Глава 19
25 августа 2025 г., 04:59
Что такое понедельник? Кто-то скажет, что это день недели. Кто-то, что это начало новой рабочей недели. Кто-то взгрустнёт, потому что снова нужно рано вставать и идти зарабатывать денежку, чтобы прокормить или только себя любимого, или питомцев, или семью. Это смотря что и у кого есть. А кто-то в отпуске! А кто-то из него выходит. Карас как-то недоумевал, зачем существа выходят из отпуска с начала недели, а не с середины. Проще же. Немного поработал и на выходные — передышка. А потом уже можно и нормально работать.
Для Лаимма хоть понедельник, хоть пятница, хоть воскресенье — всё едино! Нужно просыпаться и топать дела дельные делать. В таком доме-то они же никогда не заканчиваются! А огород? Скоро надо будет собирать урожай и заниматься закрутками. Кто-то ничего делать не хотел, а кто-то без работы жить не может. Вон, Хестан всё ленится. Никак на работу идти не хочет. Скинул всё на ребят и довольный! Сидит целыми днями дома, за любимкой только туда-сюда ходит, да помогает изредка. И ворчит! Что любимка ему внимания никак не уделяет. Что огород свой завёл, курей этих и поней, всё внимание им, а не мужу. Ворчит и ворчит, ворчит и ворчит!
Когда Хестан проснулся, Лаимм уже вовсю кашеварил. Причём реально кашу делал — рисовую на молоке. Ну и понятное дело, что не только её. В соседней сковородке шкворчало столь любимое мужем мясо в подливе. В другой сковородке котлеты жарились, в кастрюле варилась картошка на пюре, в соседней картошка на салатик, а ещё дальше варились яйца. В духовке запекались два противня беляшей и пирожков с капустой. А на столе кучками лежали остальные ингредиенты для салата.
А Хестан пришёл, на своё привычное место сел и опять как давай ворчать, что Пиражунечка ненаглядный свалил, а ему без него не спится, и кошмары-то снятся, и холодно-то ему, и вообще постель неудобная. Лаимм его слушал-слушал, слушал-слушал, да как вздохнёт тяжко-тяжко. А Хестан и вовсе разворчался, что любимка его любить перестал.
— Вот, Кисяндрий, чу пиставаишь? Спал бы себе! Рано ещё вставать-то!
— Да не могу я без тебя спать! А тебе вон эти важнее!
Под «вот эти» Хестан подразумевал и положившего на стол голову Льда — он принюхивался к продуктам, — и сидящих в раковине следящих за своим хозяином котов — причём Жируня и Бегемотик сопели практически, а Хвостик усердно делал вид, что спит, но по его двигающимся ушам прекрасно понятно, что притворяется. Ну а сидящих над столом на жёрдочке пернатых Хестан вообще не понимал: а если насрут?! Вот прикол, дерьма в еду наложат! Поэтому всю эту пушисто-пернатую ораву хотелось пинками выгнать. Да где Пиражуня разрешит! Нельзя же маленьких обижать. Тем более: мы в ответе за тех, кого приручили! Песочники где-то потерялись только, ну а рыбки из аквариума уж точно никуда деться не могли. Лаимм всех животных накормил, чтобы сильно под ногами не мешались, да и за готовку для семьи и друзей взялся.
— Кисяндрий, ну чу ты опять вреднась така? — помешав кашу и проверив всё остальное, Лаимм убавил градусы, где надо, и сел за стол шинковать никому не надоедающий оливье: подтянул большую банку с огурцами.
— Почему я?! — обиделся Хестан. — Это всё ты! Сколько мне тебе ещё раз повторить, что я с тобой хорошо сплю, а без тебя нет?!
— А я те скока исчё говорить буду, што мне надо готовить? И на тебя в том числе, — Лаимм показал мужу язык, шустро шинкуя огурец за огурцом. Причём что характерно, на салаты Лаимм всегда использовал именно покупные огурчики, говоря, что с ними салат вкуснее. А вот те, что он закатывает лично, едятся просто так, потому что вкус у них немного другой и в салате «не смотрелись». Зато просто похрустеть шли на ура!
— Вот на меня ты и должен готовить! А не на всех!
— Дык так-то у нас ещё сыночка маханький есь.
— Ну ладно, ещё и на него. И всё! Остальные пусть сами как хотят!
— О чём спор? — на кухню заглянул Айкен: прошёл к графину с водой, выпил стакан воды и присел за стол, поближе к продуктам, берясь нарезать копчёную курицу. Лёд тут же навострился: косточки! И подсел поближе к Цвитуле, прекрасно понимая, что «лишнее» достанется ему. Вот, кожурка уже досталась! Вкусно!
— Да вон! Кисяндрий опять пистал пиставательски, что я его не люблю, — пожаловался Лаимм.
— Да! — строго сказал Хестан. — Именно так!
— Грех жаловаться-то, — пожурил Айкен, глядя на Хао-старшего.
— Ни хрена! — не согласился Хестан. — Это мой Пирожочек! Он обязан любить только меня!
— Прям обязан? — не удержался от смешка Лаимм.
— Да! — насупился Хестан. — Ты мне супруг или насрано?!
— Хестан, — Айкен глянул на того с осуждением.
— Насрано! — заржал Лаимм.
— Пиражуня, — процедил Хестан сквозь клыки. Недовольный! Любимка же опять бросил!
— Ты на работу собираешься?! — строго-строго нахмурившись спросил Лаимм, скидывая огурцы в салатницу и пододвигая её поближе к Айкену.
— Нет! — наотрез отказался Хестан.
Лаимм на мужа поглядел с видом: ты у меня получишь! И задумал такое! Такое!!! ПРИТАКОЕ!!! Муж точно не оценит. Но надо же его как-то на работу спроваживать, а то нехорошо на друзей работу скидывать, а самому ничего не делать. Памажать надобно! Соглашаясь со своими замыслами — великими! — Лаимм снова к плите отошёл, убирая с неё большую кастрюлю с рисовой кашей.
— Иди и на стол лучше накрывай! — топнул ножкой Лаимм мужу. — Айда! Хватай подставку под горячее, и пошли!
Пришлось Хестану своего маленького командирчика послушаться. Любимочка же! Взял, что сказали, да и пошёл следом. А Айкен только тихо посмеивался, да волку косточки скармливал. Ох уж эта чета Хао! Как же хорошо, что у него, Айкена, отношения поспокойнее, а то вот такой эмоциональной тряски не выдержал бы. Конечно, Тим, бывает, подшучивает, веселится, но при этом не особо дёргая супруга, а тот и не против. Пусть вон с доминантами так играется. Главное, что все довольны и никто из-за этого не обижается.
— А чего там опять эти ругаются? — на кухню зашёл Агел.
— Не обращай внимания, — отмахнулся Айкен. — Хестан как всегда недоволен, что Лаимм никак не хочет спать с ним до обеда, ибо дел выше головы.
— Я прям им удивляюсь, — присев за стол через одно место от дриада, чтобы не мешать друг другу, Агел осмотрел продукты и решил нашинковать красный лук. А то огурцы уже готовы, курицу друг режет, яйца и картошка ещё не готовы. А больше-то ничего и не надо. Там вон кентавры проснулись, так что Олимп сейчас прискачет и будет привычно овощной салат стругать.
— Что не устают отношения выяснять?
— Ну! Мы с Хэлем, конечно, тоже иногда спорим, но как-то не так. Менее эмоционально! А они прям как будто там друг друга убить пытаются своими воплями.
— Да оставь их, — снова отмахнулся Айкен.
— У меня невкусно! — шикнул Агел на подлезшего волка.
Лёд на слова ангела сделался самым грустным волчиком в мире. Аж сердечко защемило! Вздохнув, Агел оторвал один слой и осторожно подсунул Льду под нос — понюхав, он слизал предложенное языком, похрустел и утопал к Айкену, уставившись на отложенную ему косточку. Забавно было наблюдать, как он морду вытянул, а потом и язык, косточку зацепил и в пасть! И сразу довольный такой! Счастливый! А потом опять к Агелу придвинулся. Но! Что ещё позабавило обоих парней: волку помешал стоящий между ними стул, и он его зубами цап и отнёс к входу, а потом к Агелу, лук выпрашивать.
— Ни панял, — вернувшийся Лаимм уставился на стул. — А еси бы запнулси кто? — уперев кулачки в бока, он оглядел троицу на кухне суровым взглядом.
Тут Лёд чего-то как испугался! Очень своеобразно испугался: остатки курицы (косточку вместе с мясом) схватил и ну по кухне вокруг стола носиться, при этом выпучив от ужаса глаза и прижав уши к голове. Бегал-бегал, пока жопу не занесло, и он с маху сначала вмазался в стол, оттолкнув ближайший стул, а потом с маху мордой в дверцу под раковиной. Сидящие в ней коты и так напряглись от поведения волка, а тут и вовсе, пугая и окружающих, и друг друга, ну и волка туда же, с дикими воплями попадали на пол, скребя когтями по кафелю и так же с испугу врезаясь во всё подряд разбежались в разные стороны. Хестан еле успел Пиражуню в сторону дёрнуть, а то коты так ломанулись на выход, что там непонятно, от чьих лап стул обратно практически улетел. А последним умчался и Лёд: с бешеными глазами, будто у него курицу отобрать пытаются. И только Фалко с Каралевишной остались сидеть на месте, выказывая удивительную непоколебимость. Так правильно, соколу главное, чтобы с его курицей ничего не случилось, и никто не обижал, а то коты периодами лапы тянут её погонять.
— Чё деица, — ошарашенно выдохнул Лаимм, вися в руках мужа. — Кисяндрий, атпущай! — встрепенулся он, поболтав ножками в воздухе.
— У нас не питомцы, а какие-то дикие звери, — отойдя от шока сказал Айкен. — Иногда думаю, то ли они нас зашибут, то ли сами обо что-то.
— Да чу им буит! — махнул лапкой Лаимм, задирая ножки, обутые в смешные домашние тапки в виде единорожек. — Кисяндрий, ты в миня чу вцепился? Атпущай, грю! Робить жи надобно! Там вон, на плите уже сё кипит!
Только после упоминания еды на плите Хестан поставил любимку на ножки, и тот споренько упрыгал к плите, гремя крышками и стуча деревянной ложкой, пока перемешивал что надо. Котлетки в большую тару скидал, да новые накидал, а тару крышкой прикрыл, чтобы не остыли раньше времени. Следом полез в духовку, доставая пирожки с беляшами и раскидывая их по двум разным тарелкам.
— Дай беляшик! — Хестан тут же оказался рядом.
— Дык бери! Чу мне, жалко, что ли? — Лаимм шмыгнул носом и обратно к плите, котлетки ворочать, да картошку с яйцами снимать. Одну кастрюлю он поставил на тумбу рядом с плитой, чтобы сделать пюре, а из второй вывалил на большую плоскую тарелку и поближе к парням: они всё-таки взялись за овощной, достав огурцы, помидоры, редис и зелень (лук, укроп, петрушку), а то Олимп, судя по всему, решил сегодня лениво полениться. Хотя вроде бы поднялись! Или показалось? В любом случае, пока картошка не остынет, за неё не взяться. А так Агел огурцы режет, а Айкен помидоры. А Лаимм обратно к плите: в духовку заранее приготовленные две пиццы засунул и к тумбе рядом.
— А мне-то чё делать? — спросил Хестан.
— На вот, возьми тарелки, поровну беляшики и пирожки расклади, и на стол. А тарелки в посудомойку! — скомандовал Лаимм.
— Приказ принят! — Хестан отдал честь и, взяв всё, что надо, ушёл в столовую, где уже были расставлены тарелки на каждого проживающего в доме, а посреди кастрюлька с кашей: Лаимм не стал переливать кашу в красивую тарелку только потому, что сама кастрюлька очень красивая! К тому же чистая! Ещё бы у Лаимма что-то грязное было. Вот Хестан и уселся на своё место, да давай поручение выполнять. А запахи!!! Хестан вроде не голодный, но стряпня пахла так вкусно, что слюна начала обильно выделятся. И это он ещё беляш уже слопал! Ну и слопал последний типа лишний пирожок с капустой: вышло поровну, а один остался! Не пропадать же ему…
А Лаимм тем временем с пюре закончил, маслица кинул, да оставил стоять, яички почистил, в тарелочку другую скидал и опять к парням поближе. А сам за котлетки! Вернувшийся Хестан тарелки убрал, а Лаимм ему другую с котлетами подсовывает, чтобы тоже поставил на стол. Хестан на котлетки посмотрел с сомнением: мало! Он один все сожрёт и не нажрётся. Но это же только первая партия, там вон ещё жарится. К тому же мясо в подливе никуда не делось! Ну и там вон пицца готовится: по одному куску на каждого! И то не хватит, придётся куски поменьше делать.
— Всем утричка, — сонно потирая заспанные глаза, на кухню зашёл Иллиан.
— Доброго! — звонко поприветствовал Лаимм.
— Мап, ты как всегда, — повздыхал Иллиан, присаживаясь за стол.
— Дижите! — сын как приземлился, Лаимм всем троим плодоносяшкам витаминного напитка налил: перед приёмом пищи самое оно! — Взбадритеся!
— Ну им, значит, взбодриться, а мне?! — возмутился Хестан.
— Кисяндрий, ты на работу собираешься? — Лаимм скрестил руки на груди.
— Нет! Что я там забыл?
Лаимм недовольно свёл брови, но ничего говорить не стал, чем очень озадачил и даже напряг Хестана: обычно же ворчит заправским ворчуном, а тут промолчал чего-то! Не иначе замыслил что-то! Замыслил! Но решил повременить. Лаиммка тоже бывал той ещё вредностью. Да и надо мужа заставить немного пошевелиться, а то засиделся дома. Ишь!
Помаленьку-понемногу народ начал собираться в столовой. Некоторых детей пришлось силой вытаскивать с постели, потому что школа! А покушать надо. Пока собирались, ещё и успели обсудить, кто кого и куда повезёт.
Сели, значит, все за стол, кому чего надо наложили, потихоньку есть начали, а Лаимм такой и говорит:
— Наити, чиво я тут тако дельно подумал?
— И чего опять? — полюбопытствовал Хестан, потягивая свой кофе, готовясь есть вкусное мясо в подливке, обязательно макая в подливу свежий белый хлеб. Ну, или можно взять сырную лепёшку. А ещё Хестан подумал, что надо бы попросить любимку сделать батоны с чесноком. Любимка этот…
— Дык чиво опять? — причмокнул Лаимм, жуя кашку. — Я тутава подумал! Что раз ты, Кисинька, ни хатишь на работку ходить, — тут Хестан напрягся, — то увальняйся! Перекладывай тама сё на каво-нибудь, и айда фермочку покупать! Кому надобно, те с нами переедут! А кто-та здеся останется. А тебе кака разница, где за мной по пятам ходить? На фермочке и будишь!
— А что там с моей формой? — нервно кашлянул Хестан, веселя друзей и родственников.
— Дык на вешалочке в гардеробе. Китилёчек я тебе постирал, пуговичку поправил. Рубашка чиста и глажена. Сё рядышком тама. Дык чу, на фермочку? — невинно полюбопытствовал Лаимм.
— На работу я пойду! — пробурчал Хестан, напихивая полный рот мяса.
— То-то жи! — хмыкнул Лаимм, довольный собой качая ножками.
