Чистое лицо, грязные руки

Пахло гарью и порохом. Узкие коридоры старого склада гремели от выстрелов, стены были исписаны следами пуль и чужой крови. Хёнджин двигался как тень — быстро, метко, бесшумно. Его глаза были пустыми, руки — точными. Слаженная операция "Пауков" разворачивалась точно по плану. Он сам лично возглавил зачистку — всё должно быть чисто. Чисто и тихо. — Один слева, — раздался в ухе голос Феликса. — Вижу, — отозвался Хёнджин и метко выстрелил, не замедлив ни на секунду. Склад почти опустел. Всё шло идеально. Хёнджин шёл вдоль стеллажей, когда краем глаза заметил движение. Кто-то юркнул в сторону — не как враг, скорее как напуганный зверёк. Он поднял пистолет, разворачиваясь на звук. — Эй, стой. — голос прозвучал резко, но шаг он сделал медленнее обычного. В темноте между ящиками сидел парень — худенький, в порванной футболке, на вид совсем юный. Колени прижаты к груди, глаза — широко распахнутые, с предательским блеском страха. Он весь дрожал, как будто вот-вот рассыплется. — Ты кто? — холодно спросил Хёнджин, не опуская оружие. Парень молчал, глядя снизу вверх. В его взгляде не было угрозы — только отчаяние. Щенячье лицо, острые скулы, под глазами тени усталости. Липкий пот на висках. Он выглядел... не из этого мира. Не из их игры. Сынмин всё ещё дрожал, сидя рядом с бетонной стеной. Его руки были подняты, взгляд цеплялся за каждое движение Хёнджина. Он видел перед собой человека, который щёлком пальцев мог оборвать его жизнь — и почему-то не делал этого. Хёнджин медленно подошёл ближе и, не говоря ни слова, сел на перевёрнутый ящик напротив. Его движения были ленивыми, почти кошачьими — как будто он играл, не теряя при этом хищной грации. Он медленно достал пистолет, покрутил его в руке, а затем — провёл стволом по щеке Сынмина. Сынмин вздрогнул, но не отстранился. Только глубже втянул воздух. — Интересно, — протянул Хёнджин, прищурив глаза, — откуда такие щенки берутся в этом городе. С глазами, будто ещё верят во что-то. С кожей, как у фарфоровой куклы. Он наклонился ближе. Ствол пистолета теперь касался подбородка Сынмина, приподнимая его лицо. — Похоже, у меня появилась новая подстилка. — Он произнёс это тихо, почти шепотом, и усмехнулся. — А может, игрушка. Посмотрим, кто ты на самом деле. Сынмин смотрел прямо в глаза Хёнджину. Губы его дрогнули, но он не ответил. Только затаил дыхание. — Боишься? — прошептал Хёнджин. Сынмин ничего не ответил. Лишь смотрел своими щенячьими глазами на красноволосого парня. На секунду в глазах Хёнджина вспыхнул интерес. Он убрал пистолет, встал и бросил коротко: — Забираем. Очистить зону. И скажите Айену, чтобы приготовил комнату. Он не обернулся. Но в его голосе уже звучало не просто любопытство. Что-то в этом мальчике зацепило его — слишком быстро, слишком глубоко.

***

Айен стоял в полутёмном коридоре, прислонившись к холодной стене. Его лицо было почти безэмоциональным, но глаза внимательно следили за дверью, за которой сейчас находился Сынмин. Когда дверь открылась, и красноволосый Хёнджин ввёл парня внутрь, Айен сделал шаг вперёд, изучая новичка с любопытством. Сынмин выглядел хрупким и уязвимым — худой, с почти детским выражением лица, которое Айен мгновенно окрестил «щенячьим». Казалось, в этом мальчике было что-то одновременно трогательное и опасное — словно животное, которое боится, но готово укусить. — Это он? — спросил Айен тихо, словно боясь спугнуть. Айен был высокого роста и стройного телосложения, с почти аристократическими чертами лица — острые скулы, прямой нос и выразительные тёмные глаза, которые казались способными видеть насквозь. В одежде он предпочитал чёрное — узкий кожаный пиджак и тёмные джинсы, что делало его похожим на тень, легко сливающуюся с мраком. Когда Айен впервые приблизился к Сынмину, тот почувствовал, как внутри поднялся холод. Взгляд Айена был проникновенным и почти безжалостным — словно он сразу считывал все слабости и страхи. Сынмин, с его щенячьей внешностью и робким поведением, казался маленьким и уязвимым рядом с этим высокомерным и уверенным человеком. Впервые столкнувшись с Чонином, Сынмин ощутил себя словно под прицелом — без права на ошибку и слабость. Его сердце забилось чаще, но он понимал: от первого впечатления зависит многое. — Да, — ответил Хёнджин, не отводя взгляда от Сынмина. — Наш новый «щенок». Следи за ним. Не дай сбежать и не позволяй превратиться в волка. Айен кивнул, и в его глазах промелькнуло обещание — охранять, наблюдать, и при необходимости, применить силу. — Я понял, — спокойно произнёс он. — Он будет под контролем. Сынмин застыл на месте, наблюдая за ними обоими. Взгляд Айена был ровным, но в нем не было угрозы — только профессиональная оценка. — Добро пожаловать в паутину, — тихо сказал Айен, словно шепотом. — Тут тебя никто не спасёт. — Хорошо, — сказал он, — тогда слушай внимательно. Здесь ты либо делаешь, что тебе говорят, либо исчезаешь. В смысле — навсегда. Он достал из кармана небольшой нож и тихо провёл лезвием по ладони Сынмина. Тот вздрогнул, но не отдернул руку. — Если хочешь выжить, — продолжил Айен, — ты научишься терпеть боль и контролировать страх. Понял? Сынмин кивнул, едва сдерживая дрожь. — Запомни — слабость в наших краях убивает, — добавил Айен и, убрав нож, сделал шаг назад. — Но если ты докажешь, что можешь быть полезен, тебя никто не тронет. Минуту они молчали, обменялись взглядами. Сынмин почувствовал, как внутри что-то ломается и складывается заново. Здесь, в паутине Пауков, было по-другому — здесь не было жалости. Айен слегка улыбнулся — редкое для него проявление эмоций. — Теперь ты — наш. Добро пожаловать. — Не наглей, Ян. Он не наш, он мой. Айен поднял бровь и отступил на шаг, оборачиваясь. На лестнице стоял Хёнджин, руки в карманах, губы чуть искривлены в ухмылке. Его красные волосы светились в тусклом свете лампы, как пламя в полумраке. Глаза горели — не злобой, не яростью. Животным правом. Айен не стал спорить. Только тихо хмыкнул: — Конечно, Хёнджин-хён. Твоя игрушка — твои правила. Сынмин на миг почувствовал, как по коже пробежал холодок. Но в груди почему-то билось странное чувство — не страх… а нечто другое. Что-то неясное и тревожное. — Оставь нас. — пробормотал он ближе подходя к Сынмину. — Хееен — плаксливо протянул Чонин. — Я тоже хочу поиграаать! — Проваливай, Ян. — бросил Хенджин и Айен обиженно хмыкнув отвернулся и хлопнул дверью. Всё это время Хван не сводил глаз со своей новой игрушки. Он шагнул ближе, медленно, будто опасаясь спугнуть. Его движения были мягкими, почти ласковыми, в странном контрасте с его хищным взглядом и кровавыми следами на коже. — Ванная комната слева, — прошептал он, остановившись в шаге от Сынмина. Тихо, почти заботливо. Его пальцы поднялись и обхватили лицо юноши, так бережно, будто тот был хрупким фарфором. Большой палец скользнул по щеке, оставляя тёплый след. Хёнджин смотрел в эти испуганные, щенячьи глаза — и в них было нечто, что заставило его уголки губ приподняться в ухмылке. — Я присоединюсь позже, — произнёс он, всё так же шепотом. Словно обещал. Или угрожал. Он задержался на мгновение, словно собираясь сказать больше… но передумал. Отстранился. И вышел из комнаты, оставив за собой тишину, пропитанную чем-то тревожным и тягучим.

***

Ким зашёл в ванную. Свет был тусклым, тёплым. Пар уже начинал наполнять воздух. Он включил душ, сбрасывая с себя одежду неуверенными движениями — как будто всё происходящее всё ещё было сном, тревожным и странно... волнующим. Горячая вода стекала по телу, смывая пыль улиц, страх и, казалось, сам день. Он закрыл глаза, позволяя себе на мгновение забыться, раствориться в этом хрупком моменте покоя. И именно тогда... Дверь ванной тихо отворилась. Сынмин вздрогнул, резко обернулся, едва не поскользнувшись на мокром полу. Его глаза расширились, когда в проёме появился Хёнджин. Тот вошёл медленно, молча, взгляд его задержался на Сынмине. Несколько секунд длились вечность. Мальчик, будто испуганный зверёк, отступил к стене, прикрываясь рукой, будто это могло защитить. — Не бойся, — наконец сказал Хёнджин тихо. Его голос был неожиданно мягким. — Я не пришёл тебя пугать. Он подошёл ближе, но не прикасался. Только смотрел. Изучал. В его глазах было нечто новое — будто он пытался понять, что же за мальчик дрожит перед ним, с такой болью в глазах и телом, будто вырезанным из фарфора. — Тебя кто-то уже сломал, да? — прошептал он. Сынмин не ответил. На глазах блеснули слёзы, которые тут же смешались с водой душа. Хёнджин молча снял футболку, подошёл ближе и остановился рядом. Его рука медленно потянулась вперёд — и вместо грубого касания, тёплая ладонь коснулась влажных волос, как будто он успокаивал щенка, которого не хотел спугнуть. — Я не стану ломать, — прошептал он, — я просто... посмотрю, как ты снова собираешься по кусочкам. Хёнджин не отводил взгляда. Тишина между ними больше не давила — она стала тёплой, будто мягкое одеяло, которым кто-то впервые решил укрыть Сынмина. Он не отступал больше. Не пытался убежать. Только стоял, прижавшись спиной к плитке, с дыханием сбивчивым и горячими каплями, стекавшими по щекам и шее. Хёнджин сделал шаг ближе. Теперь между ними не было и полуметра. Он коснулся мокрой щеки мальчика большим пальцем — тем самым, которым прежде гладил его лицо. Сынмин вздрогнул, но не отвернулся. Он смотрел в глаза красноволосого, будто ища в них хоть каплю ответа. — Почему ты не бежишь? — тихо спросил Хёнджин, почти шёпотом. — Уже некуда, — выдохнул Сынмин, и это прозвучало как признание. Честное. Голое. И в тот момент Хёнджин, убийца, паук, монстр в глазах многих, вдруг выглядел... мягче. В его глазах промелькнула странная боль — не чужая, узнаваемая. Он медленно провёл пальцами по щеке Сынмина, затем скользнул рукой за ухо, убирая мокрые пряди волос. Его пальцы были тёплыми, даже несмотря на кровь, которую он недавно смывал. — Тогда, может... останешься здесь? — шепнул он, касаясь лбом лба Сынмина. — Со мной. Сынмин замер, прижавшись лбом в ответ. Он чувствовал тепло чужого тела, его дыхание, и впервые за долгое время — не одиночество, а странное, пугающее чувство, будто он нужен. Он не ответил словами. Только закрыл глаза, и остался так — впуская в себя это тепло, как если бы это был единственный способ выжить. В тот момент и Хёнджин забылся в этом парнишке. Он забыл про Минхо, про Чана и других. Перед глазами был щеночек, который почему-то сильно зацепил безжалостного Паука.