Там, где горит сердце дракона

С того момента, как Бакуго вернулся, Изуку словно приклеился к нему. Не специально — просто его тело, его душа, сама суть тянулась туда, где было тепло. Где было он. Где безопасно. Они вместе готовили завтрак, и Изуку смеялся, когда Бакуго раздражённо пытался удержать слишком поджарившуюся лепёшку на сковороде. Потом они отправились в сад — поливать цветы, собирать специи, наблюдать, как за ветками охотятся крошечные дракончики-опылители. Бакуго рассказывал, как в горах старейшины говорили о "связанных парах" — древнем драконьем термине для тех, кого объединяет не просто любовь, а поток магии, соединяющий два сердца. Его голос был немного насмешливый, как всегда, но глаза — мягкие. Улыбка — настоящая. — Думаешь, у нас… это? — спросил Изуку, глядя, как свет преломляется в кулоне на его груди. — Я не думаю, — отозвался Бакуго и провёл пальцем по линии его щеки. — Я чувствую. --- Весь день прошёл в непрерывной близости. То касания плечом, то тихие слова в ухо, то короткие, полные смысла взгляды. Бакуго не знал, как это вышло, но его рука всё время тянулась к Изуку — поправить воротник, коснуться запястья, обнять за талию, просто так. Без причины. Изуку не возражал. Наоборот — он жадно ловил каждое прикосновение, будто боялся, что если отойдёт слишком далеко, то снова… снова почувствует пустоту. Он смеялся. Громко, искренне — так, как мог только рядом с Бакуго. Впервые за долгое время он дышал полной грудью. --- А потом пришла ночь. Постели были разложены. Огонь в очаге горел ровно. Дом дышал спокойствием. — Спокойной ночи, — сказал Бакуго, мягко коснувшись его плеча перед уходом в свою комнату. — Спокойной, — ответил Изуку, выдавливая улыбку. Он действительно хотел спокойной. Но когда лёг, понял, что тело сопротивляется. Лежал, уткнувшись в подушку, и ощущал, как всё внутри сжимается. Комната казалась вдруг холодной. Стены — далёкими. Простыня — чужой. Он не хотел снова быть один. Он думал, что всё будет хорошо. Он ведь знал, что Бакуго рядом, в соседней комнате. Но душа… душа скулила, как испуганный зверёк. «А вдруг проснусь, и его опять не будет? Вдруг снова исчезнет, как раньше…» Он отвернулся на бок, закусил губу. «Ты с ним весь день, успокойся… всё хорошо… он же здесь…» Но сердце не слушало. Он поднял руку. Кулон, подаренный Бакуго, лежал у груди, на тонком шнурке. Он зажал его между ладоней. Закрыл глаза. Тепло. Лёгкая дрожь. Пульс. Он думал: «Прости. Я знаю, ты рядом. Но… пожалуйста… почувствуй. Просто почувствуй, что я не справляюсь. Мне нужно… хоть что-то…» --- В комнате Бакуго было темно и тихо. Он уже почти проваливался в сон, когда резко открыл глаза. Тёплая волна магии коснулась его груди — ровно в том месте, где он мысленно связал себя с кулоном. Он сел. Сердце глухо бухнуло. Он знал. Он чувствовал: Изуку звал его. Не голосом. Не словами. Душой. Он поднялся. Тихо. Мягко. Не спеша. Он вошёл в комнату Изуку, не стуча. Просто — вошёл, как будто ему туда всегда был путь. Изуку вздрогнул от шороха, приподнялся, посмотрел на него — и растерялся. В глазах застыло что-то среднее между испугом и надеждой. — Я… прости, — выдохнул он, виновато. — Я не хотел тебя звать. Просто… сам не понял, как это произошло. Я… сжал кулон… Бакуго подошёл к кровати и присел рядом. Его лицо было совсем рядом — тёплое, спокойное, но в глазах — тревога. — Ты боишься, что проснёшься и меня не будет, да? Изуку сжал губы. Кивнул. — Чёрт, — прошептал Бакуго. Он наклонился и коснулся его лба губами. — Я никуда не уйду без тебя. Ни на шаг. Если только сам не позовёшь. — Прости, — снова выдохнул Изуку. — Я знаю, это глупо… — Ни капли не глупо, — перебил его Бакуго. — Это так… по тебе. Он выдохнул, легонько оттолкнул одеяло, залез на кровать и лёг рядом, не отводя взгляда. — Тебе будет спокойнее, если я просто буду здесь, да? Изуку прижался к нему, кивнул, уткнувшись в его грудь. — Тогда не отпускай меня. Ни на миг. Ни во сне, ни в жизни. Он не отпустил. И всю ночь кулон не светился, потому что его не нужно было звать. Он был там, где и должен был быть. Рядом. Всегда.