Глава 78
21 февраля 2026 г., 06:01
— Ты собрался, аль чиво? — спросил Лаимм.
— Аль чиво! — огрызнулся Хестан.
— Ты чу тама спрятался-то? — Лаимм похлопал по двери в туалет в их комнате.
— От тебя!
— Дык я жи дверку сломаю, потом на тебя из-за этого буду ругаца, а ты будешь ругаца в ответ. А я потом расплачуся и буду голосить, што ты меня ни любишь. А делать дверку в итоге будет Манюничка, за што на нас будит ругаца Касатуничка, патамушта мы обижулиим ивойнага мужа. Так што выходи, — Лаимм снова похлопал по двери. — Я уже готовченко! Жарко жи так ходить-то. Ты тама оделся или чиво?
— Отвяжись от меня! — с отчаянием прорычал Хестан.
— Нит, — отказался Лаимм, топчась перед дверью.
— Почему?
— Дык ты мне муж.
— Требую развода, — прохныкал Хестан.
Лаимм возле двери потоптался, задумчиво губёшки пожевал, а потом просто сломал дверную ручку и страшно пуча глаза зашёл в туалет. Хестан на супруга в ужасе уставился, вжимаясь в несчастный унитаз.
— Пощады! — пискнул Хестан.
Но Лаимм был неумолим! Захлопал мужа, что тот реально молить о пощаде начал, а потом хвать его за копыто и потащил в комнату.
— Я те покажу развод, — ворчал Лаимм, закидывая мужа одеждой, что доставал из шкафов, чтобы недовольно пыхтящий муж одевался. — Как дам по башке-то. Дитёв нарожал иму, а сё чё-та ненраица. Это што тако? Сладась мне зажопил! Де тако видано?! Ишь! — Лаимм погрозил мужу кулачком. — Кисяндрий, быренька адевайся. А то я пишком уйду!
— Далеко ли собрался? — не понял Хестан.
— Дык к сыночке сначала, а потом за сладкавым.
— Так-то переться-то далеко. На машине только полчаса, чтобы до города добраться.
— Вот-вот!
— Что «вот-вот»?
— Пойду, устану. Буду грустный. Обижусь на тебя и не буду разговаривать. А то и помру, пока иду. Не найдёте меня. Упаду в канаву где-нить и всё.
— Чего «всё»?
— А всё! Не найдёте! Как без меня будете? Ты адиваисся или чиво? — Лаимм упёр кулачки в бока. — Жарканько мне ужо! Бырее давай! Ща вспотею, выйду на улку, ветерок так фьють и всё! — В отличие от мужа, он уже был в выходной одежде, шарфе, куртке и шапке.
— Чего тебе опять «всё»?! — напрочь потеряв ход мыслей любимого супруга, Хестан не выдержал и начал панически вопить. Умел всё-таки Пиражуничка доводить так, что прям плохо становилось.
— Заболею и помру! — театрально всхлипнул Лаимм, а потом как заорёт: — Быра адевайси! А потом ещё удивляется, в каво Риваська такой! С тобой справица не можу, а с тем-то уж и подавно! Один вреднее другова! А я виноватый! Быра адивайся, кому говорю-то?!
Нехотя поднявшись, Хестан принялся ворчать, что любимый Пиражуня злодейский злодей, потому что домогается мужа, но не в том смысле, в каком хотелось бы самому Хестану. Лаимм его послушал, да махнул лапкой: ничего нового! Взяв рюкзачок с несколькими шоперами и кошелёчком с телефончиком, Лаимм вылупился на мужа с видом: я совсем готов! Хестан на супруга посмотрел, понял, что никакой пощады, и та-а-ак вздохнул, что только пожалеть осталось.
— И ни здыхай мне здеся! — Лаимм погрозил кулачком. — Вот я свои дела делаю! А вы чу свои не делаити?
— Везти тебя в магазин — это не дела! — заявил Хестан.
— Ща нашляпышкаю! — пригрозил Лаимм. — У вас што сиводня? Не лётный психуничный день? Се психуняца! Через аднаво!
— Все через одного, — крякнул Хестан.
— Кулачок! — Лаимм потряс оным и вышел из комнаты. — Я пашёль! Догоняй!
Хестан опять заругался, что нет в мире справедливости и никто его не любит, при этом быстро одевался, чтобы не оставлять любимку одного надолго. Машину ещё надо пригнать к порогу. Столько дел на ровном месте образовалось! А всё один конкретный маленький немного пухленький лесной эльф!
— Ты похудел! — с неодобрением заявил Хестан, тыча в любимку пальцем.
Сказать, что Лаимм растерялся, значит ничего не сказать.
— Киськ, ты чу, перегрелся? — Лаимм ошарашенно округлил глаза.
Хестан сам не понял, с чего у него такая претензия родилась. Судя по виду, Лаимм не только не похудел, но ещё и обзавёлся парой лишних килограммов. Ну, лично для Лаимма они точно не лишние. Просто из-за его безразмерной одежды иногда казалось, что да, похудел.
— Забей, — отмахнулся Хестан, быстро накинув верхнюю одежду и выходя на улицу.
— Я ничиво ни панял, — протянул Лаимм, быстренько сунув ножки в утеплённые кроссовки на танкетке и выскакивая следом. — Какая жи халаднючевась начинаца! Да? — Он поглядел на предвестников холодов: Духов зимы. Духи сделали важный вид и так же кивнули. — Вот чиво вам в тепло не приходица? А так я мёрзну! Я жи тепложопковый!
Духи его слушали внимательно, а как закончил говорить, языки ему показали, рожицы скорчили и врассыпную.
— Ишь! — Лаимм погрозил им кулачком. — Хулиганьё.
— Ты с кем опять уже ругаешься? — спросил подъехавший Хестан.
— Дык Духи-помощники хулиганят! Я им грю: вы чу пипёрлися? Холода зачем с собой принесли? А они мне рожицы и убёгли! Ишь! — запричитал Лаимм, спускаясь по лестнице и сразу в машину. Дверь в особняк никогда не запиралась, ни днём, ни ночью, даже когда никого из существ в нём не было: прямо как сейчас. А чего им бояться? Там же такая суперохрана! Там тебе и боевой варг, и отбитые на голову коты, и дикий сокол с безумной курицей, ниндзя-песочники, которые могут до смерти закусать. И напрочь без мозгов и тормозов рыбки! Ну а если честно: Духи-помощники приглядывают.
— Так… разве они не всегда появляются в это время? — растерялся Хестан.
— Дык, Кисинька, так-то все Духи-помощники всегда ЗДЕСЬ, вне зависимости от времени года, — Лаимм на мужа глянул так, точно тот непроходимый идиот. Столько раз ведь одно и то же рассказывал! А муж никак не запомнит истины прописные.
Кашлянув, Хестан завёл машину и стронулся с места. Лаимм на него попялил, да пристегнулся, а потом снова вылупился, ожидая, что муж скажет в своё оправдание.
— Пожалуйста, перестань на меня так смотреть, — попросил Хестан.
— Ох, Кисинька, — повздыхал Лаимм. — Учишь вас, учишь, а вы сё глупавые. А ещё меня в школу отправляете! Это вас надобно в школу отправлять! Ишь! — Он погрозил кулачком.
— Ты, случаем, план по демонстрации кулачка не перевыполнил?
— Скока хочу, стока и показываю! — заявил Лаимм и кивнул. — А то ишь! Командовать се первые, а как дела делать, дык нет, никто!
— Вот с чего ты взял-то это? Я на работу хожу! Денежку тебе приношу!
— Мне?! — от всей своей широкой душеньки возмутился Лаимм. — А я кому стока готовлю?! Кто кажий день по три раза жрёт стока сиво?!
— А кто это «готовлю» всем подряд разбазаривает?!
— Я!
— Вот именно! Все морозилки забил, только чтобы потом всяких кормить! Ты меня только кормить должен! Меня!
— Головка от писюна! Я сех накормлю! Так Великие Духи завещали! Сех надо уважить! Добро в мир нести! А ты чу?! Заладил: меня да меня! Ты што, в мире один, што ли?! Низя же так!
— Всё можно! В мире ты один такой добрый или что?! Пусть остальные себе сами своих Пиражунь ищут, а не моего отбирают! Это ваще измена!
— Кака тебе ещё измена? — офигел Лаимм.
— Изменска!
— Ерунду каку-та говоришь…
— Ни фига не ерунда!
— Дык делица надоть…
— Охренел?! Нет! Ты мой! А остальные пусть в письку идут!
Лаимм сначала не понял, при чём тут он.
— Дык, — Лаимм пошлёпал мужа по ноге, — не мной делиться-то, а добротой.
На лице Хестана отобразился мыслительный процесс. Он понял, что ничего не понял.
— Едой? — уточнил Хестан.
— Добротой, — повторил Лаимм. — А уж во что она выльется, это вопрос десятый.
— Почему я должен делиться-то? Пусть все сами добиваются всего! — заупрямился Хестан, недовольно набычившись.
— Киськ, ты чу, секаса хатишь?
— Я его всегда хочу, — Хестан расплылся довольной лыбой. — С тобой! — Непонятно зачем уточнил он. — А ты чего вдруг про секс заговорил? — Хестан с надеждой уставился на супруга.
— Ворчишь больно много.
— Ничего подобного.
— Два раза было.
— Этого мало!
— Мало?! Ничиво сибе! Жопка потом болела! Ишь! — Лаимм опять кулачком погрозил.
— Не сильно же?
— Немношк!
— А сегодня будет?
— Скока тебе надо? Кажу ночь, што ли?
— А чё такого-то?! Это естественно! Я твой муж!
— Кусочек демонятинки! — заржал Лаимм.
— Сам ты кусок эльфятинки, — так же отозвался Хестан.
Посмотрев друг на друга, оба от души расхохотались. Вот такая семейная жизнь! Поругались-поспорили, чего-то вспомнили и посмеялись, да дальше. Жистя она такая! Особенно семейная. Особенно когда муж вот такой интересный. А уж о друзьях и помолчать можно. Каких только нет! Всякие есть! Радости-то с ними сколько! И забот… Забот полон рот…
Хестан добрался до места проведения экскурсии. Пока ехали, успели опять друг на друга поворчать, много чего пообещать, поржать, в любви попризнаваться, не забыли о сексе, о любимых Лаиммкиных лошадках, о детях и вспоминали-обсуждали всякое разное.
— Чу делать будем?
— Пошли к музею, там разберёмся.
Хестан первый выскочил из машины, и пока Пиражуня возился с ремнём, обошёл машину и открыл ему дверцу, помогая выбраться наружу. Лаимм ещё типа весь такой засмущался, ручку подал, кокетливо похихикал и только потом вылез. Ну и, взяв мужа под локоть, посеменил следом.
— Киськ, а пашто ты меня на свиданки никудой ни водишь? — спросил Лаимм, поднимаясь по короткой лесенке, ведущей на небольшую площадь, где и стояло здание музея.
— А куда тебя водить надо? — не понял Хестан. — И кто мне в прошлом месяце на предложение сходить в кино половину вечера выговаривал, что дел выше головы, и что он не успевает их делать?
— Я, што ли? — удивился Лаимм.
— Ты, што ли, — кивнул Хестан.
— Почему я такой вредный иногда? — повздыхал Лаимм.
Хестан озадаченно уставился на супруга: он и вдруг вот так серьёзно признал, что вредный?!
— Кто ты и что ты сделал с моим Пирожуней?!
— Киська, пикати! — шикнул Лаимм, но всё же не выдержал и принялся ржать.
Подошли они, значит, к музею, а оттуда, точно с пинка, вылетел их младший сын. Сказать, что оба родителя растерялись, значит промолчать. Особенно про то, что Ревас в облике демона оказался. Но как споро бежал! Почти как молния.
— Муй! Пуй! — заголосил Ревас, заметив родителей, и ускорившись побежал к ним, а потом и мимо.
— Я ни фига не понял, — выпучил глаза Лаимм, разворачиваясь к убегающему сыну. — Риваська, ты кудой побёг?!
Крякнув, Хестан призвал одну цепь, что молниеносной чёрной змеёй ринулась за маленьким демонёнком, в мгновение ока сковывая его и возвращая к родителям.
— Муй, пуй, привет! — радостно заулыбался Ревас, продолжая болтаться в цепи.
— Ты чу делаишь? — осведомился Лаимм.
— Ревас, чтоб тебя! — с возмущением прорычал Волкан, подбегая к друзьям. — Ремня тебе на жопу! Спринтер хренов! Запыхался я с тобой! Я, вообще-то, не настолько молод, чтобы за тобой по всему музею бегать.
— Чу сучилася-та? — снова спросил Лаимм, распутывая сына.
Стоило Ревасу оказаться на свободе, он снова начал носиться вокруг взрослых. Хестан на всякий случай не терял бдительность, чтобы сына перехватить.
— Ничего не случилось! — вздохнул Волкан. — Превратился в демона и как давай хулиганить!
— Муй! — Ревас с разбегу напрыгнул на мапу.
— Ты чу хулиганишь-та? — схватив сына, Лаимм раскрутился, устраивая тому карусельку, отчего тот задорно заверещал.
Чтобы их не задело, Хестан и Волкан разошлись в разные стороны.
— У меня сынулька хулиганище! — завопил Лаимм, крутясь в другую сторону.
— Не-е-е-ет! — так же отозвался Ревас.
— Да-а-а!
— Не-ет!
— А можно прекратить орать? — спросил Хестан. — А то вы другим мешаете.
— Кому мешаем, пусть уходят! — отозвался Лаимм, но крутиться перестал. — Головенька по кругу пошла! — Выпучив глаза, выдохнул он.
— Было весело! — Ревас, задрав руки над головой, начал прыгать рядом.
— Ты чу, энергетика выпил? Аткудава стока энергии? — устало выдохнул Лаимм.
— АА!!! — завопил Ревас и со всех копытец бросился бежать куда глаза глядят.
— Надо ещё его ботинки найти, — крякнул Волкан.
— Киськ, — Лаимм подёргал мужа за руку, — у нас сына поломался.
— Интересно, в кого это он такой, — Хестан красноречиво уставился на супруга.
С круглыми глазами Лаимм указал пальчиком на себя, и Хестан кивнул.
