Глава 30
30 сентября 2025 г., 05:26
Абелас, уперев кулачки в бока, стоял перед открытым ящиком тумбы в ванной. Ящик вытащен не полностью, чуть больше чем на половину, и в нём виднелось несколько корзинок — пластмассовых и суперярких. В каждой корзинке что-то да лежало. Все необходимое для личной гигиены. Тут и пара корзиночек с бомбочками для ванны. И корзинка для зубной пасты и новенькой щётки, тут же лежала зубная нить. Дальше в корзинке несколько упаковок с влажными салфетками. Всё на своих местах! Порядок, наведённый не родителями, но дидой. Вездесущий дидуличка! Как же с ним весело бомбочки для ванны набирать! Весь смех в том, что каждый набирал себе, а на кассе их обычно в один пакет складывали, вот и приходилось дома сидеть и разбирать, где чьё. И Лаимма совершенно не беспокоило, что чаще всего именно его бомбочки разбирались первыми. Потому что он всякие заковыристые выбирает! Постоянно много, потому что вот такое расхищение происходит. Ну и чего уж таить: некоторые плодоносяшки повзрослее тоже потом к Лаимму ходят за бомбочками. Как стыбриют себе! Вроде приезжаешь с магазина, такая горища этих бомбочек! А потом бац! Вторая смена, новые учителя…
— Ты чего? — в ванную предельно осторожно заглянул Карас: вдруг сын уже голышиком там гоняет! А он ещё не разделся и ванну набирать не начал. Подозрительная тишина! А он стоит и чего-то в ящик смотрит.
— Папа! — воскликнул Абелас и смешно подпрыгнул на месте, почти не сгибая ножек. — У меня проблема! — Заявил он и насупился.
— Какая? — растерялся Карас, подходя ближе, краем глаза замечая, как в комнату прокрался Вэйлан: эти его уши огромные и туда-сюда дёргающийся хвост ну вот прям вообще незаметные. Ни разу! Ага!
— Посмотри! — Абелас раскинул руки, указывая на что-то в ящике.
Ничего не понимая, Карас подошёл поближе. А там! Разложенные по корзиночкам бомбочки. Да всякие-разные, разноцветные и в виде сердечек, и в виде животных, и в виде всяческих геометрических фигур. И все такие большие. В некоторых игрушки запрятаны, о чём гласили этикетки, а некоторые очень блестящие — окунёшься в воду с такой и сам весь блестеть будешь. Смотрел Карас на всю эту красоту, смотрел, а про себя гадал, где же тут сын проблему увидел. Бомбочки неверно по цветам или формам разложены? Или дело в их ароматах? К слову, пахло всё это диво… своеобразно. И резковато.
— Эм, — кашлянул Карас, — а что тут не так?
— Видишь, сколько их? — пальчик сына тыкнул в бомбочку в виде звезды.
И тут Карас почувствовал себя непроходимым тупицей. Вот что сыночек родненький от него хочет? Сколько чего? Бомбочек в целом? Или звёзд? Такого цвета?!
— Кого? — растерянно спросил Карас.
— Папочка! — испуганно воскликнул Абелас, напугав отца. — Тебе надо очки! Как у Манюнички!
— Зачем? — растерялся Карас, краем уха слыша смешок Вэйлана.
— Ну так я на что показываю-то? — Абелас вылупился на папу, а тому стыдно стало. Неловко-то как!
— А что с ними? Их мало? Или наоборот — много?
— Очень много! И я теперь не знаю, какую хочу в воду запустить. Все так пахнут вкусно ещё!
— Как по мне, так резковато как-то, — сморщил нос Карас.
— Ничего ты во вкусных вонючках не понимаешь, па, — повторил его жест Абелас.
— Куда мне до плодоносяшек-то, — делано испугался Карас.
— Вот именно! — важно кивнул Абелас. — Мапуля, ты чего тама хихикаешь-то?
— Очень интересно за вами со стороны вот так наблюдать! — рассмеялся Вэйлан, подходя ближе. — Ого! — не сдержал он удивлённого возгласа. — А ты откуда столько набрал?!
— Так дида раздавал, я и набрал, — развёл руками Абелас. — Не забирал я силой! — Надулся он.
— Да никто об этом и не говорит, — рассмеялся Карас. — Просто куда тебе столько?
— Чтобы были! — важно задрал нос Абелас.
— Ничего ты в проблемах плодоносяшкавых не понимаешь, — пожурил Вэйлан. — Это же так увлекательно: сидеть и выбирать что-то в своих запасах!
Карас только глаза округлил: куда ему до таких проблем! Он даже в сторону отошёл, давая супругу встать рядом с сыном, со стороны с недоумением и непониманием происходящего следя за ними. Такая проблема! Бомбочку не могут выбрать. Так серьёзно обсуждают, вспоминая, какая была до этого, чтобы не положить ту же. А какая разница, та же будет или нет? Всё равно же типа прикольно, что вода цвет сменит. Или нет? Почему у плодоносяшек такие странные заморочки?! Карас что только за волосы не схватился, не в силах понять мышление своих любимок.
Но!
Карас не мог не порадоваться, что супруг с сыном сейчас обсуждают эти несчастные бомбочки. Такая мелочь, а они вместе рассуждают чего-кого. Семья! И говорить тут больше нечего. Их отношения налаживались и шли только по хорошему пути!
У Иллиана, Рэйкса и Саарна тоже атмосфера стояла интересная. Рэйкс даже не знал, куда от неё деться. От атмосферы этой. Иллиан стоял в проходе ванной, сердито скрестив руки на груди и хмуро сведя брови к переносице, при этом его хвост нервно дёргался из стороны в сторону, со свистом рассекая воздух. Саарн стоял такой же недовольный — маленький вредный ящерёнок! Крыльев-то пока нет, вот и похож на ящерку. А вся проблема в том, что кое-кто такой маленький и вредный никак не желал принимать ванну. Не хотел и всё тут!
— Саарн! — строго-строго произнёс Иллиан, даже не думая уступать.
— Мапа! — Саарн попытался скопировать поведение мапы, но получилось немного странно и… больше забавно, чем грозно. Оно и понятно, ребёнчишка же!
— Мне ещё поработать нужно! — на этих словах Иллиана Рэйкс даже как-то взгрустнул немного: он-то надеялся на взрослые игры! — А ты меня задерживаешь! Быстро хотя бы душ принимать! Вы половину вечера на улице носились и в песке возились! А о вас с Джеймсом я вообще молчу! — Иллиан еле сдержал рвущийся наружу рык. Потому что эта сладкая парочка умудрилась немного поругаться. Поругались, подрались, пять минут буквально друг на друга недовольно попыхтели и ну опять вместе гонять. Спрашивается: зачем ругались-то?! Всё равно же друг без друга не могут. Дружба она такая!
— Ну и не говори! — надулся Саарн.
Рэйксу бы вмешаться, да… Так любопытно наблюдать, как супруг с сыном отношения выясняют. Нет, конечно, Рэйкс понимал, что ссоры и ругань это такое себе, да и, откровенно говоря, плохо, но вот это их противостояние — упрямство против упрямства. Иллиан пытается мапкиным авторитетом давить, а вот малышик чего-то не давится этим самым авторитетом! Вот спорит и отказывается купаться. Даже странно, как дид не заставил сразу после гуляний мыться, только руки и всё.
— Рэйкс! — Иллиан только повернулся к мужу, чтобы попросить помощи справиться с сыном, как этот самый сын, поймав момент, юркнул между расставленных ног мапы и с победным хохотом выбежал из своей комнаты, где в коридоре столкнулся с бегающим Оливием.
— Авария! — крикнул Кентрис.
— Ничего не авария, — не согласился Оливий, помогая упавшему Саарну подняться. А тут Илька!
— Поймал! — победно выкрикнул Иллиан, хватая сына поперёк и затаскивая обратно в комнату.
— Не хочу! — заверещал Саарн. — Отпусти!
— Сынок, прими поражение, — рассмеялся Рэйкс.
— Ни за что! — не согласился Саарн, цепляясь за косяки ванной комнаты, изо всех сил сопротивляясь.
— Вот прикинь, поцарапаешь сейчас, а дида как увидит! — делано ужаснулся Рэйкс.
Саарна это напугало по-настоящему: сразу ручишки отпустил, отчего тянущий Иллиан чуть не упал, но, быстро среагировав, сунул сына в ванну и сразу воду включил, перенаправляя её в лейку.
— Ага! — победно выкрикнул Иллиан. — Я победил! — И показал сыну язык.
— Так-то он в одежде, — подметил заглянувший Оливий, косясь на сдерживающего ржач Рэйкса.
— Мапа! — от всей своей души возмущённо завопил Саарн.
— Что? — Иллиан вопросительно изогнул брови, а у сынишки вид такой, будто сейчас заплачет, сидит, пыхтит.
— Саарн! — Оливий топнул ножкой. — Надо умываться перед сном! Не капризничай!
— Сам-то не моешься! — буркнул Саарн.
— Как говорит папа: энергию выбегиваю! — важно подняв пальчик, сказал Оливий. — Сейчас побегаю и тоже мыться пойду. Надо ещё волосы просушить же, — этим же пальчиком он строго погрозил. — Всё! — Навострился Оливий, смешно ставя ушки торчком и хвостик колышком. — Я мыться пошёл! — И он неуклюже угарцевал к себе.
— Вот! — с важным видом произнёс Иллиан. — Оливий пошёл, и ты должен!
Саарн выглядел недовольным, но с участью решил смириться. Сомнительно, что родители отпустят. Да и перед Алиффкой как-то неудобно…
Стив как-то недовольно рассматривал себя в зеркале, стоящий в проёме Агел с расспросами не приставал, но терпеливо дожидался, когда же сын, наконец-то, пояснит, чем он недоволен и как ему помочь с этой проблемой разобраться. На свой возраст миленький, прыщей ещё нет, глазки большие, крылья-уши оперились. Чем он недоволен?
— Да что с тобой? Чего не так-то? — не выдержал Агел, всё же нарушая тишину.
— Я странный! — заявил Стив, растопыривая уши. — Зачем мне столько ухав?
— Не «ухав», а «ушей», родной, — поправил Агел. — Ну и начнём с того, что ушей у тебя одна пара, как и у всех существ, а то, что крылышек шесть, так это от того, что у тебя отец демон. Да, деманюга? Ты чё там встал? — Агел озадаченно уставился на мужа, а тот стоит в коридоре и не заходит.
Хэльмир не заходил в комнату сына, потому что не считал это нужным. Да он его сын! Но сын — плодоносящий! А значит к нему в комнату спокойно может мапа зайти. Ну и дид вездесущий. А ему, как доминанту, нечего тут делать. Особенно когда сын ванну пошёл принимать. Неприемлемо! Он так решил и точка. Смутился так, что ножки тряслись…
— У папы всё как всегда! — Стив отошёл от зеркала и одним глазком выглянул наружу, уставившись на отца сердито-сердито!
Хэльмира поведение сына поразило, и он попятился… споткнулся о кота и грохнулся на пол, где остался лежать, таращась в потолок и размышляя о бренности бытия.
— Папа? — Стив вышел из ванной и замер возле дверей входа в комнату. — Ты зачем упал? На! — подняв Бегемотика, Стив посадил его на грудь отца, а сам с маху плюхнулся ему, отцу, на живот и сидит.
Агелу стало больно за Хэльмира: он глаза выпучил и лежит, пытается после резкого выдоха дыхание восстановить. Пусть сынишка и маленький, весит в целом всего-ничего, но когда с маху так падают, это несколько… Неприятненько! А сына сидит, ножками двигает, кота гладит и на папу с та-а-а-аким недовольством смотрит, что непонятно, за что стыдно стало.
— Папа! — снова насупился Стив.
— Что? — отозвался Хэльмир, стараясь не двигаться.
— Почему ты у нас такой? — Стив потыкал папу пальчиком в нос.
— Какой? — не понял Хэльмир.
— Нас сторонящийся! — выдал Стив. — Чего ты вечно от меня бегаешь? Ты меня не любишь? — Грустно добавил он, делая слезливое личико.
— Что?! — Хэльмир даже резко сел, свалив и сына, и удобно усевшегося на нём Бегемотика. — Так! Котяра, пошёл вон! — Он оттолкнул кота и усадил сына на свои колени. — Я люблю вас! Тебя и мапу! Иначе бы я с вами не был! — Прорычал Хэльмир, немного напугав сынишку.
— Я тоже тебя люблю, папа! — радостно выкрикнул Стив, кидаясь отцу на шею. — Искупаешь меня?
— НЕТ! — испуганно взвыл Хэльмир, подрываясь на ноги.
— Почему? — расстроился Стив.
— Потому что на это есть мапа! — Хэльмир, смутившись в край, вручил сына мапе и бегом-бегом убежал в комнату. В комнату напротив. Захлопнув дверь.
— Вот такой у нас папуля! — кивнул Агел.
— Иногда я его не понимаю, — честно сознался Стив.
— О, Птенчик, — Агел чмокнул сына в щёчку, — не злись на папу, он у нас немножечко стесняшка.
— Совсем маленько? — хихикнул Стив.
— Чуточку! — покивал Агел. — Пошли мыться! Накидаем бомбочек с игрушками и соберём новую коллекцию!
— Дя-а! — радостно заголосил Стив.
Хохоча Агел, вместе с сыном на руках, ускакал в ванную, усаживая того на тумбу, открывая ящик с его персональными штучками для купания.
Айкен не мог дать конкретного описания происходящему. Просто муж вспомнил детство и играл с сыном. Нет, ну как бы хорошо, да… Но не бегать же по комнате, как будто за ним рой ос летает. Они прыгали и по кровати, и по креслам, и через игрушки, спотыкались, падали, ржали на половину дома своим рычащим голосами — ну, у Тима-то он погромче и позлее звучал, а Джеймс точно пытался соответствовать папе и орал просто потому, что пытался его переорать. Ладно как бы Джеймс, он ребёнок, доминант, энергия через край, но… Тим-то куда?! Тоже доминант, энергии полно и взрослый, который не прочь побыть малышом. Мапка у них есть, присмотрит! У плодоносяшек-то ответственности поболее будет!
— Вроде ванну принимать собирались, — стоя в уголочке подальше, чтобы и его ненароком не сбили, осведомился Айкен.
— Мапа, пошли лучше с нами беситься! — позвал Джеймс, пытаясь дотянуться до отцовских вибрисов, но, само собой, тот так просто не давался.
— На фиг мыться! — заржал Тим. — Будем свинотками!
— Да-а-а! — заголосил Джеймс.
— Как хорошо, что мы не живём в многоквартирном доме, — подметил Айкен, слыша, как кто-то из малышей так же орёт: кто радостно, а кто не очень. И как кто-то носится по коридору. Живи они в «муравейнике», за такие дурения пришлось бы отвечать.
— Беситься это прикольно! — зарычал Джеймс, размахивая руками, как мельницами, в попытках дотянуться до усов отца, а тот руку вытянул, за лицо несильно схватил и ржёт, что у сына не получается.
— Надо помыться и баиньки! — напомнил Айкен, однако не спешил что-то делать: хотя бы так же воду в ванную набрать. Ну или ничего не делать самому, а сказать сыну, чтобы проявил самостоятельность и сделал всё сам. Как же, проявит он самостоятельность! В бесючках с отцом если только. На самом деле они вот так редко когда бесились. Детей-то в доме полно, есть с кем резвиться. Но малыши растут и постепенно вступают во взрослую жизнь! Чего на самом деле не особо-то и хотят.
— Но рано же ещё! — возмутился Джеймс, как только он перестал пытаться достать отца, он убрал руку, и тот просто плюхнулся на него сверху. И лежат два котика, на Цвитулю смотрят своими огромными глазищами. Тим так и вовсе мурчать принялся, забавно топорща вибрисы. — Ого! — так удивился Джеймс, будто впервые слышал, как отец мурчит. — Я тоже так хочу научиться! — Он сполз с отца и сев рядом принялся предельно внимательно ощупывать его нос, а потом и вовсе в рот залез, сцапав язык.
— Ты что делаешь?! — воскликнул Тим, перехватывая ручонки сына.
— Я хочу научиться делать так же! Научи! — потребовал Джеймс, опять пытаясь дотянуться до отцовской морды.
— Зачем? — с лёгким подозрением спросил Тим.
— Потому что, когда ты мапе мурчишь, он всегда так мило хихикает и становится стисняшкай! — очень ТИХО прошептал Джеймс.
Айкен с любопытством глянул на мужа, а тот растерянно на него покосился. Айкену же было интересно, как Тим объяснит сыну свои заигрывания с ним, Айкеном. И судя по морде мужа, он не знал, как объяснить это сыну.
— Так! — мегастрого сказал Айкен, выходя из своего укрытия, тем самым спасая мужа от неудобного вопроса.
— Да ладно тебе! — в ответ заорал Джеймс, подскакивая на ноги, смешно вытягивая хвостик по диагонали прямой палкой. — Чё орать-то сразу?!
— Сынок, это сейчас ты орёшь, — кашлянул Тим, обескураженный поведением отпрыска.
— Пошёл я мыться! — недовольно зафырчал Джеймс. — А ты меня научи! — Опять типа неслышно шепнул он отцу.
— Научи плохому, — с какой-то странной интонацией протянул Айкен, с хитринкой смотря на мужа.
