Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

             Лаимм задумчиво рассматривал свои ножки. Если быть точнее: пальчики на них, что спрятались каждый в свой «кармашек», потому что носочки по типу перчаток. И, конечно же, носочки яркие, в оранжевую, жёлтую, розовую, красную и белую полоски. Красота! Сам пошил такие! Ц а-а-а! Ц а-а-а!..       Задумчивое выражение Лаимма немного напрягало смотрящего на него с кровати Хестана. Сожрал все конфеты, наругался от души на всё семейство БЕЗ исключения, по друзьям прошёлся и вдоль, и поперёк, всю душеньку излил и всё. Приспичило писить. Сходил, переоделся, напялил эти носки — на самом деле они больше напоминали гольфы, — и замер. Чего он там опять задумался, чего опять в его светлую головушку взбредёт, чего он там опять хмурится — непонятно. Всё, что оставалось, так это ждать. У моря погоды практически.       — Киськ! — Лаимм выпучил огромные глазищи на мужа, а тот в ответ вопросительно брови выгнул: началось! — Мы када ещё дитёв лепить будем?       — Так ты хоть погоди, Риваська немного подрастёт и пойдём, — так как Хестан понимал, что спорить с любимкой бесполезно (сам он это иногда делал, потому что да…) он решил пойти по другому пути.       — И пойдём?! — обрадованно навострился Лаимм. — А сколько?! — И показал два пальчика, имея в виду, что хочет сразу двойню. И на этом можно всё! Долг перед страной выполнен практически. И сидеть на попе ровно. Но… Лаимм и сидение на попе ровно?..       На жест супружика Хестан поднялся, подошёл поближе и, типа сердито нахмурившись, показал один палец. Понятное дело, что Хестан не хотел бесконтрольного размножения. Всего должно быть в меру! Понятное дело, что благодаря тому, что и он сам, и сладкий Пиражуничка с чистым сильным геном, «лепить дитёв» они могут почти что без остановки. Только они вдвоём численность Купола могут восстановить! Особенно с учётом их продолжительности жизни.       И, что понятно, Лаимма ответ мужа не устраивал. Вообще никак! Он надулся недовольным колобочком, типа такая бука-злюка, и показал три пальчика! Такие три СЕРДИТЫХ пальчика! Хестан нахмурился сильнее — ишь, любимка чего удумал-то! Хестан снова продемонстрировал один палец. Ну вот куда трое-то сразу? Это как на них всех разорваться? К тому же Лаимм же не кот, чтобы сразу нескольких рожать. Нет, он сможет, тут без вопросов. Вопрос в другом: сколько конкретно? Но самый главный вопрос: на хрена?! Это же не спать ночами, никакого отдыха, ни за собой последить. НО! Самое главное: никакого внимания любимому мужу! Хестан прекрасно понимал, что он стал эгоистичным засранцем, но ничего не мог, да и не хотел с этим делать. Пиражунька чей супружик? Его! Вот и всё. На этом все вопросы должны отпасть.       Опять же Лаимму это не понравилось. Ишь муш какой! Вреднась! Но ничего, Лаимм не пальцем делан. Так просто сдаваться не собирается. Вот и как покажет четыре растопыренных пальчика! Да под самый нос мужу! Чтобы уж наверняка увидел требования супруга.       — Куда тебе столько?! Ты чё, кот?! — от всей души возмутился Хестан.       — Дык отстреляться, да и сё, — шмыгнул носом Лаимм, заводя руки за спину, сводя большие пальцы ног и разводя пяточки. Милота!       — Куда тебе отстреляться? — опешил Хестан. — Ты хочешь на месяцы после рождения сразу четверых слечь?       — Дык чу я так долго лежать-то буду? — не понял Лаимм.       — Потому что они с тебя витаминки берут! Полезное всякое! Ты чё, — Хестан наклонился, прижимаясь лбом и носом ко лбу и носу Пиражуньки, — бессмертный?       — Ты чу тако говоришь-то хоть? Кисинька! — со шлепком ладошек о щёки мужа, Лаимм сжал его лицо и смачно чмокнул. Так смачно, что чуть зубы не выдавил!       — Без клыков оставишь, — посетовал Хестан, проводя языком по зубам и дёснам.       — Ничу, — беспечно отмахнулся Лаимм. — Новые отрастишь.       — Пиражуня, — с укором протянул Хестан.       А Лаимм тут же сделался милашкой-скромняжкой-очаровашкой. Ещё и одежда прям в тему: шорты короткие, жёлтые-жёлтые! Но с такими широкими штанинами и карманами и на попе, и спереди, а ещё и маленькими узкими с боков. И мешковатая футболка — красная! Не мужа, но всё равно на пару размеров больше, из-за чего плечико так и норовило выскользнуть в ворот. Плюс эти пухлые ляжечки и щёчки! Понятное дело, что жопку и пузик прятала футболка. И петельки эти! Две! И уши торчат. Но главное огромные полные любви и обожания глазищи! Вот как в такого не влюбиться-то?       Лаимм попырил-попырил, да как давай радостно вокруг мужа зайчиком прыгать, без конца тараторя его прозвище. До того доскакал, что споткнулся на ровном месте, кубарем улетел носом вперёд и лежит, глазами хлопает. Хестан настолько охренел, что даже не дёрнулся помочь своему ненаглядному Пиражуне. Сколько лет вместе! А ни хрена не меняется.       — Ты там живой? — осторожно спросил Хестан.       — Вот ента поворот! — отозвался Лаимм. — Киськ, а ты чу меня не поймал-то?       — Да ты достал! — опять от всей души возмутился Хестан, подходя к супругу, помогая ему на ножки встать. — Ты чего меня так постоянно шокируешь?! Я те сладкого больше давать не буду! Оно на тебя странно влияет!       Лаимм от угрозы мужа ужаснулся. Рот открыл. Глаза выпучил. Руки к щёчкам прижал. Вытянулся по струнке и назад немного отклонился.       — Перестань так реагировать, — проворчал Хестан, скрещивая руки на груди и сурово смотря на супружика.       — Как можно мне… МНЕ!!! Угрожать ни даваниим сладостей?! — разъярённой мышью запищал Лаимм. — Это кощунство! Меня надо задабривать!       — Как Высшие Силы? — уточнил Хестан.       — Ну тип того, — шёпотом покивал Лаимм. А потом опять как разругается: — Ты пашто, ирад, мне сладкавава зажопил?!       — Ничего я тебе не жопил, — не согласился Хестан. — Я тебе сказал, что не дам, потому что оно на тебя странно влияет!       — Так это же и есть — зажопил!!!       — Вовсе нет!       — Дыа! Не сметь лишать меня радостей в жисти!       — Ну охренеть! Для тебя главная радость — обожраться сладкого?!       — С таким, как ты, поживёшь, тока так сладасти закушаишь!       Заглянувшие в комнату родителей Кристан и Ревас озадаченно переглянулись: опять родители о ерунде какой-то спорят. Хорошо, что у них это всегда так, как рутина. Сейчас поорут друг на другу, подуются, максимум денёчек, а потом опять у них начнётся любовь и красота. Иногда надо вот так взрываться, чтобы дать эмоциям выход! Ну и, как Лаимм иногда говорит: чем громче спор, тем жарче ночь!       — Слушай, — Ревас похлопал брата по ноге, — а чего они постоянно вот так ругаются?       — Не так-то уж и часто, — пожал плечами Кристан. — Но папе не стоит угрожать мапуличке, что он ему не будет давать сладкого. Мапа же любит конфеточки всякие! — Он воинственно сжал кулачки.       — Мне кажется, что это как-то ненормально, — задумался Ревас.       — Вы что тут стоите и уши греете? — сначала увидевший, что в комнату заглянули младшие дети, а потом и услышавший, как они переговариваются, Хестан жестом попросил Пиражуничку замолчать, а сам жестом на проём показывает. Ну Лаимм замолчал, потому что ему интересно стало.       А дети с испугу из-за неожиданно заговорившего отца аж подскочили.       — ПУЙ! — заголосил Ревас. — Не делай так! Я чуть пердечный сриступ не словил!       — Ну и подумаешь, маленько опискаишься, — отмахнулся Хестан. — Я вас спросил: вы чё тут уши греете?       — Как мы их можем греть?! Пуй, ты что, глупый? Они же у нас вот! — Ревас потыкал пальчиками в ушки, вызывая смешок умиления Лаимма: да-да, он тоже поглядывал на детей, выглядывая из-за мужа.       — Ревас, это означает не в буквальном смысле греть, а означает подслушивать, — шепнул Кристан.       — Как-то это нелогично, — отозвался Ревас.       — Я пошёл! — обрадованно выкрикнул Лаимм и странным прыгающим шагом ускакал к лестнице, по которой спустился топоча так, что на весь особняк слышно.       — И не боится же сломать-то, — присвистнул Хестан и, сунув руки в карманы шорт, пошёл за своим любимочкой.       Кристан с Ревасом переглянулись и первый пошёл следом, а второй убежал в туалет, потому что пуй слишком сильно напугал. До дрожи в коленочках. Страшно!       Упирая кулачки в бока, Лаимм прошёлся по первому этажу и замер посреди холла лицом к выходу. Хестан, спустившись, присел на последнюю ступеньку, вытягивая ноги наблюдая за любимкой. Вдруг он там какие-то свои шаманские ритуалы делает? Хотя как Лаимм говорил — у Великих Духов не шаманы, а жрецы. Правда, на все вопросы, является таковым сам Лаимм, он всегда отвечал как угодно, только не прямолинейно. Даже когда говорил «нет», после шли какие-то такие слова или действия, что заставляли сомневаться. Лично Хестан был уверен, что его любимочка если и не жрец, то кто-то очень близкий к этому. В конце концов, вопрос назревал сам собой: почему Великие Духи услышали именно глас Лаимма, а не кого бы то ни было из его расы или чьей-то ещё? Очень сомнительно, что Лаимм единственный неистово верующий в силы своих покровителей. И сомнительно, что главным его делает дар физической силы или тот же чистый сильный ген. Таких существ хватает. Так почему же именно Лаимма услышали Великие Духи? И услышали не сейчас, а давным-давно, ещё до того момента, когда перетащили его сюда. В Первый Купол. Это дар наперёд? Особый божественный аванс? Что же они попросят, когда придёт время? Попросят вернуть с процентами…       — Ярко светит солнышко! — громко объявил Лаимм, заставляя мужа вынырнуть из тяжёлых раздумий. — А кто-то опять сильно много думает, — он уставился на мужа каким-то странным, непонятным тому взглядом. А потом точно тень сошла с его лица, и он снова стал тем самым милым пухленьким Лаиммкой, убежавшим в сторону кухни.       Тут Хестан тоже задумался, что перемены супруга — это не так просто. Что, если он скрывает что-то внутри себя? Вдруг он… Не такой, как все? Хестан уверенно поднялся, находя Пиражуню уже во всю хозяйничающим на кухне. Хозяюшка! НО!       — Вот что ты от нас скрываешь? — спросил Хестан, присаживаясь за стол.       — Ни панял, — Лаимм вопросительно уставился на мужа, отрываясь от шинковки куриного филе. — Чу опять тако?       — Почему Великие Духи отозвались, только когда ты позвал?       — Никуда я их не звал, — вздохнул Лаимм. — В толк не возьму, как многие из существ не верят в Высшие Силы. Они — это воздух, которым мы дышим! Они — небо, под которым мы ходим! Земля, по которой ходим! Дуновение ветра!       — Но почему именно ты? — не унимался Хестан.       — Вот что ты никак не угомонишься? — тяжко вздохнул Лаимм. — Говорю им, говорю, говорю и говорю! А понимания как нет, так и нет! Вот кто тебе сказал, что я единственный? Или ты думаешь, что, если есть жрецы, то всё вдруг по щелчку пальцев произойдёт? Открою тебе секрет: это не так работает! Всё идёт постепенно!       — Но когда ты стал жрецом? И не лги, что у тебя нет особых связей вот с этими вот светящимися шариками! — Хестан хмуро посмотрел на витающих в воздухе Духов-помощников.       — Жрец или не жрец, какая разница? — опять вздохнул Лаимм. — Мне дали, чиво просил! И тебе дали, чиво просил ты! — Тут он не выдержал и вернулся к своей обычной манере речи. Ещё и как хлопнет ладошкой мужа в лоб! Да так, что тот аж свалился со стула. — Вот! Ента тебе наказание свыше! — Лаимм похлопал в ладоши и, прикрыв глаза, кивнул. — Не озадачивайся тем, что не нужно осмысливать. Это нужно просто принять, — спрыгнув со стула, Лаимм подал руку, помогая мужу встать. — Чу пиставаишь? Ни пиставай! Плохо живём, што ли?       — А вдруг я сейчас лежу в коме и мне это всё снится? — растерянно пробормотал Хестан. — Получил ранение на задании!       — Великие Духи! — Лаимм сделал охранный знак. — Слишком сильно ударил, што ли? — Усадив мужа на стул, он налил ему витаминного сока. — Кисяндрий, прекрати! — Шикнул Лаимм. — Чего ты опять себе надумываешь? Что за мода такая? Пристал: жрец или не жрец! Ну жрец и что? Где плохо-то? Ты же не знаешь, как оно там в Четвёртом Куполе!..       — А тебе, блядь, язык на хера?! — с недовольством прорычал Хестан. — Возьми и расскажи!       — Я рассказывал! — схватив чистую доску с тумбы, Лаимм замахнулся ею на мужа. — Как отвесию пиздюликаф-та! Чё опять сучилася?! ДА! Я немного особенный! Где нам от этого плохо было?! Ты чё меня сердишь?! — Прорычал он, схватив мужа за грудки и тряхнув.       — Вы ругаетесь? — осторожно спросил Кристофер, а рядом стоящий Ревас только выпученными глазами хлопал.       — Дык ента Киська сё! — Лаимм отпустил офигевающего мужа. — Пей! — Заругался Лаимм на мужа. — Пистаёт опять! Не с тем, с чем надо!       — А с чем надо приставать? — растерялся Хестан.       — Со сладостями, — Лаимм сделался скромняжкой. — Да побольше! — Шепнул он, невинно захлопал глазками.       — Ты, блин… — с трудом подавив желание отматерить супруга, что опять не сказал всё, как есть, Хестан схватил стакан с питьём, жадно глотая.       — Ну ладно, — кашлянул Кристофер, подходя ближе, — дида, а можно ты сделаешь брокколи в панировочке?       От просьбы ребёнка Хестан поперхнулся и заплевал несчастного Пиражуню полезной водичкой.       — Какие брокколи ребёнку?! — прохрипел Хестан.       — Кисяндрий, — сдержанно процедил Лаимм, сжимая кулачки.       — Я неспециально! — твёрдо сказал Хестан. — Это всё вина Фера!       — А я-то что сделал?! — растерялся Кристофер.       — Что за странная просьба?! — Хестан отклонился назад, доставая из ящика салфетки, подавая их супругу, чтобы тот вытерся. Выражение лица у Лаимма красноречивее любых слов.       — Между прочим, дида делает очень вкусные овощи на пару, — надулся Кристофер. — А в панировке и того вкуснее!       — Это твой сын! — шепнул Кристан мужу: они пришли чуть позднее.       — Наш, — поправил Маркус.       — Я овощи не очень люблю, — надулся Кристан. — А ты их всегда с удовольствием ешь!       — Потому что очень вкусно приготовлено, — пожал плечами Маркус. Ну что он поделает, если может наслаждаться абсолютно любой пищей? На самом деле это здорово. Меньше привередничаешь…       — Мясо! — заявил Хестан. — И наш с тобой разговор не закончен! — Добавил он, недовольно смотря на такого же недовольного Пиражуню.       — Фигушка тебе, а не мясо! — скрестив руки на груди сказал Лаимм. — Не заслужил! Ща манную кашку как сделаю!       — Ура! Манная кашка! — обрадовался Кристофер.       — Ты дурачок? — офигел Ревас. — Невкусная она!       — Так ты сахарок насыпь, и будет здорово!       — Фу!       — Ты сам такой!       — Вы ещё подеритесь, — повысил голос Маркус. — У каждого свои вкусы, так что прекратите спор.       Лаимм уставился на мужа, а тот в ответ. Во взгляде Хестана так и читалось: мы не закончили!