Глава 3
29 января 2026 г., 12:23
Просыпаться без будильника для Софи было делом непривычным и необычным, почти как надеть обувь не на ту ногу. Сколько она себя помнит, с детства всегда был ранний подъем, завтрак и с восьми утра начинать усердно учиться под присмотром лучших наставников, каких можно было только найти за деньги.
Дисциплина и постоянное саморазвитие. Отец за годы детства успел крепко вбить в голову эти два слагаемых успешной жизни. И он был прав. Ей еще не исполнилось и тридцати, но уже сейчас она генеральный директор и совладелец корпорации Rei.Co. Да, ее отец основал фирму, но за восемь лет работы Софи именно ее стараниями исследовательская компания разрослась до транснационального холдинга, занятого в многочисленных сферах деятельности помимо машиностроения. И Виктор Рэйка, видя недюжинный интеллект и амбиции любимого чада, с легким сердцем уступил ей кресло генерального директора головной компании и свое место в правлении, оставив за собой должность главы наблюдательного совета корпорации, чтобы при необходимости защитить свою дочь.
Софи и правда была выдающейся, не говоря уже о внешних данных. О, ей ежедневно приходится ощущать на себе множество липких взглядов, проходя мимо коридоров или общаясь с сотрудниками по насущным вопросам. Но она не жаловалась, прекрасно осознавая свою красоту. Густые темно-русые волосы до пояса, стройная фигура, красивая бледность лица несмотря на довольно жаркий климат. А в сочетании со светлой головой она стала предметом уважения и вожделения многих деловых партнеров холдинга. Но ей это было не интересно.
Наука, генная инженерия и, самое главное, искусства шиноби были ее главным увлечением и делом всей жизни. Она читала множество источников об истории ниндзя, их философии и особенностях. Секретные техники и шиноби с уникальным геномом стали целью ее исследований. Жизнь на другом конце планеты сумела оградить семью Рэйка от разразившейся мировой войны, но ее отголоски все же дошли до них, причем самым неожиданным способом. Так в ее жизни появился тот, во многом благодаря кому компания смогла подняться до нынешних высот.
Двадцать пять лет назад
— Папа, куда мы идем? — маленькая девочка в белом хлопковом халате шла за отцом, который с обеспокоенным лицом шагал по коридорам здания, спускаясь ниже в подземные уровни, где располагался лабораторный корпус для особо охраняемых образцов. Софи чувствовала, что папа сильно нервничал, словно его поджидает впереди нечто странное. Наконец он остановился и, присев на корточки перед ней, тихо заговорил:
— Софи, послушай меня, о том, что произойдет дальше, никто из посторонних не должен знать. — Маленькая девочка удивленно смотрела на отца. Никогда до этого момента ее сильный уверенный в себе папа не разговаривал с ней так. Как будто он чего-то остерегался, или даже боялся. — Возможно, сейчас ты еще слишком мала, чтобы все это понять, но я уверен, что сегодняшний день станет определяющим в твоей жизни. Слушай все, что будет на этой встрече, запоминай и не бойся того, что ты увидишь. Я верю, что придет время, и ты сыграешь свою роль в будущем. Главное, знай, папа любит тебя и всегда будет с тобой, хорошо?
Софи радостно улыбнулась, и, когда увидела добрую улыбку на обычно суровом лице своего папы, то не удержалась и обняла его. Отец прижал ее к себе, и так они пробыли несколько мгновений, прежде чем наконец разомкнули объятия, и Виктор вновь натянул на лицо суровую маску, только теперь он излучал уверенность и готовность встретиться с любой опасностью, и на душе у девочки стало так же спокойно. Рядом с папой она была как за каменной стеной.
Наконец они вдвоем добрались до лабораторного корпуса. В предбаннике отец приложил ладонь к считывателю, и с негромким сигналом стальная дверь открылась. Они шли неспеша по белому коридору, освещенному лампами дневного света. Для Софи все вокруг было новым. Раньше папа никогда не разрешал ей заходить сюда, поэтому сейчас девочка с интересом рассматривала все вокруг. Даже воздух здесь казался иным. Остановившись напротив двери с номером «625», отец переглянулся с дочерью. Кивнув друг другу, отец приложил ладонь к считывателю. Дверь отъехала влево, впуская семью Рэйка в лабораторное помещение.
Едва Софи вошла в помещение, как сразу почувствовала мощное давление. Как будто какая-то неведомая сила погрузила ее на дно, не давая вдохнуть. Она повернулась в сторону источника. Первым ее желанием было бежать со всех ног куда подальше. Перед ней стоял бледнокожий гигант с накинутым на мускулистый торс белым плащом. Могучую грудь украшали черные татуировки, огромные руки были перевязаны черными бинтами. Суровое лицо, обрамленное густыми серебристыми волосами, вызывало в душе девочки чувство опасности. Глаза этого существа были скрыты черной повязкой, но даже так она чувствовала, что он словно препарирует ее взглядом подобно тому, как она ежедневно разделывает мышей в лаборатории. Усилием воли она подняла взгляд на отца, который выглядел не лучше, пусть внешне и сохраняя спокойствие.
— Я рассчитывал, что мы поговорим наедине, — вопреки внешнему виду голос этого существа был вполне обычным, что удивило Софи. Низкий, тягучий, словно звук контрабаса, но совсем не страшный. И он свободно говорил на их языке. Гость тем временем сел на стоявший поблизости стул. — Вы же понимаете, что этот разговор не должен выйти за пределы этой комнаты.
— Именно поэтому я и привел сюда свою дочь, — твердо ответил отец девочки, хоть Софи и видела, с каким с трудом ему это дается. — Она – будущее Rei.Co, поэтому должна знать правду.
Гигант молчал, несколько мгновений пристально вглядываясь в стоявших перед ним отца с дочерью. Наконец он тихо вздохнул и поднялся со стула.
— Как знаете, Рэйка-сан. Тогда перейду сразу к главному: вы же помните возникшую полгода назад аномалию в небе? Тогда луна ярко осветила небо подобно солнцу, а на ее диске появился необычный узор.
Софи сразу поняла, о чем он говорит. То была странная и страшная ночь, когда внезапно посреди нее вдруг стало ясно как днем. Она посмотрела на сверкавшую в небе луну и словно потерялась. Она не помнила, что с ней тогда произошло, разве что едва чувствовала кожей, как что-то оборачивалось вокруг нее, сковывало движения, словно кокон, прежде чем она впала в какой-то странный сон. Она не помнила, что в нем было, лишь в душе тогда осталось чувство легкого сожаления, словно ее выдернули из очень приятного сновидения. Гигант тем временем продолжил.
— То, что произошло в тот день – следствие поступков и интриг одной моей дальней родственницы. Она была кем-то вроде хранителя этого мира и поначалу действительно стремилась защитить его и человечество. Проблема была лишь в том, как она это делала. Тогда несколько тысяч лет назад Ооцуцуки Кагуя поглотила плод чакры этой планеты и впервые применила технику Бесконечного Цукуёми, погрузив все человечество в бесконечную иллюзию, как и вас. Так она остановила войны по всей планете, но могущество поглощенной ей чакры настолько вскружило ей голову, что оно пробудило в ней самые низменные черты характера, присущие, впрочем, большинству членов нашего клана. Она стала считать вас, людей, не более чем неразумными, глупыми созданиями, годными лишь обрабатывать землю, прислуживать и время от времени становиться подкормкой для Божественного Древа, где рос тот самый плод чакры. Ее тщеславие, к счастью, стало причиной ее падения, но она не оставила попыток возродиться, и после своей гибели она сделала все, чтобы однажды даже спустя несколько тысяч лет вновь вернуться к жизни. И вот мир снова оказался на грани катастрофы, но благодаря усилиям шиноби её чудом удалось избежать, и Кагуя больше никогда не возродиться.
— Тогда зачем вы здесь? — тихо спросил ее отец, немного успокоившись. — Если в мире теперь все хорошо, и угрозы миру больше нет, тогда чего вы хотите. Так же, как ваша Кагуя, попробовать поработить человечество и сделать из него безвольную биомассу?
— Биомасса… — повторил пришелец слово с таким видом, будто пытался распробовать его на языке, после чего довольно улыбнулся. — Все же я в вас не ошибся, и история людей и шиноби, в частности, это подтверждает. Кагуя действительно не отличалась особым умом и дальновидностью, раз не пыталась вложиться в вас и ваше развитие как вида.
— Говорите так, словно мы кролики подопытные какие-то. — Софи испуганно прикрыла рот, когда поняла, что и кому она только что сказала. Девочка с нескрываемым ужасом глядела на гостя, что обратил на нее внимание и несколько секунд пристально всматривался в нее сквозь свою повязку.
— А она мне нравится. — с легкой улыбкой ответил он отцу девочки. — Возможно, вы не понимаете, но ваш вид всего за несколько тысяч лет смог развиться так, как нашему клану и не снилось. Я не Кагуя, и могу видеть чуть дальше своего носа. И я вижу сейчас перед собой одних из лучших представителей вашего вида. Вы настолько смогли развить свой интеллект, что еще буквально пара сотен лет и даже сам Энма вам не брат, не то, что Ооцуцуки. Все эти технологии – плод эволюции вашего неординарного ума. Я живу уже много тысяч лет, так что знаю, о чем говорю. И я здесь, чтобы вас защитить. То, что Кагуя должна была делать изначально. И я хочу досконально изучить все, что человечество изобрело за годы своего существования. И меньше всего я хочу, чтобы ваш вид был истреблен моими соклановцами, которые видят миры не более чем источниками чакры.
Софи продолжала завороженно смотреть на сидевшего перед ней гостя. Весь страх куда-то исчез, уступая место любопытству. Тем временем их гость встал со стула и подошел к капсуле, заполненной раствором, предназначенной для хранения выращенных с помощью генной инженерии образцов. Капсула не была пуста. Внутри плавало тело, подсоединенное к многочисленным трубкам. Длинные черные волосы, накачанный торс, сплошь покрытый боевыми шрамами. Но не это было самым примечательным в его внешности. Приглядевшись, девочка увидела на широкой груди нечто похожее на чье-то лицо с закрытыми глазами. Цвет плоти на нем сильно отличался. Софи стало интересно, что с ним произошло.
— Это то, о чем я думаю? — спросил гостя отец, тоже разглядывая капсулу с телом.
— Да. Я наткнулся на него, когда осматривал поле битвы сразу после окончания войны. Слава Богам, я успел вовремя, и тело к тому времени не начало разлагаться. Я законсервировал его до лучших времен, прежде чем нашел вас. Поэтому я прошу сделать все, чтобы это тело не истлело до нужного момента. Поверьте, для этого мира важно, чтобы он сохранился.
Виктор не ответил. Он подошел поближе к капсуле, взглядом изучая плававшее в растворе тело.
— Учиха Мадара… — тихо прошептал отец девочки. Стоявший за его спиной Джудашики довольно хмыкнул. — Кто бы мог подумать, что когда-нибудь в этой жизни мне представится возможность вживую увидеть призрака великого клана.
— А еще это целый генетический сундук с сокровищами, — усмехнулся Ооцуцуки, подходя к Виктору. Софи увидела глаза отца, горевшие жадным энтузиазмом исследователя. Девочка могла поклясться, что папа уже строит в голове грандиозные планы, как использовать тело в капсуле на максимум. Потом она обязательно расспросит отца, что это за человек. — Я обеими руками «за» то, чтобы вы использовали его для исследований. Знали бы, какой джекпот вы выиграли. Один учёный шиноби в свое время был готов жизнь отдать за право обладать глазами любого Учиха. Вы же получили даже лучше. Уверен вы распорядитесь им с умом. Главное, чтобы, когда пришел нужный момент, он остался в этом состоянии.
— Так оно и будет, уж поверьте, — с жаром ответил Виктор, повернувшись к Джудашики. — Обещаю, что мы сбережем его в целости и сохранности.
Пришелец едва заметно улыбнулся
— Я останусь здесь, чтобы в случае опасности защитить вас и эту компанию. Заодно и сам буду присматривать за телом Учихи Мадары. Кроме того, я хотел бы изучить то, над чем вы работаете. — на немой вопрос Виктора, Джудашики пояснил. — Здесь, на другом краю света обо мне никто не знает, и я могу спокойно заниматься своими делами. Конечно, в мире шиноби есть такие же ученые, которые так же умны, как вы, но о моем клане с недавних пор там ходит крайне дурная слава, и это обстоятельство будет мне только мешать.
Виктор кивнул, соглашаясь с этими условиями. Позже, возвращаясь обратно в свою комнату, Софи думала об их новом госте и о том, что он привнесет в их повседневную рутину стерильных халатов и лабораторной посуды
— Доброе утро! — едва Софи успела застегнуть последнюю пуговицу на деловом пиджаке, как в дверях раздался бодрый голос. Джудашики, слегка пригнувшись, зашел с подносом, на котором стояли тарелка с сэндвичами и две большие дымящиеся чашки. Из одной торчала нитка с этикеткой.
— Для кого утро, а для кого уже четыре часа как рабочий день. — в шутку проворчала Софи, кивая в сторону прикроватных электронных часов, показывавших, что уже давно за полдень.
— Отдыхать тоже надо. — парировал Джудашики, ставя поднос на кофейный столик. Софи благодарно улыбнулась и, сев в кресло напротив, впилась зубами в сэндвич с тунцом. Ооцуцуки тем временем не останавливался. — Сон – лучший друг любой девушки. Так что стоит ли ради компании жертвовать своей красотой и отнимать у себя стрессом и недосыпом лишние десять-пятнадцать лет своей молодости?
— Зануда! — воскликнула Софи, делая глоток капучино. — Когда мы вместе с тобой учились, ты не был таким.
— Рационалист, а не зануда. И вообще, попробуй прочитай за двадцать пять лет пять с лишним тысяч книг, и не пытаться потом поучать других. — невозмутимо ответил технический директор Rei.Co. Все-таки он неисправим.
Софи только сейчас заметила, что давно так не расслаблялась. Обычно их разговоры по утрам сводились к обсуждению дел в лаборатории и о сборе данных о контрольных образцах. Сейчас же они спокойно сидели, разговаривали обо всем, кроме работы, и на душе Софи было так легко и спокойно. Конечно, полноценный сон тоже сыграл свою роль, учитывая, что весь последний месяц она не спала дольше пяти часов. И все же работа не ждала, она и так выбилась из привычного графика, пора наверстывать. С легкой грустью проводив этот момент, Софи решила перейти к делу.
— Есть какие-нибудь новые данные о положении секты? — на этот вопрос Джудашики довольно хмыкнул.
— Они в панике, хотя продлится это недолго. Сразу, как ты уснула, я пошел по следу чакры Ишшики, узнать, что с ним стало. Я нашел его умиравшим в одном из миров. Видок был, мягко говоря, неважный, из него натурально прям кишки вываливались. — на этом моменте Софи невольно закашлялась. До сих пор в ее голове Ооцуцуки ассоциировались с воплощением чего-то неуязвимого и недосягаемого. И такой неприглядный итог одного из их сильнейших представителей не вязался в ее голове. — Судя по виду, он попытался во время боя слиться с энергией того мира. Видно, Учиха его очень сильно потрепал, раз он решился на такой шаг. Когда я подошел, он переговаривался с кем-то по ментальной связи. Видимо, пытался передать сообщение, но не успел. — на последних словах Ооцуцуки ехидно оскалился, сжав и разжав кулак. Софи невольно передернуло.
— До сих пор не могу поверить, что кто-то смог его победить. Сам же помнишь, как он однажды уничтожил один из крупнейших городов в нашей стране. Точнее, сделал так, что от этого города и следа не осталось, словно его на том месте никогда и не было.
— Сейчас это уже неважно, — шутливо отмахнулся Джудашики. Все же Ооцуцуки это действительно нечто. Для них даже такого масштаба катастрофа всего лишь рабочий момент, даже при всем его лояльном отношении к людям. — Главное, что сектанты на некоторое время оставят нас в покое. Им теперь не до того, чтобы продолжать нас терроризировать. Тем более сейчас клан Ооцуцуки озадачен таким поворотом событий и продумывает дальнейшие действия.
— Они не начали подозревать тебя? — обеспокоенно спросила Софи. Она и ее отец знали, что их защитник, и по совместительству деловой партнер ведет опасную двойную игру, изображая верность Ооцуцуки и их ценностям. Ведь формально его цель – подготовить почву для следующего вторжения древнего клана. И, отчитываясь о текущей ситуации в мире, Ооцуцуки принимали решении об очередной экспедиции с единственной целью – поглощения энергии всего мира и увеличения личного могущества. И нападение Момошики и Киншики восемь лет назад было одной из подобных экспедиций. Именно после того сражения Джудашики рассказал о его клане все, что только мог.
Клан Ооцуцуки не был типичным древним родом со сложной внутренней иерархией. Существовало всего две касты: поглотители и жертвы. Первые занимали правящее положение в клане, будучи сильнейшими его представителями. Они были теми, кто поглощал плоды чакры, выращенные на посаженных в различных мирах Божественных Древах. И, когда наступало время «осваивать» новый мир, он брали с собой в пару тех самых более слабых членов клана, которым было предначертано стать «жертвами» для нового Божественного Древа, которое будет расти, подпитываясь природной энергией мира, со временем рождая новый плод чакры. Джудашики рассказывал ей, что изначально в этот мир прибыли двое: Кагуя и Ишшики, причем роль жертвы отводилась именно первой. Но, если раньше «жертвы» безропотно исполняли свое предназначение, то Кагуя решила стать первой, кто сломает этот фаталистический круг, и, выбрав момент, напала на Ишшики со спины, практически убив его. То, что «жертвы» были слабыми членами Ооцуцуки по сравнению с «поглотителями», в абсолютном значении их нельзя было считать таковыми. Силы Кагуи в сочетании с внезапностью оказалось достаточно, чтобы победить сильного, но высокомерного и неосторожного Ишшики и оставить его умирать, попутно принеся часть его тела в жертву Божественному Древу. Съев плод чакры, Кагуя обрела поистине божественную мощь, что, впрочем, не уберегло ее от той же порочной гордыни, присущей высшей касте Ооцуцуки.
Джудашики пришел на землю инкогнито в качестве скрытого агента клана, чтобы наблюдать за ситуацией со стороны. И, по его мнению, Кагуя в своем желании править этим миром перешла всякие границы. Поэтому он был рад тому, что ее дети смогли собраться с силами и остановить свою мать. К тому же, в отличие от нее, они были полукровками, рожденными в союзе Кагуи с одним из местных военачальников. Поэтому они, точнее старший, Хагоромо, был намного ближе к людям и не стремился возвыситься над ними, считая себя равным им. Именно так благодаря сыну Кагуи Джудашики искренне заинтересовался людьми, издали наблюдая за их историей, развитием. Он не вмешивался в ход событий, хотя безусловно сделал бы это, если бы еще один из его клана решился бы посетить эту планету. Ему было интересно посмотреть, к чему приведет людей учение Хагоромо, насколько люди зайдут в своем развитии, освоив применение чакры. И они превзошли все его ожидания. Он увидел такое многообразие манипуляций с чакрой, которые освоили люди. И стихийные техники, и различные генные мутации, или как они их называют «кеккей генкай», позволяющие играть со стихиями, или преобразовывать тела. Те люди, в чьих жилах текла часть крови Ооцуцуки, унаследовали некоторые их особенности. Кто-то рождался с доудзюцу Ооцуцуки, кто-то рождался с их гигантским объемом чакры и жизненной силой. И в бесчисленных сражениях они развивались и росли, из века в век становясь все искуснее и овладевая более сложными и могущественными техниками. Но не только техниками и манипуляциями с чакрой были заняты люди. Осознавая, что одними ими жизнь не обустроишь, они вплотную занялись собственным саморазвитием.
Так Джужашики узнал на определенном этапе, что такое наука. Любознательность была для него каким-то новым неизвестным качеством. Люди были по-хорошему жадны и ненасытны в своем стремлении узнать все и вся, докопаться до искомой истины. То качество, которое практически не встретишь в их закостенелом клановом социуме. Они изучали все: природу, всю возможную живность вокруг, даже самих себя, лишь бы не уповать на милость извне, а полагаться только на собственные силы. Нередко жадность до знаний оборачивалась для них бедами и катастрофами, но они не останавливались в своих изысканиях, и чаще оставались в выигрыше, создавая нечто, что двигало их развитие семимильными шагами. Освоение электричества, радиосвязь, строительство, изобретения, значительно облегчавшие их быт. Некоторые зашли в своих исследованиях настолько, что смогли даже воссоздать человека из пробирки. Джудашики искренне восхищался ими, причем это не было подобно умилению дрессированной собаке, которая наконец научилась гадить, где надо. Он воспринимал их как особый вид существ, чей потенциал поистине бесконечен, и глубоко уважал их за это.
Даже когда он узнал о тайном плане Кагуи возродиться, он все равно не стал вмешиваться, хотя мог, и тогда не было бы большинства многочисленных конфликтов, спровоцированных ее наследием. Ему было крайне интересно, к чему приведет ее план, и как люди справятся с этим. И они справились. Конечно, не без помощи сына Кагуи, но все же сам факт того, что они своими силами избавились наконец от самопровозглашенной Прародительницы чакры, окончательно убедил его, что люди стоят того, чтобы их защитить в случае появления внешней угрозы, особенно со стороны его клана…
— Ау! Ты меня вообще слушаешь? — Софи настолько погрузилась в воспоминания о рассказах Джудашики, что совсем перестала воспринимать внешний мир, и прослушала все, что он говорил. На вопросительный взгляд девушки он вздохнул и повторил. — Говорю, что совет и так ко мне относится достаточно настороженно. Возможно, уже в скором времени придется в открытую выбирать сторону, на которой воевать. За прошедшие восемь лет Ооцуцуки дважды являли себя этому миру с целью его уничтожения, и теперь клан явно насторожится и пришлет сюда серьезные силы.
— Значит, нам нужно скорее налаживать связь с избранниками Мудреца Шести Путей. Тем более их теперь трое, значит шансы выжить уже не настолько нулевые, — резюмировала Софи, отставив пустую чашку.
— Еще не время. Придется подождать, пока наш оживший Хокаге вновь обретет полную силу для сражений. К тому же, — Джудашики понизил голос и Софи пришлось придвинуться к нему поближе, чтобы услышать все, — Совет клана передал мне информацию, о начале полномасштабного вторжения через год. Так что остается надеяться, что Узумаки Наруто, Учиха Мадара и Учиха Саске смогут к этому времени остановить ненужную войну шиноби и быть готовыми к нападению.
Софи лишь нахмурилась. Она уже догадывалась и была морально готова к этому, но все равно наступление грядущей катастрофы заставляло ее спину непроизвольно напрячься в ожидании неизбежного.
***
— Все идет согласно плану, Ханзо-сама. Учиха Сарада и Яманака Иноджин направляются к месту проведения операции. — Отлично, — раздался скрипучий голос в кабинете, — не теряйте времени и отправляйтесь за ними вдогонку. Проследите за ходом их операции, и как только представится возможность – действуйте. — Есть! — хором ответили двое шиноби в масках и в ту же секунду исчезли. Устало вздохнув, глава вновь возрожденного Корня АНБУ до хруста мышц потянулся в кресле. Пусть он уже был не молод, шестой десяток все-таки, Ханзо был шиноби, и сидячая работа была не для него. Не будь он одной из важных фигур в Альянсе, то давно бы вызвался первым на фронт сражаться за Лист. Но должность обязывает заниматься повседневной рутиной, отправлять вверенные ему отряды на тайные операции, а также исполнять контролирующую роль в Совете, чтобы взбалмошная Пятая на эмоциях не совершила политическую ошибку и не угробила то немногое, что осталось от былой славы Конохи. На выходе из кабинета в кармане завибрировал телефон. Хоть что-то хорошее досталось шиноби за время правления Узумаки Наруто, его наивных мечтаний о мире во всем мире. Увидев на экране имя звонившего, он мигом подобрался, плотно запер за собой дверь кабинета, щелкнул замком и наконец нажал на сенсорную панель. — Ты чем там занимаешься? — искаженный динамиком и без того противный голос звонившего казался еще брюзгливее. — Почему ты заставляешь меня ждать? Целых тридцать секунд прошло, прежде чем ты поднял трубку! Я Каге жду обычно на проводе не дольше пяти секунд. Запомни раз и навсегда, Ханзо, когда я звоню, ты обязан в тот же миг брать трубку, понял меня? — Не забывайте, господин. — отеческим тоном ответил звонившему Ханзо, — для осуществления нашей с вами цели я обязан следить за работой своей организации двадцать четыре на семь. Один малейший просчет, и Совет Альянса может с легкостью раскусить мои действия, и следы легко приведут к вам. Вы же не хотите лишиться своего титула, так ведь? Я знаю, что много ваших дальних родственников отчаянно домогаются вашей власти и ждут подходящего момента нанести удар. — Н-не нужно пугать меня! — раздался из динамика нарочито громкий голос. Легкая улыбка тронула губы главы Корня. Он знал, как обращаться с этим заносчивым мешком дерьма, зовущим себя Даймё Страны Огня. Он совсем не умеет держать удар. И почему Узумаки Наруто так долго целовал его зад, когда мог давно уже прогнуть его под себя. Впрочем, уже неважно. — Я и так все прекрасно понимаю. Мы же все-таки союзники в борьбе против общего врага. И тем не менее ты обязан проявлять ко мне уважение, как к своему сюзерену. От твоего послушания зависит то, кем ты станешь в ближайшем будущем. — добавил тот в конце покровительственным тоном, хотя легкие нотки страха в нем прослушивались. Ханзо сейчас хотелось просто завершить звонок и поставить режим невидимки, чтобы не слушать этого напыщенного индюка. Но, к сожалению, он был ему нужен. Благодаря ему и его связям глава Корня мог действовать из тени и практически со стопроцентной гарантией не быть пойманным за руку бдительными агентами АНБУ Пятой Хокаге. Так что держать его в определенных рамках можно и даже нужно, но нельзя давать ему соскочить с крючка. Надо сохранять в Дайме стойкую веру, что именно он все контролирует и снимет по итогу все сливки. И пока он будет пребывать в этом убеждении, Ханзо будет спокойно претворять в жизнь свои планы. — Собственно, чего я звоню, — наконец перешел к делу Дайме, вдоволь упившийся своим чувством собственной значимости, — как я понял, наш план перешел в финальную стадию. — Да, господин. — покладисто ответил глава Корня, невольно скривившись, благо тот не видит. — Прямо сейчас Учиха Сарада и Яманака Иноджин на пути к месту выполнения задания. С каким бы исходом ни закончилась их миссия, мы в любом случае будем в выигрыше. — И тем не менее лучше всего нам гарантировать то, чтобы Учиха Сарада не вернулась с задания. Устранив ее, ты сможешь стать Хокаге. Других сильных кандидатов на этот пост не останется. Сейчас все зависит только от тебя, так что не испорть все. — Вы же понимаете, что я несу на себе все риски, господин? — чуть раздраженно ответил Ханзо, на мгновение утратив хладнокровие. — Поэтому вы тоже должны выполнить свою часть договора и гарантировать доказательства моей непричастности, если она сильно пострадает, но выживет. Совет Альянса и, прежде всего, ее родители гарантированно запустят расследование и сделают все, чтобы докопаться до правды. А я не очень хочу встречаться лицом к лицу с Учихой Саске, который явно будет настроен убивать всех причастных к происшествию с его дочерью. — Будь спокоен, я гарантирую, что тебя не заподозрят. — самоуверенно ответил Дайме. — Но все-таки, если она все же выживет, у тебя есть запасной план? — Как я уже сказал, нам не выгоден только вариант, если она выполнит миссию и при этом останется невредимой. Во всех остальных случаях у нас есть варианты победы, разве что для нее нам понадобится больше времени. Но я почти что уверен, из этого задания невредимой она точно не вернется. — Вот и проследи за тем, чтобы это «почти что» превратилось в «точно», Ханзо. — повелительным тоном велел ему Даймё и наконец бросил трубку. Главе Корня понадобилось минута и три глубоких вдоха, чтобы привести эмоции в порядок. Что ни говори, но этот слизняк способен своими капризами довести любого, а Ханзо всегда отличался именно холодной головой, поэтому как мог старался ограничивать общение с этим высокорожденным недоумком. Взглянув на наручные часы, Ханзо засобирался домой. Информацию о миссии младшей Учихи он все равно получит не раньше утра, а значит можно было позволить себе немного расслабиться. В подземном комплексе возрожденного Корня теперь не было столько закоулков как при его дяде. Хотя Ханзо и хотел создать такую же разветвленную схему доступа к центральной базе Корня с целой системой подземных лабиринтов и несколькими точками доступа в различных участках Селения и за его пределами. К сожалению, в условиях военного времени разработать и реализовать проект в задуманном виде не удалось, ввиду и без того колоссальных затрат на постройку новой деревни, поэтому пришлось ограничиться менее сложным вариантом. Впрочем, пару точек доступа удалось организовать своими силами, не привлекая силы подрядчика, что позволяло Ханзо организовывать секретные миссии под носом Совета без их ведома, как сейчас, например. Пока все шло согласно плану. Ни Цунаде, ни члены Совета пока ничего не подозревали. Все-таки хорошо, что знания Корня не стали уничтожать, а просто убрали в секретный архив. Именно там Ханзо, раньше не имевший прямого доступа к знаниям подразделения, после начала войны получил в свое распоряжение все инструкции, свитки с печатями, чтобы заново возродить тайное подразделение. Ханзо, наверное, был единственным в Конохе, кто действительно оплакивал почившего главу Корня, и дело было не только в родственных связях. Дядя Данзо для молодого Шимуры был настоящим идолом, образцом истинного патриота, и тогда еще молодой шиноби полностью разделял его видение и способы управления Селением из тени. Он был не согласен с ним только в одном: нельзя верить, что в этом деле ты найдешь себе союзников. Все остальные в Совете, что Сенджу, что Хьюга и прочие Учихи: у всех них руки за годы жизни по локоть омыты кровью, но они при этом продолжают верить в чистоту собственной души и воротить нос от тех методов, которые исповедует Анбу Не. Поэтому Ханзо прекрасно понимал, пока идет война, и на чистоту ее ведения никто не смотрит, он и его организация имеют власть и влияние в Альянсе. Стоит вновь настать мирным временами Корень медленно, но верно вновь исчезнет за ненадобностью. Да, Данзо всеми силами старался удержать себя и возрожденную спецслужбу у руля Конохи, при необходимости создавая видимость в собственной надобности. Чего только стоит резня Учиха, инициированная Шимурой при посильной поддержке Акацуки. Ханзо тогда работал штатным сотрудником Корня, и помнил то, как однажды на базу Корня заявился человек в маске, оказавшийся, как он узнал после, выжившим Учихой Обито. Он слышал их разговор, и Данзо, понимая, что Третий Хокаге готов к переговорам с кланом Учиха, решил действовать на опережение, благо имелась среди них белая ворона в лице Учихи Итачи. Данзо прекрасно понимал: молодой гений клана, будучи двойным агентом, сливал информацию обеим сторонам, и в случае мирного урегулирования, клан Учиха, используя ресурсы Военной полиции Конохи, запустит расследование деятельности Корня, и факт его закулисной деятельности с целью подрыва доверия к клану несомненно вскроется. Поэтому Шимуре ничего не оставалось, кроме как полностью ликвидировать Учих. Итачи, будучи в эмоциональном раздрае после смерти своего друга Шисуи, согласился на план Данзо. Как бы он ни любил своих родных, видя, чем обернется для Конохи гражданская война, гений клана сделал выбор в пользу Селения. Он поставил Данзо тогда лишь одно условие: его младший брат должен жить, иначе с тем компроматом, что у него есть, ему не составит труда уничтожить его организацию, поэтому глава Корня с неохотой согласился, тем более мальцу только исполнилось семь лет, и о семейных делах он вряд ли имел какое-либо представление. Как итог, все получили что хотели, Данзо доказал свою необходимость Листу, внеся решающий вклад в данное дело, а Коноха избежала переворота, пусть и ценой крови великого клана. Ханзо понимал, каким бы патриотом ни был его дядя, чистая власть всегда будет у него в приоритете. Нападение Звука и Песка во время Экзамена на Чуунина, первое вторжение Акацуки в Коноху, похищение Учихи Саске. Все события были либо спланированы Данзо, либо он принимал в них посильное участие, при этом делая все так, что его причастность к этому оставалась нераскрытой вплоть до его смерти от рук последнего Учихи. Хаос и неопределенность – на этих двух столпах и держится существование Корня. И Ханзо был с этим абсолютно согласен. Только со временем он понял, что его дядя действовал мелко, ставя своей целью лишь сохранение Корня на плаву. Его племянник же думал несколько иначе. Зачем самому устраивать локальные беспорядки, если можно действовать масштабнее. Самый устойчивый гарант сохранения Анбу Не и влияния Шимуры Ханзо – война. И именно за нее он был благодарен Узумаки Наруто. Наконец-то, будучи покойником, он сделал хоть что-то полезное. Ханзо, вынужденный после роспуска Корня и окончания Четвертой Мировой войны плыть в кильватере Альянса Шиноби видел со стороны, что Седьмой Хокаге не справляется со своей работой. При всей его чистой силе и божественных способностях, он не обладал задатками политика, не был способен чувствовать веяния и читать между строк, и не было в нем той воли, что была присуща Второму и Третьему, настоящим Теням Огня, которые всегда ставили интересы Конохи на первое место. И когда Узумаки Наруто покинул этот мир, а Альянс через пару дней раскололся, Ханзо понял – это его время. Первым делом он восстановил практику вербовки людей в новообразованный Корень Анбу. Его возрождение он без труда аргументировал перед Советом необходимостью вести партизанскую войну, а также возможностью ведения скрытых операций, которые позволят получить тактическое преимущество. Свои слова он доказал делом, проведя в первый год образования Корня ряд диверсионных операций, самыми заметными из которых были уничтожение экспедиционного корпуса шиноби Скрытого Камня, которые должны были, соединившись с силами Облака, осуществить нападение на Суну, сковать ее основные силы в деревне, вынуждая Казекаге вести оборону осажденного Селения, что лишило бы остатки Альянса одного из его ключевых военачальников. Самым же знаковым достижением Корня было убийство Даймё Страны Молнии. Тогда это событие вызвало переполох в Коалиции прежде всего своей неожиданностью. Не было никаких сведений о готовящемся убийстве. Корень сработал настолько четко, что прямых доказательств причастности Конохи до сих пор не нашли. А когда Коалиция решила в отместку устранить Дайме Страны Огня, Ханзо был наготове, прекрасно прочитав логику потерпевших. С того дня Дайме и приблизил к себе главу Анбу Не, де-факто сделав его свои ближайшим советником. Касаемо вербовки агентов в Корень Анбу Ханзо придумал изящное решение, которое он предложил высшим чинам Альянса. Анбу Не формировался не из числа жителей Альянса, но из пленных шиноби Коалиции. Тех, кого удавалось поймать живыми, сначала отправляли к Морино Ибики, и затем после допроса с пристрастием еле живыми везли из Отдела Дознания на дальнейшую обработку в Корень. Старую систему взращивания агентов Ханзо не принимал, хоть и молчал при дяде. Каким бы он ни был беспринципным оппортунистом, в отношении детей Конохи и их воспитания он был твердо убежден: ломать жизни с детства неправильно и бесчеловечно. Одно дело – перекраивать сознание взрослого осознанного шиноби, который к тому же является твоим врагом, и совсем другое – подвергать жестоким психологическим играм детей, даря им иллюзорный шанс на светлое будущее, чтобы затем с кровью на руках друг друга из них вытравили все человеческое. Поэтому юных ниндзя Селения и союзников он и не думал трогать, благо мясо для вербовки с фронта подвозили регулярно, поэтому недостатка в боевой силе Ханзо не имел. И все же в один момент глава Анбу Не понял. На своей текущей позиции он не сможет устроить все так, как задумывал для Корня и Селения. Даже его текущая должность в Совете не могла дать ему нужных рычагов управления. Война перешла в пассивную стадию, без крупномасштабных операций. Мелкие стычки враждующих сторон на границах не в счет. Ими обе стороны лишь прощупывали силы друг друга. Все вокруг, и даже сам глава Корня отчетливо видел: все в этом мире устали от войны. Глава Корня все чаще слышал на собраниях Совета о том, чтобы рассмотреть варианты как можно быстрее ее закончить. От тотального удара единым кулаком из лучших шиноби Альянса по Скрытым Селениям Коалиции до возможности проведения ряда переговоров с Райкаге и Цучикаге для смягчения нынешней ситуации. Все были уверены, что Даруй и Куроцучи при всем своем упрямстве понимали тяжесть нынешней ситуации. Несмотря на все свои достижения в научных и военных разработках, в плане чистой силы они кратно уступали силам Альянса. Один Учиха Саске при большом желании мог в одиночку решить вопрос с войной так, что Коалиции не оставалось бы ничего, кроме как через один от силы два года объявить капитуляцию. Но он не вмешивался в войну, посвятив себя полностью поискам любой информации о возможном вторжении Клана Ооцуцуки в этот мир. Если на первых порах после смерти Узумаки Наруто это еще можно было понять, все-таки раны на сердцах жителей Конохи после нападения были достаточно свежи, то спустя пару лет долгие отсутствия сильнейшего шиноби Альянса значительно развязали руки противникам и дали им фору, чтобы окрепнуть и завершить свои основные военно-научные разработки, которые потом успешно применяли в бою. И поэтому вариант молниеносного удара отпадал по умолчанию из-за возможности мгновенного ответа ядерным арсеналом со стороны Коалиции, не говоря уже о генных исследованиях Камня. Несколько раз за эти восемь лет на границах появлялись выращенные молодые клоны старика Ооноки. Конечно, они не были столь искусны во владении Стихией Пыли, как оригинал, но, как говориться, порой количество бьет качество. Правда во время стычек было заметно, что этих клонов Камень берег настолько рьяно, что при малейшей угрозе того, что любого из образцов Альянс мог забрать на опыты, мгновенно отступали, не давая себя захватить. Таким образом за восемь лет между противниками установился негласный статус-кво. Оба союза прекрасно понимали, что в случае радикальных действий с любой стороны, ответ последует незамедлительно, и победа для агрессора окажется пирровой. Вариант же с переговорами на текущий момент был наиболее приемлемым, однако требовал предельной аккуратности, поскольку обе стороны в своем упрямстве и желании стребовать для себя как можно больше выгодных условий не шли навстречу друг другу. Однако Альянс все же решил не отметать этот вариант в сторону. Велись долгие обсуждения в узком кругу высокопоставленных лиц Совета. Самого Ханзо текущая обстановка вполне устраивала. Это было именно то, что он хотел в своих самых утопических представлениях о мире шиноби, где главным является суверенитет страны с опорой на собственные силы. Никакие всемирных союзов, никакой общности между всеми вокруг. Только сила и холодная сталь куная. Поэтому он мягко, но настойчиво пытался незаметно саботировать в обсуждениях возможность перемирия с Коалицией. Однако большинство уже по горло пресытилось этой войной и перспективой растить будущее поколение в неспокойной атмосфере, и по итогу было принято решение: для инициации переговоров Селению был нужен Хокаге. Не Шестой, который уже почти год лежит под присмотром врачей, и даже не внучка Первого, а новый молодой полный сил шиноби, который сможет стать проводником идеи необходимости если не мира, то хотя бы разрядки между враждующими союзами. Узким кругом высокопоставленных лиц Совета отобрали перечень кандидатов на этот пост. Изначально предполагалось, что Хокаге будет определен сразу, в ходе внутренних обсуждений. Однако Ханзо, увидев список кандидатов, сразу выступил против. Полгода назад — У нас нет времени долго размусоливать этот вопрос, Ханзо, — воскликнула Пятая. — Ты должен понять, что с нами Коалиция на разговор не пойдет. По их мнению, мы для них – закостенелые древности, которые застряли еще в эпохе Второй и Третьей Войн Шиноби. Нам нужен тот, кто сможет говорить с ними на их языке и донести до них необходимость перемирия. — Но не преступая закон, иначе для чего он тогда существует? — Ханзо как мог прикрывался щитом формализма, понимая, что сейчас его последняя возможность зацепиться хоть за что-нибудь. — Мы не можем сделать назначение Хокаге закрытым процессом. Нам не хватало еще внутренних протестов и марша несогласных в Селении в то время, когда идет война. Нет, мы должны сделать выборы публичными. Так мы сможем отслеживать настроения людей и понять, как нам действовать в дальнейшем. — Но ведь… — Подумайте сами. Сейчас в Совете помимо руководящих лиц представители ста двадцати кланов шиноби, живущих в Селении. Причем помимо тех, кого вы перечислили в своем списке, вроде Учиха и Хьюга, есть не менее влиятельные единицы, вроде Нара, Акимичи, Инузука, или тех же Абураме. Как они, по-вашему, отреагируют на то, что вы в обход всех формальностей выбрали Хокаге, не спросив их мнения. Это как минимум вызовет неодобрение, особенно у влиятельных семей, у которых есть свои крайне сильные шиноби, достойные, по их мнению, шапки Хокаге. — Я не думаю, что Совет будет против, если Хокаге станет кто-то из этого списка. — высказалась Темари, которая занимала пост представителя Казеказе в Селении в отсутствие Гаары, который на данный момент возглавлял оборону Песка. — Cами посудите, кто будет против если мы изберем на эту позицию, например, Шикамару. Действующий советник Хокаге и глава Отдела стратегии и планирования Альянса точно один из очевидных вариантов. Или Хьюга Ханаби, мастер Бьякугана и кланового тайдзюцу. Она не раз демонстрировала свою силу на фронте, а также выступила инициатором создания независимой от Совета службы внутренней и приграничной разведки Седого Клена, которая вот уже четыре года успешно предотвращает потенциальные нападения противника. Она тоже более чем достойна носить шапку. Наконец, старшая дочь Учихи Саске. Ее успехи в Анбу говорят за нее. Сто двадцать успешно завершенных миссий рангом не ниже А. Некоторые из них сыграли ключевую роль в том, чтобы Коалиция не захватила стратегическое преимущество, например, уничтожение секретной базы Облака, где они планировали разместить свой ракетный арсенал. Одних этих заслуг достаточно, чтобы… — Вы хоть понимаете, насколько это смахивает на сговор? — изобразил на лице вселенскую усталость Ханзо, по-отечески смотря на собравшихся интриганов. — Все здесь собравшиеся хоть как-то связаны с кандидатами. Здесь и глава Госпиталя, и глава Координационного отдела, — он кивнул в сторону молчавших до того Сакуры и Хинаты, нахмурившихся под его тяжелым взглядом, затем снова повернулся к сестре Казекаге — Ну а ваш супруг, Темари-сан, это просто смешно. Шикамару-сан, ну хоть вы-то на правах главы семьи включайте свой интеллект. Уж вы-то должны видеть последствия того, что… — Вот то-то и оно, Ханзо-сан, что как раз ваши доводы и попахивают саботажем, если включить мозги, как вы говорите, — ровным тоном ответил Шикамару, колючим взглядом смотря на главу Корня. — Почему бы вам просто прямо не сказать, что вы сами метите на место Хокаге? Ваши действия и слова прямо на это указывают. Вот только станет ли Коалиция прислушиваться к Вам, учитывая родственные связи с бывшим главой Корня и вашу непосредственную роль в убийстве Дайме Страны Молнии? — Я и не собирался отрицать свое возможное участие в выборах, Шикамару-сан. Тем более, похоже, я единственный в этой комнате, кто обладает хотя бы крохами здравого смысла. Молодые точно не смогут справиться с ношей, которую несет в себе шапка Хокаге. Что же до покушения, то не стоит разбрасываться голословными обвинениями, поскольку мое участие в нем до сих пор не доказано… — Довольно! — рявкнула Цунаде, злобно зыркнув на спорщиков, и с тяжелым вздохом продолжила. — Ханзо прав, Шикамару, хоть и тяжело это признавать. Сейчас и так вокруг нестабильная ситуация. Не стоит скрытностью ворошить настроения еще и внутри Селения. Поэтому мы сделаем выборы публичными. Сейчас прозрачность как никогда нужна жителям Селения. Тем не менее, — Цунаде перевела взгляд на Ханзо, — мы не будем отказываться от этих кандидатов и более того, я не буду никого ограничивать в участии в предвыборных кампаниях. Все присутствующие здесь будут иметь возможность заявить себя или своих выдвиженцев на выборы Хокаге. Тем более сейчас как раз самое подходящая возможность для полноценной дискуссии. На этом все. Шикамару, останься, мы должны продумать систему выборов. Остальные свободны, готовьтесь. Ханзо покинул кабинет первым, чувствуя спиной недовольные взгляды. И все же он добился своего. Он смог выиграть для себя время, чтобы подготовиться. Конечно, он сильно рисковал, выдавая свои намерения, но, как говориться, хочешь, что-то утаить, оставь это на самом видном месте. Даже находясь под пристальным наблюдением Пятой и ее клики, Ханзо не составит труда провернуть все в свою пользу, при этом оставаясь незамеченным. Теперь остается тщательно всё подготовить и подключить все свои возможные связи, чтобы достичь цели. Выйдя наконец на воздух, Ханзо неспешно пошел по тихой освещенной улице. Вопреки приложенным усилиям все пошло совершенно не по его сценарию. Первоначально он рассчитывал, что открытые выборы станут для него легкой прогулкой. Несмотря на очевидную личную силу и популярность потенциальных кандидатов, глава Корня намеревался разбить их силой слова. Ораторское искусство было одним из его главных оружий. Он в отличие от своего дяди редко действовал, исходя именно из своего силового ресурса. Именно убеждениями и доводами он всегда добивался своего. И так он планировал победить на выборах, досконально объяснив избирателям, что именно он станет тем самым защитником Селения. Так, впрочем, и случилось, большинство из тех, кого заявили, оказались неспособны хотя бы дать достойный отпор во время дебатов, что ожидалось. Привыкшие больше к оружию и чакре, но совершенно не обученные демагогии и искусству полемики, они стали для Шимуры легкой добычей. Разве что Шикамару вел спор с Шимурой на равных, но в его интонации сквозило явное нежелание занимать этот пост, потому он не представлял особой угрозы. И тут ему словно снег на голову свалилась Учиха Сарада. Первоначально Ханзо не воспринимал ее всерьез несмотря на слова Нара Темари. Он рассчитывал, что она, как и прочие кандидаты, не сможет грамотно оппонировать ему. Но вопреки ожиданиям, она смогла перетянуть на себя внимание и поддержку большинства избирателей. И дело даже не в том, что она смогла передавить его в словесной борьбе. Вместо того, чтобы разбивать его аргументы, Сарада смогла сместить фокус избирателей на текущую проблему. — …Поймите, то, что я вам сейчас скажу, это не про высокий пост или грандиозные планы о Великой Конохе и Альянсе. Я буду говорить с вами как простой шиноби, который, как многие из Вас или ваших детей и близких, почти шесть лет живет в атмосфере страха и неопределенности. — Ханзо стоял за своей трибуной с каменной маской на лице, хотя ситуация никак не располагала к спокойствию. Учиха Сарада каждым своим словом втаптывала в землю его, казалось безоговорочную победу. А девчонка и не думала останавливаться. — За то время, что я провела, выполняя различные миссии, будучи в Анбу, я смогла сделать для себя один единственный вывод. Никому не нужна эта война. Шиноби Камня, Облака, Тумана, никто из них не хотел, чтобы все обернулось так как сейчас. Каждый раз, когда я заносила свой танто, чтобы добить их, на их лицах не было ничего, кроме усталости и немого вопроса «неужели вот за это мы бьемся?». Прошло уже почти шесть лет с начала этой войны, которая не нужна никому из нас. Более того, стоит ли нам сейчас тратить жизни на это бессмысленное кровопролитие, когда истинный враг этого мира выжидает момент, чтобы нанести удар, когда мы максимально ослаблены. Я говорю об Ооцуцуки. Тогда восемь лет назад мой отец Учиха Саске вместе с Седьмым Хокаге, смогли предотвратить вторжение пришельцев Ооцуцуки и спасти планету. Прямо сейчас он делает все, чтобы добыть информацию о враге. И ради того, чтобы труд Тени Хокаге не пропал впустую, я прошу Вас дать мне возможность принять ношу главы Конохи, и я сделаю все ради наступления мира между шиноби. Скажу еще раз: наш враг не в этом мире, а за его пределами. Речь Сарады была встречена овациями. По реакции зала можно было понять: люди устали от войны. Мирное небо над головой сейчас им было важнее какой-то эфемерной победы и господства в мире шиноби. Ханзо понял, что младшая Учиха своего не упустит, и после этих дебатов ее инаугурация теперь стала вопрос времени. Вечер был обманчиво мирным как будто и нет той войны. Улицы, освещенный фонарями и вывесками кафе и торговых зданий. Лишь застывшие на лицах людей беспокойство и сквозившее от них напряжение говорило о том, что все находятся в боевой готовности, чтобы в случае неожиданной атаки вступить в схватку с противником. Ханзо было отрадно наблюдать подобное. Все-таки нынешнее поколение, воспитанное на современных гаджетах и игрушках стало чересчур избалованным. Война быстро выправила их, научила постоянно быть начеку и не доверять посторонним. Настоящий мир шиноби, каким он и должен быть. И старый вояка приложит все усилия, чтобы никто не разрушил эту идиллию. — Ты в порядке? — знакомый голос вывел его из транса. Краем глаза он увидел в паре десятках метров вдову Узумаки, стоявшую рядом с Учихой Саске. Тот стоял спиной и не заметил главу Корня. Воспользовавшись моментом, Ханзо, слившись с толпой, свернул за ближайший угол и сквозь шум вслушивался в разговор тех двоих. — …Прости, Хината, Совет придется начать без меня. Держи отчет, в нем вся информация, которую я смог собрать за время миссии. Прочти его на Совете, а я должен идти. — Учиха резко сорвался с места, а Хината еще несколько мгновений стояла, прижимая к груди папку с отчетом от Тени Хокаге. Ситуация становилась все более подозрительной. Зайдя в темный переулок, Ханзо осмотрелся и, убедившись, что рядом нет лишних глаз и ушей, сложил печать птицы. Метка на его руке слабо полыхнула, и через пару мгновений перед ним появился шиноби в маске волка. — Вызывали, Ханзо-сама? — Да, Ямагами. Следуй за Учихой Саске. Отследи его чакру и поспеши за ним. И будь осторожен, нельзя, чтобы он почуял слежку. — Слушаюсь, — раздался монотонный голос, приглушенный маской, и спустя секунду Анбу растворился в Технике Телесного Мерцания.***
Саске на бешеной скорости мчал в сторону развалин Скрытого Листа. Он до сих пор не мог поверить в это, но чутье его никогда не подводило. Его не волновало, что он не до конца восстановил свою чакру после миссии, иначе давно бы оказался возле Конохи с помощью своей пространственно-временной техники. С его скоростью он должен достичь родной Деревни примерно за два часа. Примерно на середине пути Саске ощутил еще один знакомый источник чакры в том же направлении. И если это то, о чем он думает, значит Наруто грозит серьезная опасность. Все-таки интуиция тогда его не обманула. Наконец спустя пару часов Учиха стоял возле разрушенных ворот Конохи. В этот раз он зашел в деревню и направился по следу чакры его друга. Вообще странно, почему эти двое находятся в одном месте, и не слышно звуков боя. Предчувствуя нехорошее, Саске ускорился. Подходя к Резиденции Хокаге, одному из немногих зданий, которые уцелели после нападения Момошики, он увидел на крыше две фигуры. Обоих он узнал сразу. Те, как будто почувствовав, его присутствие, повернулись у нему. Приметив взглядом лежавший на крыше небольшой булыжник, Саске сконцентрировал чакру в левом глазу. Мгновение, и вот он стоит напротив лучшего друга и того, с кем он сейчас меньше всего хотел контактировать. — Рад видеть тебя, Саске! — Все та же усталая улыбка человека, всем существом прочувствовавшего на себе бремя Хокаге, потухшие, но все еще с едва тлеющей искрой доброты глаза. Первым порывом Саске было наплевать на осторожность и присутствие Мадары и просто сжать в объятиях лучшего друга. Но маленький червячок сомнения все же требовал доказательств. Положив правую ладонь на рукоять Кусанаги он спросил. — Какую технику применил на тебе Какаши в день испытания Команды №7? — вопрос простой, но кроме Хатаке и Седьмых на полигоне в тот день никого не было, так что никто кроме них об этом не знал. Наруто скривился от болезненных во всех смыслах воспоминаний, но потом, улыбнувшись, торжественно ответил. — Тайная Техника Тайдзюцу Скрытого Листа, Тысячелетие Боли. Услышав ответ, Саске наконец отпустил ситуацию и сжал друга в крепких объятиях, наплевав на всю внешнюю комичность ситуации. — Это правда ты, усуратонкачи. — сдавленно прошептал Саске, сдерживая радостную дрожь в голосе. Наруто лишь легко рассмеялся и крепко обнял друга в ответ. — Слушайте, я, конечно, все понимаю, но, насколько я помню, на ностальгию и расшаркивания у нас времени вроде нет. — прозвучал хрипловатый баритон, прервавший момент воссоединения. Саске упрекнул себя за лишнюю беспечность и, отпрянув от Наруто, вытащил Кусанаги и направил острием на Мадару. — Как ты здесь оказался? Какого черта тебе опять нужно от мира шиноби в этот раз? — прошипел Саске, активировав оба глаза. В ответ на эту воинственную тираду Мадара лишь презрительно рассмеялся, глядя на своего потомка. — Смотрю, ты совсем размяк после войны. А такие надежды подавал. Знаешь, а я ведь тогда даже думал, что было бы, стань ты моим сподвижником, нежели этот слюнтяй Обито. Но, как я вижу, весь наш клан после моей смерти стал изнеженным. Иначе, зная о твоей нынешней силе, Ооцуцуки поостереглись бы лишний раз совать сюда нос. И да, — поднял ладонь Мадара, призывая Саске замолчать, — предваряя твои дальнейшие претензии, я лично проверил силу Мудреца Шести Путей на Ооцуцуки лично. И поверь, Ишшики был на уровне, сопоставимом с Кагуей, и, если бы ты не занимался ерундой, то у вас одной угрозой было бы меньше. Ваше счастье, что с ним теперь покончено. — Старик, прекращай, — недовольно прервал его Наруто. Саске удивленно посмотрел на друга, который так свободно разговаривал с недавним врагом, будто они закадычные приятели. — Ты ведь хотел поговорить с Саске о другом. — Никто никуда не сдвинется, пока мне не объяснят, как вы оба сумели вернуться к жизни. — тихо сказал Саске, не убирая Кусанаги от груди своего предка. Мадара несколько мгновений сверлил взглядом младшего Учиху, прежде чем тихо вздохнул и сел на бетонную площадку. Наруто и Саске последовали его примеру. — Все очень просто. — на этот раз серьезно заговорил Мадара. — Наше появление здесь – всего лишь реакция высших сил на происходящее в мире. Думаю, ты и сам понимаешь, что в одиночку здесь не справляешься. Пока ты занят поисками любых, даже самых мизерных крупиц информации об Ооцуцуки, этот мир медленно пожирает сам себя. Не веришь, я тебе так скажу: то, что сейчас творится – повторение той эпохи, в которой жил я. Все против всех до последнего бойца. Люди умирают пачками на поле боя. Рад, что вам хоть хватило ума не перессориться друг с другом и единым кулаком отражать нападения предателей. А пока вы занимаетесь грызней друг с другом, фанатики Ооцуцуки уже начали активные действия. Как бы ты ни был силен, но даже с тобой Коноха не потянет войну на два фронта. — Он прав. — вторил ему Наруто. — прямо сейчас полмира погрязло в бессмысленной войне, в то время как главный враг ведет свою игру у нас под носом. Мы напрасно тратим время на эту войну. И поэтому мы обязаны закончить ее как можно скорее, чтобы начать подготовку к новому вторжению Ооцуцуки. Как так получилось, Саске? Когда я умирал, то верил, что твоей силы хватит с лихвой, чтобы удержать Альянс от раскола. — Хочешь знать, добе? Позволь тогда просветить тебя о том, что произошло за эти восемь лет. — Саске был уязвлен подобным упреком со стороны друга. — Я ведь тебя еще давно предупреждал, что с Облаком и Камнем надо держать ухо востро. Ты все пытался выстраивать с ними дружественные отношения, и что в итоге? Они предали нас на следующий день после похорон. Вышли из Альянса и развязали войну спустя пару лет. На нашей стороне остался только Песок. Туман вышел из Альянса после государственного переворота. Почти шесть лет мы воюем непонятно за что из-за того, что мы не смогли найти нужные рычаги давления после твоей смерти. — Я понимаю, Саске, — почувствовав руку друга на своем плече, Учиха поднял взгляд на лицо Наруто. Все же видеть его без усов-отметин было непривычно, но это лишь до поры до времени, пока Узумаки вновь не станет джинчурики Курамы. — По правде говоря, я уже знаю о том, что ты сейчас сказал. Старик Хагоромо показал мне вашу встречу после поминок. И, честно говоря, я был очень тебе благодарен, когда ты дал отпор тогда Даруи и Куроцучи. Я знаю обо всем. Я был идиотом, что не послушал вас с Шикамару, хотя мы не раз обсуждали это с тобой. На нас давили со всех сторон. Облако, Камень, Дайме. Никто их них не хотел реально войти в наше положение. И я воочию увидел последствия своих решений. Даруи и Куроцучи зашли слишком далеко. И поэтому я скажу тебе одно: отныне с ними не будет никаких компромиссов. Никаких дружественных пактов. Либо они сдадутся сами, либо мы их сокрушим полностью. Сказать, что Саске был шокирован, значит ничего не сказать. Прежний Наруто никогда бы не сказал подобного. Он знал, что его друг, какие потери бы он ни пережил, всегда найдет в своем сердце каплю сочувствия и доброты даже к убийцам его близких людей. А сейчас в его взгляде было что-то еще. Какая-то несвойственные ему безразличие и решительность действовать жестко и без компромиссов. Такие глаза больше подходили кому-то вроде прошлого Райкаге, или Данзо… при сравнении друга с этим милитаристским ублюдком Саске невольно поежился. Решив не думать об этом пока, Саске хотел было перевести тему, но Наруто его опередил. — Вижу, ты наконец решился, — улыбнулся Наруто взглядом указывая на протез Саске. — Поздравляю, похоже, доводы Сакуры-чан наконец дошли до тебя. — Думай, как хочешь, добе, — беззлобно хмыкнул Учиха, время от времени косясь на Мадару, который продолжал наблюдать за друзьями. — Важно лишь то, что это было правильным выбором, и вот доказательство. Он поднял левую руку. На бледной искусственной плоти был четко виден знак черного полумесяца. Наруто на это лишь улыбнулся и поднял правую руку. Внимательный взгляд Учихи заметил, что правая рука Наруто не перебинтована и не того же цвета, что протез Саске. — Не смотри на меня так, или ты думал, что у Старика Мудреца достаточно сил, чтобы вернуть мое исходное тело. — рассмеялся Наруто над недоуменным взглядом друга. — Я сам не ожидал что кто-то возьмет и попытается вырастить моего клона. — Орочимару хотел, — признался Саске, — но Пятая строго-настрого запретила ему трогать твои останки. Да и кто бы посмел. Никто не смог бы проникнуть на кладбище, защищенное мощным барьером кроме тех, у кого есть ключи. — Вполне возможно, что те, кто это сделал, обладают силой или технологиями, на порядок превышающими навыки шиноби, — насмешливо ответил Мадара, — Настоятельно все же советую вскрыть могилу Хокаге и проверить, что стало с останками. — Сейчас это неважно, — оборвал его Наруто, — в данный момент нам нужно доложить Альянсу о ситуации с Ооцуцуки. Думаю, их обрадует то, что один из их лидеров побежден, что выиграет нам немного времени. Теперь сектанты будут гораздо осторожнее в своих действиях. Саске решил не спорить. Ему нужно было время чтобы переварить происходящее. Поэтому он убрал меч в ножны, впрочем, не теряя из поля зрения Мадару, и сказал. — Нужно возвращаться в Селение. К сожалению, я еще не до конца восстановился после миссии, чакры на пространственно-временную технику не хватит. Поэтому придется идти на своих двоих и… Договорить Саске не успел. Возле Мадары появился спиралевидный разрыв в пространстве. На взгляд потомка основатель Конохи лишь ехидно хмыкнул. — У нас война, так что не будем тратить время. Вперед. — с этими словами Мадара шагнул в пространственный разрыв. Саске вопросительно посмотрел на Наруто. Тот лишь пожал плечами и шагнул вслед. Мысленно чертыхнувшись, Саске наконец последовал их примеру. — Да уж. Смотрю, Альянс времени зря не терял, — Выйдя из портала, он оказался перед стенами Селения. Наруто и Мадара качали головой, отдавая должное архитектурным достижениям шиноби настоящего. — Снимаю шляпу, люди действительно очень далеко продвинулись за эти годы. — Сразу видно, что Инари строил. Его почерк. — со знанием дела усмехнулся Седьмой, смотря на ворота, напоминавшие те, что стояли на мосту в Стране Волн, названном в его честь. Даже название деревни было выполнено в том же стиле. — Хотелось бы его встретить. Надеюсь, Цунами-сан еще жива. — Вот и спросишь потом у нее, — сказал Саске, подойдя к Наруто, — Инари с семьей сейчас живет в Селении в одном из кварталов в глубине. Впрочем, это оставим на потом. Сейчас нам необходимо в Госпиталь проверить твое состояние. — Надеюсь, Сакура-чан сразу поймет, что это я, а не будет сходу лупить меня как белых Зецу на войне. — усмехнулся Наруто с легкой дрожью в голосе. Учиха ухмыльнулся. Все-таки есть что-то неизменное в этом мире, и страх добе перед тяжелым кулаком его жены был одним из них. — Вы про ту девчонку, ученицу внучки Хаширамы? — отозвался Мадара, на лице отразились воспоминания о розоволосой девчонке, что намеренно позволила основателю Конохи пронзить себя клинком, чтобы подобраться ближе и нанести удар. Тогда он проникся к ней огромным уважением, не у каждого хватит мужества и способностей пойти на это. — Кто здесь? — спросил дозорный у ворот, заприметив стоявшую напротив троицу. — А, Учиха-сан, уже вернулись. Вы так резко сорвались из Селения, мы даже подумали, не случилось ли чего. А это кто с вами?.. — разглядев, кто стоял рядом с Саске, он в шоке округлил глаза, не веря. — Они со мной, Маширо-сан, — невозмутимо ответил Саске, и вместе с Наруто и Мадарой прошел через ворота. — Н-но это же… — Раз вы поняли, кто это, тогда незачем поднимать шум, — твердо остановил несвязный поток слов Учиха, — Прямо сейчас мы направляемся в Госпиталь к Пятой, так что успокойтесь и не болтайте об этом. Понятно? — правый глаз Саске сверкнул красным. Маширо послушно кивнул, и вернулся на свой пост. — Это было не обязательно. — покачал головой Наруто. — Обязательно. — припечатал его Саске. — Сейчас из-за войны люди находятся в состоянии крайней тревожности, и твое внезапное воскрешение из мертвых вкупе с прибытием в третий раз врага мира шиноби не самый разумный повод поднимать шум. Сейчас большинство жителей видит десятый сон, вот и пусть спят дальше. Наруто мрачно скуксился, но тут же повеселел, вспомнив о детях. — Кстати, как сейчас Сарада и Наори? — поинтересовался Наруто, — восемь лет прошло, наверняка они выросли и стали сильнее. Саске, не скрывая гордости, рассказал о достижениях своих девочек. Несмотря на все их трудности они стали сильнее. Даже Мадара, слушая своего потомка, довольно хмыкал. — Вот как. Оказывается, мои потомки не настолько безнадежны. По вашим меркам их можно назвать гениями. — Конечно можно! — с жаром поддакнул Наруто, с гордостью смотря на лучшего друга, — Сколько Учиха в твою эпоху пробудили Мангекё Шаринган? Вроде, кроме тебя и твоего брата никто не смог этого достичь. К тому же Сакура-чан научила ее медицинским техникам, а значит болезнь глаз она может контролировать. А то, что Наори смогла освоить Режим Отшельника, тоже поражает. Кабуто рассказывал, что Великий Змей сам по себе опасный и вредный учитель, и тот факт, что она смогла обучиться у него, повод для гордости. Саске тепло улыбнулся. Он уже представлял реакцию его детей, когда они увидят своего почившего дядю вновь живым. Он помнил, как Наори с Сарадой тяжело переживали его смерть. Но если у его старшей дочери были те, кто смог удержать ее эмоциональное состояние на плаву, то с Наори было сложнее. Он видел, как она упорно и тяжело тренировалась, изучала высокоранговые техники, с головой уйдя в саморазвитие. И когда она вошла в возраст, то с энтузиазмом вызвалась на фронт. И отчеты о ее деятельности на передовой, которые попадали ему в руки, давали серьезные поводы для беспокойства. Он не ожидал от нее таких проявлений жестокости. Даже стоика Ибики из Отдела Дознания, который за свою жизнь повидал и пережил многое, действия Наори проняли до дрожи. Чего стоит один случай год назад, когда Саске увидел фотоматериалы с места, где его младшая дочь проводила допросы пленных. Кунаи, торчавшие из глазниц, и выдранные ногти были лишь малой толикой того, что натворила Наори в той операции. В тот день он вежливо отказался от ужина, удивив Сакуру, которая всегда готовила много в день возвращения мужа, зная, что он съест все для скорейшего восстановления. Даже сейчас, смотря в ее глаза он видел в них какую-то остервенелость, словно Наори преследовала цель отомстить миру за смерть Наруто. И теперь Саске очень надеялся, что его появление сможет наконец принести немного покоя в душу его дочери. Наконец они дошли до дверей Госпиталя. Благо, время было за полночь, и на улицах Селения никого не было, поэтому троица дошла без лишнего шума. Сегодня в больнице как раз дежурили Сакура с Пятой, поэтому Саске надеялся застать их двоих в кабинете главы Госпиталя. Несмотря на их долгие разлуки он всегда внимательно слушал свою жену и знал о ее привычках во время ночных смен. Саске был уверен, что прямо сейчас она сидит вместе со своим учителем в своем кабинете и пьет зеленый чай с порцией холодного аммицу. Одно из ее немногих окон, где она могла ненадолго отключиться от суеты Госпиталя. — Так, — сказал Саске шедшим за ним Наруто и Мадаре, дойдя до дверей кабинета главы. Из щели на полу пробивалась тонкая полоска света. — Стойте здесь. Я зайду и предупрежу их о вас. Боюсь, как бы они сразу не упали в обморок или, еще хуже, не взялись за кунаи при виде восставших из могил. Лучше пусть они заранее будут готовы, поэтому подождите пару минут, и не разнесите тут ничего, ясно. — Да брось, Саске. Я не думаю, что Сакура-чан и бабуля не признают меня сразу. — шепотом запротестовал было Наруто, но выразительный взгляд Саске утихомирил Узумаки. Наконец все замолчали, и Учиха тихо постучал в дверь. — Войдите. — раздался звонкий голос из кабинета. Саске взялся за ручку и толкнул дверь вправо. Наруто и Мадара спрятались в тени коридора. Все как он и предполагал. Сакура и Пятая сидели за столом. Он явно прервал их на середине какой-то темы. На столе были разложены сладости и чай. Напротив Цунаде стояла маленькая бутылочка с сакэ. — Саске-кун, ты где пропадал? — взволновано спросила Сакура, вставая со стола и обнимая супруга. — Хината звонила мне. Сказала, что ты сорвался с места буквально за полчаса перед Собранием. — Как раз об этом я и хотел поговорить. С вами обоими, — он перевел обеспокоенный взгляд на Цунаде. Та коротко кивнула, и Саске продолжил. — Помните знак Мудреца Шести Путей, появившийся на моем протезе? Так вот, я нашел других его обладателей. — Постой, но ведь это невозможно. — возразила Сакура, неверяще уставившись на Саске. — В этой эпохе из потомков Мудреца Шести Путей остался только ты после того, как Наруто не стало. Вряд ли за восемь лет в мире появился бы потомок Узумаки или Сенджу, который мог бы стать новой реинкарнацией Ашуры. А дети Хинаты не были отмечены его чакрой… П-подожди, — Сакура запнулась на полуслове, а ее глаза засветились смесью недоверия и надежды. — Ты же не хочешь сказать, что… Саске на это тепло улыбнулся и повернулся ко входу. — Заходите. — Саске мысленно считал, сколько эмоций успело смениться на лицах Цунаде и Сакуры, когда в кабинет по очереди зашли вполне себе живой Наруто и его спутник. Сакура шокированно смотрела, как стоявший перед ней бывший сокомандник смущенно улыбался, почесывая затылок. Судя по виду, он нисколько не постарел за эти восемь лет. — Привет, Сакура-чан. — поприветствовал ее Наруто своей фирменной улыбкой. — А ты нисколько не изменилась за эти годы. — Наруто. Быть того не может. — едва слышно прошептала Цунаде, поднимаясь со стола и подходя к нему. — Учитель, стойте! — воскликнула Сакура, вставая из-за стола. Вытащив кунай из-за пазухи, она встала в боевую стойку и пристально посмотрела на того, кто выглядел как ее лучший друг. — Как тебя называли в иллюзорном мире, в который нас заманил Обито перед Четвертой Мировой Войной? — Сакура-чан, ты серьезно?.. — Отвечай! — Сакура упрямо продолжала стоять на своем, не опуская свой кунай. Наруто вздохнул, и, грустно улыбнувшись, ответил: — Намикадзе Менма меня звали в том мире. Прям как издевка. Ненавижу менму в рамене! Сакура облегченно выдохнула и спрятала кунай в подсумок. Когда она подошла к Наруто, тот раскинул руки, чтобы обнять подругу. В следующую секунду раздался сдавленный кашель. Сакура от всей души зарядила Наруто под дых. И когда Узумаки был готов согнуться в три погибели, она подхватила его и стиснула в объятиях. Саске по-доброму усмехнулся. Его супруга так и не научилась безболезненно выражать свои чувства, впрочем, и он сам недалеко ушел от нее. — Это правда ты. — тихо прошептала Сакура, плача на плече Наруто. Тот, восстановив дыхание, неловко прижал ее к себе. — Это же невозможно, так ведь? Я ведь помню, как клала цветы тебе в гроб, когда прощалась с тобой. — Это правда я, Сакура-чан. — улыбнулся Наруто, отстранившись от подруги. Подойдя к Цунаде он крепко стиснул ее в объятиях. Пятая до хруста костей обняла его, но тот даже не пискнул. Наконец покончив с приветствиями, он вновь заговорил — Понимаю, новостей много, сразу все не уложишь в голове. — Кстати, об этом. Позволь задать тебе один вопрос. Что он здесь делает? — Спросила Пятая, указав на стоявшего у стены Мадару, что с безразличным взглядом смотрел на сцену воссоединения Седьмой команды. — Не нужно разговаривать со мной так. То, что ты внучка Хаширамы, не делает тебя в моих глазах равной ему, — презрительно бросил он в сторону Цунаде, выразительно посмотрев на нее активированным Риннеганом. — Если бы вы все могли видеть хотя бы чуть дальше своего носа, то мне не пришлось бы вновь восставать из мертвых и расхлебывать то дерьмо, в которое вы сами себя окунули с головой. — Сказал тот, кто своими действиями практически подвел мир на грань катастрофы, — зло бросила Цунаде, в три размашистых шага оказавшись лицом к лицу с другом своего покойного дедушки. И даже ощущавшаяся от предка Учиха устрашающая аура его мощи нисколько ее не пугала. — Как, биджу тебя дери, ты оказался жив? Я помню, как оджи-сан прощался с тобой. Или Боги, рассмотрев твои поступки за жизнь, пожалели Энму и вместо того, чтобы скидывать тебя в подземный мир, просто вернули обратно? — Знаешь, тебе вроде бы скоро восемьдесят, а с юмором совсем неважно. Даже твой двоюродный дедушка Тобирама и то хохмил остроумнее, хотя он всегда ходил с такой лицом, словно юзу жует постоянно. — не остался в долгу Мадара, которого забавлял вид, с которым Цунаде гавкала на него, словно акита-ину на слона. — Так, стоп! — Наруто подошел к Цунаде, положив ладонь ей на плечо. Лишний шум сейчас был ни к чему. — Баа-чан, успокойся, он на нашей стороне. Знаю, в это сложно поверить, но мы с ним вернулись не просто так, но по воле старика Хагоромо. — с этими словами он поднял левую ладонь, показывая Пятой и Сакуре печать Солнца. — И так уж вышло, что старик Мудрец посчитал наши с Саске силы недостаточными для борьбы с Ооцуцуки, и поэтому он принял решение вернуть к жизни и его. Покажи им. Мадара с секунду сверлил того взглядом, но все-таки не стал упрямиться и выставил ладони вперед, показывая символы Шести Путей. — Слушайте, — Сакура хлопнула в ладоши, стараясь немного разрядить напряженную обстановку в кабинете. — Сейчас мы не сможем все уложить в голове. Мы все очень устали. Боюсь, что, если мы продолжим, от Госпиталя, возможно, ничего не останется. Поэтому я предлагаю разойтись по домам и отдохнуть до завтра. Наруто, будет лучше, если ты сегодня переночуешь у нас дома, Саске-кун проводит тебя. Я вернусь утром после дежурства, и мы втроем обо всем поговорим. — Сакура, можешь идти вместе с ними. — глава Госпиталя удивленно повернулась в сторону Цунаде, которая мягко улыбалась своей ученице. — Не надо на меня так смотреть. По глазам вижу, что ты хочешь пойти с ними. Идите, посидите втроем где-нибудь, я додежурю сегодня, тем более за ним тоже нужно присмотреть, — она кивнула в сторону Мадары, после чего посмотрела на Сакуру, которая продолжала шокированно сверлить взглядом Пятую. — Да что с тобой? — Ничего, сенсей. Просто необычно, что вы сами предлагаете остаться и доработать за кого-то. — Сейчас кто-то у меня договорится. — Цунаде продолжала улыбаться, но острый взгляд Саске сразу заприметил едва колотившуюся жилку на виске Сенджу. А когда она, хрустя костяшками, подняла правый кулак, то Сакура мигом присмирела и затравленно смотрела на учителя. Саске помнил из рассказов жены о граничащих с садизмом методах обучения Пятой, поэтому страх Сакуры был вполне понятен. — А ну хватай этих двоих и дуй из кабинета, пока я не передумала! Отдежуришь за меня на следующей неделе. — Да, спасибо, сенсей! — с нервной улыбкой воскликнула Сакура, и подхватив под локти своих сокомандников, вытащила их в коридор. Тонкий нюх Саске уловил легкий запах саке на выходе. Судя по всему, разговор у Пятой с Мадарой будет долгим. — Постой, Сакура-чан! — попытался запротестовать Наруто, но выразительный взгляд женщины резко заставил его замолчать. Саске лишь молча усмехался, ведомый супругой. Сколько бы лет ни прошло, но их общие привычки так и останутся неизменными. Всю дорогу от Госпиталя до дома они провели молча. Благо, была глубокая ночь, все в Селении уже давно спали, а увеселительных ночных заведений в радиусе двух километров не наблюдалось, поэтому на пути зеваки им не попадались. Сакура уже отпустила их, и Саске, идя справа от остальных, смотрел на своих друзей. Наруто продолжал оценивающим взглядом осматривать архитектурные красоты Селения, иногда одобрительно улыбаясь, что-то подмечая для себя. Сакура ненавязчиво прижалась к плечу мужа, наслаждаясь возможностью тихо прогуляться вместе. Саске не возражал, за столько лет он успел привыкнуть к тактильным проявлениям чувств, правда только наедине и вдали от чужих глаз, но Наруто был для них как член семьи, поэтому его можно было не стесняться. Наконец спустя десять минут они оказались возле большого многоэтажного жилого дома. В некоторых окнах горел свет, поэтому троице оставалось молиться, что никто не выглядывал в окно, и не увидел Наруто с ними, иначе вопросов не оберешься. Поднявшись на лифте на нужный этаж, они вышли в просторный вестибюль, где были всего две двери, стоявшие напротив. На одной из них был написан номер «1201», а под ним табличка с надписью «Яманака». Дойдя до противоположной двери, Сакура приложила к считывателю электронный ключ, после чего раздался тихий сигнал, а следом за ним послышался легкий щелчок. — Да уж, — присвистнул Наруто, зайдя вглубь квартиры, — Инари прям постарался, когда строил. Квартира и впрямь выглядела намного современнее чем та, где Учиха жили до этого. Современный, местами немного футуристический интерьер, окна во весь рост, преобладание белого цвета с небольшой долей черного. Лишь камон клана Учиха на стене гостиной был напоминанием о том, что здесь живет Саске с семьей. Внимательный взгляд Наруто заметил на одной из стен небольшую вмятину. Вопросительно посмотрев на пару, они лишь буднично хмыкнули. — Ничего особенного, этой вмятине примерно полгода. Тогда мы с Саске-куном немного повздорили, и я со злости хотела зарядить ему. А он своей техникой поменялся местами с тостером. В итоге тот впечатался в стену и разлетелся, благо она была обшита стальным листом для дополнительной прочности, но след остался, даже ремонт не помог. — А нечего приходить домой, когда от тебя несет саке за километр, а потом оправдываться несуществующим дежурством. Так что холодный душ, считаю, был достойным уроком за подобное. Скажи спасибо, что дети были на миссиях в тот день, и не видели их мать в таком состоянии — невозмутимо ответил Саске, неторопливо доставая из холодильника все, что им пригодится для разговора. — Но не в одежде же, Саске-кун! — возмущенно парировала Сакура, раскладывая по тарелкам закуски, — и ведь мог же просто уложить меня на диван, раз не хотел спать со мной в одной постели. — Вот еще! Ты моя жена, и спать должна только в нашей спальне. Но терпеть твой перегар и неадекватное состояние я тоже был не намерен, поэтому пришлось оперативно тебя вытрезвлять. — наигранно возмущался Учиха, даже не скрывая улыбку. Если Наруто был его спасательным кругом, который не позволил ему утонуть в пучине собственной ненависти и саморазрушения, то Сакура стала его солнцем, который смог осветить мрачную пустоту его жизни, наполнив ее радостью и счастьем. Своей непосредственностью и веселым нравом она смогла заразить даже вечно мрачного Учиху, и теперь он стал чаще улыбаться близким и с удовольствием проводить время с семьей. Краем глаза он посмотрел на Наруто, который по-доброму завидовал их семейной идиллии, и ускорился, чтобы не плодить неловкость. И вот спустя минуту трое уже сидели за накрытым столом с банками холодного пива в руках. — Ну-с. За неожиданное, но все-таки счастливое воссоединение Команды №7. — продекламировала Сакура. — Будем! — отсалютовали ее сокомандники, и легкий стук банок ознаменовал начало долгой ночи, полной ностальгии и воспоминаний.
