Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

                   — Рассаживайтися согласно купленным билетикам! — строя сердитые моськи, скомандовал Лаимм.       — Но у меня нет билетика, — испугался Мэйлиан.       — Не слушай диду, Пончишечка! — Волкан весело подхватил сынишку на руки, под его громкий задорный смех расцеловав обе пухленькие щёчки.       — Избалуешь, — повздыхал Сяо.       — Ну-ка не ссориться! — шикнул Лаимм. — Быренька рассаживайтеся!       Сидящий за рулём микроавтобуса Маркус широко зевнул, нисколько не удивляясь, что Сяо сел к нему, а Волкан и Кристан в салон, помогая малышне рассаживаться по трём — два кресла с одной стороны и по одному с другой через проход — рядам удобных кресел с мягкими спинками, сидениями и подлокотниками, с индивидуальными ремнями безопасностями… Несколько великоватыми для детей, даже с наличием кресел. Однако это никого не останавливало, и Волкан, усадив Мэйлиана к окну, пристегнул сначала его, а потом помог рассесться остальным.       Что неудивительно, Ревас попросился сесть отдельно. И это не понравилось Абеласу. Он даже попытался закатить истерику, но, только надувшись, стукнул Реваса по голове кулачком и забрался на сидение перед ним. Кристан, тихо ругаясь на братика, что он такой непокладистый, уселся на кресло за ним. Ревас тоже начал ворчать, что никак его не оставят в покое! Достали бедного! Житья спокойного никак не дают! Нидавают…       — Как старые деды ворчите, — вздохнул со своего места Сяо.       — Зато забавно, — рассмеялся Маркус, оглядываясь и замирая от подозрительно-ревнивых взглядов Кристана и Волкана. Ладно, супруг ревнует, потому что не удалось сесть рядом с мужем. А всё потому, что переднее сидение объединяло в себе два и Сяо там вольготно расселся, а вот кресла чутка узковаты для его попы. Волкан же вперёд не сел, потому очень хотел посидеть с сыночком и поддержать его! Но он тоже ревниво пырил из-за чего-то там хихикающего с другом супруга. Кексичка этот! Весь такой красивый и вкусный! И заигрывает с другими! Наказать! И сделать ещё одного маленького Пончишечку! Волкан от мыслей чуть слюну не пустил, но быстро собрался, сделавшись серьёзным. Мэйлиан на него смотрит же! Нельзя перед кровиночкой казаться полным идиотом…       На первое сидение сели неразлучные друзья Джеймс и Саарн. Казалось, их дружба крепла с каждым годом. И их любовь устраивать между собой потасовки никуда не делась. Однажды смотрящий на них Тим уверенно заявил: точно будут стражами. Очень энергичные, физического труда не боятся. Да в целом в силу своего возраста мало чего боятся. Приказов не слушаются, но очень стараются! И как же оба робеют один перед Стивом, а второй перед Оливием. Такие кроткие сразу становятся. Что любовь с честными доминантами делает! Но их активность доставляла некоторые проблемы их родителям: попробуй угонись за ними! Энергии же столько, что хоть ковшом черпай. Лаимм всё сетовал, что, дескать, вон сколько силёнок у мальчишек, а нет чтобы в нужное русло — на огородик — её пустить. Ага. Счаз! Держи карман шире — как говорится. Это же дети. Им игры подавай, а не труд. Хотя и не обходилось без помощи. Но это же монотонно, а им надо, чтобы весело и задорно. Они вон, курей выпустили и по всей территории дома разогнали-распугали. У Лаимма чуть пердечный сриступ не случился. Он потом сам полотенцем мальчишек гонял, а те с весёлым смехом от него. И что забавно: не в разные стороны, а вместе в одну. Вот веселуха-то! Особенно когда Джеймс и Саарн между собой соревнования устроили: кто больше и быстрее кур обратно принесёт. Причём условие такое интересное поставили: обязательно в руках принести надо! А ты попробуй испуганную птицу сначала поймать. А потом донести, когда она яростно сопротивляется, размахивая крыльями, да так и норовя клюнуть. А что началось, когда они попытались Каралевишну поймать! На пару от разъярённого Фалко не то что по всей улице, по дому пытались бегать и прятаться. Получили клювом по головам и сели вместе реветь, что их чуть не сожрали. Дети! Хорошо, дома два целителя. Айкен и Иллиан своих бестолковых чадушек половину дня отчитывали. Потому что Лаимм их отчитал. Дескать, курицы со страху нестись перестанут. Довели бедных! Да там чуть петух лапки не склеил, что уж о несчастных курицах говорить.       И Джеймс, и Саарн учёбой не грезили. О чём так и заявили. Не хотят учиться и всё тут! Им и дома хорошо. Айкен же молодец, больше всех с детворой занимался, уча всяким нужным азам, чтобы малышам в первых классах полегче было. Он не был уверен, что сможет объяснить более сложные программы, что пойдут в старших классах. Тут все без исключения почему-то делали ставку на Маркуса, а он им в ответ: нанимайте репетиторов! На что получил от Хестана возмущённое: тебе жалко, что ли?! А потом добавил: я тебе годовую премию побольше дам! Самое смешное, что Лаимм, выпучив глаза, спросил: а мне премию? Хестан тогда так растерялся с поведения любимки, что даже не нашёлся что ответить. Какая вот ему премия?! Не работает же! Дома жопку отсиживает…       Во-о-от…       Кристофера посадили вместе со Стивом. Оба молча поглядели друг на друга. Улыбнулись и уставились перед собой. Не сказать, что они не ладили как-то, но общение определённо было немного напряжённым. Кристофер демонстрировал отцовский характер: спокойный, умный, рассудительный, но без перегиба — сильно не умничал и друзей не поправлял, если те ошибались. Однако на занятиях с Айкеном он отвечал охотнее других. И если Саарн и Джеймс между собой соревновались в физическом развитии, то Кристофер и Оливий в умственном. То, что эта парочка сообразительней других, взрослые поняли очень быстро. Кристан своему первенцу нарадоваться не мог: идеальный! Не спорит, не ругается, не шкодничает, в драки не лезет! Золотце, а не ребёнок! Но иногда с ним приходилось договариваться, чтобы не обидеть. А то как же? Нельзя что-то, а он как обиженно надует щёчки, как сделает слезливые глазки, как сядет, грустненько в пол глядя. И сердечко кровью обливается! Маркус обычно в своеобразные переговоры мапы и сына не лез — решал уже после того, как договорятся между собой. А то как же… И вот же интересно становилось, когда договориться не удавалось и Кристан сам со слезами на глазах поворачивался к мужу, молчаливо прося помочь разобраться. А Кристофер не то чтобы прям упирался, но ему же не понятно: почему это нельзя, а вон то можно. Почему вот нельзя бисер кушать? Он же на вид как посыпка на тортиках! А тортики вкусные! И посыпка на них вкусная! Так почему нельзя кушать бисер, и зачем мапа его в украшения собирает?! У Кристана объяснить не получилось, и он аж разревелся, а вместе с ним и Кристофер. И посреди этого хаоса Маркус со своими стальными нервами и терпением размером с океан. Пришлось успокаивать обоих.       У Оливия своя беда. Если любознательность и прорву вопросов можно назвать бедой. Просто интересно всё и сразу! А что делать, если кто-то из взрослых не знает ответа? Правильно! Идти и вместе с ребёнком искать ответ в «паутине»! Самое смешное, что чаще всего Оливий приставал к Лаимму с расспросами. А тот что-то ответит, да с таким умным видом, а под конец ржёт: не знаю я! Оливию вроде и обидеться хочется, но дида же такой дида! Они многие вопросы сами искали. Ну, вернее, Оливий сгоняет за ноутбуком, и пока дида что-то готовит, он ему рассказывает. А дида опять с умным видом слушает, кивает, а в конце: я ж сё равно ничё ни запомню! И ржать! И Оливий ржать. Потому что смех у диды слишком уж смешной и заразительный. И, конечно же, Оливий доставал с расспросами родителей. Кентрис даже в какой-то момент себя тупым почувствовал, потому что почти ни на что не смог ответить. А потом сам задавался вопрос: зачем его сыну в таком возрасте знать всё это? Особенно как работает духовая печь или микроволновая или холодильник. А потом он спросил: почему дида саженцы в подвале выращивает? Вопрос века!       Оливий стал единственным ребёнком, который не сел в машину с остальным, а забрался в машину к родителям: на заднее сидение, разлёгшись там как царь. Он хотел бы попасть к остальным, но тогда пришлось бы занять два места.       — Ты-то кудой? — шикнул на протиснувшегося мимо него Льда Лаимм. А волк забрался, в проходе улёгся, уши к голове прижал и затих, боясь, что его выгонять. — Ты жи ни школьник! — Лаимм погрозил Льду кулачком, а тот как давай скулить-жаловаться!       — Тябака, да успокойся ты, — Ревас похлопал своего товарища по спине. — Муй тебя не выгонит!       — Чу эт? — округлил глаза Лаимм. — Ща за хвост как сцапаю и вперёд!       Льду такая угроза не понравилась, и он опять заскулил.       — Муй, отстань! — надулся Ревас.       — Вот наделает там пирамид, сам будешь убирать! — погрозил сыну пальчиком Лаимм.       — Ну и уберу! — самоуверенно заявил Ревас.       — Что с цветами делать? — повысив голос, чем прервал недоссору, спросил Агел, держа в руках охапку букетов. Стоящий рядом Хэльмир, с ещё большим количеством букетов, выглядел крайне недовольным.       — Папа с букетиками такой красивый! — восхитился Стив, прилипнув к окну моськой.       На фразу сына Хэльмир выпучил глаза, а его лицо стало выражать лёгкую растерянность. Умел же сынишка смутить!       — Ты как будто на свидание собрался! — хихикнул Стив.       — С кем хоть? — полюбопытствовал Агел, про себя посмеиваясь над мужем.       — Конечно же, с тобой! — заверил Стив. — Да ведь, папуля? — и он вылупился на отца своими огромными золотисто-жёлтыми глазами, расправив оперившиеся ушки-крылышки, на которые налипли белые волоски, выбившиеся из хвостика. И смотрит так! Карапузик этот…       — Да! — важно кивнул Хэльмир, только чтобы не доводить сына до слезливой истерики. А то знал он! Знал, каким сынок может быть капризным, и что он может закатить на почве недовольства.       — Кудой тебе да? — не понял Лаимм. — Букеты для учительницы! — строго-строго сказал Лаимм, сводя брови к переносице.       — Так куда их девать? — снова спросил Агел. — Не будем же мы сейчас их все раздавать.       — А када? — брови Лаимм разошлись и вопросительно выгнулись.       — Вот я и спрашиваю, что делать-то?! — опять спросил Агел.       — Вроде торопились, — протянул Карас.       — Помолчи, — еле слышно шикнул Рэйкс.       — Вот-вот, — согласился с мужем Иллиан. — А то как накинутся на нас.       — И мы Лаимма даже вчетвером не одолеем, — Вэйлан опасливо спрятался за спину мужа.       — Он же не монстр какой, — не согласился Иллиан.       — Ну так иди и предложи ему идею, — Вэйлан подтолкнул друга к его мапе.       — Издеваешься?! — опешил Иллиан.       — Не ругайтесь, — Рэйкс поднял руки в примирительном жесте.       — Я в машину! — заявил Иллиан. — Вэй, ты со мной?       Вэйлан так рьяно закивал, что уши хлопать начали, и он замер, забавно выпучив глаза. Посмеиваясь над другом, Иллиан взял его под руку, отводя к машине, где за рулём, скаля клыки в зевке, сидел Тим, а рядом Айкен.       — Куда букеты засунем? — спросил Иллиан, усевшись на заднее сидение.       — Может, в багажник? — предложил Тим.       — А не помнутся? — засомневался Айкен.       — Да что им там будет? — пожал плечами Тим.       — Просто детям в руки давать тоже не вариант, да и букетов гораздо больше, — напомнил Иллиан.       — Да давайте просто в багажник сунем! — отмахнулся Тим. — Ну серьёзно, что им там будет? Завянуть не успеют, сомнительно что поломаются или помнутся. Разделим просто на две машины. Ну, если не вместятся, то кто-то в руки возьмёт.       — Хочешь взять букетик? — предложил Айкен.       — Милый, я же за рулём, — улыбнулся Тим. — Поэтому если что, его возьмёшь ты.       Мнущиеся на месте Рэйкс и Карас, переглянувшись, бочком-бочком потопали к машине, втискиваясь каждый к своему плодоносяшке.       — Как-то тесновато стало, — кашлянул Иллиан. — Муж, день куда-нибудь крылья, они же мешают дверь закрыть. Я же вижу, что ты её рукой придерживаешь.       — А куда я их дену-то? — проворчал Рэйкс. — Это же не меховой воротник: их не отстегнуть.       — Так посади его на колени и дел-то, — предложил Айкен.       Иллиан уставился на мужа с подозрением, а тот в ответ глаза выпучил. Усиленно делая вид, что его тут типа нет, Рэйкс уверенно сжал супруга за бёдра и утянул на свои ноги, отсаживаясь от дверцы, кою удалось легко закрыть. И сидят. Молчат. Иллиан, не выдержав, рот рукой прикрыл, сдерживая рвущийся наружу смех.       А потом!!!       Пугая всех остальных, Рэйкс с испугу закричал-зарычал и, стыдливо отвернувшись, закрыл глаза. В машине повисла тишина. Иллиан стал самым пострадавшим: в самое ухо так заорал! Остальные больше от неожиданности кто просто вздрогнул, кто вскрикнул замерли, пытаясь отойти от шока. А там всего-то Лаимм моськой к окну прилип, сделав пятачок и скорчив страшную моську. Рэйкс себя таким жалким давно не чувствовал.       — Ну чу, — Лаимм открыл дверь, заглядывая внутрь, — набздели? — И ну ржать.       — Вообще не смешно, — сдержанно выдохнул Рэйкс.       — Да лан те, — Лаимм похлопал его по плечу. — Ишь какой! Вырос здаравенский, а сё чёт баица!       — Тебя сложно не испугаться, — отозвался Карас.       — Лашаткин! — делано ужаснулся Лаимм, пугая парня, — ты чу хоть тако говоришь-то?! Я жи такой маханький и миленький! — Прохныкал он, а потом как прорычит: — Ща как дам кулачком! — и продемонстрировал своё страшное оружие. — В обсчем, — откашлялся Лаимм, поправляя свой джинсовый комбинезон, — кудой цветы? Букетишки!       — В багажник! — снова предложил Тим.       — Айдате в багажничек! — Лаимм поманил за собой Агела, Хэльмира и явно скучающего Хестана.       — Все сюда не влезут, — подметил Агел.       — Ты покладай енти пока што, — отозвался Лаимм, помогая Агурке разложить букеты по большому багажнику. — Не будем утрамбовывать! В другую положим, чтобы не помялись! — Он подтолкнул помощников к машине терпеливо дожидающихся их тавров. — Чу сидите-та? — поцокал языком Лаимм.       — А что делать? — не понял Кентрис.       — Дык памажать надобно! — с важным видом кивнул Лаимм, помогая крышке багажника открыться побыстрее, раскладывая ещё несколько букетиков в него. — Во! Шикарненько!       — Мы опаздываем! — крикнул Сяо, немного высунувшись из открытого окна. — Ой! — засунувшись обратно, он чуть сам себе уши не зажал стеклом.       — Точно! — всполошился Лаимм. — Алиффка, дижи остальные! — он скинул оставшиеся букеты на заднее сидение, свалив ответственность за них на серьёзно нахмурившегося оленёнка. Ни Олимп, ни Кентрис даже ничего сказать не успели. Но сынок вон, не против, сам букеты переложил и рукой придерживает. — Айдати быренька! — Лаимм заскочил в другую машину на переднее сидение, быстренько пристёгиваясь. — Кисяндрий!       — Чё? — тот не спеша подошёл к машине, не спеша забрался внутрь, с интересом смотря, как остальные потихоньку страгиваются с мест.       — Тако важнюче событие! — покачал головой Лаимм.       — Пойдёшь с детьми учиться? — посмеиваясь предложил Хестан, всё же сев за руль.       — Да чу я тама забыл, на учёбе ентай вашей, — отмахнулся Лаимм. — У меня во! — он указал на особняк. — Робить не переробить!       — Ученье свет! — умно изрёк Агел: они с Хэльмиром сели позади старших.       — А не ученье — пустая голова! — заржал Лаимм.