Глава 11
1 августа 2025 г., 05:10
Первым, что неудивительно, проснулся Лаимм. Был самым наглейшим, самым зверским, самым беспардонным способом разбужен! Хвостик пришёл и как давай всё лицо лизать. Причём он протоптался хорошенько по Хестану, но тот храпит так, будто рычит, ему на лапы кота по фигу, веса же практически никакого и они совершенно не острые. Ну, Хвостик и уселся ему на плечо. Он сначала маленького хозяина просто понюхал, помяукал, поорал демоном — никакой реакции. А после взялся облизывать. Причём всё обслюнявил! И лоб, и щёки, и нос, и подбородок, и губы. Но опять никак и ничего! Лаимм продолжал сладенько посапывать, зажато-прижатый к боку мужа. Ну, раз хозяину этого не хватает, то Хвостька принялся лупасить его лапой. Жрать же хочется!
— Чу тако? — Лаимм сел, не открывая глаз, покачался из стороны в сторону да и обратно уже хотел, а то снаружи одеяла холодно, неуютно без ручищи мужа, обратно захотелось! Но нет! Хвостик опять деманюгой как заорёт, как начнёт лапой по голове бить! — Блинский блинчик! Хвастатий, ну што ты пристал? Вот што тебе не спится-то никак? Иди свирнися клубком где-нибудь и спи! — заругался Лаимм на кота, а тот в ответ давай шипеть, рычать, всячески намекать, что его покормить надо. Обязательно! А то с голоду помрёт. — Да встаю я, встаю! Ой! — засобиравшись подниматься, Лаимм чуть сам не помер, когда муж неожиданно громко всхрапнул. — До сердешнава пиступа доведёте!
Довольный и даже гордый тем, что разбудил хозяина, Хвостик спрыгнул на пол, однако никуда не ушёл и уселся возле дверей комнаты недовольным сугробиком, пристально следя за зевающим хозяином. А Лаимм, еле выбравшись, встал возле кровати, покачался из стороны в сторону, типа делая зарядку, да посеменил в душ, на ходу протирая глаза кулачками. Мысленно же он ругал Хвостика за подставу, и что тот его ни свет ни заря поднял. Ну как ни свет ни заря… Так-то уже половина второго, а народ, судя по всему, просыпаться вообще не собирается. Даже дети вроде как не спешат.
Приняв душ, Лаимм расчесал волосы, заделал их под большой «крабик» и, переодевшись в домашние футболку и шорты, пошёл кормить живность. Хвостик гордо шествовал перед хозяином, точно вёл его за собой. Иногда он мяукал, подгоняя заглядывающего в каждую комнату по пути Лаимма — надо же проверить, что с народом нормально всё! Храпят себе и храпят, а благодаря приоткрытым дверям и форточкам в комнатах царила относительная свежесть.
— Надо жи проверить! — шикнул на усевшегося возле лестницы кота Лаимм, проходя мимо. — Вдруг чивой случилася! Помочь!
Хвостик определённо был недоволен происходящим, однако орать перестал, вновь сев сугробиком, в ожидании, когда же хозяин проверит все комнаты.
— Не так уж и долго ждать пишлось! — Лаимм подхватил кота на руки, и тот сразу привычно растёкся по левому плечу, вытягивая лапы, совершенно спокойно чувствуя себя прижатым за жопку.
Лаимм утопал на кухню, посадил кота в раковину и взялся шустрить. Само собой начал он с алтаря. Обещал! Да и правильно это. Собрал чашечки, каждую ополоснул — кота пришлось пересадить, что ему крайне не понравилось. А затем составил чашечки на поднос, а в них насыпал такого порошка, сякого порошка, и ещё порошка, и снова порошка, пока не заполнил чашки на половину. А сверху положил по половинке яичка, что заранее отварил — вчера, спрятав поглубже, чтобы никто случайно не взял как закуску. Отнеся всё к алтарю, расставил по своим местам и, похлопав в ладоши, прочитал молитву, да и пошёл мисками для питомцев греметь. Тут же прискакали и остальные. Первыми заявились Жируня с Бегемотиком, затем топоча стадом коней примчал Лёд. Фалко притащил Каралевишну и, ловко скинув её на стол, уселся на жёрдочку. Лаимм над пернатыми поржал и, неуклюже взобравшись на стол, дотянулся до жерди сокола, раскрывая нехитрые рычажки, отчего вниз опустилась ещё одна жердь. Усадив на неё Каралевишну, Лаимм спрыгнул на пол. Достав из нижних тумб пакеты с кормами, Лаимм насыпал котам, затем волку. Расставив чашки, он поднял миски для воды, ополоснул, наполнил и поставил обратно. Заглянув в холодильник, достал тарелку с мясом и овощами. Мясо он разделил между Фалко — для него чашку прицепил к жерди — и Льдом, поставив дополнительную миску рядом с ним. А потом и песочникам типа салатик настругал помельче — огурцы, помидоры, сырые морковка и свёкла, с порванными листиками салата. Перед Каралевишной он поставил три чашки: с водой, с овощами и фруктами и специальным кормом.
Оглядев жующих питомцев, Лаимм довольно упёр руки в бока, а потом взялся собирать куриный суп — жидкий, с минимумом гущи. Самое оно, когда все встанут! При страшном бодуне таблетка и куриный бульон! Надо будет ещё потом всю эту гущу выловить и отдельно в тарелку положить, чтобы только водичка и осталась. Попить и взбодрить организм! Поставив самую большую кастрюлю на плиту, Лаимм налил в неё воду, накидал курицу, закинул трав и, накрыв крышкой, подумал, да достал вторую кастрюлю — народу-то много же! Повторив, Лаимм наказал Духам-помощникам приглядеть в случае чего, а сам посеменил на улицу. Раз уж разбудили, надо все дела делать. В любом случае вода закипать будет долго.
Сменив тапки на уличные шлёпки — на высокой ярко-жёлтой платформе, — Лаимм вышел на улицу, упёр кулачки в бока и с важнючим видом оглядел часть своих владений — с тем, что он весь особняк считал своими владениями, даже никто не спорил, особенно от понимания, что для него это как ферма. Маленькая, но своя! Вон курочки! С них Лаимм и начал. По-хорошему бы переодеться, в штаники там, сапожки, но Лаимм упёрся так, прихватив с собой ведро с кормом, что рассыпал по кормушке.
— Снесли што-нибудь? — пока курицы, точно с сильного голоду, набросились на еду, Лаимм сунул нос в курятник, проверяя гнёзда. — Ничиво ни снисли, — вздохнул он, выходя на улицу. — Вадишка! — хлопнул он в ладоши и, взяв пустое ведро из-под корма, набрал в него воды из крана, что торчал из стены со стороны кухни. Налив курам воды, Лаимм вернул ведро на место, предварительно ополоснув и поставив сушиться, чтобы не разводить сырость.
После Лаимм потопал выпускать поней. Четыре недовольные морды высунулись из домиков, заставляя своего маленького хозяюшку понервничать.
— Ну што вы так на меня глядите? — нервно хихикнул Лаимм, открывая загончик за загончиком. — Ну лана вам! — он начёсывал поней, нацеловывая им морды. — Проспал малясь! Я жи ни кажий день так сплю! Ну один-то раз простите! Ну лана, ещё када-то было! — Лаимм вылупился на стоящих рядочком поней. — Ну чу вы на миня так страшнюче смотрите-то?! Маркованька вырастит, я вам самую первую, самую сладку-сладку адам! Лана?
Пони, запрядав ушами, закивали. Довольный своей маленькой победой Лаимм раздал поням по большому красному яблоку и полез доставать корм. Насыпал да пошёл домой. Но только для того, чтобы сходить в погреб, да достать вёдра с нарезанной крупно морковью и капустой, а второе ведро с яблоками, бананами, грушами, нарезанными крупными кусками и с добавлением зелёного и красного винограда! Лаимм, когда с вёдрами из холодильника выходил, спохватился, что у него же там супик! Ну и, поставив вёдра, со всех шлёпок понёсся наверх и, прежде чем ворваться маленьким вихрем в дом, снял шлёпки и бегом-бегом убежал на кухню. Крышки с обеих кастрюль были кем-то заботливо убраны и поставлены на специальный держатель с подносом, куда стекала вся вода. Лаимм хмыкнул, прекрасно понимая, что это Духи-помощники. Да и если кто-то из домашних встал, он бы пошёл его искать. Ну или остался бы на кухне, опасаясь, что без присмотра суп убежит.
Лаимм быстро начистил и нарезал картошку — долго ли умеючи! Да и не так много надо. Добавил ещё немного специй, хорошенько размешал. Убавив градус на плите, Лаимм прикрыл кастрюли крышками и достал из другой тумбы большую красивую стеклянную посудину с крышкой и отверстием для половника — в неё он потом выловит гущу. Закончив, Лаимм через подвал вернулся на улицу, высыпая из вёдер овощи и фрукты поням. Выпустить бы их сейчас, но без присмотра весь огород потопчут, а там ещё растёт всякое!
Нацеловав поняшек, Лаимм посеменил домой. А та-а-ам! На кухне. Умирающий лебедь. Почти.
— О, Манюньк, а те чё не спица-та? — Лаимм сходил за аптечкой, кинул в стакан с водой большую таблетку, что зашипела после соприкосновения с водой, и поставил перед парнем: выглядел тот, мягко говоря, неважно.
— Проснулся от нестерпимого желания проблеваться, — хрипло отозвался растёкшийся вялой лужицей по столу Маркус.
— Барщанул ты, Манюньк, с алкоголем-то! — хмыкнул Лаимм. — Таблеточку погоди, да пей! А если стошнит, исчё расстворим! Ща бульончик доделаица и касата будет! Потерпи, болезный, — достав из тумбы большой половник с отверстиями, Лаимм проверил готовность супов и, удовлетворённо кивнув, переставил кастрюлю на стол, пододвинул тарелку поближе и начал счерпывать гущу в неё. Мелкие кусочки в любом случае останутся, но Лаимм и не ставил перед собой цель убрать всю гущу.
— Сильно переборщил, — согласился Маркус, молясь, чтобы таблетка растворилась как можно быстрее.
— Добралси, с нервов-то!
— Давно не сидели, — пожал плечами Маркус. — Прошлый и позапрошлый Новый год не особо нас порадовал.
— Ой, работа эта ваша, — покачал головой Лаимм, доставая большую кружку и наливая в неё бульон. — Ня! — поставив её поближе к парню, наказал: — Тока после таблеточки! — и строго погрозил пальчиком.
— Приказ принят, — слабо рассмеялся Маркус.
Удовлетворённо хмыкнув, Лаимм слил бульон из одной кастрюли в другую, чтобы не занимать обе. Немного не влезло, и он чутка добавил Маркусу, который жадно пил свою таблетку, а остальное выпил сам, урча довольным котиком, ну и дивный получился вкус.
— Еси захочешь вдруг, — Лаимм похлопал по тарелке с курицей и картошкой, — туту гусча!
— Лучше детям оставить, — Маркус с блаженством вдохнул аромат бульона, делая маленький глоточек, душевно отправляясь на небеса от его вкуса.
— А чу, кто-то из них проснулся? — навострился Лаимм.
— Я не видел, — Маркус выдохнул с облегчением: таблетка начала действовать, и боль в голове постепенно отступала, как и унималась неприятная сосущая боль в желудке. — Блин, Лаимм, спасибо, бульон просто нечто!
— На здаровьице! — кивнул Лаимм, ободряюще широко улыбнувшись. — Ты, Манюньк, если чиво хатишь, говори! Пигатовлю!
— Спасибо, конечно, — Маркус почувствовал себя неловко, — но, мне кажется, я сейчас обратно спать пойду.
— Тожи правильно! — покивал Лаимм. — Нада адыхать! Такой стресс для организьму!
— Там ещё на веранде толком ничего не убрано, — вздохнул Маркус.
— Дык я-та спати не собираюсь! Сча тутава немного порядочек наведу и тудой пойду! Покушать-то есть исчо, кто встанет, пожрёт!
— Я так думаю, мало кто встанет, — зевнул Маркус.
— Кисяндрия и того вон вырубило! Ни вставаит, хотя я уже тут больше часу по дому гоняю!
— Тебе без него тоскливо?
— Чу тасковать? Он ж от меня не ушёл! Пущай спит. Вреднась моя, — гоготнул Лаимм, переставляя чеплашки по холодильнику, проверяя, что есть, а чего нет. — Опять всего понемногу наоставляли, — повздыхал Лаимм, откидывая крышку и глядя в таз с мясом. Поглядел-поглядел, да как слямзиит маленький кусочек и в рот, наплевав, что холодное. — М! Скуснась! Чёт я не посмотрел, чего там вообще на улице-то осталось, — он задумчиво почесал макушку. — Ты тады как понямкаишь, айда сопеть! А я потихоничку тутава буду порядок наводить! — с важным видом кивнул Лаимм.
— Как скажешь! — улыбнулся Маркус, немного пересаживаясь, чтобы не мешать маленькому шаманчику.
Лаимм реально начал с кухни. Сначала за всеми животными чашки-плошки убрал по местам, предварительно, что можно, свалив в одну, а остальные, ополоснув, поставил на сушку. Сами питомцы разбрелись по дому в поисках, где бы лечь поспать. В принципе ушли недалеко: Лёд вытянулся перед домиком, а коты с песочниками внутри. Фалко с Каралевишной примостились на жёрдочки, прицепленные Маркусом к домику. Короче — все в одном месте. И только рыбки в большом аквариуме никуда не девались.
Затем Лаимм переключился на холодильники. Перерыл оба, опять же скидывая, что можно, по одним чеплашкам, уменьшив их количество вдвое — это же касалось и прикрытых пакетиками тарелок. С тарелками вообще смешно: половина неприкрытыми остались и за несколько часов, хоть и не сильно, но некоторые продукты всё же заветрелись. Вот и пришлось опять всё перекладывать. Попутно похрустел яблоками и грушами. Слопал дольку подсохшего апельсина и поворчал на того, кто её так сунул сюда. Поди и разбери, кто что таскал, и кто её так бросил! По итогу в холодильнике появилось столько места, что даже удивительно.
— Вау, — восхитился Маркус, заглядывая в холодильник.
— Дык ню! — покивал Лаимм. — Стока места исчё! Понапихали как попало!
— Так трезвых в тот момент не было, — кашлянул Маркус.
— Ну! Как набухалися-та! Што аж без памяти! — Лаимм захлопнул дверцу. — Так-с! Я на улицу! — и он споренько посеменил на выход.
Лаимм даже не пытался понять, что ему понадобится: увидит масштаб бедствия и сообразит. А масштабы бедствия масштабные!
— Хорошо посидели, — присвистнул Маркус, оглядывая бардак.
— Очень! — крякнул Лаимм.
— С чего начнём?
— Ты ж спать хотел.
— Просто после таблетки мне полегчало, а бульон немного взбодрил. Вот я и подумал, будет неплохо тебе помочь. Так с чего начнём?
— Проверь пока морозильники и тащи их в погреб, да по местам, — задумался Лаимм. — А на обратном пути захвати мусорные мешки! Будем сортировать!
— Приказ принят! — Маркус отдал честь и пошёл к мангалу, где валялись маленькие морозильники.
Лаимм похлопал в ладоши, шепнул молитву, прося терпения и сил на проведение генеральной уборки на улице. Для себя. А то опять выходило так, что кто-то спит, а кто-то робит! Робить не переробить…
