Present Perfect

«Андрюш, подстрахуешь меня?» — краснокнижная улыбка расцвела на лице Кати, заставляя Андрея оробеть и коротко кивнуть. «Дрюша, займёшь мне место, вместе сядем?» — она прижалась к его плечу в столовой, и по спине прошли мурашки, как от мороза. «Андрюша, хочешь с нами в пьяный дворик?» — она стояла так близко, что на губах отпечатывалась сладость её духов и горечь яблочных сигарет. «Дюш, придёшь ко мне на день рождения?» — на бегу, между двумя быстрыми затяжками. — Мы у Дисководова праздновать будем. Арафаткина смотрела на людей как на скучное телешоу. Курила — будто снимается в рекламе. Разговаривала — будто у неё был сценарий. Рядом с ней все казались просто статистами. Именно это и притягивало. Заставляло поверить в то, что он особенный. С самого начала сентября казалось, нет — верилось, что он нравится Кате. По крайней мере никто раньше не называл его так, как она. Её "Андрюша" делало его громче. Выше. Реальнее. Сразу хотелось выпрямиться и расправить плечи. Ему льстило, что Арафаткина выбирает его — из всех. Казалось, до этого его просто не было, и она соткала его из сигаретного дыма и этих ледяных прикосновений. И он бы отдал всё, чтобы каждую ночь ему снилась королева класса в её этой красной куртке с яблочным кисс в тонких пальцах, а не… —Арафаткина где? — физрук с нажимом посмотрел на Аскафемову, заставляя её заёрзать на стуле. — Я не знаю — «Врёт» — молнией пронеслось в голове Андрея. Конечно врёт. — На прошлых была уроках? — стальные нотки в голосе Ильи Сергеевича полоснули воздух. На его щеках проступили красные пятна. — Она в столовую наверное за пирожками ушла, вчера пол английского так прогуляла, — проорал Шакалов с задней парты. Отжималов стиснул зубы, его взгляд раненым зверем впился в пустое место Кати. Всё это — красноречивее любых нелепых оправданий, которые он мог бы придумать. Андрей уже не раз видел, как он смотрел на Арафаткину. Как будто сторожил свою территорию. Будто ждал, когда она зайдёт к нему после уроков, и закроет душную тренерскую изнутри. «Ты и правда этого не замечал? Или притворялся?» — Нидфорспидкин бросил взгляд в пустующее место Кати. Очевидно. Как на ладони. Катя никогда не думала выбирать его. Всё это было просто шоу. Для него. Для физрука. Для всех. Вся ненависть Отжималова к нему — рефлекс Павлова. Просто инстинкт. Территория. Он реагировал на Андрея, как пёс на чужого кобеля. С каждым её касанием, с каждым «Андрюша», в Илье Сергеевиче что-то взводилось и щёлкало. Каждый раз, когда Нидфоспидкин подходил к Кате ближе, чем на метр — физрук находил повод: разматывай скакалки, расправляй сетки, пересказывай параграф, выйди вон из класса. Щёлк! Как в тот раз на физре, когда она попросила подстраховать. Щёлк! Как тогда, когда он сел рядом, пока Лиза болела. Щёлк. Пазл встал на место. Отжималов видел в Нидфоспидкине конкурента. И пытался его убрать. Может, он и правда верил, что никто не видит. Но он дергал ниточки, как кукловод. Урод. Если бы он знал о том, как Андрей чувствует себя рядом с Пастсимловой, он бы сжалился? Он бы отступил? — Иди, Нидфорспидкин, параграф пересказывай, — Илья Сергеевич сморщился и произнёс его фамилию так, как выплёвывают клопа, случайно попавшего в рот вместе с малиной. Андрей откинул чёлку, и, посмотрел прямо в глаза физруку. «Я всё знаю, придурок», — Мысль полыхнула и обожгла изнутри, как первая затяжка на морозе — «Тебе пиздец, Илья Сергеевич» ,— Cложно было запихать поглубже в глотку вспыхнувшую полуулыбку. Нидфорспидкин направился к доске. Нет. Не сейчас. Не горячкой. Он должен всё рассчитать. Каждую деталь. Чтобы потом — добить наверняка. Отжималов просто обманывал их всех. Перед глазами спичкой полыхнуло воспоминание, как Настя подала ему руку, вылезая из машины в тот кошмарный вечер пару дней назад. Как каждый раз на физре Катя жалась к нему. Как англичанка что-то увлечённо ему рассказывала, а в это время Отжималов глазами удерживал Катю, как собаку без поводка. Чтобы не рванула к другому. Роман с ученицей. Да, ей уже было 18, но… Понравится ли об этом знать Репрессюк? Он не хотел подставлять Катю. Но, по правде, разве её неловкое “Дюш” хоть раз стоило того удовольствия, которое он получит, когда Илья Сергеевич поймёт, что всё — конец? Не так быстро. Нужно хорошенько подумать. И получить больше доказательств. А после — смотреть как рушится мир Отжималова. Просто — стоять рядом. И улыбаться, когда он всё поймёт.