Воровка воспоминаний

«Чтобы доказать, что ты существуешь, нужно, чтобы кто-то тебя помнил. Чтобы доказать, что ты прав, нужно, чтобы кто-то забыл».

— Из украденных воспоминаний учёного, увлечённого логикой.

Рано утром Винсент, Райвен и Роза вернулись. Последняя плеснула спящей Эсмеральде стакан ледяной воды в лицо. Естественно, такое пробуждение Эсмеральду не порадовало. В доме и без того было холодно, а связанные руки даже не могли убрать с лица мокрые волосы.   — Это подло и низко, — заметила Эсмеральда, насилу стряхивая воду движениями.   — Не тебе об этом говорить, воровка, — в голосе Розы не было и тени раскаяния. — Я хотя бы не похищаю людей и не держу их без воды и еды. — Почему без воды? Воду ты только что получила. — Ты должна была осторожно дать мне попить, а не вылить всю чашку в лицо. — По-моему, так даже лучше. Ты заметно приободрилась. И знаешь: если верить твоим словам, ты поступаешь хуже нашего. Ты крадёшь чужие воспоминания, а это ужаснее простого похищения. — Это ты так думаешь. Я же считаю, что дарю людям забвение, которого вы все тайно желаете. — Эсмеральда бегло взглянула на Алека, показавшегося в проёме; вид у него был обеспокоенным, под глазами лежали глубокие синяки — признак того, что ночь выдалась бессонной. — Только не говори, — она снова посмотрела на Розу, — что у тебя нет воспоминаний, от которых ты бы хотела избавиться. В нашем мире они есть у каждого. Представь, что однажды ты полностью о них забыла — не на день, не на два, а навсегда. Разве это не счастье? А ведь именно я — та, кто дарит вам это счастье!  — Какая ты высокомерная. Мнишь себя самим Господом-Богом! — Роза с силой стиснула кружку. — Но ты такой же, как и мы, человек. Ты даже более жалкая сейчас! — А я и не говорю, что я не человек. Это вы вчера утверждали, что я принадлежу к давно вымершим магам, — Эсмеральда поморщилась; однако продолжать тираду она не стала, вдруг заметно успокоившись. — Ладно, вряд ли вы разбудили меня таким издевательским способом, просто чтобы обсудить, кто из нас более мерзкий. Что вам нужно? Давайте не будем ходить вокруг да около, у меня уже всё тело затекло. Решим вопрос быстро — и разойдёмся. Моя позиция со вчера не изменилась: я на армию не работаю, про Кросса слышала только краем уха и мне совершенно безразлична судьба этой страны, поэтому я ни на чьей стороне. Единственное, что мне небезразлично, — это моя судьба. — В таком случае тебе следует доказать, что ты говоришь правду, — Винсент, всё это время сохранявший молчание, наконец подал голос; с ночи он не изменился — всё то же каменное спокойствие на лице. — Как же я вам докажу, что не армейская шавка? Убедить вас в обратном было бы проще. — Я не об этом. — Винсент подошёл ближе. — Райвен, срежь с неё верёвки. Пусть разомнёт кости и покажет нам то, на что способна. — Ты про забвение, что ли? — Эсмеральда охотно вытянула руки навстречу ножу. — Неужели хочешь проверить на ком-то из своих ребят? А ты ужаснее, чем я полагала… — Не делай поспешных выводов! — воскликнула Роза. Через пару секунд скрипнула дверь. Ганц и Йохан ввалились в комнату с каким-то парнем, который вяло, но сопротивлялся, а значит, пошёл с ними не по своей воле.  Эсмеральда полагала, что эти двое ещё видят десятый сон, но, как оказалось, они с утра пораньше выбрались на вылазку в город, чтобы подыскать достойную жертву. Ладно, насчёт достойной Эсмеральда перегнула: у парнишки было глуповатое, наивное лицо, по которому можно было без труда заключить, что интеллектом он не блещет. Конечно, нельзя судить людей по обложке, но с этим всё было ясно сразу. — Продемонстрируешь свои способности на нём. — Винсент равнодушно посмотрел на жертву. — Как его зовут? — Роберт я! — испуганно воскликнул парнишка. — Пожалуйста, не убивайте… Райвен закончил с верёвками. Эсмеральда, кряхтя, поднялась и, проигнорировав последние слова Винсента, стала разминать кости. — Ты оглохла, что ли? Тебе велели показать нам, на что способна! — напомнила Роза, судя по голосу, сдерживая гнев из последних сил. — Я всё слышала, — Эсмеральда положила ладонь на плечо и принялась его массировать. — Дайте мне хотя бы минутку прийти в себя. Просидеть без движений целую ночь не шутки. Кроме того… кто этот тип? Робертов на свете пруд пруди.  — Это тебя не касается, — процедила Роза. — Делай, что говорят! — Так вы просто притащили первого попавшегося человека с улицы? Я вообще-то вчера образно выразилась. Не думала, что вы и впрямь прислушаетесь к моим словам. Для меня в новинку лишать кого-то воспоминаний просто так. Я всегда делала это, когда мне нужно было что-то узнать или скрыть. Короче говоря, у меня всегда была причина. Без причины как-то…  — Не сможешь? — Винсент подошёл ближе; теперь его пугающе ледяной взгляд был направлен на Эсмеральду.  — Смогу. Но мне же надо как-то доказать, что воспоминания и правда пропали. Что стереть? Как далеко зайти? — А как далеко ты можешь? — Я могу стереть всё, что ему известно. Он забудет, где родился, как выглядит его родная мать и… даже своё собственное имя. — И куда же денутся все эти воспоминания? — Перейдут ко мне. Винсент отвёл глаза — теперь они смотрели в пол. По безэмоциональному лицу было трудно понять, что творится на душе у его обладателя, но Эсмеральда предположила, что Винсент крепко призадумался над её словами. Ещё бы: способность присваивать чужие воспоминания открывала перед ним и его людьми множество дверей, ранее закрытых. Лучше уж заполучить её в свои руки, чем отдать армии. Но тут неизбежно встаёт вопрос о доверии. Насколько можно доверять девице, знакомство с которой было таким странным и которая — что ещё проблематичнее! — мыслит отлично, то есть присоединится только под угрозой смерти? При первой удачной возможности она предаст и сбежит, а попав к неприятелю, выдаст секреты, чтобы спасти свою шкуру. Рискованно, очень рискованно, но на другой чаше весов её ценная способность — что же более значимо?  — Понятно, — Винсент наконец прервал молчание; похоже, решение было принято. — Сотри ему все воспоминания, чтобы мы могли убедиться, что ты и правда можешь зайти так далеко. — Уверен? Это очень жестоко. — Эсмеральда пустила притворную слезу. — Ну ладно. Раз ты, самый странный из людей, просишь…  — Сперва я хочу сказать пару слов. — Винсент подошёл к пленнику; тот вжал шею в плечи, как мог, больше всего, видимо, опасаясь именно Винсента. — Слушай сюда, Роберт, и хорошенько запомни мои слова. Ты сейчас в убежище освободителей. Мы сражаемся против режима, установленного советником Кроссом. Наша цель — забрать власть у него и его союзников и передать её тому, кто сможет править страной мудро и справедливо. Также мы намерены освободить от позора принцесс, которых Кросс силой сделал своими наложницами и заставил рожать ему детей. Наш главный враг — это армия, контроль над которой и помог Кроссу совершить кровавую бойню во Дворце Красных Роз одиннадцать лет назад. И да, мы не пощадим никого, кто встанет на нашем пути. Если понадобится, потопим страну в крови невинных, потому что считаем, что наша цель оправдывает любые средства. Совершенно любые. — Это ты так объясняешь нашему новому приятелю, почему он останется без воспоминаний? — Эсмеральда тоже подошла ближе; она старалась улыбаться, хотя слова Винсента даже у неё вызвали мурашки. — Что ж, это благородно… — Заблуждаешься. — Синие глаза сверкнули холодной яростью, как вчера, когда речь зашла о целесообразности войн. — Теперь, когда он знает так много, мы не можем его отпустить. Если ты не сотрёшь его воспоминания, то нам останется лишь убить его. Роберт ожидаемо зашевелился. Смерть его явно не прельщала. Эсмеральда невольно посмотрела на рукоять пистолета Райвена, торчавшую из кобуры. Этот выстрелит без зазрения совести.  — Значит, ты решил дополнительно надавить на меня таким способом? Не получится. Мне всё равно на чью-либо жизнь, кроме своей. — А ты разве не слышала то, что говорил Винс? — Роза повеселела, но злорадство ничуть не прибавило красоты её осунувшемуся лицу. — Эти слова были именно для тебя, грязная воровка! От всей души надеюсь, что ты ещё и лгунья. Так вот оно что… Эсмеральда рассмеялась. Ситуация складывалась незавидная: даже если она докажет, что может стирать воспоминания (точнее, когда докажет), её всё равно не отпустят. Этого и следовало ждать с самого начала: люди считают излишнее знание опасным, а мнительность не позволяет им поверить тебе, даже когда ты утверждаешь, что не будешь использовать его им во вред. Вот поэтому якшаться с людьми — плохая затея.  — Что ж, полагаю, вы отрезали мне все пути к отступлению и сейчас решается, буду я жить или умру. Да мы с тобой в одной лодке, приятель. — Эсмеральда нежно обвила щеку Роберта ладонью; парнишка ощутимо вздрогнул в ответ с видом перепуганной шавки. — Не переживай, больно не будет. Как раз наоборот: вся боль пройдет. Всё, что тебя тяготило, навсегда уйдёт. — Я не хочу умирать… — пробормотал Роберт обескровленными губами. — Я не сделал ничего, за что меня можно убить… Я просто вышел на рынок с утра, чтобы купить хлеба…  — Я тоже вчера вышла за едой. Увы, мы оба оказались не в том месте не в то время. — Я не хочу умирать… Я… Эсмеральда прильнула к губам Роберта. Глаза парнишки, наполненные влагой, удивлённо распахнулись; слеза стекла по правой щеке. Но не прошло и пары секунд, как Роберт прикрыл веки. Более его ресницы не трепыхались, а руки перестали дрожать. Когда Эсмеральда отпрянула, Роберт потерял равновесие и непременно бы упал, если бы не придерживавший его Йохан. — Что с ним случилось? — Роза с подозрением уставилась на Эсмеральду. — Не переживай: он не умер, просто потерял сознание. Такое всегда происходит после забвения, особенно когда я краду так много… Эсмеральда схватилась за голову. Её пронзила резкая острая боль.  — Он бежал с востока вместе с семьей… Здесь у него мать и младшая сестра. Отец погиб, когда подавляли восстание в Йерихе. Я вижу поля, много полей… Наверное, наш приятель из семьи земледельцев. Да, так и есть… Он с ранних лет возделывал поля. Больше он ничего не умеет, поэтому они с матерью и сестрой голодают. Но они надеятся, что скоро война закончится и у них получится вернуться домой — возделывать поля. Только вот… — боль наконец прошла, и Эсмеральда продолжила спокойнее: — поля сгорели, когда они уходили. Возделывать будет нечего, на восстановление уйдут годы.  — Ты сейчас это выдумала, да? — ошеломлённо сказала Роза. Все, кроме хладнокровного Винсента, выглядели удивлёнными. Особенно Алек: он, похоже, острее других переносил людские несчастья.  — Делать мне больше нечего, — поморщилась Эсмеральда. — Это всё чистая правда. Если не верите, то дождитесь, пока парнишка очнётся.  В то же мгновение Роберт резко распахнул глаза. В них не было никаких эмоций: он просто уставился в потолок без намёка на смысл. Йохан в растерянности отпустил пленника — и тот рухнул на пол, но не издал ни звука.  — Это и есть твоё хвалёное забвение? Больше похоже на то, что парень стал овощем, — Райвен подошёл к Роберту и ткнул его в голову мыском сапога. — Даже не реагирует. — Конечно, не реагирует: он сейчас совершенно пуст. Я забрала у него все воспоминания. Он даже не знает, как проявлять эмоции. — Это излечимо? — Райвен продолжил пихать пленника. — Воспоминания вернуть нельзя. Но заново жить он научится. Далеко не ребёнок, так что процесс будет быстрым. Не думайте, что по развитию этот парнишка откатился к уровню дитя. Всё иначе. — Однако выжить одному ему будет трудно, — констатировал Райвен.  — Если частично забрать воспоминания, будет так же? — спросил Винсент, пристально разглядывая «доказательство». — Нет, уйдут только те воспоминания, которые мне нужны. Но есть нюанс. — Какой? — Я ещё должна их отыскать. Попутно я часто забираю то, что мне неинтересно. Чтобы делать работу чисто, я должна знать, что именно за воспоминания ищу. Также человек лишается любых воспоминаний обо мне, даже если моя цель вовсе не в этом. Именно благодаря этому обо мне никто не знает. Меня просто не существует в памяти людей, которых я встречала. — Выходит, ты можешь избавляться от лишнего, если знаешь, что именно лишнее… И не оставляешь следов. Это было бы нам очень полезно. — Винсент, ты поверил ей? — Роза продолжала излучать скепсис. — А вдруг этот парень просто подыграл ей под страхом смерти? — Не похоже. Слишком убедительно играет.  — А если всё же это обман? — У нас будет возможность проверить.  — У меня нет выбора, да? — усмехнулась Эсмеральда. — Вы меня не отпустите и заставите воровать воспоминания в целях вашей борьбы. Вы ничем не лучше армии, с которой сражаетесь. — Наша цель оправдывает любые средства, — повторил Винсент.  — Так ты сказал это не просто для красного словца?  — Таков наш девиз. Мы готовы пойти на всё. — И мне следует быть готовой, чтобы сохранить свою жизнь? Ладно. — Эсмеральда вздохнула. — Всё равно мне безумно интересно, почему на тебя не действует моя способность, так что я останусь, чтобы это выяснить. Надеюсь, ты не будешь мешать мне в этом? — Делай, что хочешь. Розе слова Винсента не понравились, но возразить она не смогла. — А что будем делать с ним? — Ганц кивнул на безразличного к происходившему Роберта. — Выкиньте его на улицу. Только где-нибудь подальше от нас, — велел Винсент. — Но ведь снаружи дождь… — робко заметил Алек. — Ну и что? Это не наша забота. Если ему повезёт, то его кто-нибудь подберёт. — Это бесчеловечно, Винсент. — Если отвлекаться на всё подряд, можно забыть о нашей цели. Или, может, ты уже начал забывать? Готов сдаться? — Нет… — Алек заметно растерял смелость. — Просто заботиться о людях… — Не желаю слышать. Думай о цели, остальное не имеет значения. Договорив, Винсент подошёл к вешалке и снял с неё свой дождевик.  Ганц и Йохан бросились исполнять приказ.  Алек помрачнел, но споры прекратил.  — Кстати, а вот добьётесь вы свержения Кросса и что дальше? — Эсмеральда завороженно наблюдала, как Винсент продевал руки в рукава своего доджевика. — Кого посадите на трон? Мужская линия королевской семьи истреблена. Одного из сыновей принцесс? Сомнительно, ведь они потомки узурпатора. — Это тебя тоже не касается! Не думай, что стала одной из нас! — сверкнула глазами Роза. — Не говорите только, что Винсента… Он ведь станет таким же тираном, как и Кросс.  На это никто ничего не ответил.  Эсмеральда ухмыльнулась: пазл наконец сложился. Она попала не просто к освободителям, а в общество фанатиков конкретного человека. Но что в нём такого есть, раз его хотят посадить на трон вместо нынешнего узурпатора? Может, это то самое, что мешает действию забвения?