориться! Юнь Ифэн чуть приподнял уголки губ и продолжил наблюдать за происходящим внизу. Цзян Линфэй спросил: — Кто вы такие? — Мы — жители Небесного Царства Бессмертных, — громко ответил один из обитателей. — Увидели здесь чистое озеро и прекрасный пейзаж — решили устроить ночное пиршество. Не потревожили ли вас? Простите, завтра с рассветом уйдём. — Небесное Царство Бессмертных? — обрадовались пастухи. — Это Царство божества? А в пустошах тоже так? Цзян Линфэй холодно отрезал: — Нет. Рядом добавил один из демонов в маске: — Наглецы! Какое право имеет эта развратное, пьяное лжецарство сравниваться с истинным Царством Бессмертных?! Настоящее Царство — это высоченные чёрные камни, пронзающие небеса! А мы, грешные последователи, каждый день долбим каменные плиты, таскаем колонны, питаемся грубой похлёбкой, носим мешковину, встаём до восхода солнца и ложимся после заката! Пастухи переглянулись. — Мы — не лжецарство, — улыбнулся житель и продолжил: — Но это неважно. Вы ведь устали? Садитесь, выпейте вина. Жарёного мяса у нас — хоть завались, не съесть! Цзян Линфэй не успел возразить, как жители уже бросились вперёд, радушно хватая пастухов за руки, усаживая у костров, подавая лучшее вино и мясо — и снова запевая. — Вы… вы правда с небес? — робко спросил кто-то. — Мы — не с небес, — ответил тот. — Небесное Царство Бессмертных — здесь, на земле.   «Это Юнь Ифэн велел сказать». Пастухи удивились ещё больше. Остальные тут же окружили жителя: — Здесь, на земле? В нашем мире? Но мы никогда не видели небожителей! — А сегодня разве не увидели? — улыбнулся тот. — Небесное Царство Бессмертных повсюду. Может, однажды вы и сами его встретите. Мясо на костре шипело, жир капал в огонь. Холод и голод исчезли в эту волшебную ночь. Пастухи, осмелев, спросили: — А можем ли мы присоединиться к вашему Царству? — Нет, — покачал головой житель. — В Небесное Царство нельзя вступить. Его можно лишь создать самому.   «И это тоже научил Юнь Ифэн». «Создать самому» — звучало и недосягаемо, и в то же время будто разжигало внутри пламя. Голова закружилась, кровь забурлила. — Как создать? Тот указал на возвышение. Глава секты Врат Дождя и Ветра, продрогший от долгого ветра, наконец дождался своего часа — момента, когда все взгляды обратятся к нему! Пастухи разом подняли глаза. На украшенном возвышении находились двое: мужчина в белоснежных одеждах полулежал, будто пьяный до беспамятства, и барышня в алых нарядах, с золотыми шпильками в волосах и нефритовыми браслетами на запястьях. Ветер трепал её платье, будто пламя. Оба были так прекрасны, что не похожи на смертных — может, и вправду бессмертные? Пастухи в восторге бросились к подножию возвышения, забыв даже о вине и мясе. Третий господин Цзян, не теряя профессионализма, сидел у костра, жевал мясо и при этом визгливо, с надрывом, прокричал: — Все назад, к Посланнику! Разумеется, никто не послушался. Возможно, даже не услышали. Юнь Ифэн медленно приподнялся и с наигранной растерянностью спросил: — Кто вы? — Мы — пастухи с окрестных земель! — крикнули снизу. — Мы тоже хотим войти в Небесное Царство Бессмертных! — Идите домой, — Юнь Ифэн лениво откинулся обратно на колени Лин Синъэр и небрежно швырнул вниз глиняный бочонок с вином. Бах!  Бочонок разбился. Вместе с ним рассыпалась и мечта пастухов. Гул затих. Осталась только тишина — и потрескивание костра. Через мгновение кто-то неуверенно спросил: — Почему в Небесное Царство Бессмертных нельзя войти? А вы-то как туда попали? Лин Синъэр ответила: — Это наш дом. Мы родились в Небесном Царстве Бессмертных. Если вам нравится такая жизнь — создайте её сами. Превратите своё племя в Небесное Царство. — Как превратить? — Да, как? — Научите нас! — закричали пастухи. Лин Синъэр толкнула лежащего у неё на коленях: — Слышишь? Хватит дремать! Юнь Ифэн снова сел, потянулся — и в следующее мгновение уже легко приземлился на землю. Лин Синъэр облегчённо выдохнула: наконец-то ушёл… Ноги онемели от тяжести. Пастухи смотрели на бессмертного в белоснежных одеждах перед собой и невольно отступили — подходить боялись. Такой, будто сошёл с картины… Нет, даже лучше, чем на картине: ведь самый искусный художник не смог бы изобразить эти глаза, холодные, как звёзды, и лицо, окутанное инеем отрешённости. — Наши племена раньше были такими же, как ваши, — сказал Юнь Ифэн, подойдя к костру и приглашая всех сесть поближе. Третий господин Цзян мысленно прикидывал: не найти ли заранее ваты, чтобы заткнуть уши? А то, чего доброго, и сам распалишься, побежишь за пастухами строить новое Небесное Царство. — Но если наши племена такие же, — спросил кто-то, — как же они превратились в Небесное Царство Бессмертных? — Трудом, — ответил Юнь Ифэн. Ответ прозвучал просто, даже обыденно. Все замерли в ожидании продолжения. Голос у него был прекрасен — мягкий, ровный, совсем не похожий на крикливых учеников божества. Он лился, как чистый ручей: внешне ничем не примечательный, но способный проникнуть глубоко в сердце. — Никто не рождается с готовым счастьем. Чтобы обрести богатство и лучшую жизнь, нужно трудиться собственными руками. Да, на северо-западе нет южного изобилия риса и рыбы, но и здесь можно создать идеальное Царство. Здесь — лучшее жареное мясо, самые сладкие дыни и арбузы, вино, которого не сыскать нигде. Его можно возить на юг — в Великую Лян, на запад — в далёкие страны, о которых вы и не слышали. А когда деревья, посаженные против песчаных бурь, сольются в леса, и торговый путь, словно радужный мост, протянется от востока к западу, сюда хлынут караваны. Звон верблюжьих колокольчиков будет сливаться со смехом, дороги наполнятся людьми — и всё это потянется к самому горизонту. — Но доживём ли мы до этого дня? — тихо спросил кто-то. — Доживём, — сказал Юнь Ифэн. — Возможно, нам не суждено увидеть густые леса, но мы точно увидим, как прорастёт и укоренится первое дерево. Может, не доведётся нам наблюдать, как караваны заполонят пустошь, словно реки на юге, — но мы можем стать теми, кто проложит первую тропу. Наши ноги начертят для потомков карту западных торговых путей. Построение идеального мира — долгий путь, требующий усилий многих. Но именно так жизнь и становится лучше. Он добавил ещё кое-что: вскоре принц Великой Лян сядет за стол переговоров с вождями тринадцати племён, чтобы обсудить борьбу с засухой и опустыниванием. Мелким племенам, страдающим от нищеты, тоже окажут помощь. Цзян Линфэй, сидевший в стороне, задумался: если однажды исчезнут засуха и бедность, исчезнет ли война? Не будет ли больше разлучённых семей, горящих шатров и пепелищ? Рядом его толкнули локтем:   — Твоя очередь! Цзян Линфэй очнулся и громко провозгласил: — В нашем Царстве вам не нужно трудиться! Просто отдайте всё имущество и каждый день таскайте камни — лет десять-двадцать, и грехи смоются! В час Конца Света божество вас спасёт! Пастухи молча смотрели на него. Юнь Ифэн спросил: — А как именно божество вас спасёт в час Конца Света? — Натянет огромный купол! — выпалил Цзян Линфэй. — А вас, мерзавцев, сожгут живьём! Пастухи:  — … — Вы все грешны! — Цзян Линфэй вошёл в роль: раз уж маска на лице — не стыдно! — и продолжил в истерике: — Вернётесь — не только камни таскать, но ещё и кнутом с солёной водой хлестать будут! Один из демонов вовремя встал, резко сорвал маску и швырнул её на землю: — Что?! Кнутом?! Я не пойду обратно! Пастухи вздрогнули и пристально вгляделись в его лицо. Разве не говорили, что из-за первородного греха и неверия в Божество люди становятся уродами? Так почему же под маской — обычное, ничем не примечательное лицо? — Эй! — возмутился Цзян Линфэй. — Не тебя будут бить, а их! Быстро надевай обратно! Но демон уже кричал: — Да пошло оно всё! Два года мяса во рту не было, только камни таскай да людей режь! Какое ещё божество? Хватит! Остальные демоны тоже сорвали маски. Пастухи наконец поняли: божество — всего лишь мошенник! Только Цзян Линфэй упорно играл свою роль, вопя про небесный гром и казнь божества. Звучало это так мрачно и раздражающе, что демоны вдруг набросились на него и утащили прочь. Пастухи долго молчали, потрясённые увиденным. — Это ваши вещи? — Лин Синъэр привела несколько лошадей. — Да, наши, — ответили они. — Те люди сказали, что божество требует подношений — пришлось отдать всё. — Забирайте обратно, — сказала она. — Живите теперь спокойно и больше не верьте мошенникам. Скоро рассвет — нам пора. Собрав пожитки, пастухи уже собирались уходить, но вдруг один спросил: — Вы… правда бессмертные? — Мы — не бессмертные, — улыбнулся Юнь Ифэн. — Но у нас есть всё необходимое, и мы живём так, как хотим. Вот это и есть наше Небесное Царство Бессмертных. «Всё необходимое. Спокойная жизнь». По дороге домой пастухи думали: если можно жить так — быть или не быть бессмертным, в сущности, и не важно. На востоке уже забрезжил первый свет. Скоро взойдёт солнце. По плану, жители Небесного Царства Бессмертных уже должны были свернуть шатры и догнать основной отряд. Но один пастух всё ещё не уходил — молодой человек лет двадцати с небольшим, высокий и крепкий; даже стёганая одежда не скрывала мощных мышц на руках. Он стоял, не отводя взгляда от Юнь Ифэна. Лин Синъэр внутренне сжалась: «Всё, нас раскусили!» И точно — юноша прямо сказал: — Вы из армии, верно? Она посмотрела на Юнь Ифэна: «Что делать? Дать ему по голове, а потом отнести старейшине Мэй  — пусть уколет, чтобы забыл всё?» Юнь Ифэн, по-прежнему окутанный божественной аурой, спросил: — Почему вы так думаете? — Я не верю в Небесные Царства Бессмертных, — ответил тот. — Я часто пас скот и брал воду здесь — никогда не видел никаких бессмертных. Юнь Ифэн усмехнулся: — Если вы не верите в Царства, зачем тогда последовали за посланниками в пустошь? Юноша стиснул зубы: — Я хотел проникнуть туда и убить Хао Мэна с Фу Си — этих подонков! Как раз в этот момент Цзян Линфэй с демонами вернулся. Увидев, что кто-то остался, он тут же снова надел маску и грозно воскликнул: — Быстро за мной — поклоняться Божеству! Юнь Ифэн:  — …  Лин Синъэр:  — … Юноша обернулся, и в его глазах полыхала ненависть: — Я убью Фу Си! Цзян Линфэй:  — … — Ладно, ты победил. — Я должен спасти старшего брата, — добавил юноша. Понятно: такого теперь нельзя отпускать. Юнь Ифэн вздохнул про себя, велел остальным собираться, а самого юношу усадил рядом: — Как тебя зовут? — Гэгэнь. Мой брат — Батэр. Он тоже не верил в божество. Братья жили спокойно и даже зажиточно — трудолюбие кормило их лучше всяких пророчеств. Проповеди о божестве их не трогали. — Но всё больше людей бросали дома и уходили в пустошь, — продолжал Гэгэнь. — Мы приютили четверых стариков — их дети бросили в шатрах, потому что божеству не нужны немощные. Это явно обман! Но мошенники так умело заводили людей, что ни я, ни брат не могли удержать их. — Поэтому ваш брат притворился послушным, пошёл с демонами в пустошь, чтобы убить главарей, — сказал Юнь Ифэн, — но с тех пор нет от него вестей. Вы, волнуясь, решили повторить его путь? Гэгэнь молча кивнул. — Если бы всё решалось так просто, Великая Лян не стала бы объединяться с тринадцатью племенами, — сказал Юнь Ифэн. — Вы правы: мы из армии. Пока дело не завершено, я не могу вас отпустить. — Я и не хочу уходить, — честно ответил Гэгэнь. — Позвольте присоединиться к вам. Я помогу убить Фу Си. — Хорошо, — кивнул Юнь Ифэн. — Оставайся в лагере. Цзян Линфэй хлопнул его по плечу: — Поздравляю! А теперь — за работу. Надо успеть уйти до рассвета. Гэгэнь кивнул и пошёл помогать остальным. Юнь Ифэн спросил: — Это считается помощью, ниспосланной Небесами? — Он скорее храбрец, чем помощник, — ответил Цзян Линфэй. — Но если его брат ещё жив и скрывается в логове Фу Си, может оказаться полезным. По крайней мере, у него и мужество, и ум — гораздо больше, чем у этой толпы позади. Юнь Ифэн взглянул на тридцать с лишним пленников и улыбнулся: — Верно. Ранее они обсуждали: не отправить ли некоторых из них обратно, в качестве шпионов. Но долго выбирали — и не нашли ни одного достойного доверия. Предложение замаскировать проверенных воинов под пастухов тоже отклонили: всех новых прибывших заставляют глотать пилюли — никто не знает, что это за зелье. Да и проникнуть внутрь почти невозможно: сначала месяцы напролёт долбишь камни, и лишь потом, может быть, допустят до Каменного Круга или обучат быть демоном. А значит… отважный Батэр, возможно, действительно станет ключом к победе.