Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

             Лаимм взялся пылесосить. Агрегат тихонечко гудел, всасывая в себя пыль и шерсть. Народ ещё в основной своей массе спал, видя сотые сны, поэтому Лаимм в комнаты не совался, а перед началом уборки плотнее закрыл все двери, чтобы минимизировать шум. Пройдясь от одного края особняка, насколько хватало длины провода и шланга, Лаимм переподключил его в свободной, никем не занятой комнате и пошёл дальше. Пока ходил, прислушивался к звукам в доме. Хестан, получив ещё одну большую кружку кофе, засел в своём кабинетике в комнате, разбираясь с теми документами, что ему наслали на подпись. За излагаемые мысли, орфографию и множество опечаток у Хестана появилось назойливое желание собрать весь личный состав и провести экзамен по письму. Конечно, поживя с Лаиммом, у которого весьма своеобразная манера речи, он научился мыслить чуть иначе и понимать практически всё. Но не уйму опечаток и ошибки в самых простых словах! А некоторые предложения построены так, что совершенно непонятно, кто, что у кого зачем-то просит. Хестана от ярости спасал кофе. Кофа! И с любовью приготовленные небольшие бутербродики в микроволновке. Целую большую тарелку любимочка сделал! И только своему горячо любимому мужу! Всегда бы так…       Заканчивая пылесосить, Лаимм всё с любопытством разглядывал длиннющий паласище. Такой весь серо-сине-чёрный, с путанным узором, купленный пару лет назад. Обновили, потому что Лаимм заколебался отмывать предыдущий. Дети же! На том паласе чего только не было, чего только на него не проливали. А ещё умудрялись писить на него, какить и тошниться. Ну и никуда без пролитых соков или чего-то ещё, или перевёрнутых тарелок с едой. Тут не то что дети, иной раз взрослые вели себя как те ещё неуклюжие! Как бы Лаимм ни старался бережно отмывать каждое пятно, ковёр за несколько лет хорошо поизносился. Несколько пятен с того паласа так и не отмылись. А когда балующиеся дети порезали в паре мест рисунок ковра, у Лаимма сердешко не выдержало, и он заявил: нужен новый палас! Сказано-сделано. Правда, потерпеть целый год с небольшим пришлось, чтобы дети ещё немного повзрослели и стали более осмысленно мыслить. И сейчас случались казусы, но уже гораздо реже. Кентрис как-то подметил, что через десяток лет снова придётся менять. Изнашиваемости способствовало и такое большое количество существ, что ежедневно по нему топчутся, бегают и спотыкаются, а сверху ещё и животные — несмотря на наличие когтеточек, коты иногда не отказывали себе подрать коврик. Пока маленький хозяюшка не видит. А то если увидит, можно легко получить тапкой по хвосту. Страшна! Ну и понятное дело, что палас выбирал Лаимм. Тут даже никто слова против не сказал. И то, потому что Лаимм заявил: кто его чистить будет, тот и выбирает! Желающие отпали сами собой. Так правильно, кому хочется заниматься всем тем, чем занимается по дому Пиражуня? Никому! А он до сих пор припоминал Иллиану, как тот джемом дорожку нарисовал…       Дойдя до конца коридора, Лаимм отключил пылесос, осторожно смотал провод и сдвинул агрегат в сторону. Придирчиво оглядев углы паласа, Лаимм присел и, сцапав один угол, поднял его, удовлетворительно кивая, что пол нисколько не пыльный. Сегодня Лаимм под ним мыть не будет, но обязательно пройдётся по торчащему плинтусу. Когда столько всех, неудивительно, что пылюка быстро скапливается! Подумав, Лаимм сам себе кивнул: палас надо будет хлопать на улице на следующей неделе и как раз на всю зиму. Паласик схлопать, а пол хорошенько помыть! Навести порядковый порядок! Иллиан, Кристан и Агел как-то предложили взять умный пылесос. Тот, что стоит на базе, заряжается, потом делает работу и возвращается на место, чтобы снова зарядиться. Ну, во-первых, для такой площади таких пылесосов если только с полсотни брать. А во-вторых, Лаимм заявил: только через мой трупичку! Потому что он эти пылесосы видел и назвал их бестолковыми, и что он сам, даже с веником в руках, — к слову, веники в его арсенале тоже имелись, — наведёт порядок быстрее и чище, чем этот «блинчик». Никто с ним спорить не стал. Спорить с Лаиммом по поводу уборки и как её делать? Пф! Лаимма чтобы переспорить, это надо иметь стальные нервишки. Особенно если грозят отсутствием секаса и мяса в подливочке…       Покивав, что он весь такой хороший-положительный, Лаимм схватил пылесос и потопал обратно. На чердак! Где в отведённой для этого зоне хранился весь инвентарь для уборки.       На чердаке царила та же чистота, что и в жилой части особняка. Пахло много чем, поэтому Лаимм открыл несколько форточек, чтобы проветрить помещение. А то тут и моющие средства, и всякие приспособы Сяо — особенно стоял своеобразный запах, когда он обтачивал свои изделия. Лаимм и тут гордость почувствовал: потому что выпросил у друга на день рождения довольно-таки большую, а от того и увесистую статуэтку лошадки из разных камней. Касата касатенская! Причём он её поставил не в комнате, а на полку-арку, что Маркус сделал возле входа в их с Хестаном комнату, типа: глядите, какую касату мне Кексинька сделал! Бартер! В том плане, что Сяо на своё день рождения выпросил новенький набор на зиму: шапку, шарф, перчатки и варежки. Но Лаимм ещё добавил носочки и чулочки тёплые. Ещё предложил трусы вязаные, чтобы уж совсем всё прикрыть! Сяо посмеялся, но отказался. Сам-то Лаимм такие не носит же, а друзьям советует чего-то. Потому что Лаимм в прохладу так одевается, как никто в доме. Сотня одёжек и все без застёжек!       Обтерев пылесос и вытряхнув из него собранную пыль, Лаимм поставил его в коробку и обратно на полку. Всё должно стоять по местам! А то как возьмут, как не поставят на место! Лаимм потом сначала три часа это ищет. А потом три часа раздаёт по жопам всем причастным, рыча маленьким хомячком, чтобы не смели брать его вещи. А то ишь! Он, видите ли, всё по местам раскладывает, а кто-то взял, а на место не положил!       Важно кивнув, Лаимм пошёл обратно. Потом вспомнил, что он ещё первый этаж не пропылесосил, и вернулся обратно за агрегатиком. Спустившись на второй этаж и проходя мимо комнаты Оливия, снова на него посмотрел: раз ребёнок не спал, то и дверь в его комнату никто не закрывал. Зато теперь спит. Зачитался! Знания на темечко надавили, закрывая глазки! Лаимм тихо посмеялся, отставил пылесос, зашёл в комнату Алиффки, поглядел, как малыша «раздавили» вытянувшиеся поперёк его крупа песочники, опять похихикал и накрыл всю троицу тонким покрывалом; выходя, плотно притворил дверь. Пусть отдыхает! Лаимм даже книги убирать не стал, просто сдвинул немного в сторону.       Спустившись вниз, Лаимм начал с кухни. Быстро пропылесосил её и перешёл в столовую — тут сложнее, тут ковёр. Красивый тоже такой! Тоже уже поменянный. А то как же! Едят же часто. Стульями коврик «гладят», он и прошёркался местами. Опять же животные, шерсть и уборка. Еду нет-нет кто-то да уронит. Всё взаимосвязано! Лаимм под ковёр тоже заглянул. Проверил, убедился, что всё замечательно, и дальше пошёл. А тут Хестан. Мрачный чего-то. Уставился на любимку с вселенским подозрением. А тот на него круглыми глазищами, в которых виднелось непонимание.       — Киськ, ты чу? — первым нарушил затягивающееся молчание Лаимм.       — Работы до хуйа! — пожаловался Хестан.       — Чиёк скусный сделать? Беляшики пожарить?       — Кофе! — строго сказал Хестан.       — Кисинька, дык третья круженция буит за утричко-то. Обедишка ещё нескоро жи. Водички пить надобно! Давай водичку полезную тебе замутю? Покушенькаишь с биляшиками!       — Да кофе я хочу!       — Дык ты таки кружищи бальши пьёшь!       — И чего? Мне кофе не вреден! Я могу хоть бочками его пить!       — Я те покажу бочками! Видал! — Лаимм продемонстрировал свой кулачок. — Видал аль нивидал?       — Сложно что-то не заметить, если ты так кулак под нос суёшь! — тихо прорычал Хестан.       — Я на куханьке тока што пропылесосил! Ни хади тудой! — наказал Лаимм и всё же вышел из столовой.       — Ты же буквально только что мне предлагал поесть! — возмутился Хестан.       — Тиха! — шикнул Лаимм. — Спят се исчё! Выходной жи! Чу шумишь? Ни шуми!       — Да я на тебя ругаться сейчас начну! — заявил Хестан.       — Дык зачем? — Лаимм удивлённо выпучил глаза. — Давай я тебе чаёчик сделаю и беляшики пожарю! А?       — Да кофе я хочу!       — Чу маняк такой? Накраман! Кофу иму только и подавай! Ишь!       Хестан с интересом наблюдал, как ворчащий Пиражунька ставит пылесос в холле, ближе к лестнице, потом возвращается обратно на кухню, весь такой из себя колобок сердитый, щёки раздул, бухтит как заправская бухтелка. Однако, стоило ему взяться за готовку, пусть и просто пожарить беляши, он тут же преобразился и весь такой радостно засветился. А всё почему? Да потому что готовить надо с душенькой! Иначе еда чуть ли не проклята будет, и упадёт на головы проживающих в доме мульён несчастий!       Первое, что сделала Лаимм: повязал на себя милый фартучек. Если уж готовить, то по всем правилам! Включив плиту, залив её маслом и закинув беляши, Лаимм уставился на сидящего на привычном месте мужа. Повздыхав, Лаимм полез за кружкой, опять поворчал, что муж посуду в кабинете оставил. Налив полезной водички, поставил перед Хестаном. Почмокал губёшками и побежал беляши переворачивать. Хестан на водичку посмотрел с нотками разочарования — не кофе! Но всё же сделал пару глотков. Вкус такой же блёклый, как и цвет воды — еле уловимо-зеленоватая. И если сравнивать с тем, чем Лаимм поит плодоносящих и тем более детей, то разница существенная. Правда, другие полезные водички они сладкие очень, а тут что-то среднее между кислым и… таким древесным, что ли, привкусом. Вроде не мерзко, но как-то не очень. Тяжко-тяжко вздохнув, Хестан посмотрел на полезное питьё, немного им побулькал и залпом выпил. И опять так же вздохнул. Кружку в сторону отставил, погрустнел, мило причмокнув, морщась от того, что вкус всё ещё растекался по языку.       — Кисяндрий, ты чу как ребёнчишка-то? — повздыхал Лаимм.       — Какую-то мерзопакость мне подсунул, а я виноват! — поморщился Хестан, снова причмокивая. — Капец! Этот вкус никак с языка не слезает! Вот что теперь делать-то?! Где мой кофе?! Почему так долго?! — Получив подзатыльник, Хестан замолчал, с любопытством глянув на Пиражуничку, который грохнул другой кружкой, но уже с кофе.       А Лаимм на мужа огромными глазами попырил и к плите отошёл: пока к ней шёл, всё на мужа пырил, а как надо было с беляшами возиться, так и отвернулся. Хестан тут же расслабился: даже не заметил, как напрягся. Ох уж этот любимочка! Умел страху нагнать! А потом как ни в чём не бывало возвращался к своим делам. Дельным! Деловой Пирожок. Пирожок этот: быстренько скидал готовые беляши в тазичек и на стол, поближе к мужу, и тут же новую партию накидал: если уж взялся, то надо сразу побольше!       А ту-у-ут!       — Муй! Ты меня не любишь! — завопил Ревас.       — От те сдрасти, — офигел Лаимм, вытирая руки о передничек. — Чу эт так?       — Ты мне поспать не даёшь! — заголосил Ревас, да так, что аж покраснел. Идущий за ним Лёд принялся его обнюхивать, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.       — Всевышние, — протянул Хестан. — Давай потише! Ребята же ещё спят. Разбудишь. Абелас тебе задаст.       Ойкнув, Ревас накрыл рот руками и утопал к столу, забрался на стул и недовольно уставился на мапу.       — Да чу сучилася-та?! — воскликнул Лаимм, закрыв за сыном дверь в кухню и отойдя обратно к плите: беляшики же надо переворачивать.       — Так я спать лёг! А ты меня разбудил! — обвиняющим тоном заявил Ревас.       — Да как он тебя разбудить мог, если он вот тут со мной был? — не понял Хестан.       — Почему ты его защищаешь?! — возмутился Ревас.       — Ты объясни толком, в чём проблема! — потребовал Хестан, садясь ровнее, даже немного вперёд наклоняясь, сдвинув кружку с кофе в сторону. — А то кричать ты кричишь, а по делу так ничего и не сказано!       — Я спал! — опять взялся за своё Ревас. — А он меня разбудил! Навонял! Вкусными беляшами! А я спал! Спал! А он жарить зачем-то взялся! — Недовольно насупившись, он привстал и сцапал беляш, тихо шипя, что тот горячий.       — То есть ты учуял запах беляшей, он тебя разбудил, и ты пришёл, — растерянно пробормотал Хестан. — Пришёл на запах! — Офигевше повторил он.       — Так и есть! — пыхтя закивал Ревас. — Блин! Вкусно-то как! Вот зачем так вкусно готовить?! — Слезливо запыхтел он, осторожно откусывая. И, конечно же, он не мог не поделиться с Льдом: отломил небольшой кусочек и ему протянул.       — Нашёл проблему, — повздыхал Лаимм, скидывая беляши на тарелку, а потом в общий тазик. — Жуй, пока жуёца! Как будто отбираю.       — Да я же поспать хотел! — чуть ли не прорыдал Ревас, пытаясь при этом откусить от беляша.       — Великие Духи, — крякнул Лаимм. — Дык ешь, да иди дальше спать, — отмахнулся он, закидывая новую партию.       — Я не доспал свой час! Буду ворчать! — сердито пробурчал Ревас.       — Ешь молча, а то отберу, — пригрозил Хестан.       — Не отберёшь! — Ревас показал отцу язык.       — Ешьте оба! — шикнул Лаимм. — Сколько раз ещё повторить, чтобы вы за столом не смели ругаца? Меня ругаца заставляити! А мне низя! Я кушенькать готовлю! Ишь!       — Ишь! — повторил Ревас и заканючил: — Муй, а мне-то чай?!       Тихо ворча, что доминантики ни фига не самостоятельные, Лаимм перевернул беляши, поставил чайник греться, а сам в заварник специальный того-сего накидал. Травы ещё кипятком не залиты, а какой от них уже аромат пошёл! А стоило водой залить, так и вовсе ягодами запахло. Лаимм заварку сыну налил, кипятка добавил, а потом ещё и прохладной водой разбавил, чтобы не горячо стало, и поставил рядом с Ревасом.       — Дижите, вашвысочиство!       — Я твой сын! — испуганно завопил Ревас, огорошивая родителей. Опять.       — Я твой син! Я! — передразнил Реваса Лаимм, вспоминая его совсем ещё маленьким.       — Муй, ты чиво опять вредничаешь?! — возмутился Ревас. — Я запрещаю тебе так себя вести!       — Ой, Риваська, — Лаимм так от души рассмеялся, что аж слёзы пустил. — Потешный ты у меня, однако! Родил себе маленького хулигана и всё!       — Чего опять «всё»? — спросил Хестан.       — Совсем всё! — загадочно прошептал Лаимм, своеобразно разводя руками, при этом сильно наклоняясь углом. Почти угол в девяносто градусов получился!       — Муй, ты такой странный, — протянул Ревас, а потом как заорёт: — Тябака, ты чё делаешь?! Это же был мой беляшик! Я его просто не доел!       Лёд на крики хозяина грустненько поворчал, да устало разлёгся на полу, всем своим видом показывая, как он устал, как ему хочется отдохнуть и поспать. Прям так и захрапел.       — Вот видите, что вы с Тябакой делаете! — Ревас с осуждением оглядел родителей.       — Ща как пендаля-то дам, — пригрозил Хестан.       — Не смей обижать Тябаку! — заругался Ревас. — А то я мую пожалуюсь, и он перестанет тебя кормить! Да же, муй? — И он тут же сделался ангелочком.       — Вот ты хитрожопый, — не сдержал смешка Хестан.       — Великие Духи! — вздохнул Лаимм. — Я уборку затеял! А чем тут с вами занимаюсь?       — Вкусно кормишь, — кивнул Ревас и задумчиво уставился на тазик с беляшами. То ли всё-таки ещё один съесть, то ли уже хватит и можно пойти спать, да ждать обеда. А то Лёд-то, морда его наглая, взял и слопал почти нетронутый беляш. Ревас подумал, да решил скушать ещё один, а уже потом, сытым, топать спать.