Глава 15
13 августа 2025 г., 04:57
Мэйлиан тяжко-тяжко вздохнул. Правильно! Чтобы столько всего скушенькать, надо очень много сил! Дида ведь и того и сего понадавал! А потом ещё и десерт! Как он поставил тортик! Как открыл крышку! А там фруктовая красота! Правда, некоторые малыши, — в основном доминанты, — по беляшу скушали. Ревас так особенно! Как сцапал сразу два! И давай то от одного, то от второго откусывать. Абелас на него посмотрел, повздыхал, да тортик себе положил. Ещё такой деловой вид сделал. А потом ему стыдно стало! За родителей. Мапа так и вовсе брякнуться умудрился, но при этом не стал орать, как Кристан, а расхохотался над своей неудачей. А потом ещё веселее! Папа помогать пошёл, да сам сверху грохнулся и ну уже вдвоём гоготать. Стыдобушка! Народ на них смотреть смотрит, а помочь никто не спешил. Ну а что? На помощь никто же не зовёт, так что можно и не париться. К тому же ребята вон веселятся. Чего их тревожить? Абелас копытками постучал, опять повздыхал над родителями, да принялся вкусно кушать вкусный тортик, а то там вон друзья так вкусно чавкают! Ещё бы Ревас не делал вид, что он хомяк: напихал полный рот, что щёки раздулись, и ржёт сидит.
Понемногу-помаленьку весь народ на обедо-ужин и собрались. Маркус от гриля так и не отходил. В принципе ему всё равно. К нему опять друзья присоединились, и дело пошло быстрее. Только в этот раз без алкоголя, а с чаем, морсом, компотами, соками и полезными витаминными коктейлями. Что характерно, даже так сидеть оказалось весело, а темы для разговоров и не думали заканчиваться. Ну, подумаешь, что они периодически повторялись, но это не страшно! Нет-нет да какая-то новая деталь вспомнится.
— Я обожрался! — объявил Ревас и под взгляды друзей сполз со стула и куда-то пошёл.
— Риваська, ты кудой собралси? — тут же навострился Лаимм.
Ревас не отвечая утопал к качелям-скамейкам и, завалившись на одну, заняв целиком, устало вздохнул.
— Отстань от ребёнка! — шикнул Хестан.
Лаимм на мужа вылупился огромными глазами, а тот в ответ с видом: те чё нада? А Лаимму ничего не надо! Почти…
— Кисинька, — погрустнел Лаимм, и Хестан напрягся, не поняв, чего вдруг любимка так резко переменился в настроении, — што-та мне грустнава сделалося!
— Что случиться успело? — опешил Хестан.
— Ты мне так давно лашаданек не дарил! — пожаловался Лаимм, привалившись к мужу.
— Ни фига себе предъявы, — растерялся Хестан.
— Дык и я о том же! Сидю и думаю: как ента так-та?! — Лаимм схватился за голову.
— Да чем тебе эти копытные нравятся?! — возопил Лисандр.
Народ с лёгким ужасом уставился на глупого лиса: затронул любимую тему Пиражуни! В отличие от всех остальных, в глазах Лаимма появились сердечки, взгляд стал мечтательный-мечтательный! И он как давай описывать, что хорошего в лошадках! Лисандр с запозданием понял, что затронул слишком щепетильную тему. Особенно если посмотреть на лицо Хестана — красноречивее любых слов!
— Я тожи накушинькался! — Лириан с трудом сполз с высокого стула и погладил себя по животику, а потом широко-широко зевнул. — Мап, пап, а когда мы за питомцами поедем? — к родителям он пролез под столом, выныривая прямо между ними.
— За какими ещё питомцами? — растерялся Лар-Геон.
— За комбо! — надулся Лириан. — Папа, ты ещё не такой старый, чтобы забывать! А я пушистика хочу! Чтобы приходить домой со школы и гладить его! И спать с ним в обнимку! И имя ему красивое дать! Вот сколько всего!
— Ну так, завтра уже, — Лар-Гео перетащил сына на колени. — Сейчас-то на ночь глядя куда уже?
— Ещё не ночь! — Лириан задрал голову, смотря на медленно сдвигающееся к горизонту солнце. — А ты обещаешь же да? — и он вылупился на отца большими глазищами.
Пока муж с сыном выясняли отношения, Мортис косился на внимательно слушающего их Агела: такой вид, как будто если Лар-Геон скажет сыну строгое НЕТ, он кинется с ними ругаться. Ну или отстаивать права ребёнка, доказывая, что питомцы — это важный этап в их жизни! Ну или около того. Нет, Мортис от своих слов не отказывался. Он реально думал об одном. Котике там или хомячке в клеточке. На крайняк попугае или канарейке какой. Но не сразу трёх! Да и собаки его немного напрягали. Это вот, в особняке красота какая! Есть где побегать и размяться. Правда, потом ходи и собирай за ним «пирамиды». Но в любом случае это круто! Большим собакам в квартире не очень.
— Давай особняк купим? — неожиданный вопрос Мортиса выбил Лар-Геона из колеи.
— Да, давайте! Скооперируемся и купим поменьше! Будем все вместе жить! — услышавший это Лисандр аж с места подскочил. Идея ему так понравилась, что аж воспылал весь!
— Соседний берите! — грусть Лаимма в мгновение ока куда-то делась. Он даже подскочил на ножки прямо на стул. — Мы заборчик уберём, и я ка-а-а-ак зафигачу большой огородишку!!!
— Пожалейте мои нервы, — прошептал Хестан.
— Да пичём тут твои невры?! — отмахнулся от него Лаимм.
— Я согласен! — взвыл Эхо, подрываясь на ноги. Конечно, он будет согласный: рядом Пирожок любимый! Можно каждый день к нему в гости ходить и чаи гонять! Или помогать в огороде ковыряться. Это же потрясающе! Плюс дети всегда под присмотром и накормлены будут. Правда, далековато до работы, но это не суть. — Ледышка! — Эхо уставился на замершего Элона. — Ты обязан поддержать эту идею!
— Пас, — холодно ответил Элон и вернулся к чаю.
— Ты не имеешь права мне отказывать! — заявил Эхо, сердито тыча в ангела пальчиком.
— Милый, это перебор, — вздохнул Тайнар.
— А мы бы не против к диде поближе переехать, — сказал Луис, следом за братом подходя ближе к столу взрослых.
— Пожалейте мои нервы, — повторил фразу Хао-старшего Элон.
— А чего вам дома не живётся? — полюбопытствовал Миллиат.
— Тут мы все вместе будем! Это же здорово! — Эхо точно заразился энергией от поддакивающего ему Лисандра. — Каждый день видеть любимого Пирожка!
— И объедать нас! — встрял Хестан.
— Так-то мы с Хитрожопичкой тады много чиво вмести налепили, — напомнил Лаимм, похлопав мужа по голове.
— Так! — шикнул Хестан, хватая своего Пиражуню за колени и спуская к себе на колени. — Прекрати по мебели прыгать! Это опасно! У нас тут и так плодоносяшкопад какой-то. Ноги их не держат!
— Пикинь, — навострился Лаимм, пуча глазки, — ка-а-ак шваркнется такой с неба!
— У нас с тобой почти так и есть, — крякнул Хестан.
Лаимм сделал меганевинный вид, миленько захлопав ресничками. При этом по нему так и читалось: не я это вовсе, никаких ко мне претензий! Хестан на своего любимку смотрел-смотрел, смотрел-смотрел, да передумал спорить. Но он точно был категорически против, чтобы вся оставшаяся толпа друзей к ним соседями переезжала! Они же тогда вообще никакой жизни его Пиражуньке не дадут! Но!!! Что более страшно: они будут отвлекать Лаимма от Хестана! Вот это полный ужас!
— Мы поели! — в голос выкрикнули Лиам и Триш.
— Лимонка! Трищётка! Вы должны меня поддержать! — потребовал Эхо. — Вы хотите к диде Пирожку поближе переехать?!
— Дида Пирожок! — заржал Лаимм.
— А что, какой-то дом продаётся поблизости? — не понял Триш, смотря то на одного родителя, то на второго, то на диду.
— Нам не надо поблизости! Нам надо соседний! — упрямо заявил Эхо.
— Милый, а что ты будешь делать, если никакие из соседей не захотят переезжать? — полюбопытствовал Тайнар.
— Я заставлю! — злодеем заржал Эхо.
— Только попробуй, получишь десяток нарядов вне очереди, — пригрозил Хестан. — Подряд! — добавил он, повысив голос, когда Эхо открыл рот, чтобы возмутиться. Рот тут же был закрыт.
— Чу ты на друзяшек так! — зашикал Лаимм. — Пикинь, соседушки будут! Как хорошо жи! Огородишка больше! О! — он так неожиданно и резко замолчал, что Хестан даже успел испугаться, что любимке резко плохо стало. — Кисяндрий! Абрикос хочу! — и вылупился огромными жалостливыми глазёнками.
— Каво? — растерянно выдохнул Хестан: друзья и родные тоже притихли, внимая разговору.
— Абрикос! Или персик! Или нектарин! Деревья такие, которые фруктами потом бросаются! — заговорщицки прошептал Лаимм.
— Бросаются?! — ужаснулся Мэйлиан.
— Дида преувеличивает, — заверил Сяо сына.
— А каких-нибудь мясных деревьев, случаем, нет? — спросил Волкан.
Повисла тишина. Все уставились на Волкана, а тот, поняв, что сморозил полнейшую ерунду, забавно вытянул кончик языка и прижал уши к голове.
— Не обижайте папулю! — вступился за того Мэйлиан, сжимая кулачки и делая обиженный взгляд. Такая мосичка надутая сделалась!
— Да кому он нужен, обижать его ещё! — отмахнулся Хестан.
— Нам нужен! — закричал Мэйлиан, зашмыгав носом.
— Пончишечка мой! — Волкан крепко обнял сыночка. — Не слушай их! У взрослых свои шутки. Не обращай внимания!
— Злые шутки! — разрыдался Мэйлиан.
— Пончик, ну ты чего?! — Волкан даже поднялся, укачивая малышика на руках.
— Довели ребёнка, — покачал головой Лаимм. — Кисяндрий! — и херак ему по голове ребром ладони. — Дерево мне де?!
— Какое тебе опять дерево?! — возмутился Хестан.
— Дык я кому рассказывал?! — запищал Лаимм. — Персичку, нектаринку, вишенку аль чарешенку! Ты погляди, вон яблочки как растут! Сышишь, ароматище какой от них?! Сышишь аль ни сышишь?! — он сердитым хомячком прижался лбом к лбу мужа, а тот в ответ смотрит: ты от меня когда-нибудь отстанешь? И, конечно же, Лаимм никогда от него не отстанет. Муж же! — Чу молчишь? Айда деревья сажать исчё! Виноградик хочица!
— Мой горячо любимый Пиражуничка, — протянул Хестан, отчего Лаимм весь такой довольны подобрался и запыхтел пыхтелочкой, — ты если фруктов захотел, собирайся, и съездим в магазин. А со своими посадками ко мне не приставай.
— Кисяндрий, ты што хоть тако говоришь-та?! Это што жи деица-та?! — запричитал Лаимм, хватаясь за щёчки и покачиваясь из стороны в сторону. — Кисинька, а как же своё всё? Я бы джемиков наделал! Вареньица наварил! Так бы панямкали! Компотецкого замутить! А? Ишь сколько всиво! Чу молчишь-та?
Хестан на своего садовода-огородника-фермера-домохозяюшку-любимку смотрел страдальчески, с немой мольбой во взгляде, чтобы ненаглядный Пиражуня уже оставил его в покое с этим своим огородом! Хестан смирился с любовью Лаимма к лошадкам, скупал все статуэтки и вещи с украшениями, какие видел! Смирился с тем, что любимка начал много вязать, шить и стряпать. А потом этот огород как снег на голову посреди лета! Не любимка, а нарушитель спокойствия. И опять эти свои огромные полные любви и обожания глазищи выпучил и зырит ангелочком, дескать и ни при чём он тут вовсе! Хестан только тяжко вздохнул: любимку никто в мире не переспорит!
— Киськ, чу молчишь-та? — Лаимм локтем попихал мужа в грудь.
— А что говорить?
— Что-нибудь!
— Мне нечего сказать…
— Кисяндрий! — Лаимм схватил мужа за грудки и потряс. — Быстра говори! Как на духу! Говори! Кому говорят, говори?! Не любишь меня?! Разлюбил?! Да?! Как смеешь ты молчать?! — театрально разрыдался он, отстраняясь и накрывая лицо руками. — Нет больше сил терпеть эту несправедливость! Муж разлюбил! Сердечко разбито вдребезги! Как так случилось, что звёзды разошлись?! Когда же сойдутся они вновь?! Судьба злодейка! Это ты?! Прочь поди от нашей ты любви!!!
— Стихами заговорил, — откровенно охеревшим голосом прошептал Эхо.
— Какой актёр пропадает, — поаплодировал Джек.
— Мапа как всегда, — причмокнул Иллиан.
— Спасибо! — подскочив на ножки прямо на коленях мужа, Лаимм под аплодисменты друзей и родственников раскланялся на все стороны. — Спасибо! Спасибо! Спасибо!
— Слезай уже! Актёр погорелого театра, — проворчал Хестан, усаживая любимку обратно. — Вот что у тебя за манера так скакать?
— Горный козлик! — Лаимм прижал к голове руки с вытянутыми пальцами, делая рожки, и как выдаст: — Му-у-у-у!!!
— Муй капец странный, — опешил Ревас.
— Мапуличка, но ведь это коровка тогда, — прошептал Кристан.
— Может, это какие-то особые козлы? — спросил Рэйкс.
— Что-то я в этом очень сомневаюсь, — отозвался Маркус.
— Вот капец, — гоготнул Лар-Геон, — а раньше я сомневался, что он так себя ведёт!
— Да уж, — вздохнул Блориан, — за эти годы свидетелями чего мы только ни были.
— Зато как весело, — хмыкнул Карас.
— Как бы сказал папа: лучше бы скучно! — развёл руками Иллиан.
— Давайте начистоту, — понизил голос Лар-Геон: они и так стояли у мангалов, а разговоры за столом возобновились, но всё же он не хотел рисковать: — Что, если бы реально было скучно, наш Владыка не вёл бы себя со своим супругом именно так! То есть Хестана целиком и полностью устраивает и характер Лаимма и всё, что этому сопутствует!
— Ну так да, — Иллиан на Лара глянул как на идиота. — Отец без эмоций будет застаиваться. Ему нужны эти качели, чтобы чувствовать себя удовлетворённым. А мапа, хоть и выглядит недалёким, прекрасно понимает, что отцу надо, и делает это. А раз гармония, то мапа позволяет себе капризничать и выпрашивать у отца всё что захочет.
— Своеобразная гармония, — признался Лар-Геон.
— Скорее всего, будь у Хестана другой характер, Лаимм бы вёл себя иначе, — предположил Маркус. — Если уж так подумать, то характер Лаимма тоже надо уметь вытерпеть. Но он смог бы подстроиться под кого угодно. Вопрос в том, надолго ли это. А так он ведёт себя как хочет, и ему весело и спокойно. А если терпеть, то терпение может и лопнуть однажды.
— В который раз убеждаюсь, что кто бы ни привёл мапу к отцу, это идеальное решение! — Иллиан похлопал в ладоши, молясь, чтобы союз между Хестаном и Лаиммом никогда не распался.
