Глава 91
1 апреля 2026 г., 04:56
Суматоха даже к ужину не спала. Иллиан и Лаимм всё ругались — больше вид делали, — что они друг другом недовольны. Такая экспрессия! Такие эмоции! Такая мимика! Такая речь!.. Ну, очень своеобразная. Иллиан-то слова не коверкал, но в порыве чувств половину слогов проглатывал, и получалась сплошная ахинея. А Лаимм на сверхзвуковой скорости орал, поэтому его слов не разобрать совершенно. Такой бубнёж забавный. Забавно-непонятный. Хестан с ними немного постоял, потом понял, что любимке совершенно не до него, и обиженно ушёл на улицу. Его чуть детвора, которая постепенно полным составом на улицу вывалила, не снесла. Ревас опять в демона превратился и давай носиться по всему заднему двору. А за ним и почти все остальные. Кентрис выдохся быстро, самому себе пообещав, что займётся спортом. Поэтому Оливий унёсся с друзьями бегать. Бегать! Кристан Саарна и Джеймса натурально за уши из-за компьютеров выгнал. Убираться они не хотят, по дому походили, да обратно за игры. При этом никто из родителей этой парочки даже не подумал ругать Касатуню: всё правильно сделал! А то приклеились к этим компьютерам, что палкой не выгнать. Зато с Маркусом прикольно обсуждать всякое. Обсуждатели эти!
В общем!
Закончив выяснять отношения, ну или вдоволь наоравшись, выплёскивая лишнюю энергию, Лаимм и Иллиан, при поддержке Хэльмира и Кристана с Маркусом, не торопясь прошлись по всем детским комнатам, просматривая, какие у них висят картинки. Половину местами поменяли — всё согласно интересам самих детей! А то знали они, что есть несколько эмоциональные. В любом случае, если кому-то что-то не понравится, они сядут за стол переговоров. Вон, Абеласу, например, очень понравились картинки с животными — изображены схематически, но видно, что там за животные. Вот ему почти все, что мало-мальски подходили, и отдали. Тому же Джеймсу очень понравились машинки, самолётики и кораблики — на самом деле таких мало, но и их пришлось делить между ним и Саарном. Друзья же! Лаимм потом позднее собрал ещё несколько маленьких, но уже связанных с играми — приставки всякие, джойстики и всякое такое. И за эти картинки чуть ли не драка началась. Всё равно поровну разделили! Лаимм ещё парней так поругал для вида, что раз друзья, надо уметь делиться. Ну и в их комнаты просто по одной новой картинке повесели. Маркус так и ходил, просто спрашивал где, и как только Иллиан ему показывал, сверлил дыру, а Хэльмир, раз уж отпала нужда поднимать друга, брал картину и цеплял на стену.
Ещё небольшая потасовка началась с достаточно большой коллекции картин из очень ярких полупрозрачных цветных страз, создающих на свету невероятные переливы. Картины в одном стиле, но изображения самые разнообразные: и бабочки, и всякие животные — включая рыб, птиц, хищников и травоядных, — и карнавальные маски, и ловцы снов, и перья. За них вцепились Оливий и Стив. Конечно! Такая красота! Чуть ли не до драки и обид вселенского масштаба дошло. Но! Сумели договориться и поделить между собой. Но то, как делили!.. Трагедия века прям. Одному там рыбка понравилась, а другому лиса рыжая, и вроде бы — совершенно ведь разные картины, и другой не претендовал, но как же там слёзы лились, что хочется именно эту! Ну а вообще: Лаимм все эти картины себе хотел забрать. Он же тоже обожает всё яркое. На самом деле три вида лошадок из этой серии он сразу забрал и сам был готов слёзы лить, если бы на них кто-то посягнул. Драма, достойная Главного театра!
Проще всего было с Мэйлианом. Казалось бы! Но да. Он просто забрал все картинки с серым изображением. Мышек там всяких, столь полюбившихся ему слоников. На самом деле Лаимм специально для Мэйлиана заказал несколько таких картиночек. И они вроде бы миленькие, интересные, но раз не яркие, то собирать было сложно. Лениво! Но ради Пончишеньки, чтобы не оставить его без такого убранства комнаты, постарался. А ещё произошёл забавный случай, когда Лаимм купил себе бабочку из страз, а там половины нужных страз попросту не оказалось. И вроде бы сходи и верни, потому что косяк такой, что по голове надавать, но Лаимм придумал лучше: вытащил все свои запасы страз, надоставал серый и все его оттенки и ими недостающие цвета заменил. Получилось, само собой, не то, что на схеме, но тоже интересно.
А вот Кристофер вообще поначалу отказывался от чего-то такого. Но там мапа настоял. Как это: у остальных есть, а у него нет? Кристофер мапины доводы послушал, да и пришёл к выводу, что согласиться с ним легче. Ну и сказал ему, что раз мапа у него такой творческий, пусть поможет и выберет, какие ему подходят. Поэтому у него вышла «сборная солянка». Всего понатыкали! У Кристана ещё какая-то задумка была, но её никто так и не понял. Творческие личности они такие! Иногда фиг их поймёшь. С Ревасом сложилась примерно такая же ситуация, только он просто сказал: да по фигу мне, что понавесиити! Правильно, ему главное, чтобы его лишний раз никто не трогал. Ему достались волки и щенята. Ревас на них посмотрел-посмотрел, посмотрел-посмотрел, а потом посмотрел-посмотрел на Льда и заявил, что никого краше Тябаки на свете нет. Какой Лёд довольный тогда сделался! Хозяин похвалил!
Но даже при всём при этом несколько картиночек осталось. Маркус предложил весьма хорошую задумку: составить на полки со статуэтками. То есть поставить их к стене, а перед ними наставить статуэтки. Весьма красиво выходит! Картинки даже крепить не надо, чуть поставить наискосок и готово. Ну или вон, некоторые статуэтки массивные и тяжёлые, легко можно ими зажать. Лаимм вроде сначала отказался, но Иллиан сумел его уговорить. Опять привёл неоспоримые аргументы. Но, конечно же, вся перестановка делалась Лаиммом. Ещё бы нет! А то понаставят же не как ему надо! Иллиан пытался объяснить, как бы выглядело лучше, но Лаимм так ужаснулся, что сыночка-корзиночка лезет со своими советами, что показалось, будто он сейчас в обморок шлёпнется.
— Я не сыночка-корзиночка! — не согласился Иллиан.
— Дык ты чу хоть тако говоришь-то?! Я наю, как надобно! Это же мне надобно! Чу пиставаишь?!
— Так я хочу, чтобы идеально сделать!
— Мне и так идеально!
— Но они же не сочетаются!
— Ты чу как Риваська?!
— Да потому что так и есть же!
Стоящие в сторонке Маркус, Кристан и Хэльмир хранили молчаливое молчание. Потому что, если между этой парочкой встрять, можно огрести по полной. Особенно это волновало Кристана: мапе же помочь хочется!!! Но братик прав, потому что если ставить по цветовой гамме, то это гораздо интереснее. Но мапуля же это мапуля! Если ему нравится что-то конкретное, то его уже не переубедить. Да и зачем? Это же ему полочку рядом с дверями комнаты поставили, а не кому-то. Вот он ею и распоряжается.
— Ничего не меняется, — протянул притопавший Кристофер. В руках он нёс тарелочку с большими хорошо прожаренными сочащимися собственным соком кусками мяса, немного помазанных кетчупом. С боку лежало несколько колец маринованного лучка.
— А что должно поменяться? — спросил Маркус, про себя облизываясь от потрясающего запаха.
— Спасибо! — поблагодарил Кристан, хватая один кусок, следом взяли и муж, и самый старший брат.
— Там уже взрослые спрашивают, идёте вы или нет, — Кристофер протянул тарелку и ругающейся парочке.
— Кудой идём? — встрепенулся Лаимм.
— На веранду, — отозвался Кристофер. — Там уже столы накрыли, мясо пожарили почти всё. Все соленья притащили. И хлебушек принесли. И овощи. Да вообще всякого притащили. Уже даже кушать сели. А вас всё нет и нет. Я и пошёл проверять.
— А чу ента Киська за мной не пришёл?! — Лаимм надулся, упирая кулачки в бока.
— Дед сказал, что он на тебя обиделся, — шмыгнул носом Кристофер.
— Чу ента? — удивился Лаимм.
— Я не знаю, — Кристофер пожал плечами, — но он на тебя там сильно ворчал. Даже сказал, что ты его не любишь опять. Я не понял. Пойдёмте, может? — Он оглядел взрослых. — А то я тоже кушать хочу. Там уже все сели.
Хэльмир торпедой сорвался с места. Теперь его точно ничего больше не держало. Никто из них не заметил, как друзья и родственники утянулись на улицу, а они остались работу свою работать. Вот что значит увлеклись! Всё на свете пропустили, что аж ребёнок пришёл за ними. Мог и кто-то из взрослых прийти! Но Кристофер подумал, что как-то нечестно, что почти все здесь, а его мапы и папы никак нет, и решил сам за ними сходить. Его же родители!
— А мы идём? — с надеждой спросил Кристофер. — Там вкусного много! Тоже очень хочу! — Он заметно забеспокоился, опасаясь, что все те горы мяса, что доминанты всё ещё жарят, съедят, и им, Кристоферу и родителям, ничегошеньки не достанется. Кто-то ведь уже сидит и кушает! А мясо, на мангале приготовленное, отчего-то вкуснее, чем то, что дида просто в сковороде на маслице жарит.
— Пойдём, мапа быстренько потеплее оденется и пойдём! — Кристан схватил обрадовавшегося сына за руку, и они вместе побежали в сторону родительской спальни. То бишь в комнату Кристана и Маркуса.
— Ну так что? — Маркус оглядел оставшихся. — На сегодня закончим? А то реально что-то есть захотелось.
Спохватившись, Лаимм поставил картинку в рамке, что держал в руках, на полку стеллажа, поставил статуэтки перед ней и, погрозив Иллиану пальчиком, посеменил убирать оставшиеся. Нельзя идти и есть, если что-то брошено на половине пути! Надо сначала убрать, а уже потом смело идти кушать. Иллиан задумчиво затылок почесал, да тоже пошёл утепляться. С мапкой фиг поспоришь ведь! Хочется как лучше, а у него как всегда!
— Оставь Лаимму самому разбираться с его хотелками, — Маркус похлопал Иллиана по плечу, прежде чем тот молча удалился.
— Вот пашто у меня таки дети вреднучии? — повздыхал Лаимм.
— Не злись на них, — улыбнулся Маркус.
— Дык ни злюся! Я жи не такой вреднусчий! А ты чу стал-то? Айда тожи собирайся, да топай кушенькать! — Лаимм замахал на парня ручишками, и тот не стал испытывать его терпение и ушёл убирать инструмент на место.
Лаимм на месте потоптался да тоже пошёл. Картины по коробкам разложил, полюбовался стеной в холле, поцокав, что парни ему красоту такую наделали. Полюбовался, да подскочил, потому что Кристофер закричал, чтобы дида не зависал и тоже кушать шёл. Лаимма больше не еда интересовала, и даже не любимые курочка с рыбкой, а чего это на него муж там ворчунит. Чу опять не така?! Надувшись сердитым колобочком, Лаимм надел тёплые вещи. Понятное дело, что к тому моменту, как он вышел, все уже сидели. Некоторые доминанты ещё толкались возле гриля и мангала. Ржут чего-то, кричат весело. Но Лаимма интересовал только он! Муш! Любимый и родной. Сидит во главе стола, недовольный такой весь.
— Я пишёль! — объявил Лаимм.
— Не прошла и тыща лет, — проворчал Хестан.
— Кисинька, ты чу опять на меня варчунишкаишь? — Лаимм присеменил к столу и плюхнулся на скамейку, поёрзал, потому что для него низковато, агакнул и сходил за широкой плотной подушкой. Повыше! И помягче. Обычно Хестан за супругом так ухаживал, а тут нет. Обиделся же! — Киськ, чу ни ухаживаишь за мной?!
— Обиделся! — припечатал Хестан и отвернулся.
— Дед, ты почему такой-то, — вздохнул Оливий.
— Лучше не вмешивайся, — Олимп приобнял сынишку.
— Почему? Дед вреднее диды в тыщу раз! — уверенно заявил Оливий и сердито уставился на вытянувшегося лицом Хестана. — Деда, ты вредная вредность!
— Панял, аль ни панял? — Лаимм потыкал мужа локтем в руку.
— Это вы вредные, — не согласился Хестан. — Я много не прошу! Внимания и всё!
— Так это уже до фига, — хмыкнул Кентрис.
— Сиво сибя отдал, а иму сё мало! — покачал головой Лаимм и навострился, когда сидящий рядом Кристан, закончив с Кристофером, повернулся к мапе, ставя ему тарелочку и стаканчик, куда налил тёплого морсика. — Пасипаньки, Касатуничка! Ни даром, самый любимый сынуличка! Никто так ни ухаживаит за мной, как ты! — Лаимм почмокал губами, посылая довольно заулыбавшемуся Кристану воздушные поцелуйчики.
— Не то что некоторые! — Кристан показал отцу язык.
На улице раздался шум — веранда полностью закрытая. Как оказалось, это Абелас ругался на улепётывающего на всех парах Реваса. Он так разогнался, что со всей нехилой силы вмазался в стеклянную дверь. Разбивая нос. На паникующий вопль Реваса, потому что и больно, и кровь пошла, что характерно, подскочили Айкен с Агелом — целители же! Зато родители остались на месте сидеть, таращась круглыми глазами. Там с испугу и Абелас рыдать начал.
— Вот ведь, — крякнул Лаимм.
— Мапуличка, а ты не должен сейчас бежать и успокаивать его? — зашептал Кристан, а сам своего сына обнимает.
— Мапа, я кушать хочу! Дай поем! — попросил Кристофер, пытаясь вырваться из рук мапы.
Повздыхав, Лаимм слез со своего места и ушёл к орущему навзрыд сыну. Конечно, долбануться так. Айкен как закончил Реваса исцелять, сразу в сторону отошёл, давая ребёнку с истошными рыданиями броситься к мапе. Лаимм крепко-крепко обнял своего маленького демонёночка, зацеловав всю моську, избегая носа.
— Ну вот куда ты так спешил? — Лаимм отвёл сына за стол, усаживая рядом с собой: Кристан молча чуть-чуть пододвинулся, а Хестан всё же оторвал жопу от стула и принёс ещё одну подушку, чтобы усадить сына.
— Я с Капыткай играл! — прошмыгал Ревас, но стоило ему увидеть тарелку с мелко порезанным мясом, настроение улучшилось в мгновение ока. — Муй, ну отвяжись!
— Дай моську вытру! В крависчи весь извазюкался! — заругался Лаимм, и Ревасу пришлось сдаться: с мапкой не забалуешь! — Ну вот! Друго дело! А то ишь!
— Ишь! — повторил Оливий, зачем-то вжимая голову в плечи.
— Сем пиятнава ни абляпаца! — пожелал Лаимм и взялся вкусно кушать.
