Глава 14
10 августа 2025 г., 05:26
— Када все встанут, и чем их кормить? — задумчиво протянул Лаимм.
За его спиной на веранде весело кушали дети: те, кто проснулись. Уборку они закончили, а к тому моменту, как закончили, ребятишки начали выползать из комнат со слезливыми моськами прося их покормить. Ну, Маркус и взялся немного того-сего на гриле жарить. По просьбе Лаимма начал с рыбки, кою он так любил, а уже потом перешёл на куриное филе в соусе. Правильно, зачем он грильницу чистил? Просто так, что ли?! Нет! Вот почистил, и снова готовить. Стоит, зевает, да переворачивает куски. Лаимм салатиков простеньких соорудил — овощной, да с сухариками, — да и уселся за стол перед верандой, думая, что же делать.
— Когда встанут, тогда и встанут, — пожал плечами Маркус, ставя перед Лаиммом тарелку с рыбкой.
— Доброго утричка всем! — во всю мощь своих неслабых лёгких завопил Эхо, высовываясь по пояс из окна. От его вопля воздух задрожал… Вместе с особняком и землёй.
— На хрена ты так орёшь?! — возмутился разбуженный этим Тайнар: с испугу чуть прям в кровати не напрудил.
Гогоча, Эхо выпрыгнул прямо из окна и с деловым видом потопал к вылупившемуся на него Лаимму. Конечно! А как не вылупиться?! Хитрожопичка с утра пораньше — ну да, не с утра и тем более не пораньше, — так чудит. Можно ещё подумать, что из него алкоголь не выветрился, вот он и буянит. Это ж надо так даром напугать! А Лорды ведь это не обычные одарённые, у них и дар уникальнее и силы в нём в разы больше.
— Хитрожопик, ты чу блажишь с утричка пораньше? — Лаимм похлопал себя по сердечку. — Ишо и с окна сиганул! Самоубивец?
— Пирожок, ну что мне с такой высоты будет-то? — отмахнулся Эхо, с благодарностью принимая из рук Маркуса чашку с бульоном: кастрюлю с ним они вытащили на улицу чисто на всякий случай. — Не, я, конечно, не то чтобы прям не голодный, но только один бульончик мне как-то маловато будет, — и он с голодным видом уставился на рыбный стейк на тарелке Пирожка: он тут же с делано сердитым видом отодвинулся, как бы намекая, что своё не отдаст. Маленький жадинка!
— А как ты себя чувствуешь? Не мутит? Голова не болит? — уточнил Маркус.
— Нет! Ну, только пить реально хочется, и я бы пожрал чего-то более существенного, — отозвался Эхо, прихлебнув бульона, тихо застонав от потрясающего вкуса.
— Ты ток не налегай, — наказал Лаимм. — А то мало ли, желудок скажет: рано в меня еду пихать! И как наблюёшь мне где-нибудь. Буишь потом как Риваська, — гоготнул Лаимм.
— Муй! — с осуждением прошипел Ревас. Ну так правильно, кому понравится, когда его дразнят, что он в волчью какашку наступил? Никому! А мапа любит над всем подряд поржать.
Эхо такой Эхо! Его внимание всецело приковал Пирожок, поэтому он детей не заметил от слова совсем. Ну, пока Ревас не подал голос. Эхо тут же вскинул голову, высматривая в толпе детворы своих. Поймав взгляд мапы, Лиам и Триш замерли с круглыми глазами, зажимая вилки губами, потому что только-только положили в рты по кусочку свежих огурцов. Попялили так друг на друга, да и занялись каждый своим делом.
— С босыми ногами! — покачал головой Лаимм, смотря на ноги Хитрожопички.
— Ну и ладно! — отмахнулся Эхо, расцветая, стоило Маркусу поставить перед ним тарелку с куриным филе, хлебной булочкой с сыром и наложить в маленькую пиалку овощного салатика: этим он намекнул, что Лаимм прав и набивать живот не стоит.
— Ничёси ладно! — всплеснул руками Лаимм. — А как мне потом тебя домой пущать с грязными ногами-то?! Ишь, каков грязнуля!
— Об этом я не подумал, — задумался Эхо, осматривая свои светло-светло-серые футболку с кривым подолом (один край длиннее другого с боков) и бриджи с милыми подгибами снизу. Одежду ему выделил Айкен, так как они ближе всего походили по размерам.
— А головешичка-то тебе зачем?
— Чтобы ею есть!
— Бяда с тобой, Хитрожопичка.
— Ничё не бяда!
На тихое «О!» Маркуса Лаимм обернулся. А там не просто «О!», там «О-о-о-о…» Потому что из особняка, весь из себя такой недовольный, вышел Хестан. Ну, понятно, чего он злой такой: спал себе сладко, обняв подушку-обнимашку в виде сосиски-лошадки, кою обычно любимка обнимает, дышал себе его запахом от неё, а тут Лорды всякие орут на всю Ивановскую! Вот где справедливость?! Решил поспать в выходной день! А не дают! Мало того что любимка никак не идёт, так ещё гости эти. Хестан реально как наивный дурачок ждал, что Пиражуня к нему придёт и под бочок завалится. А хрен-то там. Не пришёл и не завалился! Маленькая вредность…
Выйти Хестан вышел и вздрогнул больше от неожиданности, улавливая нечто непонятное боковым зрением: как будто с неба упало что-то крупное, чёрного цвета. Он даже на месте замер, поворачиваясь влево. А там просто Тайнар пример с супруга взял, да и выпрыгнул с окна, с деловым видом напялив тапки, и почёсывая пузу поплёлся к столам. Недалеко ушёл…
— Вы чё, озверели все?! — взревел Хестан, заставляя ошарашенного Лорда Тайн застыть на месте. — Тебя дверьми пользоваться никто не учил?! На хрена ты с окна сигаешь?! Один вопит, спать не даёт! Второй с ума сошёл! Ты не протрезвел?!
— Киське поспать не дали, злюсчий как диманюга, — хихикнул Лаимм.
— Ты смотри, он же сейчас на тебе срываться будет, — предостерёг Маркус.
— Та ну иво, — махнул Лаимм лапкой. — Поворчит, да перестанет. Я ж иво знаю!
Тайнар рычание начальника послушал-послушал, да бочком-бочком в сторону столов отступил, а потом быстро добежал до веранды, расцеловал своих сыновей и напротив супруга с довольной миной приземлился.
— Достали все, — проворчал Хестан, садясь рядом с супружиком. — Чего ты на меня лупёшки свои лупишь?! — Маркус оказался прав: Хестан принялся ворчать на супружика, ворча как на него, так и жалуясь на всё и на всех подряд.
Лаимм мужа слушал-слушал, слушал-слушал, да, чмокнув его в щёку, спрыгнул со стула. Хестан от поведения Пиражуни растерялся, даже прекратил жаловаться. С вселенским подозрением он следил за тем, как любимка накладывает в тарелку мяса, берёт из корзинки хлеб и ставит всё перед ним, а потом пододвигает ближе тарелочку с соусом и садится обратно, смотря на мужа с вселенской любовью в широко распахнутых огромных глазищах. Хестан попырил на любимку, чего-то буркнул непонятно и взялся за еду.
— Эх, Кисинька, до чиво ты у меня странючий! — хихикнул Лаимм, приваливаясь к мужу.
— Я главное, — опять принялся ворчать Хестан. — Они, значит, творят непонятно что, а виноват я! Это нечестно!
— Ну-ну, — Лаимм успокаивающе погладил мужа по руке. — Ты кушенькай давай. Силушек набирайся! Головушка не болит? В животике не мутит?
— Ты какой-то подозрительный, — Хестан опять полными подозрения глазами вылупился на супруга.
— Жрямкай давай молча, пока не отнял, — не меняя выражения лица пригрозил Лаимм.
— Жути наводишь! — проворчал Хестан, вонзая вилку в кусок мяса. — Лучка не хватает!
Лаимм тут же подскочил, сходил за луком, пришёл и, усевшись обратно, быстренько его почистил и нарезал крупными кусками, сложил в пиалу и к мужу поближе. И опять своими большими полными любви глазами смотрит. А то как же! Как мужа-то не уважить?! Муж кормилец ведь! Главный главнюк в доме! Правда, большая часть дома всё же склонялась к мнению, что главный у Хао Лаимм и никак иначе.
— Доброго всем утра! — закричал Кристан, размахивая руками: тоже в окно высунулся и орёт.
— Обязательно это из нашей комнаты делать? — спросил Миллиат, осторожно выглядывая с боку.
— Ваша просто напротив ближе всех, — гоготнул Кристан. — Мапуля, что-нибудь с кухни тащить?!
— Чу хатишь, то и тасчи! — так же отозвался Лаимм, оборачиваясь и смотря на сыночку. — Ты ток шваркнись с окна! Я те покажу! — и он погрозил кулачком. — Сыночка-корзиночка, — вздохнул он. — Спашиваит исчё, чё иму нада! Аткудава я знаю, чё иму надобно? Заставляют меня, старичка такого, шевелиться лишний раз, — всё вздыхая, Лаимм опять слез со стула и почапал к особняку.
На слово «старичок» народ озадаченно выгнул брови.
— Если Пирожок себя в таком возрасте старым считает, то кто тогда ты по сравнению с ним? — спросил Эхо у Хао-старшего.
Хестан вытянулся лицом, всем своим видом показывая, какого он мнения о данном вопросе. Ну подумаешь, старше! Что такого-то? Где им это мешает? У них разборки бывают самого разного вида и по самым разным вопросам, но при этом никто никому никогда не тыкал на возраст. Вот на умственные способности, там да, никак без этого просто, а во чтобы прям возраст — нет.
— Всем доброго утречка! — уже умытый и одетый Миллиат, таща за собой сонного Джейкоба, присел немного в стороне, подтолкнув чадушку к остальным детям. — Да хватит спать-то уже. Время-то сколько?
— Ты сам только что встал! — насупился Джейкоб.
— У меня уважительная причина! — заявил Миллиат.
— Какая? — Джек поставил уши торчком, готовясь слышать оправдания супруга.
— Ровно такая же, как и у тебя, — парировал Миллиат, заставляя мужа споткнуться на ровном месте. — А у вас не найдётся таблеточки от головной боли? А то что-то мне не очень хорошо.
— Я тоже не откажусь, — вздохнул Джек, грузно падая на стул подле супруга.
— Кто вас столько пить заставлял, — покачал головой вернувшийся с тарелками Лаимм.
— Да вот точно бес попутал, — Миллиат как-то странно уставился на Тайнара, а тот в ответ: тебе чего? Ну, не то чтобы Тайнар бес, но по «расцветке» был ближе к ним, чем к тем же демонам или тем более инкубам.
— Я тебя не путал! — честно сознался Тайнар.
— Так, помимо моего мужа, тут из бесов ещё есть Тод и Лар-Геон, — с набитым ртом сказал Эхо.
— Ты прожуй сначала, а то подавишься, — предостерёг Тайнар.
— Кстати, о не подавиться, — поправляя очки, Миллиат оглядел стол, — а где же чаёк?
— Чай у детей, — зевнул Маркус, ставя на стол тарелку с сосисками. Про себя он думал: вот Лаимм чего-то переживал, когда народ встанет, и чем же их кормить. Никто не привередничает, что на столе всего ничего из еды — в том плане, что блюд не так много: запечённые на гриле мясо, рыба, курица да овощи, плюс ещё салатик из свежих овощей. Ну и хлебушек: нарезанная Лаиммом целая булка и немного сырных булочек.
— Надо пойти себе в стакан конфисковать, — Миллиат осторожно слез со стула.
— Держите, — разлив воду по двум стаканам, Маркус кинул туда таблетки.
— Вот спасибо тебе, добрый человек! — неподдельно обрадовался Джек, принимая лекарство и с любопытством заглядывая в большие кружки с бульоном. — Пахнет потрясающе! — помурчал от запаха.
— На еду только не налегайте с ходу, а то вдруг желудок взбунтуется… — начал Маркус предостерегать друзей, как был перебит.
— Манюничка!!! — радостно голося, Кристан на всех парах летел к нему. Так торопился, что споткнулся о бугорок земли и с маху брякнулся. Если бы не Духи-помощники, то всё, что он нёс на подносе, разлетелось бы в разные стороны. Вот бы картина была.
Маркус тут же бросил жарку мяса и бегом убежал к тихо хныкающему от боли супругу.
— Ударился! — прорыдал Кристан, марая лицо землёй в попытках вытереть слёзы.
— Великие Ангелы, — вздохнул Элон, передавая свой поднос мужу и присаживаясь рядом с рыдающим инкубом, исцеляя его ссадины.
— Ну вот куда же ты так нёсся? — Маркус подхватил супруга на руки.
— К тебе! — всхлипнул Кристан: реально больно ударился! А ещё за поднос с продуктами испугался.
— Мапа, ты как ребёнок! — пожурил Кристофер.
— Я больно ударился, а они ругают все! Пожалели бы! — сильнее разрыдался Кристан.
— Я ни панял! — Лаимм шустро присеменил к любимому сынуле. — Хто мне дитятку обидел?! — он заключил Касатуню в крепкие объятия, поглаживая по спине. Почти с рук офигевшего Манюни сдёрнул, так что ноги Кристана болтались у того на руках.
— Сам себя он обидел, — крякнул Хестан. — Как ты там выразился? Шваркнулся!
— Вы мне таво ни таво! — Лаимм, вернув сыночку супругу, погрозил кулачком. — Не сметь дитё обижать!
— Да! — сквозь всхлипывания согласился Кристан, виновато косясь на поставившего его на ноги мужа.
— Так ведь он сам споткнулся, никто его не толкал, — растерялся Кристофер, не понимая, кто и в чём виноват.
— Пожалеть мапку надобно! А они ишь! — Лаимм вытянул несколько влажных салфеток и вытер Касатуне моську, ещё и высморкаться помог.
— Здоровый лоб такой, а ты с ним нянчишься! — возмутился Хестан.
— Видал? — Лаимм продемонстрировал кулачок, а потом, принюхавшись, спросил: — А чу горелым попахивает?
Ойкнув, Маркус спохватился и ускакал обратно к грилю. Немного забылся! Но супруг, конечно, вычудил! Такой радостный бежал. Вот сколько раз говорено ему не носиться? Много раз говорено! И всё не уймётся! Большой ребёночек. Ещё и смотрит так виновато-грустно, что сердечко кровью обливается! Вот как на него ругаться? Тут скорее достанется тем, кто что-то не так в его адрес скажет!
— Што деица! — покачал головой Лаимм, связывая грязные салфетки в один комочек, делая из них мешочек. — Больше так не бегай! — наказал Лаимм Касатуне, и тот согласно закивал.
— Мапуля, надо же быть осторожнее! — нахмурился пришедший Кристофер, забираясь на стульчик рядом с мапой. — Хорошо? — он осторожно похлопал его по ноге, и тот активно закивал. — Не тряси головой! А то заболит! — забеспокоился Кристофер.
— Рыцарь мой! Такой заботливый! — прослезился Кристан, обнимая сына.
— Мапа, от много плакать тоже голова заболит! Поэтому немедленно прекращай себя изводить! — шикнул на мапу Кристофер. — Папа, скажи мапе, а то он меня не слушает! — повернувшись к отцу, он пальчиком указал на замершего истуканчиком Касатуню.
— Ты понял, что тебе сын говорит? — рассмеялся Маркус, подавая супругу сначала воду с таблеткой, а после и всё остальное: бульон, мясо, хлеб и салат.
— Понял! — с важным видом кивнул Кристан.
— Точно? — Кристофер на мапу глянул с недоверием, а тот опять важно кивает. — Ладно! Так и быть, поверю!
— Рыцарь ты мой! — рыдая, Кристан кинулся обнимать сына.
— Мапа, прекрати! Пей свою таблеточку! — пискнул Кристофер. — А вообще, — еле слышно шепнул он, и Кристан замер, — у тебя из ротика ещё пахнет!
Услышавший народ решил сделать вид, что ничего не слышал. Стыдливо покраснев, Кристан отстал от сына и с невозмутимым видом взял стакан с растворившейся таблеткой…
