Чистое лицо, грязные руки

Минхо провёл в логове "Волков" уже несколько дней. За это время он привык к постоянному взгляду Чана — пристальному, но иногда, к своему же удивлению, чуть теплее обычного. Каждое утро начиналось с этих глаз, которые казались не просто осуждающими или подозрительными, а... другими. Минхо не мог понять, что именно менялось, но чувствовал, как внутри что-то сдвигается — и не в ту сторону, в которую он должен был идти. Он был шпионом. Его задача была предельно ясна — внедриться, собрать информацию и, если потребуется, устранить угрозу. Но здесь, в этом сером помещении с кожаной мебелью и запахом дорогих виски, что-то другое начало проникать в его сознание — сомнение, которое растёт с каждым днём. Вечерами, когда логово погружалось в полумрак, Минхо уединялся в маленькой комнате, куда редко кто заглядывал. Там он связывался с Хёнджином, бывшим другом Чана и своим куратором, чтобы докладывать о ходе операции. — Ситуация стабильна, — его голос звучал ровно, но сам он понимал — слова эти едва скрывают беспокойство. — Чан меняется. Он стал менее... холодным. Его внимание ко мне стало другим. Это не просто настороженность или подозрение — в нём появилась какая-то... нежность? И это пугает. Хёнджин фыркнул, слышимый через динамик. — Ты слишком долго играешь с огнём, Минхо. Не позволяй себе слабость. Помни, зачем ты здесь. Это не игра. — Хенджин даже не хотел его слышать. Это было слышно. Минхо кивнул, хотя собеседник не мог это видеть. Он знал свои правила, но сердце начало спорить с разумом. Он всё чаще ловил себя на том, что вместо отчётов и планов возвращается к взглядам Чана, к его голосу, к лёгкой улыбке, которая мелькала в самые неожиданные моменты. "Что если я уже не смогу выполнить приказ?" — мелькнула страшная мысль. Но признать это было сложно, даже себе. Это был даже не приказ. От него просто избавились. Минхо понимал — он рискует всем. Но рисковать стало невозможно иначе. *** За массивным столом из чёрного дерева сидел Чан. Он разбирал кипу документов, аккуратно перелистывая страницы и делая пометки. В комнате царила строгая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом бумаги. Минхо, лёжа на диване, наблюдал за Чаном. Его руки уверенно работали с бумагами, а лицо, обычно холодное и бесстрастное, сейчас казалось чуть менее суровым. Минхо понимал, что его положение всё ещё хрупкое — он шпион, подкинутый в логово "Волков" с целью убить Чана. Но что-то в этом мужчине сбивало с толку. Последние несколько дней Чан обращался с ним иначе — с каким-то теплом, которое Минхо не мог понять. Вздохнув, Минхо повернул голову и заметил, как Чан на мгновение поднял взгляд и встретился с его глазами. В этом взгляде была не только власть, но и что-то большее — почти человеческое. Минхо глубоко вдохнул, осознавая, что игра только начинается — и правила ещё далеко не ясны.       Чан, не отрываясь от бумаг, скользнул взглядом по дивану и усмехнулся: — Проснулся, котёнок? Минхо вздрогнул от прозвища, словно от лёгкого удара током. Он медленно приподнялся, провёл рукой по лицу, стараясь скрыть смущение, и пробормотал: — Не называй меня так... — Почему? — Чан поднял бровь, всё ещё не глядя на него прямо. — Подходит же. Минхо отвёл взгляд, уставившись в пол. Его голос был тише обычного, чуть дрогнул: — Это… глупо. Я не котёнок. Чан наконец поднял глаза, задержав на нём внимательный, почти мягкий взгляд. — Ну не знаю… Ты шипишь, царапаешься, но всё равно греешься рядом. — Он откинулся назад на черном кожаном стуле и хмыкнул. Минхо отвёл глаза и тихо фыркнул, будто в ответ на нелепую шутку. Но краска на щеках выдала больше, чем он хотел. Он сел обратно на диван, отвернувшись. — Делай, что хочешь, — бросил он, стараясь говорить спокойно. — Мне всё равно. Но Чан заметил, как тот крепче сжал край подушки, и улыбнулся уголком губ, не сказав больше ни слова. Чан смотрел на него с каким-то теплом и... и чем-то еще. — Что хочешь на завтрак? — мягко спросил Чан. Минхо чуть поморщился, но не ответил. Он не мог — внутри всё путалось. Эта игра должна была быть простой. Зайти. Уничтожить. Уйти. Но теперь он ловил себя на том, что изучает, как у Чана дергается бровь, когда он сосредоточен, или как пальцы едва касаются бумаги. Он поднял глаза. Встретился взглядом с Чаном — прямым, тяжёлым, тёплым. — Что ты со мной делаешь?.. — прошептал Минхо почти беззвучно. Чан не ответил. Только чуть склонил голову набок и едва заметно улыбнулся. — Завтракать будешь? — спросил он всё тем же спокойным голосом. Минхо закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Потом выдохнул: — Что угодно… только не яйца. Чан рассмеялся тихо — коротко, удивлённо, почти искренне. — Договорились. — Крис подняля со стула с тяжелым вздохом и подошел к дивану. Чан протянул руку Минхо, чтобы тот поднялся. Когда ладонь Минхо коснулась его, Чан резко притянул его к себе. Минхо, споткнувшись о собственную ногу, вцепился в плечи Чана, пока тот крепко удерживал его за талию. Он поднял взгляд — и встретился с волчьими глазами. Они были близко… слишком близко. Настолько, что чувствовали дыхание друг друга. Минхо замер. Сердце билось быстрее, чем ему хотелось бы. Он ощущал тепло руки Чана на своей талии, чуть крепче, чем нужно. Его собственные пальцы всё ещё сжимали чужие плечи — инстинктивно, будто боялся упасть не физически, а куда-то глубже. Чан не отводил взгляда. Его глаза были спокойными, но в этом спокойствии пряталась хищная сосредоточенность. Минхо знал такой взгляд. Так смотрит волк, решая — рвать или защищать. — Осторожней, — тихо сказал Чан, его голос прозвучал низко и близко, будто разрезая пространство между ними. — У тебя получается попадать в неприятности даже в моём кабинете. Он отпустил лишь тогда, когда почувствовал, что Минхо снова уверенно стоит на ногах. Но между ними осталась неуловимая искра — недосказанная, напряжённая. Та, что могла вспыхнуть от одного неверного движения. Минхо отвёл взгляд первым. — Я… пойду умоюсь. — Я буду на кухне.— ответил Чан смотря в след своего котенка.