Чувствуешь это теперь?
24 июня 2025 г., 17:19
Ключ шумно повернулся в замке. Мама в командировке, сестра в комнате. Быстро — мимо, вглубь квартиры. Скинуть жаркий пуховик и давящий на плечи рюкзак. Выдохнуть.
Как бы он ни пытался убежать от себя — не получалось. Ноги сами несли вперёд, шаги врезались в подтаявшее снежное месиво. В язык въелся грязный вкус десятков выкуренных сиграет. Андрей закашлялся.
Фотографии Кати и Отжималова были у него. Стоило лишь прийти к его дому и ждать.
Перед глазами сразу всплывал её день рождения.
Запах ягодного кисс, смех, и тоска, выжигающая изнутри. Залить всё это туборгом, вылизать ледяное стеклянное горлышко. Катя снова лучше всех. Строит ему глазки. И всё равно не то. Не то. Даже если не всерьёз.
Это было не сложно, так что теперь он знает где живёт Отжималов. А ещё знает как они с Катей приезжают к его хрущёвке, когда уже темно. Как он смотрит на неё. Как придерживает ледяную металлическую дверь, когда она заходит в его логово.
Фотоаппарат за пазухой пульсировал в такт его сердцу.
Чайник вскипел. Ложка растворимого кофе, ложка сахара, молоко. Синее мерцание монитора.
И стук в ушах, будто набат. Папка с фотографиями открылась со щелчком. Сухо. Холодно.
От этого чесалось под ногтями и хотелось вымыться до скрипа.
Он начнёт с Кати. Просто потому что… потому что невыносимо больше держать это в себе. Потому что ему хочется, чтобы она почувствовала то же самое, что и он, когда Отжималов оказался дома у Анастасии Андреевны.
Поделиться этой болью хоть с кем-то.
Даже с той, что просто играла с ним. Выплеснуть это в неё, и пусть она сама разбирается с этим. Ведь это она впутала его в эту игру под названием «третий лишний».
Вот только невыносимо снова смотреть не в силах ничего сделать. Сколько раз он почти решался открыть эту папку, и каждый раз просто застывал расколотой маской из папье-маше. Раз за разом шёл курить к сестре на балкон.
А если подойти к правому окошку, то можно было увидеть дом Пастсимпловой. Как наступать на мозоль. Смутно различать очертания её окон, в которых допоздна горит свет. Выдыхать и знать, что можно только смотреть, и никогда — касаться. Как с Моной Лизой в музее.
Сделал глоток. Горло саднило от количества выкуренных сигарет.
Если представить, что на фото не Пастсимплова, а кто-то ужасно на неё похожий, то становилось самую малость легче. Ровно настолько, чтобы скользнуть по ним краем глаза и не утонуть.
Страничка Mereana Glesgorv стала будто бы его вторым я. Ядовитым, тяжеловесным, как приставленный к виску пистолет. Катя Арафаткина. Отправить сообщение. Онлайн, значит скоро ответит.
Интересно, её сердце тоже споткнётся, когда она увидит, что Отжималов пользуется таким большим успехом у других?
Сообщение появилось само, из воздуха. Фотографии будто липли к курсору. Влажные пальцы оставляли следы на мышке.
«Вечером у дома Настасьи с недельку назад))))»
Прочла или нет? Жаль, нельзя посмотреть. Андрей взъерошил тёмные волосы, которые лезли в глаза. Клик-клак!«Нафига мне это???»
Её задело. Задело. Теперь ты меня понимаешь, Катя? Полуухмылка тронула уголок рта. Нафига, спрашиваешь? Посмотри на своего грёбаного кобеля и во что он тебя ставит. Конечно, про себя. Вслух — ни слова. Нельзя спалиться. Отправил какую-то идиотскую картинку, чтобы хоть что-то ответить.«В школе поговорим с тобой.»
— Обязательно поговорим, Катя. А пока только прикрыть глаза и выдохнуть. Вытереть влажные руки о штаны. Он чувствовал себя так, будто только что совершил страшное преступление. Снова хотелось просто сбежать. Что он сделал? Зачем? Каково сейчас Кате? Не думай. Не думай. Потому что и самому паршиво настолько, что тошнота подступает к горлу. Кто ты, Андрей? Почему ты так поступаешь? Неужели ты не можешь просто быть хорошим? Нет. В хороших не влюбляются. А в плохих, судя по всему, очень даже.
