Глава 87
20 марта 2026 г., 05:32
Пшшик! Пшшшик!
И так бессчётное количество раз!
Скрестив руки на груди, Хестан следил за тем, как Пиражуня обрызгивает ванну специальным средством и шоркает те места специальной губкой. Пошоркал, чего-то недовольно себе под нос побурчал, да опять пшикать. Попшикал, потёр, поворчал, смыл. И так по кругу. Раз десять. Минимум! А потом опять такое вшшшшух! Вода из лейки полилась, а Лаимм успевал уже тряпочкой протирать и вытирать, помогая смывать средство. Вот Хестан сколько вспоминал, как жил до Лаимма, никак не мог вспомнить, мыл ли он ванную или унитаз таким способом. К слову об унитазе: Лаимм его ещё не мыл, но обильно залил каким-то очередным средством, а в бачок, куда собиралась вода для смыва, он закинул какую-то непонятную ярко-жёлтую таблетку — пахло от неё лимоном. Видимо, он, Лаимм, оставил, чтобы таблетка растворилась, а средство… растворило несуществующую грязь? Ох уж этот маленький хозяюшка с его легионом моющих средств! И имя им легион! Ибо их до хрена!
Кхм…
Так вот! Ванна! Хестан не то что не помнил, когда в квартире ванну мыл, он даже не мог вспомнить, принимал ли ванну. В доме-то теперь нет-нет да завалится, вытянув ножки, наслаждаясь каким-нибудь приятным запахом: обычно у Лаимма бомбочек для ванн несколько корзинок — под настроение? А Хестан какую-нибудь нагло стырит, кинет в воду, позырит с детским восторгом на то, как та пенится, и потом лезет. Прикольно! А до Пиражуньки никогда бомбочки не использовал. А тут недавно любимочка приобрёл соль для ванны. Типа успокаивающая такая. Иногда после работы прикольно забраться и расслабиться. Главное дождаться, когда соль растворится полностью, а то у некоторых кристаллики слишком крупные, как вопьются в задницу! И то место потом зудит ужасно. А Лаимм ржёт, что муж слишком торопится. Ишь!
— Кисяндрий, ты чу опять недовольный? — спросил Лаимм, смещаясь к тумбам переставляя все предметы на красивый поднос с невысокими бортиками и ручками для удобства: чтобы продолжить наводить порядок, сначала надо всё убрать, чтобы не мешало! А потом каждый предмет так же обтереть и обратно по местам расставить.
— Бесишь! — заявил Хестан и ушёл. И что вот бесится? Да потому что Пиражуничка обещал к нему в кабинет с уборкой прийти, а в итоге взялся за уборку в ванной и туалете. Где справедливость?!
— Ни панял! — опешил Лаимм, выпучив глаза. — Кисяндрий, ты чу? — Отставив поднос на край тумбы, он утопал за мужем. — Ты чу злой сиводня такой? Чу сучилася-та? Я ж тебе и кофу намутил, и бутиков сделал, и даж беляшикаф паклал. А тебе сё чёт ни так! Вам с Риваськай никакова теста ДНК ни нада делать, сразу видно, чья порода!
— Какая тебе порода? — растерялся Хестан.
— Деманяцкая! — Лаимм вернулся в ванную. — Работа стынет! Доделывать надо! А ты давай кушенькай и не вредничай! Панял аль ни панял?
— Да я ваще к тебе под бок спать хочу лечь! — возмутился Хестан. Он реально надеялся, что после обеда они с Пиражуней лягут похрапеть. А Пиражуня этот! Что-то вдруг генералить надумал. Нет, конечно, Лаимм частенько уборку делал, но в основном пропылесосит, полы помоет, да пыль протрёт. Но чтобы настолько основательно! Видимо, по расписанию уже пора. Хестан даже к календарю, что висел на стене рядом с его кабинетом, подошёл, чтобы проверить, не отмечен ли сегодняшний день как генеральная уборка. Не отмечен! Но суть не в этом. На самом деле Лаимм ничего на календаре не отмечал и практически не смотрел. А смотрел только потому, что тот с лошадками. Нынче ему такой красивый подарили! Сам фон чёрный, а на картинках белые лошадки, с добавлением художеств типа дымки или дождя. Хестану, когда он картинки рассматривал, вообще показалось, что это не фотографии, а рисунки. Но это тоже не суть. Лошадки же!
Если немного оглянуться назад, то на одном из празднований Нового года Эхо, так как безумно обожал Пиражуньку, надарил ему целую стопку календарей! Всяких разных! И больших, и маленьких, и магнитных, и на несколько месяцев сразу, и просто на одном большом листе. Понятное дело, главный любитель лошадок в доме этому сильно-сильно обрадовался! И если снова немного отвлечься, то все календари с лошадками Лаимм не выкидывал, а складировал в нижний ящик комода. Красивые же! Жалко выкидывать! На вопрос друзей, куда он их будет девать, потому что определённо это не первый и не последний Новый год его в жизни, Лаимм, надувшись милым колобочком, сказал, что что-нибудь придумает. Так вот! Эхо и календари! Он стал тем самым снабжателем всего особняка ими. Почему снабжателем? Да потому что календарей всегда, — ВСЕГДА!!! — огромное количество. Это ещё не считая карманные. Просто Эхо иначе не мог. Надо же любимого друга порадовать. От души так! Опять же если немного отвлечься: Лаимм маленькие календари вклеивал в тетрадочки. Потому что опять же жалко такую красоту выкидывать. Ну а тетрадей с лошадьми у него всегда хватало.
Так вот!
Календари!
Когда у Эхо спросили, зачем он такими количествами их дарит, он каждый раз отвечал одинаково: я не знал, какой лучше, и решил купить все, чтобы мой любимый друг выбрал себе! Ну а как Лаимм выбирал, остальные расходились по комнатам друзей и им же на работу. Дошло до смешного: Элон попросил парочку и себе, так как не купил. Типа один домой, а второй в кабинет. Лаимму немного жопно было, но всё же он не смог отказать в такой любезности друзьям. Но себе он выбрал самые-самые! По его мнению. Хестану так фиолетово, какой у него в кабинете висеть будет. Но любимке же надо, как ему надо! Как бы это ни звучало. И сопротивляться ему нет никаких ни сил, ни желания. Но поворчать немного надо! Без этого никуда. Но… Вот когда любимый Пиражуня начинает ругаться, что в кабинете мужа иногда такой срач, что страшно становится, тогда так же страшно становилось всем. В основном уборщицам. Потому что уборщицы чисто пол грязной тряпкой повозили и на этом всё. Уборка окончилась. А для Лаимма это же катастрофа! Он как начнёт порядок наводить, так фурией шипит, что грязь везде. Так правильно, он же нос в каждую маломальскую щель сунет. Все документы с места на место переложит, чтобы под ними пыль собрать. А тут такая халатность! Хестан ни разу в такие моменты супруга не останавливал. Хоть кто-то порядок наведёт…
— Киськ, ну како спать-то? — Лаимм встал в проёме ванной. — Работа в разгаре! Ребятушки вон тожи не отлынивают. Касата жи! Все робят.
— Я поваляться хотел, — проворчал Хестан.
— Дык пакладайся да валяйся, — отозвался Лаимм, скрываясь. — А мне робить надобно! Как Великие Духи завещали! — Он уважительно похлопал в ладошки. — А то еси убораньку не делать, дома жи стока грязи буит!
— Вот скажи мне, Пиражуньк, ты если прибираться не будешь, вот что случится?
— Киськ, дык ты чу хоть тако говоришь-то?! — ужаснулся Лаимм. — Как не пибираться-то? Это ж низя така! В грязище жить! Ну на фиг! — Он даже охранные знаки в воздухе начертал, чтобы Великие Духи уберегли его от лени. Хотя да, бывают моменты, когда Лаимму всё же бывает лениво. Не идеальный ведь!
— Но если так подумать, — Хестан не выдержал и вернулся в ванную, чтобы… созерцать жопку любимки, ибо тот нырнул в тумбы, наводя сначала порядок там, — небо на голову не рухнет. Ну, если ты уборку делать не будешь.
— Кисинька, ну што ты тако говоришь? — повздыхал Лаимм таким тоном, будто муж у него непроходимый тупица, а он устал ему рассказывать прописные истины. — У меня же это в кровушке! Желание заботиться! А уборка — это забота! И готовка тоже! А ты мне чут каки-та ужасти рассказываешь. Низя так! — Шикнул Лаимм, выставив все баночки, корзиночки, тюбики, коробочки и всякое такое на пол рядом с собой, всё теми же салфеточками вытирая полки, стенки, дверцы, а потом обтёр и каждое всякое: всё, что достал. Прежде чем обратно оставить.
— Да странно это! — вздохнул Хестан.
— Почему странно-то? — Лаимм с интересом глянул на мужа, при этом выкладывал из коробки, пусть и красивой, но ненужной, маленькое мыло всевозможных форм, цветов и видов, сделанное руками. Ручная работа! Надарили со всех работ, в благодарность за угощения всякие. Лаимм такими не пользовался, но мыло хорошее, качественное. Жалко выкидывать! Иногда он такие кусочки закидывал в бочок унитаза. Вода получалась мыльная, это помогало очищать и придавало приятных ароматов. Всё в дело!
— Ну кто в здравом уме будет хоть самостоятельно убирать такой огромный особняк! Тут же два жилых этажа, а ещё чердак и подвал!
Лаимм на него выпучился, поднялся на ножки и уставился с вселенской обидой.
— Ч-что? — Хестан даже растерялся.
— Кисинька, ты чу, думаишь, што я сумасшедший?! — с ужасом прошептал Лаимм. — Я те ща покажу! — Зарычал он, хватая мухобойку, что так любезно ему протянул огненный Дух-помощник.
Взвыв, Хестан ломанулся в коридор.
— Иди атседава! — Лаимм погрозил мужу в спину своим грозным оружием. — Ишь! Пидумал он чиво! Ненормальный, грит! Я те дам! — Бухтя, Лаимм вернулся к работе. А то ворчи не ворчи, а банки обратно не составятся. И не обтерутся от пыли. Ишь!
Не знал Лаимм, как мужу объяснить, что работа доставляла ему удовольствие. Огромное! Это ж потом как уютно по чистому дому-то ходить! Ни пылинки, ни соринки, ни пятнышка! Всё на своих местах. Ни обо что не спотыкаешься. К тому же, раз Лаимм не работает, чем ему целыми днями заниматься? Он же не из тех, кому салоны красоты подавай. А так идеально! Пока все работают, он за домом присматривает. К тому же он ведь не один за ним присматривает. Памажателей сколько! И сыночки, — хоть и не все, — и внучочки, — хоть и не все (дубль два!). Ну, ещё есть усатая колоночка! Она поёт, а они работают. Идиллия!
Составив всё обратно и убрав лишнее, Лаимм поднялся и похлопал себя легонько по коленочкам: неудобно на кафеле так стоять! Нет чтобы полотенчико какое подстелить, нет же, так стоял. Муж виноват! Лаимм, конечно же, со своими мыслями согласился.
Устало вздохнув, всё-таки целый день на ножках, Лаимм набрызгал на поверхность тумб моющего средства и начал активно растирать тканевой пушистой салфеткой, потом сполоснул, снова вытер только уже просто водичкой, а под конец и салфетками бумажными. Не обошлись без внимания и ручки на дверцах. И кран с раковиной. Никакая грязька не спрячется от внимательного взгляда эльфёнка! Чистоплюйская душенька не потерпит недочётов!
Расставив всё по своим местам, Лаимм пошлёпал в ладошки, типа отряхиваясь, и утопал к унитазу. Там как раз постояло отведённое время! Вооружившись ёршиком, Лаимм хорошенько пошоркал им унитаз, не забывая и то место, откуда водичка бежит. Грязь везде! Понятное дело, что Лаимм унитаз вымыл не только внутри, но и снаружи. Он даже открутил кнопочку смыва, убрал крышку, убедился, что таблетка тоже растворилась, и быстренько тряпочкой и бачок протёр. Потом всё обратно на место поставил-прикрутил и смыл! Чтобы посмотреть, нормально оттёр или надо ещё повторить. Нормально! Весь из себя такой гордо-довольный, Лаимм вымыл руки, хорошенько их вытер и вышел в коридор.
— Кисинька! — позвал Лаимм.
— Чего? — Хестан выглянул из комнаты Волкана, а тот следом, сунув морду между рогов друга. — Да отвяжись ты от меня! Я же не Маркус!
— Пожалел прям! — зафырчал Волкан.
— Кисинька, айда со мной! Дам тебе спецзаданьице, — Лаимм, просеменив мимо, поманил мужа за собой.
— Что ещё за спецзадание? — не понял Хестан, но за любимкой послушно пошёл. На чердак!
— Дык сичаса выдам, тама и узнаишь!
Хестан с подозрением глянул на любимку, но ничего говорить не стал. Оно и понятно. Опасно! А Лаимм дошёл до одной из зон, что условно от других отделялись либо стеллажами, либо шкафами, и пальчиком указал на три огромные картины стразами в массивных подходящих картинам рамках со стеклом.
— И что? — не понял Хестан.
— Хватай их! — скомандовал Лаимм, а сам схватил большую коробку, где лежали те же картины, только размером поменьше, и споренько посеменил обратно.
Ничего не понимая, Хестан так же послушно взял, что сказали, две примерно подходящие по размером сунув под мышку, а другую, что очень длинная и весьма узковатая, просто сжал пальцами и ломанулся за любимкой.
— Ты чу тама так долго? — подивился ждущий мужа внизу лестницы Лаимм.
— Ты чего задумал? Картины наконец-то повесить?
— Дык ща Манюньку озадачу, а он как повесиит, пущай идёт шашлычки жарить.
— Не понял, — Хестан так рот и открыл. — А по какому поводу шашлыки?
— А чу, нам для них какой-то особый повод нужон?
— Нет, но как-то неожиданно!
— Ничиво такова! Но на улице садиться не будем. Там ветерок сильно халаднючевый.
— Мм-м-м… — задумчиво протянул Хестан.
— Чиво? — Лаимм посмотрел на мужа.
— А куда ты их вешать собрался?
— Возле лесенки! Там ж такая стена! Много исчё места! Тудой и повесить.
— А кто вешать будет?
— Дык ты!
— Давай попросим Маркуса, — вытянулся лицом Хестан.
Лаимм вылупился на мужа. Попырил молча, а потом как давай хихикать!
— И что ты ржёшь?!
— Веселишь ты меня, Кисяндрий!
— Чем?!
— Манюньку он просить собираца! А сам-то чиво? Без рук, што ли?
— Он это делать умеет, а я нет, — сказал как отрезал Хестан.
— Ой, Кисяндрий, — рассмеялся Лаимм, ставя коробку возле лестницы. — Ставь судой! — Он указал на место рядом с коробкой и как заорёт: — Манюнька, айда памажать!
— Что делать? — Маркус вышел в коридор.
— Надо картиночки повесить! А то накопилося уже вон скока! Там исчё есть. Ручишек на все не хватило. Ты сам абисчал помочь, када я подкоплю картиночек! За пять годков-то вон скока накопилось. Повешай, а? — Лаимм с надеждой в своих огромных глазах уставился на друга.
— Так без проблем! — покивал Маркус.
— Ты возьми Касатуничку или Иличку в подмогу, штобы они помогли красиво их рядышком поставить! Ну и ребятушек, штобы не одному возюкаца. И вот ентага, — Лаимм подпихнул мужа, и тот сразу вытянулся лицом.
— Ничё не знаю! — наотрез отказался Хестан.
— Кисинька, а чу тако кофэ и бутики, наишь?
Пришлось Хестану взять волю в кулак и идти памажать…
