Глава 70
28 января 2026 г., 06:08
Лаимм разложил на поддончик пару котлеток, рядом добавил макарошек и залил их оставшейся после мяса подливой. Никогда он не выкидывал такие остатки, используя их подобным образом. То есть складывал кому-то, либо позднее доедал кто-то. Накрыл крышкой и сдвинул в сторону. В следующий контейнер он положил куриную голень и дольки запечённой картошки: её осталось не очень много, но всё-таки. Сверху немного присыпал укропом и, снова накрыв крышкой, сдвинул в сторону. В третий контейнер положил оставшийся рис и несколько кусочков рыбы. В целом, сложил остатки всего, что после обеда осталось. Но Лаимм же не будет собой, если не сделает всё идеально: перед тем как начать раскладывать уже готовую еду, он поставил вариться пельмени и манты. Ещё ведь ждать, пока остынут. Там же варились и сосиски с яйцами. Ну а что? Еда же! На перекус подойдёт. Лаимм ещё по пакетикам разложил пирожков, сырных лепёшек и простого хлеба. Доминанты едят много! По своим видно. Возник вопрос с супом — вторые блюда это хорошо, но надо и супчики. Но ответ нашёлся быстро: он просто притащил две литровые банки из погреба, поставив в пакет. Главное, чтобы вернул! Баночки-то в хозяйстве пригодятся. Нужная вещь!
Составив наполненные контейнеры в тот же пакет, Лаимм погрозил банкам пальчиком, чтобы они ничего не раздавили. Как они раздавят поставленные на них контейнеры, непонятно. Лаимм взял круглые контейнеры, вздыхая над их хлипкой непрочной крышкой, но всё равно навалил салатиков. Пришлось один и тот же в три наложить. Потому что не осталось больше никаких! С таким количеством ртов удивительно, что после что-то вообще остаётся. Понаоставляют по одной ложке! Ишь! Так их и эдак!
Сварившиеся пельмешки Лаимм сначала разложил по большой плоской тарелке, чтобы они побыстрее остыли. Манты на пару готовятся дольше! У них вода-то только-только вскипела. Это ещё минут сорок ждать, а то и чутка побольше. Пока он настругал овощного салатика, разложил на две тарелочки и тоже в пакет, в уголок — с боков потом пакеты с хлебобублочными изделиями скидает.
— Ого, ты прям разошёлся, — присвистнул Маркус.
— Ты тока парнишеньке тама накажи, штобы он мне баночки вернул! Банки-то хорошие! — с ходу припечатал Лаимм, не успел человек присесть за стол. — Панял аль нипанял?
— Понято, принято! — Маркус отдал честь.
— Ты ужо торописся?
— Пока нет. Документы забрал, так что жду тебя и обратно. Сегодня, скорее всего, припозднимся.
— Чу тако? Опять пиступнась?
— Последствия! С бумажной работой до сих пор не все разобрались. Надо эти «хвосты» подтягивать, а то потом хуже будет.
— Ща я тута быренька!
Маркус согласно кивнул, а потом, чтобы не сидеть просто так, налил себе молока и достал пару пирожков с капустой, подогрел их в микроволновке и присел в сторонке, дабы не мешать. Вроде в обед поел нормально, но перекус дело такое!
— На! Докушенькавывай! — Лаимм, распихав подстывшие пельмени в тару, оставшиеся два не вместившихся перекидал на тарелку Маркуса: он в ней пирожки грел. А освободившуюся тарелку сразу в посудомойку.
Маркус глаза округлил и кивнул благодарно. Лаимм шустро нарезал хлеб, помазал его майонезом, разложил тонкие пластики колбаски и помидорки, посыпал сверху оставшимся натёртым сыром, а получившиеся бутеры сложил в оставшиеся контейнеры.
— Надеюся, он догадается, што их надо в микроволновку сунуть! Ты иму скажи потомесь! — наказал он жующему парня, тот только покивал. — На, то жи не впихнулся.
— А кто только что о микроволновке говорил? — посмеиваясь спросил Маркус.
— Да вот жи, — Лаимм отобрал у него пустую тарелку, положил один бутик на неё и подогрел. Пока грел, убрал лишнее со стола. — Ща исчё мантики. Погодишь?
— Подожду, — кивнул Маркус. — А что у вас тут всё-таки за разборки такие? Ты обычно на Кристана не ругаешься.
Лаимм сжал кулачок, делая сердито-слезливую мордашку. Помолчав несколько секунд, выдерживая драматическую паузу, он вывалил всё своё недовольство на плечи Маркуса, — он даже успел пожалеть, что рот открыл. Но теперь узнал и о спецзадании Реваса, данном ему отцом. И о том, что Лёд тот ещё вредина и не хочет позировать. Ну и вылилось всё в тазик и засранки волка. Ну и раз волк Кристана, а то и Реваса, им с ним и разбираться. А им же не хочется с говном возиться, вот и страдания вселенского масштаба раздулись. Ну а Лаимму хватает, что он за всеми остальными ходит. У него своё хозяйство вон какое. Не зря же он Реваса приучает «пирамиды» за Льдом убирать. Вот только обычно он эти «пирамиды» на улице откладывает, а не в доме. Да-а-а… Ситуация! Маркусу вроде смешно, но он понимал, что Кристан будет в расстроенных чувствах. Будет жаловаться на мапу и его несправедливость. А у мапы всё по справедливости! А кто не согласен, тому по жопке…
— Тогда неудивительно, — кивнул Маркус, дослушав историю до конца.
— Дык ню! Ишь! Сем только хороше подавай! Пущай познают мой гнев! — Заявил он, стукнув кулачком по ладони.
— Вот интересно, а Лёд всё-таки чей, — задумался Маркус, жуя бутер.
— Нашинский он!
— Это-то понятно, что он наш. Начинал своё обучение он с Кристаном. Потом ты появился, ему с тобой прикольно, потому что кормишь вкусно и нежишь. А теперь вот Ревас.
— С кем ему веселее, с тем время и проводит. Ток он знает, што мне лучше не перечить! А то кормить перестану.
— Если так подумать, то да, никого он так не слушает, как тебя.
— Дык патамуша нает, кто иво кормит. Вот же! Мантики никак не готовятся.
— Ладно, тогда в другой раз! Ты и так ему наложил, что дня на два точно хватит, если не больше.
— Пастараюся тады отложить ему, — покивал Лаимм. — Ещё с полчасика будут. Видать хорошо промёрзли. Не успели отойти.
— Тогда до вечера!
— Ой! Манюнька! А если вы задержитеся, вам ж с собой што-та надо бы!
— Там пирожков ещё полно. Но если что, я Хестану напомню ближе к концу рабочего дня.
— Ну лана, — вздохнул Лаимм, провожая парня до двери.
А в холле! Грустный Ревас размазывает какашки по полу. Рядом лежали тряпка, губка и стоял бутыль моющего средства.
— Я дажи стисняюся спросить: ты моешь чем?
— Чё нашёл, тем и мою, — буркнул Ревас.
— Ты, давай-ка, поторопися, у тебя ещё в прачечной налипло.
Ревас явно захотел заорать, что он не будет, но, столкнувшись с полным недовольства взглядом мапы, захлопнул рот и, продолжая тихо хныкать, вернулся к размазыванию.
— Ты мой, а не мажь! — шикнул Лаимм.
Разревевшись сильнее, Ревас отбросил тряпку, которой мыл, и чуть ли не матерясь на мапу пошёл к себе. Но не дошёл. Наступил на, как оказалось, мокрую мыльную губку, раскатился и брякнулся спиной. Да прямо на то, что так старательно мыл. Ор разнёсся по всему дому.
— Великие Духи, — Лаимм шлёпнул себя по щеке.
— Даже как-то жалко его, — протянул Маркус.
— Ничу ни жалка! Пущай наит, што такое ответственность! — припечатал Лаимм.
— Я помыл Льда, — кашлянул Кристан, косясь на орущего брата. — Что с ним?
— В какаху упал. Иди теперь и его мой.
Кристан уставился на мужа с видом: заступись за меня! А Маркус же не дурак, он прекрасно понимал, что если так сделает, Лаимм ему такую взбучку устроит. Но и любимого как-то надо бы поддержать. Лаимм решил за всех: Маркуса он с пинка отправил на улицу, напомнив, чтобы ему банки вернули. А потом развернулся и та-а-ак уставился на сына, что тот молча Реваса сцапал и бегом убежал в ванную, чудом не споткнувшись о имитирующего обморок Льда — в порыве чувств с трудом сдержался, чтобы не хлопнуть его по носу.
Тяжко вздохнув, Лаимм осмотрел «красоту» на полу и тихонечко ругнувшись вернулся на кухню. Проверив всё, что надо, и, убрав всё, что не надо, он сходил в прачечную, набрал моющего средства, перчатки, воды и тряпки, да потопал наводить порядок. Начал с холла. Заодно слушал истерику Реваса, что с ним случилось и что мапа его ненавидит. Лаимм только повздыхал. Какой проблемный ребёнчишка! Посмотрите, какой нежный! Не тронь прям. Вон, некоторые детишки вовсю уже помогают и не ноют. Интересно им! А Ревас прям ничего не хочет. Вот только обнаружилась тяга к карточкам. И то непонятно, надолго ли это. Особенно после сегодняшнего. Лёд же так пофотографировать себя не дал. Травма у ребёнка! Травма у одного, а убирает другой. Гарантированно ещё и Кристан будет губы дуть и хныкать, что он тут ни при чём, а мапа вон как. Всех под одну гребёнку!
— Вот что ты орёшь? — тихо ругался Кристан. — Из-за тебя и мне досталось!
— Я тут ни при чё-ом!
— Тут никто ни при чём! Но раз уж ты называешь Льда своим питомцем, то будь добр за ним убирать!
— Я и та-а-ак убира-аю-у! Это му-уй его-о напуга-а-ал!
— Потом спросим, как там было, — вздохнул Кристан. Он помог брату искупаться и вытереться. — И надо будет попросить у мапули, чтобы он тебе лекарства дал. А то вон, от рёва уже температура поднялась. Ага, — Кристан огляделся, — а вещи-то чистые и не взяли. Погоди секунду, принесу. Лёд, прекрати уже умирающий вид делать! Натворили дел, а теперь расхлёбывайте!
Лёд на слова Кристана только более умирающий вид сделал, нервно облизнувшись. Кристан на волка поглядел, да рукой махнул. Сначала надо брату вещи принести, а потом уже всё остальное. А день так хорошо начинался! Никогда не угадаешь, что произойдёт. К тому моменту, как Кристан вышел из ванной, Лаимм в холле уже прибрался, что не осталось незамеченным. Так правильно, там такая полоса тянулась. Да уж… Отмывать чужие какашки — такое себе занятие. Свои-то иной раз фу-у-у! А тут чужие. Кристан вбежал по лестнице и сразу в комнату к брату.
Лаимм тем временем успел и в прачечной всё вымыть, и инвентарь для уборки по местами расставить, и даже одну стиралку разгрузить. Успел бы больше, но они ещё стирались. Это не считая того, что он убрал с плиты манты. Развешал вещи и уже собрался выходить, а тут Кристан:
— Мапа, чего ты злой такой?!
— Дык чу злюся-та? Делать жи надобно! А то ишь, — Лаимм погрозил кулачком.
— Злой! Накричал! А мне обидно! Я ничего не понял, а мне досталось! Ревас ещё там с температурой.
— Духи, — тяжко-тяжко вздохнул Лаимм. — Ни злюся я! Просто обидно! Всем всё надо, и никто ничего делать не хочет. Так-то я тоже не резиновый! Пойдём, — он сцапал сына за руку и повёл на кухню. — Мантишку будешь?
— Не, — Кристан сунул нос в холодильник, достал тарелку с нарезанной хурмой и, усевшись за стол, принялся есть. — Вкусно! Вот раньше ненавидел её. Во рту так странно ощущалась. Как сопля безвкусная. При этом ещё и вязкая какая-то. А ты прям хорошие выбираешь.
— Долго ли умеючи! — хмыкнул Лаимм, наливая сыну полезное питьё. — Кушенькай, она полезная. Там витаминчиков много полезных. Пошёл младшему отнесу. Киська меня доводит, а ещё вы! Спасу нет с ваших проблем!
— Ничего я не делал! — снова надулся Кристан. — Ничего не понял! А получил!
— Дык Лёдя сам себя напугал, обосрался, а тут Риваська! Вот я себе поней и курей набрал, дык я за ними и хожу! Так шо вы давайти за своими хвостиками тожи ходите. А то чу я один-то? Ничестна жи!
— Но пони же тебе Эхо подарил, — растерялся Кристан, не уловив сути.
— Касатуня, дык кому он подарил-то?
— Тебе!
— Вот! Я за ними и хожу! Панял аль нипанял?
— Не понял, — честно сознался Кристан.
— Ваш волк — вы и ухаживайти за ним! Пнятна?
— Понятненько!
— Маладэц! Сё, пошёл я Риваську погляжу. Ща обиды до самых ста лет будут!
— Ты же папе до сих пор кухню вспоминаешь, — подметил Кристан.
— Дык патамушта разнёс! Виноват! — строго сказал Лаимм.
Кристан решил помолчать. Помолчать и вкусно покушать и попить. Целее будет. А то мапуличка что-то чуть ли не на тропу войны вышел. Даже интересно стало: папе за что-нибудь достанется? Смотря, что будет: спровоцирует он любимого Пиражуню или нет.
— Ну чё? — Лаимм притопал к младшему сыну, а тот лежит вместе с Льдом на кровати и грустно смотрит в потолок. — Нихто ш ни помер. Чу обижулисся?
— Ты такой злой! — всхлипнул Ревас. — И не любишь меня! Не любишь!
— Риваська, еси б я тя не любил, я б тя с пинка из дому выгнал, — заявил Лаимм. — Панимаишь?
— Ты капец страшный! — заверещал Ревас, с испугу подскакивая.
— Ой, — Лаимм поморщился, а Лёд сунул голову под подушку. — На вот, — он протянул сыну стакан с питьём. — Похлюпай, да успокойся. Ишь! Хулиганить так се горазды, а убираться никто не хатит, — покачал он головой.
— Всё я убирал, — Ревас отвернулся.
— Пей давай, штобы головенция не болела, — Лаимм осторожно присел на кровать, закидывая ножки, разворачивая к себе сына, а тот сжался весь, себя за плечи обнял, надулся упрямо. — Эх, Риваська, маханькай ты исчё!
— Я уже взрослый! — не согласился Ревас.
— Дык тады и веди себя как взрослый! — хихикнул Лаимм. — На, пей! А то голова разбалица, чу делать будешь?
— Страдать!
— Страдальчески?
— Да!
— Ну тады страдай, раз так решил. По-взрослому! — кивнул Лаимм, делая вид, что собирается подняться.
— Погоди! — пискнул Ревас, цепляясь за мапу. — Я попью, — насупился он.
— Ня! — Лаимм подал сыну стакан.
Ревас уселся ровнее, вытянул ножки и шумно захлюпал. Тут и Лёд поднялся, смотря на Лаимма жалостливо-жалостливо! Типа, вот ты ему принёс, а мне, мне-то где что-то успокаивающее? Лёд тоскливо и тихо заскулил.
— Доведёте вы меня до сидешнава пиступа, — крякнул Лаимм, протягивая руку поглаживая ластящегося волка, прилезшего к нему через ноги Реваса, придавив его своей большой головой. — Дя, Лёдя?
Лёд согласно закивал. Да так рьяно, что вмазал головой по кружке Реваса, заливая и его, и себя, и, конечно же, постель, остатками сока. Взгляд Лаимма был красноречивее любых слов…
