Глава 68
22 января 2026 г., 05:37
Пришёл Хестан с работы домой, а та-а-ам! На кухне Иллиан с Кристаном салаты на ужин шинкуют, Сяо возле плиты топчется, суп помешивает, успевая переворачивать котлетки. Хестан сразу «рассердился» — не Пиражунька готовит, значит будет невкусно! А где этого Пиражуню носит?! Почему он не на своём рабочем месте в преддверии ужина?! Муж, в конце-то концов, да из конца-то в конец, пришёл и не опоздал. А супруга нет! Где супруг?! А нет его!
— Мапа в вашей в комнате, — сказал Кристан на немой вопрос, отразившийся во взгляде отца.
Кивнув, Хестан потопал к себе. А та-а-ам!
— Вот эта! — Ревас ткнул пальчиком в какой-то альбом.
— Да почему ента? — не согласился Лаимм. — Вот ента!
— Нет же!
— Да почему? Ента касивее!
— А эта по стилю больше подходит!
— Семья, вы чего делаете? — Хестан вошёл в комнату.
Оба лежащие на животах на кровати эльфёнка подняли головы, круглыми глазами смотря на него. Лёд сначала тыкался носом во что-то разбросанное по кровати и тоже голову поднял. Вместе с прилипшей к его мокрой носопырке карточкой.
— Лёдя, ты што делаишь? — зашикал Лаимм, отбирая карту. — Киська, с возврасченьицем!
— Я пришёл, а меня супруг не встречает, — заругался Хестан, подходя ближе рассматривая полузаполненную страничку с карточками с лошадками (тот самый подарок того самого бойца). Оба любимых эльфёнка, удобно устроившись на кровати, видимо, пытались раскладывать картинки в каком-то определённом порядке и, конечно же, не сошлись во мнениях. Вообще ни разу не удивительно! От Хестана не укрылись вскрытые упаковки, пустые и ещё не тронутые. И всё это блестит яркими переливающимися пятнами. В итоге Хестан не выдержал и приземлился рядом с любимкой. Улёгся и тоже в журнал уставился, рассматривая картинки с лошадками. Неудивительно, что некоторых по несколько штук. Такие «слепые» упаковки на то и «слепые», что никто не знает, что конкретно внутри. Но, судя по тому, что Пиражунька радостно что-то обсуждает, двойные карточки его не волновали.
— Дык вот енту! — Лаимм потыкал пальчиком в карточку с гнедой лошадкой.
— Так почему эта, если у тебя тут все чёрные? — не понял Ревас. — Просто оставляй место! А ещё лучше, надо все пачки открыть и разложить по кучкам! А ещё можно сделать два альбома. Один, поменьше, для всех по одной, а все остальные, двойные, переложить в большой.
— Да ни хочу я така! — надулся Лаимм. — Всё вперемешку — касата!
— Муй, ты странный! — заголосил Ревас, — а там-то у тебя не вперемешку! — Он ткнул пальцем в журнал.
— И ни чу такова! — сильнее надулся Лаимм.
— Если муй у нас что-то в свою светлую головушку вбил, то и кувалдой не выбить, — вздохнул Хестан.
— Ды-а! — Лаимм даже спорить не стал.
— Ревас, а тебе что, нравятся такие карточки? — полюбопытствовал Хестан, смотря, как сын берёт несколько карточек, задумчиво их рассматривая.
— Да вроде бы прикольно, — пожал тот плечами.
— А если карточки будут с волками? — уточнил Хестан.
— Так у меня же вот! — Ревас повернулся к внимательно слушающему существ Льду и потрепал его по холке, а потом и в место, откуда усы растут, смачно поцеловал. — Самый лучший Тябака в мире! — Он повис на шее Льда, и тот на радостях, попытавшись не то в ответ обнять маленького хозяина, не то просто свернуться и развернуться пузой кверху, выказывая ему таким образом доверие, в итоге шлёпнулся на пол вместе с маленьким хозяином.
— Не убилися? — Лаимм осторожно выглянул с кровати, а парочка там то ли борется, то ли всё-таки обнимается.
— Ревас, хочешь спецзадание? — спросил Хестан.
— Не-а, — отказался тот, завалившись поперёк Льда, давя его жопкой.
— А если будет касаться Льда?
— А что за задание? — Ревас даже сел, чтобы отца лучше видеть.
— Наделать кучу фоток Льда.
— Так у меня их и так полно! Штук писят есть, — задумался Ревас.
— Не «писят», а «пятьдесят», — поправил Хестан, с прищуром смотря на округлившего глаза Пиражуньку: научил плохому! — А ты наделай побольше. Устрой ему фотосессию. Шляпу там какую на голову надень ему. Очки на нос.
— А зачем? — на лице Реваса отразилось недоумение наполовину с азартом.
— Закажем тебе такие же карточки. Подарим альбомчик и тоже будешь раскладывать, — предложил Хестан.
— А подарите! — согласился Ревас. — Будет у меня много Тябак! — Обрадовался он.
Лёд это заявление понял по-своему: измена! Ну и подскочил, неодобрительно рыча и лая. Ревас только глазёнки выпучил. А Лёд ругается и ругается, ругается и ругается! Это же как так может быть?! Какие-то там ещё Тябаки?! Он должен быть единственным! Лёд сначала ругался, а потом слезливо заскулил. На весь особняк. Ка-а-ак завыл!
— Тябака, ты чего? — опешил Ревас.
— Видимо, что-то не так понял, — подметил Хестан.
— Это же твои фотографии, — Ревас похлопал товарища по боку. А потом неожиданно икнул и превратился в демона. Хорошо, что Лаимм об этом никогда не забывал и одевал сына в вещи побольше размером. Поэтому обращение прошло максимально безболезненно. — Энергия!!! — Завопил Ревас и на всех парах куда-то помчал. А Лёд за ним.
Ненадолго повисла тишина. Забавнее то, что к Ревасу присоединился Оливий, и они вдвоём вопя непонятно что и непонятно зачем носились по коридорам. Лаимм только охранный знак сделал, чтобы Духи-помощники присмотрели за непоседливой малышнёй. Там вон уже и голос Мэйлиана слышно. Джеймс с Саарном орут, чтобы их не отвлекали воплями от игр. Тут же раздался вопль, чтобы они сами замолчали — это Абелас не выдержал. Абелас такой прям смело-решительный! И за Мэйлиана-то заступается, и доминантам-то спуску не даёт! Карас даже нервничать начал, что сыночек у него иногда себя ну уж слишком вызывающе ведёт. Куда подевалось чувство самосохранения? Даже те же Саарн с Джеймсом не так смело себя ведут, как он. Хотя если его немного понежить, он прям такой очаровательный становится! Милашка-очаровашка!
— А вы чего вдруг решили карточки вместе перебрать? — шёпотом спросил Хестан, точно боялся нарушить особую идиллию, что царила в коридоре.
— Не знаю! — так же отозвался Лаимм. — Я ужин начал готовить, а потом памажатели набежали, и я такой: пошёл отойду! А никто не сопротивлялся! Ну и залёг карточки смотреть. Интересно же! А тут Риваська с Лёдей. Ну и залегли вместе смотреть! Первый раз он так к чему-то интерес проявил, — задумался Лаимм. — Кисяндрий, — он потыкал мужа локтем в руку, — дык давай, ты сам наделаешь фоток и сделаешь енти катачки?
— Не будем торопиться, — Хестан улёгся на бок и положил руку на спину Пиражуни. — Пусть он сам позанимается. Посмотрим, что из этого выйдет. Надо же дать ему возможность себя проявить.
— Тожи верно, — покивал Лаимм, а потом вздрогнул от шлепка по жопе. — Ты чу? — Он вылупился на мужа круглыми глазами.
— Где мой ужин? — с подозрительным прищуром спросил Хестан.
— Дык гатовица, — отозвался Лаимм.
— А почему не ты его готовишь?
— Дык вишь, с сыначкай-карзиначкай время проводил!
— Быстро иди готовь мне мясо в подливке! — шикнул Хестан и снова любимку по жопке шлёпнул. Не сильно так. Заигрывая.
— Да када ж оно тебе надоест-то, — опешил Лаимм, садясь и собирая свои карточки и упаковки. — И подари мне маленький такой альбомчик! — Наказал он мужу, поднимаясь и относя всё добро в ящик стола. Положить бы на стол, но зная питомцев, особенно котов, то не лежать ничему сверху, а быть разбросанным по полу. И ладно просто разбросанным, так ведь есть уникумы типа Хвостика: он ж всё погрызёт и порвёт. Ишь! Хулиган маханькай!
— Мясо мне никогда не надоест! — Хестан поднялся практически следом, стаскивая китель и вешая его на вешалку. Даже странно, что любимка ругать его не начал, что пришёл с работы, а не переодевается. — И на фига тебе второй? Ты же отказался.
— Жалко, што ли, для миня?! — ещё больше опешил Лаимм.
— Не жалко! Но это же не ответ на мой вопрос.
— Пущай лежит! А ты переодевайся! А то ишь! — Лаимм продемонстрировал ладошку: — Ладошка лоб! Пнятна? — Он сощурил глаза, а потом резко их распахнул.
— Ты если так делать будешь, у тебя глаза выпадут, — предостерёг Хестан.
— Дык чу? Обратно пальчиком так хыть! И вставлю, — беспечно отмахнулся Лаимм. — Ты же помнишь, што у меня они плоские? — Он снова сощурился.
— Забудешь тут, — хмыкнул Хестан. — Ты же постоянно мне об этом напоминаешь.
— Дида!!! — в комнату, надрывая связки, заскочил Оливий. — Ой! — Запыхался он, остановившись и шумно ловя ртом воздух. — Устал! — Хихикнул Оливий. — Дида! Там мапа спрашивает, ты будешь мясо жарить для деды или нет?! — Панически выкрикнул он и торпедой куда-то помчался.
— Что происходит-то? — растерялся Лаимм. — Дед, — заржал он, похлопав мужа рукой по животу, — тебе мясо-то жарить?
— Иди и жарь! — шикнул Хестан. — А я пока переодеваться закончу.
Лаимм про деда заладил, причём сквозь безудержный хохот чего-то пищит себе там. Хестан реально кроме слова «дед» больше ничего не разобрал. При этом веселился любимка от души. А душенька у него широкая! Там уже вон, хрюканья начали раздаваться, вдохнуть нормально не может. Бедный Пиражуня! Хотя бы потому, что до того доржал, что о родную ножку споткнулся и брякнулся. А потом как пискнет испуганно:
— Писить закатель!
Хестан глаза красноречиво закатил. А что теперь? Уже обручены! Никуда не денешься! Хестан вышел из комнаты, любимку под рёбра хвать, и в туалетик. Тот чуть ли не по пути начал штаники снимать, чтобы с ходу сразу на унитазик. И опять главное Хестан остался виноват:
— Кисяндрий, ента сё твоя вина! Это я из-за тебя така хахатать начал! Аж писькать писпичило! Это сё ты! Ишь! Ладошка лоб!
— А я-то здесь причём?! — офигел Хестан. — Это ты сам ржать начал! Так что нечего на меня тут свои приколы перекидывать.
— Ся как руки не помою и нашляпышкаю! — пригрозил Лаимм.
— Ни разу не страшно! — хмыкнул Хестан.
— Ой, Кисяндрий! Ой, Кисяндрий! Доведёшь жи до греха! — запричитал Лаимм.
— Постель расстилать? — навострился Хестан.
— Я те ща выйду, растилю, — покивал Лаимм. — Ой ща кака растилю!
— Да ладно тебе ворчать там! Я уже переоделся, а ты всё ещё писяешь. Ты за день ни разу не ходил и теперь решил всё с ходу сбросить?
— Дык пакакил исчё! — заржал Лаимм, после чего раздался звук смывания, а после пшиканье освежителя. Следом потекла вода из крана раковины. Лаимм усердно мылил ладошки, а потом так же усердно их промывал и вытирал. Выйдя в комнату, он упёр кулачки в бока, уставившись уже на переодетого мужа. Лаимм с подозрением огляделся, подмечая, что форма висит на одной вешалочке на ручке двери.
— Ты мне мясо жарить идёшь или что? — полюбопытствовал Хестан.
— Или что! — гоготнул Лаимм, пряча форму в шкаф: подальше от питомцев!
— Рука жопка! — заявил Хестан.
— Нит, — Лаимм прижал ручишки к жопке, типа пряча её.
— Через «нит», — прищурился Хестан.
Лаимм бочком, бочком вышел из гардероба, и не отрывая взгляда от мужа вышел в коридор. И!!! Был сбит с ножек.
— Лаимм?! — Хестан пулей рванул к супружику.
— Меня сшибли, — охреневшим голосом констатировал тот.
— Муй, ты живой?! — Ревас спрыгнул с Льда и подбежал к нему. Да, именно эта парочка его и снесла.
— Памираю, — театрально выдохнул Лаимм. А потом как взревёт, попутно подрываясь на ноги и сдёргивая с одной ножки тапку: — Пришибу сейчас обоих!!! Сколько раз говорил, чтобы осторожно по коридорам бегали?!
Хестан озадаченно уставился на Пиражуньку, что с тапкой в руке нёсся за вопящим, что его убивают, сыном по коридору, таким кабанчиком сбегая по лестнице, что Хестану даже показалось, будто там ступени поломались. С Пиражуни станется. Слонёнок маленький. А ещё забавно, что бегающие Оливий, Мэйлиан и Абелас прекратили носиться, поджимая губы, опасаясь, что и им достанется от диды. Страшно!
— Мяса мне!!! — взревел Хестан, заходя на кухню.
А на кухне картина маслом: Пиражуня над огромной сковородкой колдует, посыпая специи. При этом Ревас и Лёд сидели через стол от него и жевали кто беляшик, кто остатки продуктов, использовавшихся при сборке салатов — типа костей, кожи, попок от огурцов. И, само собой, все присутствующие, а это не только вышеперечисленные, но ещё и Сяо, Айкен, Кристан и Иллиан уставились на старшего Хао как на идиота.
— Быстро готовьте! — в итоге сказал Хестан и утопал в столовую, садясь на своё привычное место.
— Тебя в обед плохо покормили? — полюбопытствовал Кентрис.
— Хорошо меня покормили, — Хестан несколько растерянно глянул на друга.
— А что ж ты сейчас такой несдержанный? — посмеиваясь спросил Кентрис.
— Эт патамушта он вредный! — заявил Лаимм, помогая перетаскивать готовые блюда на стол.
— Ты чего за моим мясом не следишь?! Сгорит же! — возмутился Хестан.
— Киська, ты если вредничать буишь, я тебя на кашку посажу! — пригрозил Лаимм.
— Давненько я манную не ел, — задумался Маркус.
— Заткнись, а, — Хестан уставился на парня как на самоубийцу.
— Не смей с ним так разговаривать! — зарычал Кристан и, проходя мимо, лягнул отца.
— Ты ща у меня сам получишь! — зашипел Хестан, потирая ушибленное места.
— Не сметь мне Касатуничку обижать! — шикнул Лаимм.
— Дида, а ты мне беляшик дашь?! — заголосил Абелас.
— Штоп силы были сех засчичать? — спросил Лаимм.
— Нет, чтобы вкусно покушать, — отозвался Абелас.
Карас не сдержал смешка, и Капытка на него круглыми глазами посмотрел, а в них так и читался вопрос: что смешного?
— Я тоже же хочу вкусно кушать, — грустно вздохнул Хестан.
Лаимм на мужа посмотрел с желанием дать ладошкой в лоб… Не отказал ведь себе в этом! Так звонко шлёпнул, что даже смешно стало. Хестан вытянулся лицом, а Лаимм, причитая, что муж у него самая вредная вредность на свете, всё-таки ушёл проверять мясо.
