Там, где горит сердце дракона

Утро наступило мягко. Огонь в камине почти погас, но комната всё ещё хранила остаточное тепло, созданное не пламенем, а двумя телами, тесно прижатыми друг к другу. Бакуго проснулся первым. Его глаза раскрылись медленно, будто под водой. Несколько мгновений он просто смотрел вперёд — на темно-зелёные пряди, рассыпавшиеся по его груди, на тонкие пальцы, вцепившиеся в ткань его рубашки, будто во сне Изуку боялся, что он исчезнет. «Ты снова боялся, даже во сне, да?» — пронеслось у него в голове с тихой болью. Он не двигался. Не хотел спугнуть. Просто лежал, слушая размеренное дыхание, чувствуя, как с каждым вдохом в нём разгорается что-то очень тихое, нежное, удивительно уязвимое. «Как вообще ты стал для меня таким? С чего началось? Когда ты прорвался сквозь барьер, или когда я впервые увидел, как ты улыбаешься?» Он чуть отстранился, чтобы лучше видеть лицо Изуку. Тот всё ещё спал, губы чуть приоткрыты, щёки покрасневшие от тёплого воздуха. Но во лбу — складочка. Он даже во сне не отпускал тревогу. Бакуго не выдержал. Провёл пальцем по его скуле, осторожно, почти почтительно. И Изуку вздрогнул, медленно открыл глаза. — Ты… здесь, — выдохнул он, словно каждый раз, просыпаясь, должен был это проверять. — А куда я должен был деться, придурок? Но голос был тёплым, без иронии. Почти ласковым. — Прости, — пробормотал Изуку, зажмурившись. — Я понимаю, это глупо, но я правда… — Не говори это снова, — перебил Бакуго. — Ты тысячу раз извинился за то, что чувствуешь. Хватит. Я не хочу, чтобы ты стыдился своей боли. Или своей нужды во мне. Никогда. Изуку замер. — Я… просто никогда не чувствовал себя… важным. Чтобы кто-то так… принимал. Меня. С моими страхами, с нуждой, с… вот этим всем. Обычно я всё сдерживал. Для всех. А с тобой — не могу. С тобой хочется быть настоящим. Уязвимым. Он замолчал. Бакуго сел, упершись локтями в колени, сжимая ладони. — Это странно, — тихо сказал он. — Потому что я всю жизнь ненавидел слабость. Свою, чужую. Но когда я вижу тебя таким… не становится отвращения. Только… желание обнять. И остаться. Навсегда. Изуку сел рядом. На его губах дрожала улыбка. — Я люблю, как ты говоришь. Грубо, но по-настоящему. — Это единственный способ, как я умею. — Я знаю. Он протянул руку, накрыл ладонь Бакуго своей. — Ты хочешь знать, что я почувствовал, когда зажал кулон? — тихо спросил Изуку. Бакуго кивнул. — Я не просто скучал. Я боялся, что если не почувствую тебя немедленно, то… исчезну. Растворюсь. Без тебя я как… выдохшийся воздух. Без вкуса. Без цвета. Бакуго сглотнул. Его дыхание сбилось. — Я понял это в ту ночь, когда ты улетел. Я спал в твоей постели не потому, что хотел тепла. А потому, что искал тебя. В запахе простыни. В изгибе подушки. Я хотел, чтобы ты был со мной даже тогда, когда тебя не было. Он замолк. Бакуго молча поднял руку и провёл пальцами по его щеке. Потом по губам. Медленно. — Ты будешь со мной. Всегда. Ты понял это? — Понял, — прошептал Изуку, почти не дыша. — Но боюсь снова забыть. Скажи это ещё раз. — Ты будешь со мной. Всегда. Он сказал это не громко. Но с такой силой, что у Изуку по спине побежали мурашки. Он прижался к нему, вдохнув запах кожи, ощутив биение сердца. И в этот миг он понял: рядом — это не всегда достаточно. Иногда нужно, чтобы тебя слышали, принимали, держали — даже когда ты не говоришь ни слова. И Бакуго это делал. Без слов. Без обещаний. Просто — был.