Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

                   Отправив мужа работать, а сына с волком досыпать свой час, Лаимм, во-первых, прибрал на кухне, оставив тазик с беляшами на столе, просто прикрыв его полотенчиком. Перекус! Ну и понятное дело, что семья в две свои носопырки это не слопала. Хотя Хестан мог бы. Но не стал. Обед почти скоро же! Во-вторых: Лаимм закончил пылесосить. Заодно поругался с котами, требуя от них успокоиться и не носиться стадом коней по всему особняку. И ладно бы просто бегали! Орут же как деманюги! Лаимм на них ругался-ругался, ругался-ругался, да рукой махнул — ничего этих пушистиков не берёт! Нет чтобы вон, как Лёд или песочники, свернуться на кровати у кого-нибудь и спать. Ну и в-третьих: Лаимм взялся мыть полы, попутно вытирая пыль.       Начал маленький хозяюшка с чердака. Логично! Рядом сразу парочка вёдер с водой, в которую налито моющее средство. Понятное дело, Лаимм всё подбирал такое, как надо ему. По первости, когда к нему остальные приставали, почему именно это средство, а не вот это, Лаимм смотрел сердитой букой, и вопросы оставались без ответа. Его взгляд так и вопил: ента мне пибираца, атвяжитися! Вот все и отвязались. Ну и Лаимм никогда не против, если вдруг кто-то помогает в уборке, чтобы они брали то, что набрал он.       Если с мытьём полов примерно-верно всё понятно: вот вода, вот средство, вот швабра со специальным ворсом, а вот тряпка, чтобы протереть плинтус и более сложно доступные места, то для пыли Лаимм набрал большое количество, — ибо иначе никак на такую площадь, — упаковок с влажными салфетками — специальные для сбора пыли. Нашёл самые подходящие и нахапал! Хестан глазками похлопал, но ничего говорить не стал. Правильно! Маленькому хозяюшке виднее, что ему для уборки надо. Правда, салфеток потом просто целая гора. Но! Их можно сунуть в машинку-перерабатывалку! Хотя и не стоит, компост от неё станет хужее. Но если добавить парочку средств, то их можно растворить в воде полностью. Лаимм таких средств и набрал. Потом в тазик водички нальёт, средств добавит и все эти использованные салфеточки накидает. Касата! И в унитазик.       Пройдясь по свободном от мебели участку пола шваброй, Лаимм присел и прополз под стол, протирая плинтус и возле ножек, потому что считал, что шваброй всю пыль не собрать. Надо контролировать! Дыа! А потом в ход пошли салфетки: достал упаковку из кармана штанов, достал салфеточку и ею весь стол протёр — столешницу, ножки, полочку и тумбочку, каждый ящичек и снаружи, и внутри. Даже те инструменты, что лежали в ящике, не обошлись без внимания дотошного эльфёнка — если уж делать уборку, то качественно! Дыа!       И, конечно же, не обходилось без музыки. А то работать скучно. А так колоночка на этаже песенки поёт, листочками-крылышками машет, веселее работается. Лаимм даже успел потрястись в своеобразном танце. Ну а что ему? Чего стесняться?! Все свои! Ну а сейчас он так вообще один.       Сполоснув швабру, Лаимм насупился на мутную воду и фыркнул — непорядок! Надо будет перемывать! Захотелось поругаться: ишь, грязи натащили! А ещё потом спрашивают, зачем так часто уборку делать. Вот за этим! А то народу-то полно, всё растаскивается. Надо уборку делать! Надо! Лаимм даже сам себе кивнул. Ох уж эти мысли.       Если пол помыть — относительно быстрое и простое задание, то протереть каждый рабочий стол — уже задание со звёздочкой. Особенно если это стол Сяо. Там же столько всего! И всё так красиво по чеплашкам разложено. Камешки всякие-всякие! Какие-то детальки: лапки, головы, листики, цветочки и много-много всего! В этом и опасность: можно застрять, разглядывая. Интересно же! А протереть всё равно надо. Хотя Сяо и так следит за рабочим местом, потому что пыли с шлифовки камней летит прилично. Но если Сяо просто тряпкой протёр и как бы на этом хватит, то Лаимм в каждую щель нос сунет. Он иногда такую грязь выковыривает, что начинает шипеть в припадке. Сяо как бы обещался быть с этим посерьёзнее, но… Да…       Лаимм даже мешки и контейнеры с камнями с места на место переставлял, чтобы под ними протереть. А то как же! Волкан вон, опять мешков с камешками натащил, а Сяо как увидел, так чуть там же и не упал в обморок. Причём камешки-то хорошие, даже немного дорогие, большая часть необработанные, что понятно, ведь это типа «хлам», немытые, все в грязи и пыли. Притащил и такой гордый был! Конечно, любимочке занятий натащил. Тим тогда немного охренел и спросил, что же такого тот директор по добыче камней сделал, что Волкан до сих пор с него «дань» собирает. Хестан предположил, что друг его покрывать начал, — крышевать! Но всё оказалось гораздо проще: запугал, что тот уже сам всё шлёт. И смешно, и грешно. Ну, Волкан, когда ему очень надо, умел быть убедительным. На радость супругу. Столько камней ведь выбил для него! Правда пришлось потом от Лаимма выслушать дальше, чем видно, ибо грязи с этих «даров» налетело ужас сколько. А при попытке заставить Волкана мыть полы, чуть с сердечным приступом не слёг. Пердечный сриступ! Ох уж эти доминанты! Ничего не умеют по дому делать!       Еле оторвавшись от стола Сяо, Лаимм утопал дальше. Повздыхал, что лошадок не замечено, и дальше дела делать. Тут ещё пятно странное на полу обнаружилось. Лаимм его до усрачки оттирал, пока не понял, что это просто от времени покрытие потемнело. Сам себя обругал: время потратил же! Но да…       Стаскав вёдра с грязной водой в туалет, Лаимм осторожно слил всю воду, ополоснул каждое ведро, набрал пару просто водой, ничего не добавляя, под проточной водой хорошенько промыл швабру и пошёл снова пол протирать. Надо! Чтобы душенька спокойной была, что он всё сделал идеально. Дыа! А то если Лаимм сам себя в этом плане не удовлетворит, то будет дёрганый и нервный. А если Лаимм нервный, то он всех задёргает. Хестан как-то нарвался на любимку в таком психозе, думал, сам в дурку поедет. Обошлось! Но нервишки любимочка потрепал знатно так. Любимочка! Поэтому Хестан не смог на него долго сердиться. Более того, он из заначки подарочек вытащил, потому что у Лаимма истерика случилась, и он начал рыдать. Пришлось воспользоваться заначкой! Они на этот случай и нужны. А там сладости и маленький брелочек с лошадкой. Хестан уже запарился выискивать что-то новенькое…       Закончив с чердаком, как раз к моменту, когда надо браться за обед, Лаимм за собой убрал инвентарь по местам и пошёл немного душ принять, а то вспотел, пока такой чердачище намывал! Чердак-то во весь особняк же! Но большая его часть ничем же не занята, поэтому голые участки мыть достаточно быстро.       — Киськ, ты робить-то закончил? — спросил Лаимм, заходя в комнату, но смотря в другую сторону, потому что коты опять начали носиться как угорелые. — Опять сяс шерстяки накидают мне на ковёр, — вздохнул он и всё же повернулся в сторону кровати. — О, — Лаимм подошёл к ней и уставился на храпящего мужа. Потоптавшись, Лаимм ушёл в душ. А что ещё делать-то? Судя по всему, муж немного устал, вот и прилёг. Не за супружиком же ему таскаться, в самом-то деле! Да и не походишь за Лаиммом в такой момент: как начнёт ворчать, что по чистому ходят! Он тут это! А они не это! Ишь!       Лаимм помылся, да дальше пошёл дела делать. Не успел всё, что хотел, но день ещё и не закончился. Волосы Лаимм привычно заделал в петельку… А раньше привычно было косы плести. Но мужу нравилась петелька! Поэтому теперь она привычная. Домашняя футболка и удлинённые свободные шорты. И гольфы! Яркие-яркие такие! В полоску! Ну и куда без милых тапочек в виде лошадок? Никуда!       — Киськ, я пошёл готовить обед! — сказал Лаимм перед тем, как уйти, и ушёл.       Хестан просто заколебался с документами возиться и решил лечь и немного полежать. Отдохнуть. Расслабиться. Пошёл бы к супругу, но… Да! Ну а как лёг, причём специально на сторону, где любимка спит, потому что там им пахнет, почти сразу и уснул.       Лаимм широко зевнул — устал немножко! — да зарылся в холодильник, вытаскивая на стол кучу всяческих продуктов, потом ещё часть из морозилки. Поставил на плиту кастрюлю с водой на манты и утопал в погреб. Та-а-ак Лаимму рыбки захотелось, что сил противиться этому позыву нет! Сейчас нарежет на несколько тарелочек, чтобы на стол расставить, почистит картошку и целиком отварит, а потом так вприкуску и поест. М! Манифиг! Добравшись до нужных холодильников, Лаимм всю рыбку с собой и взял. А рыбина-то огромная! Вся проблема только в том, что она не солёная. Лаимм сам себя грустно обругал, что, несмотря на всю свою любовь к такой красной рыбке, не догадался разделать и засолить её. Сейчас бы солёную-то как вкусно покушенькал! Но что есть, то есть. Всё равно немного нарежет, а остальное на стейки пустит. Всегда найдутся те, кто захочет! А рыбку можно просто самому немного посолить щепоточкой и нямкать!       Вернулся Лаимм на кухню, рыбину в сторонке положил и ну кашеварить! Причём реально: решил замутить манную кашку. А потом подумал и решил, что хочет гречку ещё покушать. Муж точно изворчится весь, что опять пытаются чем-то не тем его накормить.       В самый разгар готовки до острого слуха Лаимма донёсся не совсем понятный звук. Глухой такой. Очень похожий на разбившийся горшок с цветами. Лаимма от торопливости уберегло то, что он в этот момент как раз с рыбой возился. Но всё равно пришлось сворачиваться. Хотя бы лапки помыть надо! А то рыбкой пахнут.       — Чу у вас здеся? — Лаимм шустро поднялся на второй этаж. Его догадка оказалась верна: носящиеся чуть ли не по потолку коты всё-таки свалили два горшка с полки, что прикручена между дверьми комнат. На стене, короче! И это при условии, что горшки закреплены дополнительными креплениями.       — Да вот, — Агел раскинул руки, указывая на бардак. — Коты снесли.       — Говорил я, что крепления не спасут цветы, — вздохнул Айкен.       — Ещё и горшки сломались, — так же отозвался Олимп.       — Горшки-то ладно, — отмахнулся Иллиан. — Ковёр вон какой грязный теперь.       — Пропылесосить и почистить щёткой, — пробормотал Агел.       — Вот и занимайтеся, — крякнул Лаимм. — Тока же пылесосил! — Надулся он недовольным хомячком. — Зря, што ли, я здеся порядок-то навожу?! — Заворчал Лаимм, спускаясь на первый этаж. — Робишь тутава робишь! А они ишь!       — Почему дида так ворчит, как будто это кто-то из нас горшки уронил? — спросил Оливий.       — Потому что это дида, — не сдержал смешка Иллиан. — Ладно, — он оглядел собравшихся, — делимся?       — Куда? — не понял Айкен.       — Ну, кто-то идёт мапе на кухню помогать, кто-то ловит котов и моет их, потому что Хвостик лапы замарал и всю эту грязь дальше разнёс. Ну а кто-то, собственно, саму грязь убирает, — отозвался Иллиан.       — Хвостик, я иду тебя ловить! — завопил Оливий и маленьким таранчиком попёр на сидящего в конце коридора кота. Хвостик сначала просто большими круглыми глазами на малыша смотрел, а как понял, что тот к нему несётся, с диким ором сорвался с места и понёсся подальше.       — Вы там главное ничего не снесите! — крикнул Олимп. — Дети! — Виновато хихикнул он.       — Я пошёл готовить тогда, — Сяо быстро сбежал по лестнице, а потом точно что-то вспомнил, поднялся обратно и как крикнет в сторону комнаты Пончика: — Мэй, ты пойдёшь со мной диде помогать готовить?!       — Я уже бегу! — тут же побросал все свои дела Мэйлиан.       — А я тоже хочу! — из своей комнаты выскочил и Абелас. — Мапа, пошли помогать диде! — Завопил он сердитым хомячком. — Быстро пошли, я сказал! — Абелас топнул ножкой и не дождавшись, пока хранящий молчание мапа выйдет, пошёл за ним сам. Вывел, держа за руку и ворча, что мапа ничего делать не хочет.       — Запозорил прям! — проворчал Вэйлан, нервно дёргая хвостом.       — Ты же плодоносяшка! — опять завопил Абелас.       — И что? — не понял Вэйлан.       — Ты обязан уметь готовить! — уверенно заявил Абелас. — Папа! — Он обернулся на посмеивающегося Караса, что шёл следом за ними. — Ничего смешного! Это и твоя вина тоже!       — В чём? — растерялся Карас.       — Не воспитываешь мапу! — заругался Абелас. — Вот он от рук и отбивается! То ли дело дида!       — Перестань ворчать! — заругался Вэйлан. — Сам как дид уже!       — Мапа!       — Что?!       — Пожалуйста, не ссорьтесь, — Карас поднял руки в примирительном жесте.       Работа закипела! Ну а раз начался такой кипишь, больше потому, что Оливий начал орать, бегая за Хвостиком, а Абелас добавил, ворча на мапу, те, кто ещё спали, начали просыпаться. Ревас опять слезливую истерику закатил, что ему снова не дали тот самый час доспать. На замечание мапы, что как бы больше часа прошло, он начал голосить, что тот его опять не любит. Получил беляшик и притих. Удивительно, но Лёд за ним не пришёл: ушёл в домик в столовой и лёг храпеть.       — Почему у нас каждый день такой шум в доме! — не совсем понятно у кого спросил Хестан, заходя на кухню и садясь на привычное место. — Вечно что-то да происходит! То дети орут и спать не дают, — тут он с вселенским осуждением уставился на поджавшего губы Капытку, — то коты носятся! — Хестан перевёл взгляд на супруга, на что тот попялил в ответ и как даст мужу в лоб ложкой, какой гречку перемешивал. — Ты офигел?! — Возмутился Хестан.       — Кисяндрий, ты чу нидавольный такой? Вы с Риваськой, как та пара сапагов, да оба на левую ногу, — отозвался Лаимм.       — Да потому что! — прорычал Хестан.       — Пуй, сожри беляшик, и станет легче, — сказал Ревас. — Вон, в тазике стоят.       — Без тебя догадаюсь, — крякнул Хестан.       — Нет, — не согласился Ревас.       — Это ещё почему?       — Потому что до сих пор не взял.       На кухне повисла тишина. Лаимм принялся хихикать над мужем с сыном, а Ревас просто ножками болтает, да беляш ест. Аппетит отбивает! Элона на них нет…       — Я пришёл помогать! — объявил Кристан, запрыгивая на кухню: за его спиной маячил муж.       — Ого, — Маркус заглянул в кастрюлю с манной кашей. — Вот это вкуснота!       — Да фу, — не согласился Хестан.       — Деда, ты такой капризный! — подметил Абелас.       — Ничего подобного, — не согласился Хестан.       — Всё подобного! — сердито нахмурился Абелас.       — Так не говорят!       — Я же сказал! Значит правильно всё!       — То, что ты так сказал, не значит, что это правильно!       — Дыа! — заржал Лаимм.       — Вон, — Хестан кивнул в сторону Пиражуни. — Дид самый яркий пример. Через слово коверкает, а то и все подряд.       — И чу? — не понял Лаимм.       — В школу! — заявил Хестан.       — Тибе надо, ты и топай! — не стал спорить Лаимм.       — Какой ж ты всё-таки вредный, — вздохнул Хестан.       Лаимм на мужа посмотрел с видом: до тебя только дошло?! А когда Хестан вздохнул тяжко-тяжко, Лаимм его смачно в щёку поцеловал и ну маньяком психопатом ржать.