Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

                   — Не приставай! — вопил Ревас, гоняя от мапы по особняку.       — Быстро в ванную и спать! — рычал Лаимм, гоняя за сыном с мухобойкой.       — Ничего не меняется, — вздохнул Хестан.       — Так надавил бы своим отцовским авторитетом, — хихикнул Кентрис.       — Хестан и авторитет? — с сомнением протянул Тим, на что Хао-старший вытянулся лицом. — И не смотри так, дружище! Тут уже все давно поняли, что как Лаимм сказал, так и будет! Просто Ревас пока это не понял, — хмыкнул он, не сдерживая более громкого смеха, когда Лаимм всё же поймал сына, сцапав его за ухо и отчитывая за плохое поведение: строго-строго пальчиком грозил. А Ревас надулся недовольным колобочком, руки скрестил, всем своим видом показывая, что он крайне недоволен поведением муя!       — Мапка не позволит ходить свиноткой! — гоготнул Кентрис.       — Вот именно! — согласился Лаимм. — Это што за сыночка у меня такой?! Мыца нихатит! Это де тако видано?! Нада мыца! Панял аль ни панял?       — Ни панял! — надулся Ревас.       — Как ни панял-то?! — опешил Лаимм и как ну опять ворчать!       — Мапуля, а почему Ревас не любит умываться? — шёпотом спросил Мэйлиан, сидя на руках папы.       — Не то чтобы он не любил, просто вредничает, — отозвался Сяо.       — Ты же не будешь капризничать и пойдёшь купаться? — спросил Волкан, фырча в ухо сына, веселя его.       — Конечно! Но я один пойду! Я уже большой! — Мэйлиан забавно-важно вздёрнул носик. А потом так мило зашептал: — Мапуличка, а можно мне бомбочку кинуть?!       — Риваська, если сам мыться не будешь, я тебе помогу! — заорал Абелас.       — НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — в ужасе завопил Ревас, веселя собравшихся друзей и родственников. Он так с испугу рванул от мапы, что споткнулся на ровном месте и брякнулся плашмя.       — Риваська, ты чу делаишь? — озадачился Лаимм.       — Резко лёг, — проворчал Ревас.       — Обморок, што ли? — Лаимм упёр кулачки в бока.       — Типа того, — буркнул Ревас, поднимаясь. — Пошёл я мыться! Один!       — Праильна, — покивал Лаимм. — Ты еси чё, кичи, пиду памажать. А то ишь! Как после игр не помыться?! Патнявка! — заржал он, семеня на выход, где замер в коридоре, уставившись на столпившихся друзей и родственников. — А вы чу здеся?       — Спектакль смотрим, — проворчал Хестан.       — Какой вам спектакль? — не понял Лаимм и ну опять ругаться, размахивая мухобойкой: — Пошли атседава тожи! Ишь! Мыца нада, да укладываца! Ишь! — Он топнул ножкой. — Чу стоите, шарёнки пялити? Быренька айдате! — Лаимм замахал ручишками.       Народ, посмеиваясь над милым хозяюшкой, начал расходиться по комнатам. И правда после рабочего дня и активных игр с детьми надо ополоснуться и укладываться отдыхать. Завтра новый день, и надо быть к нему полностью готовым.       Лаимм с вселенским подозрением уставился на оставшегося стоять на месте мужа.       — Чё? — Хестан вопросительно изогнул брови.       — Кисинька, а ты чиво тутава стоишь? — Лаимм подошёл ближе и внимательно оглядел мужа почти со всех сторон.       — Тебя жду, — отозвался Хестан, сводя брови к переносице.       — Зашем?       — Чтобы спать пойти!       — Ты чу орёшь на миня?! — в ответ пискнул Лаимм и ну мужа мухобойкой лупасить. — Чуть сердешко кровушкой не абливалося!       — Чуть не считается, — подметил Хестан. — Я спать хочу! Пошли! С тобой же утром ни хрена не выспишься! Вечно тебя тащит куда-то! Совсем уже оборзел!       Лаимм невинно захлопал ресничками. Какие все ворчащие! Муж опять свою шарманку завёл, что супружик с ним спать не хочет! Греть не хочет! А рядом же спится очень крепко и уютно! А его вечно куда-то несёт с утра пораньше. Ишь!       — Киськ, наишь, чу я сделаю?       — И что же?       — Сошью тряпичную куклу, похожую на себя, и буду тебе её подкладывать, штобы ты не просыпался.       Повисла тишина. Хестан опять лицом вытянулся, смотря на своего любимого Пиражуню в попытке понять, серьёзно он это или нет, а то по выражению лица не понятно ничего от слова совсем. Но смотрит так: я сделаю! А Хестану на фига кукла эта? Он иногда спит в обнимку с подушкой-обнимашкой в виде лошади, потому что от неё пахло Пиражуней. Но и всё! На фига кукла эта?! Теперь Хестан уставился на супружика с вселенским подозрением, а тот опять ангелочком сделался и моргает мило-невинно. Весь такой милашка-скромняшка-очаровашка! Как будто и ни при делах вовсе!       — Спать пошли! — скомандовал Хестан.       — Дык сыночку надо помыть, — напомнил Лаимм.       — Я уже взрослый! — из ванной завопил Ревас. — И я уже помылся, — добавил он, выходя в комнату с замотанной полотенцем головой и уже в пижаме.       — Ни панял, — Лаимм так глаза и выпучил. — А ты када успел?!       — Так я душ принял и нормально, — развёл руками Ревас.       — Ща нухать буду! — Лаимм маленьким таранчиком попёр на сына.       — Муй, отвяжись! Я чистый! — заголосил Ревас.       Хестан, закатив глаза, подпёр собой стенку, скрестил руки на груди и принялся ждать, пока там супруг с сыном разборки закончат, и они, наконец-то, пойдут спать. Самим же ещё надо помыться и в пижамы переодеться. Супружик этот! Спасу никакого с ним нет! Все нервишки потрепал уже!       — А тебе помочь помыться? — шёпотом спросил Кристан: наслушался воплей мапы с младшим братиком.       — Зачем? — растерялся Кристофер. — Я уже большой! И сам справлюсь! К тому же, — кашлянул он, — я тоже душ приму и всё. Не сильно же засвинячкался.       — Засвинячкался! — хихикнул Кристан. — Слово-то какое интересное придумал!       — Так это не я придумал, а дида! У него услышал. Наш дида вообще интересный такой, — говорил Кристофер, а сам одежду себе чистую собирает, чтобы после душа сразу одеться, на тумбу положил, коврик возле ванны поправил, зубную щётку и пасту рядом с раковиной положил, да подхватил пару полотенец, чтобы вытереться. — Папа! — он глянул на того, а Маркус в ответ вопросительно глянул. — Забирай мапу, и идите тоже отдыхать готовиться! Нечего за мной следить.       — Ишь, большой какой стал! Не до мапулички стало! — шмыгнул носом Кристан.       — Мапа, ну вот что ты придумываешь такое? — вздохнул Кристофер.       — И ничего я не придумываю! — опять шмыгнул носом Кристан. — Вырос вон какой! А как маленький-то совсем был, не отходил от меня! А сейчас чего?!       — Любимый, не драматизируй, — попросил Маркус, положив руки на плечи супруга.       — Ну правда же! — обиделся Кристан. — Не любите меня больше! — прорыдал он, выбегая из комнаты сына.       — Э-э-э… пап? — Кристофер растерянно уставился на отца.       — Предоставь это мне, — улыбнулся Маркус. — А ты хорошо помойся и почисти зубы, — наказал он. — И не забывай, что с мокрой головой укладываться нельзя. Либо подожди, пока просохнет полностью. Ну или приди к мапе, у него фен есть, поможет высушить.       — Да я вон, — Кристофер указал на мягкое кресло-мешок, — завалюсь к батарее, да книжку почитаю или в телефоне позависаю.       — Или так, — согласился Маркус. — Я пошёл, а ты умывайся. И двери не закрывай, — наказал он, прежде чем выйти.       — Папа такой командир, — хмыкнул Кристофер и утопал в ванную.       Сяо с Мэйлианом с мегаважнючим видом смотрели на корзинку с разнообразными по форме и запаху бомбочками для ванной. Столько красоты накупили! Теперь попробуй-ка выбрать какую-то одну!       — Давай вот эту! — предложил Мэйлиан, тыча пальчиком в большое бело-серое сердечко.       — Или эту? — Сяо указал на большой розовый шар. — В нём ещё и игрушка внутри.       — Ой, игрушечка?! — Мэйлиан прижал ручки к щёчкам, мило удивляясь. — Интересно, а какая там?!       — Ну, — Сяо покрутил шар, рассматривая этикетку, — судя по картинке, тут какие-то котики с крылышками.       — Котики с крылышками! — Мэйлиан обрадованно захлопал в ладошки. — А почему у наших котиков нет крылышек?       — Потому что наши котики настоящие, а это вымышленные персонажи.       — Очень красивые!       — Красивые!       — Мапуличка, а ты можешь такого же из камешка вырезать? — спросил Мэйлиан, беря бомбочку двумя руками: с его маленькими ладошками смотрелось это весьма мило.       — О, Пончик, вырезать-то смогу, но они не будут такими яркими или разноцветными.       — Но будут такими же миленькими?       — Могу попробовать сделать, а там посмотрим!       — Ура! — Мэйлиан обрадованно запрыгал на месте, светясь радостным солнышком.       — Так, — в ванную осторожно заглянул Волкан, — можно попросить у Касатуни, чтобы он из бисера сплёл! У него же бусины всякие-разные и есть очень-очень-очень яркие-преяркие! И он же умеет всякие такие штучки плести. Мы ему бусины, а он нам пусть такого зверька сплетёт!       — Точно! — ещё сильнее обрадовался Мэйлиан. — Касатуня же такой мастер!       — Ну, с учётом того, что у него есть несколько заказов и он сейчас плетёт несколько сумок на заказ, не знаю, будет ли у него время на такого зверька, — задумался Сяо, отчего Пончик заметно загрустил. — Ну, — более бодро продолжил Сяо, — мы у него можем спросить! Вдруг такие маленькие игрушки он за полчаса плетёт!       — Надо тогда бумажечку вот эту аккуратно отстричь, чтобы картиночка не порвалась! — Мэйлиан снова запрыгал на месте.       — Давай срежу, — рассмеялся Сяо, беря бомбочку и маленькие маникюрные ножнички, состригая упаковку, стараясь не задеть неплотно стоящих друг к другу котиков. — Держи, — он передал бумажку мужу и не успел больше и слова сказать, как Волкан куда-то умчал.       — Куда это папуля побежал так быстро? — растерялся Мэйлиан.       — Видимо, договариваться с Кристаном, — так же отозвался Сяо. — Ладно! — он с широкой улыбкой посмотрел на навострившегося сынишку. — Давай ванну набирать и бомбочку пускать!       — Дя! — радостно затрясся Мэйлиан.       Сяо отошёл к ванне, настроил воду, чтобы сыночек не ошпарился, и с важным видом кивнул, давая добро кидать бомбочку. Сияя не хуже звёзд в ночном небе, Мэйлиан аккуратно положил шар в воду. С восхищением смотря на то, как шар начал бурлить, покрываясь белой пеной и окрашивая воду в насыщенный розовой цвет — с тем, как воды будет прибавляться, цвет станет не таким ярким.       — Так-с, я пошёл одежду соберу, а ты пока наблюдай. Хорошо?       — Хорошо!       — И не лезь пока, а то тоже розовеньким станешь, — хихикнул Сяо. — Ой! — схватился он за сердечко, когда муж обратно влетел, да неожиданно так. — Ты чего меня так пугаешь?! — воскликнул Сяо, в сердцах стукнув мужа кулачком в грудь, а тот ржёт, стоит. — И что смешного-то? — нахмурился он, скрещивая руки на груди.       — Он опять пумпошка! — задрав голову и вывалив язык, хрюкающе рассмеялся Волкан.       Сяо сначала не понял, о чём речь, а потом обернулся и глянул на свой поднявшийся хвост с распушившейся кисточкой. И тут же вытянулся лицом, вместе с этим опуская хвост, недовольной булочкой смотря на таращащегося на него самым влюблённым на свете взглядом мужа. Сяо тяжко вздохнул: этого Волчуню ничем не победить!       У кентавров царила своя атмосфера! Олимп с нотками растерянности и лёгкого недоумения смотрел за тем, как Оливий, с очень сосредоточенным лицом, прыгал. Через лежащего на полу папу — он ещё на всякий случай одеялом прикрылся, чтобы сыночка не так больно на него приземлился в случае чего. А Оливий ещё так смешно сжатыми в кулачок руками размахивает, да жопкой верх-вниз водит, готовясь к прыжку, что Кентрис откровенно с большим трудом сдерживал рвущийся наружу смех. Наконец-то, приготовившись, Оливий высоко подпрыгнул, а Олимп начал молиться, чтобы сын не убился со своих игр. Но нет! Демонстрируя свою неловкую грацию, Оливий перепрыгнул через папу, смешно расставил ножки и, обернувшись, показал пальцами знак победы. Тут Кентрис не удержался и всё же начал громко смеяться.       — Пап, что смешного? — Оливий удивлённо округлил глаза.       — Какой же ты у меня всё-таки забавный! — Кентрис легко и действительно грациозно подскочил на ноги, заключая довольно запыхтевшего сына в крепкие объятия.       — Папа, папа, папа! — затараторил Оливий, начав скакать вокруг отца милым козликом. — А вы мне сделаете братика?!       Олимп с Кентрисом сначала переглянулись с огромными глазами, а потом второй уверенно заверил:       — Обязательно, Алиффка!       — Ура! И дида ему тоже придумает смешное прозвище! — обрадовался Оливий, гоняя со скоростью света по всей родительской спальне.       — Да погоди ты, торопыга маленький, — Кентрис перехватил сына, подкидывая его над головой. — Мапе надо сначала восстановиться, снова набраться сил, и только потом будем думать о братике тебе! — перехватив сына под животиком, Кентрис поднял его над головой.       — Милый, не поднимай его так! — забеспокоился Олимп. — Уронишь же!       — Ничего не уроню! — чмокнув Алиффку в щёку, Кентрис поставил его на копытца, и тот опять куда-то помчал, выскочив из комнаты.       — Какой он всё-таки активный, — подивился Олимп.       — Да пусть выбегается, — отмахнулся Кентрис, подходя к супругу и обнимая его за плечи. — А ты правда не против братика? — шёпотом спросил он.       — Какого ещё братика? — вздохнул Олимп.       — Ну, не нам братика, а братика для Оливия! — Кентрис осторожно потыкал супруга локтем в рёбра. — Давай ещё сынишку? Ну или дочурку! А?       Олимп поглядел на мужа с лёгким желанием дать по голове, а сам думал, что надо ловить сына и идти купаться да спать укладывать, а то он там уже с котами носится.