Blood Moon

      Боги явно присматривают за этим миром. Погода – то, как они дают о себе знать людям. Ясные солнечные дни, легкая морось, засушливая жара, ливни и тайфуны – так боги показывают живущим внизу свои благосклонность и недовольство ими. Возможно, люди интуитивно чувствовали их присутствие рядом с собой, поэтому всегда пытались умасливать и задабривать их, поклонялись им, чтобы небесные владыки проявили снисходительность и дали им желаемое, и не всегда они отзывались на их молитвы. Но это не значит, что им чужды радость или сочувствие. Если людям грустно или радостно, они счастливы или переживают глубокое горе, боги иногда находят в своих бессмертных душах крохотную искорку участия и переживают вместе с ними. Особенно если что-то происходит с тем, кто оставил важный след в этом мире. И сегодня был как раз тот случай.       Кладбище накрыло плотной завесой дождя. Боги в этот раз не поскупились на эмоции, проливая горькие слезы по усопшему. Если бы не тент, которым накрыли площадку, свежевырытую могилу давно бы затопило. И тем не менее, никто не стоял под брезентом, чтобы укрыться от дождя. Все жители Конохи, вернее, того, что осталось от нее, стояли перед гробом, держа в руках цветы белых лилий, чтобы возложить их на гроб, где лежало тело.       Плакали все, не стесняясь. Даже самые стойкие мужчины плакали, пусть молча, мысленно благодаря дождь, прятавший их слезы, и лишь подрагивавшие плечи выдавали их непомерную скорбь по усопшему. Саске был одним из них. Он стоял рядом с женой и дочерями, которые не сдерживали слез. Сарада уткнулась в плечо отца, не желая смотреть на стоявший под тентом гроб. Наори, в отличие от сестры, не прятала лицо, смотря на обитый изнутри тканью черный ящик с лежащим в нем любимым дядей. Саске не стал утешать семью, да и как, если он может даже не подобрать слов для себя. Лучше дать эмоциям выход, пустота в душе всяко лучше, чем сдерживаемое горе, которое как кипящая лава рано или поздно вырвется из тигеля и сожжет тебя до костей.       Все эти дни после трагедии он не мог нормально спать, постоянно видя один и тот же сон…       Тело отказывалось слушаться. Саске оглядел все вокруг. Было непонятно, где они оказались после применения пространственно-временной техники. У Саске не было выбора. Они отправились только вдвоем с Наруто, чтобы никто другой не пострадал. Коноха была разрушена до основания буквально за несколько мгновений. Он посмотрел в сторону друга. Наруто выглядел не лучше. Правый глаз заплыл, залитый кровью, текущей с разбитого лба. Он еле поднялся на ноги. Он едва держался.       — Что ж, признаю, вам удалось меня повеселить. Мне пришлось даже пожертвовать своим отцом. Но для вас теперь все кончено. — Наруто и Саске подняли голову. Противник, паривший в воздухе, тоже не выглядел бодрым, хоть и казался потрепанным меньше. Черные татуировки, покрывавшие большую часть его тела. Бледное лицо, искривленное торжествующей ухмылкой. Желтые глаза, наблюдающие взглядом хищника, что точно знает: добыча никуда не убежит, можно позволить ей потрепыхаться в надежде на спасение. Момошики повернулся к Наруто, — ты следующий, лисеныш. Сначала я заберу твою чакру, а после все то, что осталось на вашей убогой планете. Кагуя была круглой дурой, раз так цеплялась за ваш вид, и теперь вам пожинать плоды ее недальновидности.       — Тебе все мало, а? — презрительно ухмыльнулся Наруто. Саске, впрочем, не разделял его оптимизма. В памяти невольно всплыли слова Кагуи пятнадцатилетней давности, когда она упоминала о других инопланетянах, подобных ей. Но он не думал, что все будет настолько плохо. Ее саму остановить стоило неимоверных усилий, и сейчас они стоят перед существом, силой сопоставимой с ней или даже превосходящей. — Ты готов, Саске?       Парень хмыкнул, улыбнувшись. В этом весь Наруто. Держа в руках меч Кусанаги, он подошел к другу, который уже светился золотисто-оранжевым цветом. У него появилась одна идея, как одолеть этого Ооцуцуки. Томоэ в левом глазу закрутились с бешеной скоростью, и через несколько мгновений перед Момошики снова стоял аватар Курамы в доспехах Сусаноо. Тонкая струйка крови потекла из левого глаза, чакры оставалось совсем немного, буквально на последнюю атаку. Наруто рядом тоже тяжело дышал. Момошики высосал из него много чакры Курамы, а накапливать природную энергию было некогда, поэтому они оба сейчас поставят все на последний удар.       — И это все? Признаться, я разочарован. Я-то надеялся, что вы меня еще повеселите. Ну раз так, тогда незачем дальше тянуть, — в левой руке Ооцуцуки появился огромный черно-красный вращающийся шар из чакры. Наруто и Саске молча переглянулись. Они и так понимали друг друга без слов.       В левой руке Курамы появился лук из оранжевой чакры. Правая рука лиса в доспехах натянула тетиву, на которой в ту же секунду появилась золотистая стрела, искрившаяся молниями. Мгновение, и вот стрела и Момошики с черно-красной сферой летят навстречу друг другу. Несколько секунд техники пытались преодолеть сопротивление друг друга. Затем раздался огромный взрыв, а спустя мгновение послышался душераздирающий вопль.       Наруто и Саске развеяли свои техники и опустились на землю. Бездыханное тело Момошики лежало на земле, время от времени подрагивая от электричества. Удостоверившись, что он мертв, Саске удовлетворенно хмыкнул. Он знал, как пользователь Риннегана, что у поглощения техник был свой предел и такой большой объем чакры за раз он не смог бы поглотить, или поглотить так быстро. Кроме того, он не мог одновременно применять Риннеганом в правой руке техники и поглощать техники Риннеганом в левой. Момошики понимал это, но его воспаленное эго и горячка боя не дали ему трезво оценить ситуацию, за что он и поплатился.       — Получилось, — тихо прошептал Саске.       — Ага, — только и смог сказать Наруто, падая на землю. Саске подхватил друга, который был без сознания. Учиха не стал будить друга и сел на землю, смотря в красное небо и раздумывая, как повлияет это вторжение на мир шиноби.       Наруто так и не очнулся. Когда Саске с другом на руках вернулся в разрушенную Коноху, его первым делом проверила Сакура, параллельно потребовав рассказать, что произошло. Новости были неутешительные. Чакры Девятихвостого в Наруто практически не осталось. Большую часть высосал Момошики, а последняя атака забрала практически весь остаток. И сейчас Наруто был в состоянии близком к тому, как будто из него извлекли Хвостатого Зверя. Сам Курама сказал Саске, что он не в состоянии помочь Наруто, как бы ни хотел, и что он предупреждал этого идиота о последствиях. Из-за шокового забора чакры Лису теперь понадобится несколько лет, прежде чем он сможет полноценно восстановиться, и он не сможет помочь своему другу. И даже регенеративные способности клана Узумаки не помогут ему в этот раз. Наруто точно умрет, ему осталось буквально несколько дней.       Саске, Сакура и Цунаде не сдавались. Они перепробовали все возможное, чтобы спасти Наруто. Вытащили даже Киллера Би с его острова, чтобы он попробовал поделиться с Наруто своей чакрой. Ничего не получилось, чакра Восьмихвостого не сливалась с энергией Курамы. Наконец Саске был готов пожертвовать собой, применив технику Риннегана, полагая, что Наруто для Альянса будет нужнее, и так Учиха окончательно расплатится с долгом этому миру, но теперь уже Сакура удержала его от этого. Она долго разговаривала с ним на эту тему, говоря, что Наруто бы никогда не позволил ему пойти на это. К тому же у Саске теперь была семья, и он не мог просто так уйти за грань и оставить их…       В десятке метров от них в центре толпы стояла семья усопшего. Боруто пытался быть сильным ради сестры. Он крепко держал в руках Химавари, что рыдала на его плече. Сам же мальчик старался подражать своему учителю, но получалось не очень, судя по его красным глазам. Как бы сильно мальчик ни ссорился с отцом, он любил его, и они только-только начали налаживать отношения. Особенно когда у них появился еще один брат. Каваки стоял рядом с ними словно статуя, немигающим взглядом вперившись в гроб, где лежал его приемный отец. На лице – ноль эмоций, лишь сжатые кулаки говорили о том, насколько его переполняли горечь и гнев.       Хинаты не было рядом с ними. Саске хотелось сейчас пойти и наорать на жену Хокаге, обвинить в бесчувственности и безразличии, но не мог. Все знали о том, через что она прошла после того, когда она попрощалась с Наруто. Он ясно помнил момент, когда она осталась с ним наедине в последние минуты его жизни. Она просто сидела возле его постели и тихо что-то шептала. Смерть мужа отразилась на ней сильнее, чем на других. Прошло три дня с момента его смерти, а она была как живой труп: ничего не хотела делать, только сидела в своей комнате и рыдала днями напролет, полностью забросив дом и детей. В итоге дети решили не трогать мать, полностью взяв все дела на себя, благо Сарада и Наори помогали и поддерживали друзей в этот трудный период.       К стоявшей возле тента трибуне подошел Какаши, которому вновь пришлось взвалить на себя полномочия Хокаге. Пока он говорил свою речь, Саске хотелось отвлечься от скорбных слов бывшего учителя. Он повернул голову к стоявшей толпе. Не только Коноха присутствовала. Каге Великих стран тоже присутствовали со своим сопровождением. Гаара и Канкуро стояли рядом со своей сестрой и ее новой семьей. Казекаге не скрывал своего горя по другу, время от времени утирая лицо рукавом. Чоуджуро, лидер Скрытого Тумана, стоял со своей делегацией рядом с ним, чтобы выразить свое участие. Куда подозрительнее выглядели Каге Облака и Камня. При взгляде на них у Саске создавалось ощущение, что, если для них смерть Наруто что-то и значила, то лишь в политическом контексте. И что-то подсказывало Учихе, что на собрании глав Пяти стран эти двое еще себя покажут с неожиданной стороны.        —…и не важно, кем был Наруто раньше. Важно лишь то, через что ему пришлось пройти, что стать тем, кем он является, и кем он останется в памяти тех, кому он дорог. Шиноби, Хокаге, Герой войны. Но прежде всего он был человеком, который обладал, пожалуй, величайшей в мире силой: объединять людей и находить путь к их сердцам сквозь их предрассудки. Я уверен, каждый присутствующий может смело назвать Наруто своим близким другом, и я более чем уверен он каждому ответил бы так же. И ради своих близких он без колебаний отдал бы жизнь. И Наруто сдержал свое обещание до конца. — голос Какаши еле заметно дрожал, было видно, как ему тяжело сохранять твердость ради своего ученика. Собрав последние силы, он выдавил. — Так давайте воздадим ему дань уважения и проводим его в последний путь.       Закончив, Какаши первым подошел к гробу Наруто и положил белую лилию в гроб. Каждый по очереди подходил к гробу Седьмого Хокаге, чтобы возложить на нее цветы. Дождь становился только сильнее. Наконец очередь дошла до его семьи. Первой пошла Сакура. Она положила лилию в гроб и полминуты что-то говорила под нос, стоя возле тела Наруто. Саске не услышал всего, что говорила его жена, но до ушей дошло сдавленное «придурок» и ее фирменное «Шаннаро». Но Саске знал, что она никогда не обзывала его со зла. Команда №7 была семьей, со своими заскоками, особенностями, но верность и доверие всегда были для них на первом месте, а после войны, узы, которые, казалось, распались после его бегства, стали еще крепче. Когда Сакура шла обратно, она уже, не стесняясь, плакала навзрыд. Пока Сарада и Наори шли к гробу, Саске крепко прижал к себе жену, помогая ей спрятать рвущиеся наружу эмоции от посторонних глаз.       Саске шел самым последним. Идя к гробу, он увидел лица своих девочек. И, на его удивление, никто из них не плакал. Обе его дочери шли обратно в толпу с мрачными лицами, держась за руки, словно они вместе приняли какое-то важное решение. Дойдя до тента, он посмотрел на лежавшее в гробу тело. Умиротворение застыло на лице Седьмого. Казалось, что все беды и хлопоты, тяготившие его последнее время, наконец отступили, и теперь Наруто мог спокойно отдохнуть. Стиснув зубы, Учиха положил цветок в гроб Хокаге.       Крышка гроба была закрыта. Химавари из последних сил цеплялась за Боруто и Каваки, смотря, как гроб с ее отцом медленно на стропах опускался в землю. Наори с Сарадой с каменными лицами смотрели, как подручные Хокаге бросали землю в яму. Когда грунт уплотнили, сверху уложили каменную плиту с высеченной надписью «Узумаки Наруто, Деревня Скрытого Листа. «Встать, когда все рухнуло – вот настоящая сила».       Спустя несколько минут толпа начала потихоньку расходиться. В резиденции клана Хьюга, одного из немногих кварталов, чудом не пострадавших в ходе нападения Ооцуцуки, был подготовлен поминальный обед для важных лиц и близких Седьмому Хокаге. У Саске не было никакого желания идти туда. Зачем лишний раз бередить раны, которые еще даже не начали заживать. Передав Какаши свои подозрения, касательно Облака и Камня, он попросил Сакуру присмотреть за Сарадой и Наори и направился к Скале Хокаге. В отличие от деревни, она осталась практически нетронутой, разве что у головы Четвертого отлетела часть волос. Приземлившись на голове Наруто, он в одиночестве наконец дал эмоциям выход. Нет, он не закатывал истерик, не крушил все вокруг, а просто позволил накопившимся эмоциям и слезам вытечь, оставляя внутри гнетущую пустоту и апатию. В последний раз он так плакал, когда узнал правду об Итачи.       Наступил вечер. Погода так и не стала лучше, нависнув над разрушенной Конохой темно-красным ватным одеялом. Он просто лежал на мокром камне, подставив лицо теплым каплям дождя, смотрел на тучи и размышлял, что делать дальше. Никаких сомнений, что нападение Ооцуцуки будет не единственным, и угроза этому миру остается незакрытой. А значит ему нужно разузнать все об этом клане. Ему снова придется путешествовать между мирами, чтобы найти хоть какие-то зацепки. Ему стало совестно, что снова придется оставить свою семью, и он всегда был благодарен Сакуре за ее понимание. Ему понадобилось немало времени, чтобы в полной мере осознать чувства к своей жене, и столько же, чтобы принять их. Доверие, уважение, и, самое главное, любовь. Она смогла достучаться до него и дать ему ощущение дома, где его всегда ждут. Ради семьи и памяти о лучшем и единственном друге он горы свернет, но сделает все в своих силах, чтобы уберечь мир от инопланетной угрозы.       Мысли Саске переключились на семью Наруто. Он не сомневался, что Боруто достаточно взрослый, чтобы взять на себя ответственность за семью. Его ученик заметно вырос за годы тренировок. Он сильно отличался от своего отца, но при этом Боруто твердо верил, что семья прежде всего, из-за чего мальчик часто ссорился с отцом. Саске видел в Боруто множество черт, присущих ему самому, прежде всего сильную любовь и привязанность к родне. Возможно, поэтому он и взял сына своего друга в ученики не только для того, чтобы он стал сильнее, но и не повторил его ошибок. Уроки, благо, не пропали даром, а Наруто с сыном смогли найти точки соприкосновения. Пусть со скрипом, но они признали свои ошибки и научились искать компромиссы и смиряться с некоторыми вещами. Жаль, что они не успели в полной мере прочувствовать плоды этих стараний.       Наконец, выдохнув, Саске поднялся на ноги. Через несколько дней он отправится в путешествие, чтобы найти любую информацию об Ооцуцуки, которая поможет подготовиться к их возможному нападению. Но перед этим он должен сделать несколько вещей. И первая из них находится в доме его ученика.       Спустя несколько мгновений он шел по кварталу Хьюга направляясь к главному зданию. Пока он шел, погода успела успокоиться, открывая усеянное звездами ночное небо. Поминки по Наруто еще шли, поэтому ворота были открыты. Во внутреннем дворе горел свет. Большая часть гостей находилась в главном зале, однако некоторые уже сидели на верандах, сбившись в небольшие кружки вокруг низких столов, держа в руках стопки с сакэ. Отыскав взглядом Какаши, он направился к нему, благо, возле него никого не было.       — О, Саске, тебя тут заждались, — Какаши грустно хмыкнул своему бывшему ученику. — гости ожидали, что лучший друг погибшего героя скажет о нем пару прощальных слов.       — Обойдутся, поминки не повод для показного театра, — беззлобно хмыкнул Саске. Какаши понимающе кивнул. Он бы тоже предпочел скорбеть по Наруто молча, если бы не снова легший на его плечи долг лидера Конохи. — Хината у себя?       — Да, за весь день так ни разу не вышла к людям, — вздохнул Шестой. — Саске, я не думаю, что твои нравоучения ей помогут. Ее можно понять, она любит (да, именно любит) Наруто так же сильно, как тебя любит Сакура, так что ты должен представлять, что для нее значит эта потеря.       Саске не ответил, разумеется, он знал, как сильно Хината любила этого добе. Когда они присутствовали на семейных ужинах друг у друга, Учиха прекрасно видел, с какой нежностью и благоговением смотрела Хьюга на своего мужа. На ней его смерть отразилась сильнее всего, и поэтому Саске чувствовал себя обязанным что-нибудь сделать ради друга и его детей.       — Судя по твоему лицу, мои подозрения оправдались, — констатировал Саске. Взгляд Хокаге помрачнел.       — Буквально час назад Даруи уведомил всех Каге о необходимости проведения экстренного заседания Совета Пяти для решения появившихся проблем и обсуждения перспектив Мира Шиноби после смерти Наруто и нападения Ооцуцуки. И, судя по его тону, он явно не планирует обсуждать восстановление Конохи и консолидацию сил для подготовки к новому вторжению.       К этому все и шло. Саске приходилось порой присутствовать на заседаниях Совета Пяти Каге, и он видел, что Райкаге не всегда соглашался с некоторыми принятыми решениями. Наруто, возможно, не замечал, но Саске, незаметно смотря на Даруи, видел, как лидер Облака едва заметно хмурился, когда его предложения отвергались большинством голосов, и такое происходило не раз. Он порой говорил Наруто присмотреться к Райкаге и Цучикаге, но он только отмахивался, говоря, что Саске это только кажется, и никто не хочет повторения войны. Недавных ужасов всем хватило с лихвой, и никто не рискнет жизнями своих людей ради личных интересов.       — Ты нужен завтра на совете, Саске. — слабо улыбнулся Какаши, опершись на деревянные перила веранды. — Не хотел я этого говорить, но в отсутствие Наруто сейчас ты – ключевой рычаг Конохи для переговоров. Я очень хочу надеяться, что Даруи будет разумным, и не станет развязывать конфликт, но перестраховаться необходимо.       Учиха кивнул. Он понимал, что сейчас для Деревни наступил критический момент. Если сейчас Коноха не отстоит важность Альянса и не покажет свою стойкость и силу, то война будет неизбежна, и Лист станет первой мишенью.       — Я пойду к Хинате, посмотрю, как она. — Какаши взглядом проводил своего ученика, который, лавируя между пьяными и не очень гостями, направлялся в глубину дома, где находилась комната жены его друга. Саске слегка постучал. Никто не ответил. Надеясь, что ничего не случилось, Саске тихо раздвинул сёдзи.       Хината стояла напротив окна. Свет полной луны освещал комнату, озаряя бледное лицо женщины. Саске невольно засмотрелся. Время нисколько не затронуло ее нежных черт лица. Лишь потухшие сиреневые глаза и слегка покрасневшие от слез веки говорили о том, в каком состоянии сейчас находилась Хьюга.       — Хината, я вхожу, — тихо сказал Саске, прикрыв за собой дверь. Хината, казалось, не слышала его, продолжая смотреть на луну, словно пытаясь найти что-то в ее едва заметных серебристых узорах. — Можешь не пытаться найти его там. Ты уже была там и знаешь, как все устроено.       — Знаешь, я была тогда готова остаться там, — тихо начала Хината, кивая в сторону небесного светила. — Дело было даже не в Ханаби. Когда Тонери пришел за мной, я уже отчаялась, что он когда-нибудь заметит мои чувства. На мгновение я подумала: почему бы не попробовать принять его предложение. Мне хотелось наконец ощутить какого это, когда тебя любят. И, знаешь, возможно, Ооцуцуки был не самым добрым человеком, но его слова были искренними. Я уже и не надеялась, что Наруто придет за мной. Но он сделал это. Когда я увидела его, я была готова умереть от счастья. Он пришел за мной, наплевал на опасность, на мои слова. Ради меня он был готов сразиться с полубогом, чтобы вернуть домой. Тогда я решила, что его слова возле озера были правдой. Что он действительно пришел, потому что полюбил, и не как друга. И теперь его нет. Я не знаю, за что цепляться, Саске-кун. Все эти дни я думала о том, чтобы все бросить и пойти за ним…       — И чего ты этим добьешься? — жестко прервал Хинату Саске, взяв ее за руку. Усадив ее на футон, он сел напротив. — Скажу откровенно, прямо сейчас ты ведешь себя не как мать и жена Наруто. В отличие от тебя он никогда не сдавался перед трудностями и много и упорно пахал, чтобы достичь своих целей. Даже будучи Хокаге, он всегда работал до упора, стараясь сделать все в его силах для жителей Деревни. И теперь ты хочешь просто так оставить семью, сделать своих детей сиротами, чтобы они испытали на себе все, что пережил их отец. Я думал, ты понимаешь его.       — Ты не понимаешь, Саске-кун… — тихо, но твердо возразила Хината, смотря на Саске, и в этом взгляде он впервые увидел эмоции, прежде Хьюге несвойственные. Накопленная обида, усталость, злость – все это наконец вырвалось наружу. — Ты не знаешь, какого было мне. Я любила его, и до сих пор люблю. Но ты понимаешь, какого это чувствовать, как он постепенно охладевает к тебе? Чувствовать равнодушие, кожей ощущать холод рядом с ним в постели? Он не на работу шел, а сбегал из дома. А возвращался он скорее к детям, а не ко мне. Рядом с ним я чувствовала себя бесполым существом, мягкой игрушкой, с которой он мог заснуть в обнимку. — посмотрев в его глаза, она горько улыбнулась. — Сакура-сан настоящая счастливица, раз смогла дождаться, когда ты наконец ответил на ее чувства. Она гораздо сильнее меня.       Саске молча смотрел на Хинату, которая наконец выплеснула все. А ведь действительно, если перебрать в голове все совместные мероприятия, он видел, как понемногу супруги Узумаки год за годом постепенно отдалялись друг от друга. Вернее, отдалялся его друг, а Хината тихо делала вид, что ничего не происходит. Видно было, что чувства все еще горели в ней. Саске был вынужден признать, что Хината не во всем была не права. Все же он никогда не помнил, чтобы старик Третий, Цунаде, да даже Какаши сильно задерживались на работе допоздна и всегда выделяли время на себя. Наруто же всегда засиживался на работе допоздна, с головой зарываясь в бумаги. Каждый раз, когда Саске возвращался со своих долгих миссий, он всегда заставал одну и ту же картину. Однажды он разговаривал с Шикамару на эту тему и просил немного разгрузить друга, а лучше вообще делегировать большую часть обязанностей другим сотрудникам Резиденции, иначе правление Седьмого Хокаге будет одним из самых коротких в истории. На что Нара ответил, что Наруто сам сказал, что будет решать большую часть вопросов, что он справится со всем. Саске было тяжело наблюдать за тем, как его друг добровольно доводит себя до предела, но молчал, надеясь, что дома ему помогают справиться с этим.       Наруто действительно пытался убежать от накапливавшихся проблем, которые ни он, ни его супруга так и не набрались смелости проговорить и решить. Он выбрал избегать их, ежедневно зарываясь с головой в работу, и возвращаться лишь тогда, когда его родные ложились спать, а ждала его лишь жена, которая с печальным взглядом накрывала ему на стол, готовила ванну и укладывалась с ним в постель, стараясь дать Наруто ощущение уюта и семейного тепла, которых он был лишен большую часть своей жизни. Чувства гнева и раздражения ушли, уступая место жалости и сочувствию. Кто знает, что случилось бы между ним и Сакурой, если бы она в определенный момент устала ждать от Учихи ответа на свои чувства и искала бы семейного счастья с другим. Однако он вспомнил о цели своего визита к ней. Мягко посмотрев на тихо плакавшую подругу, он тихим, но твердым тоном ответил.        — Я скажу тебе это один раз, Хината. Тебе решать, прислушаться к моим словам или нет. Наруто больше нет, но ты и твои дети еще живы, и в будущем им может угрожать большая опасность. Я абсолютно уверен, что это будет не единственное вторжение Ооцуцуки в этот мир. Альянсу нужно остаться единым, особенно в такой ситуации, когда умы людей наполнены неуверенностью и страхом. Наруто был их опорой, и сейчас их лишили ее. Сейчас они этого не показывают, скрывая это за скорбью по нему. Но, поверь мне, рано или поздно внутри Альянса начнутся споры, и сейчас ключевой момент, чтобы предотвратить раскол в зародыше. И сейчас ты должна взять себя в руки, чтобы помочь Какаши не дать Конохе развалиться. Ради твоих детей, ради того, за что так упорно боролся Наруто, ты должна вновь стать сильной, как раньше.       Саске поднялся с футона и вышел на веранду, оставляя Хинату наедине с своими мыслями. Здесь ему больше нечего делать. У ворот он заметил направлявшихся к выходу Сакуру с дочерьми. Нагнав их, Саске поравнялся рядом с супругой. Вид у нее был неважный, и легкий запах саке это подтверждал, но Саске и не думал укорять ее за это, потом они с ней вдвоем помянут лучшего друга вдали от посторонних глаз. Ему сейчас самому хотелось опрокинуть в себя пару рюмок, чтобы немного забыться. Что его удивляло, так это спокойствие Сарады и Наори. Они смотрели вперед, не улыбаясь, но их глаза отливали красным. Шаринган словно отражал их решимость двигаться дальше несмотря на такую потерю… Так, минуту, откуда у Наори Шаринган? Еще день назад глаза Наори оставались обычными. У Сарады тоже глаза выглядели как-то не так.       — Сарада, Наори, посмотрите на меня, — девочки, услышав просьбу отца, повернули к нему свои лица. Глаза Наори горели красным с двумя томоэ в них. Видимо, шок от смерти Наруто помог его младшей дочери пробудить Шаринган. Но, переведя взгляд на Сараду, его глаза раскрылись еще сильнее. Вместо привычных трех томоэ в красных радужках Сарады теперь был узор в виде восьмиконечной звезды.       Саске не сказал ничего, лишь крепко прижал к себе жену и детей. Он не особо верил в знаки, но сейчас ему очень хотелось верить, что глаза его старшей дочери не станут символом перемен к худшему.