Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

                    Готовка шла полным ходом, когда Лаимму захотелось пить. Он так и сказал: хатю пити-пити! И упрыгал к графину с водой. Но даже такое простое желание, как попить воды, оказалось наполнено множеством действий! Сначала Лаимм достал кружку, налил половину водички из графина — перед этим зачем-то одним глазком заглянул в него. Потом выудил из холодильника лимон: ругался, что народ опять как попало продукты оставляет. Разрезал лимон напополам и из одной половинки сок выдавил в кружку с водой — настолько идеально сделал, что ни единой капли не брызнуло на тумбу! А потом закинул обе половинки в кастрюлю, накрыл крышкой и отставил в сторону. А под конец добавил кипятка, перемешал всё ложечкой, осторожно постучал ею о край кружки, убрал ложку, сжал кружку обеими ручонками и, вылупив глазищи, принялся хлюпать. Ещё и на мужа стал коситься, а тот в ответ вылупился. Казалось бы! Просто попить захотел! Целая церемония получилась.       — Ты так косоглазие заработаешь, — крякнул Хестан.       Лаимм, не отрываясь от питья, показал мужу кулачок и вернул ручонку на место.       — Пользуешься тем, что физически сильнее! — театрально всплакнул Хестан.       Лаимм даже хлюпать перестал. Вылупился так, будто муж что-то странное сказал. Странное и сказал! Как будто Лаимм своей силой пользуется с поводом и без! Такое очень редко бывает! Но бывает… Хотя… Нет! Не бывает! Потому что достанут, а как без святой пиздюлинки-то? Как дать тапкой по жопени или ладошкой в лоб! А то ишь!       — Кисинька, ты чу хоть тако говоришь-то? Нагавариваишь на миня!       — Да как же, наговариваю, ага, — пофыркал Хестан. — Тот ещё маленький тиранчик!       — Ничу не так! — не согласился Лаимм, топнув ножкой. — Дай водичку допью! — Надулся он и снова присосался к кружке.       — Подавись! — демоном захихикал Хестан.       — Ща как настукаю! — стукнув поставленной на тумбу кружкой, Лаимм схватил полотенышко и ну ржущего мужа по кухне гонять. Такое под руку говорит! Как так можно-то?! А если бы вот подавился? Что тогда? Извинялся бы потом бегал! Кисяндрий ентат! Любимый же! Но какой же вредный! Одно другому не мешает…       От смертоубийств парочку отвлекли панический вопль Вэйлана и полный ужаса и непонимания визг Абеласа.       Несколькими минутами ранее…       — Точно проснулся? — уточнил Вэйлан у сидящего на кровати сына.       — Наверное! — не очень уверенно отозвался Абелас.       — Просто, судя по мордашке, ещё не проснулся, — улыбнулся Вэйлан.       — Мапа! — с недовольной миной выдохнул Абелас, озадачивая родителя.       — Ч-чего?       — Улыбайся чаще! Ты такой красивый! — сердито хмурясь выдал Абелас.       — Капытка! — осуждением выдохнул Вэйлан.       — Чиво? — Абелас сделал круглые глаза, смотря на мапу с непониманием. — Я всё верно сказал! — Уверенно заявил он, опять хмурясь. — Папа со мной всегда соглашается! Поэтому не спорь! — Строго-строго сказал Абелас. — А то вот! — Он показал кулачок. — Папе пожалуюсь! — На всякий случай добавил Абелас, потому что прекрасно знал, что папа его поддержит и ругать не будет. Он скорее мапу наругает! Обычно отчитывает за его сдержанность и холодность в поведении с сыном.       — Не надо меня ругать, — проворчал Вэйлан. — Папа тебя больше любит! — Надулся он.       — Потому что я его сыночек! — кивнул Абелас. — Папа говорит, что маленьким надо побольше любви, чтобы выросли большими и сильными! Папа сказал неправду? — Он вылупился на внимательно слушающего его мапу.       — Всё он так сказал! — вздохнул Вэйлан. — Папа у нас молодец. За всех отдувается. Надо его беречь!       — Да! — Абелас воинственно сжал кулачки. А потом у него громко-громко заурчал животик, оповещая о том, что хочется кушать. — Ой, — Абелас прижал ручонки к животу. — Мапа! У меня животик ругается! — Испуганно прошептал он.       — Тогда пошли быстро мыться и погнали кушать! — Вэйлан первым ушёл в ванную, включая воду, затыкая слив пробкой с болтающейся на конце уточкой и закидывая три маленькие бомбочки, что окрасили воду в зеленоватый цвет с блёстками. Красиво! И пахнет киви.       — Да! — обрадовался Абелас, спрыгивая на ножки. — Дида что-то наваристое варит! Запах вкусный такой! Жалко, запах кушать нельзя, — погрустнел он, когда животик снова заурчал. — Вот зачем дида так готовит?! — Неожиданно разозлился Абелас, удивляя мапу. — Запахи вон какие летают! Не сосредоточиться!       — На чём? — не понял Вэйлан, помогая сыну раздеться и перебраться в ванную, куда следом закинул парочку игрушек.       — На купании! — Абелас поглядел на воду и осторожно её пошлёпал. — Даже водичка запахи не перебивает! А у неё свои запахи! Вот как так?       — Ты просто очень голодный, вот из всех запахов улавливаешь еду, — рассмеялся Вэйлан. — Быстро помоемся и пойдём кушать! Дида же не просто так вкусно готовит! А чтобы мы побольше кушали, чтобы у нас было много-много сил!       — Правда?       — Ну конечно! Иначе чего бы он так старался? Дида считает своим долгом накормить нас до полных пузиков!       Абелас весело расхихикался. Мапа прав! Дида всегда же грозит, если кто не ест, что в глаза, в уши, в нос понапихает! После такой угрозы страшненько с дидой спорить. Дида же заботится! Он вон как Джеймса и Саарна гоняет! Ну, когда те засядут в свои игры играть. То тапкой, то полотенышком, то веничком, то ладошкой. Ещё и Маркусу иногда прилетает. И тогда в дело вступает Кристан, начиная просить мапуличку, — он же дидуличка, — перестань обижать его Манюничку! Абелас иногда удивлялся, как у диды на всех сил хватает. Наверное, это потому, что он всегда очень много кушает! Кушинькаит! Он же всегда большие порции уминает, а потом, как он сам говорит, придавливает всё сладеньким, что идёт в сердечко! Надо признать, но Абелас, когда дида впервые так заявил, был на все сто уверен, что в сердечке есть отдельный животик… Хорошо, папа сумел объяснить это крылатое выражение диды. Сладкое просто настроение поднимает! И потому что диде сладкое нравится больше, чем всё остальное. Дида он такой! Как начнёт с дедой спорить! Так там ух! Лучше спрятаться и не высовываться!       — Так, ты пока сиди, не балуйся только, хорошо? — наказал Вэйлан.       — А ты куда?       — Принесу тебе чистую одежду. Не голышиком же тебе кушать идти.       — Тоже верно!       — Всё, я буквально на пару минуток отойду. Если что, кричи!       — Хорошо!       Чмокнув сына в макушку, Вэйлан утопал в комнату собирать вещи. Абелас, проводив мапу долгим взглядом, завистливо повздыхал: у мапы такой длинный пушистый хвостик! Такой красивый-красивый! И уши вон какие! Недаром папа в него влюбился: красивый очень! И немного вредный. Папа мапу, бывает, отчитывает, да. Но сильно никогда не ссорятся. Это хорошо!       Абелас снова пошлёпал по водичке, хихикая над получившимся звуком. Шлёпал себе шлёпал, а водичка возьми, да как будто к руке приклейся, утягиваясь следом. Абеласа это удивило: интересненько! Он руку выше поднял, а вода следом. А потом она с плюханьем упала обратно. Окнув, Абелас обе руки к воде прижал и опять поднял, а вода опять следом! Ну у него азарт и заиграл! Непонятно, что происходит, но очень интересно!       Абелас даже на ножки подскочил! Так увлёкся, что накопленная энергия проснувшегося дара хлынула во все стороны. Неумение и непонимание ребёнком, как им управлять, дало дару возможность свободно вырываться наружу. Абелас испуганно заверещал, стоило воде слишком плотно его облепить.       Рванувший на помощь сыну Вэйлан практически в самом проёме с ним столкнулся. Ещё больше напугавшийся от этого Абелас неосознанно его оттолкнул, и бедного фенека откинуло к кровати.       — Мапа?!       — Что у вас тут?! — в комнату на всех парах влетел Хестан.       — Я не знаю!!! — испуганно заголосил Абелас, и вода удивительно мощной волной ринулась во все стороны. Она снесла часть мебели, выбила окно, пуская в комнату холодный ветер. Вэйлан еле успел ледяную стену выставить, чтобы его не сбило с ног. Хестан же накрылся крыльями, еле сдерживая неконтролируемую мощь дара.       — Вот если у меня там супик убежит и котлетки подгорят, я вам устрою, — крякнул Лаимм, совершенно спокойно протискиваясь в комнату. — Капытка, давай-ка успокаивайся! А то головешенька болеть будет! Я воду разведу руками! — Пропел он, сдвигая воду в разные стороны лёгкими движениями рук.       — Дида!!! — заверещал перепуганный Абелас и прижался к нему, рыдая навзрыд, пытаясь что-то сказать, но лишь запинаясь на каждой букве.       — Ну-ну, — Лаимм крепко-крепко обнял ребёнка, поглаживая по голове. — Вот и обнаружилось, у кого дар проснулся! — Хихикнул он. — Недалеко яблочко от яблоньки укатилося! — Лаимм вылупился на Вэйлана. — Вэй-Вэй, ты чу там встал? Яблоньку изображаешь? Подь сюды, ребёнчишку успокаивать! — Строго сказал он, и вся парящая вода грохнулась на пол.       Хестан предусмотрительно вышел в коридор, чтобы не мешать плодоносяшкам. Тут ещё и народ вон из комнат повыходил, не понимая, что происходит. Пришлось разъяснять!       — Подай плед или полотенышко, — скомандовал Лаимм. — Пикрыть надобно! Ишь, чу натворили-та! Беспорядок какой!       Перепуганный Абелас надрывался в рыданиях и даже не пытался что-то ответить на ворчания диды. Холодно и страшно! С окна дует. Ещё и голый. Стыдно!       — Ну дык сё! Успокаивайся, поди? Хватит горло-то надрывать, — Лаимм погладил Капытку по голове между ушек, закутывая в большое полотенце, принесённое Вэйланом. — Головёшенька исчё разболится. А у меня тама борщец на плите.       — Дида!!! — с обвинением проорал Абелас.       — Ну лана тебе, лана, — хмыкнул Лаимм и чмокнул малыша в щёчку. — Дык дар проснулся! Чу плаканькать-то? Подумаешь, навели тут немношка хаоса. Сё харашо жи! — Он сжал мордашку ребёнка, заглядывая в зарёванные глазищи. Нос, что естественно, опух, лицо покраснело: конечно, поори так. — Надо мосю помыть!       — НЕТ!!! — опять заголоси почти успокоившийся Абелас. — Я не хочу к воде! — вырвавшись из объятий диды, он прижался к мапе. — Мапуля, я не хочу-у-у! — И снова разревелся.       Лаимм задумчиво задумался, чего-то в голове себе прикинул, покивал и ушёл. Хестан следом. Народ частично по комнатам попрятался обратно, частично, по просьбе Хестана, ушёл на кухню. На горе Лаимма борщец всё же немного убежал, а котлетки и мяско малость пригорели… Но когда дело касается детей, то всё остальное становится вторичным. К тому же там вон чего случилось!       — Чё задумал? — шёпотом спросил Хестан у супружика.       — Дык надо питьё полезное! Штобы малышонка успокоить, — так же отозвался Лаимм, заходя на кухню, с ходу улавливая те самые запахи. Он даже немного всплакнул над едой, но быстро взял себя в руки.       — Мапуличка, с Капыткой же всё хорошо? — осторожно спросил Кристан.       — Дык чу буит-та? Подумаешь, немноженько испужался, што дар проснулся!       — Это слишком неожиданно, — задумался Агел. — Он же не ранен? — На этот вопрос навострился и Айкен.       — Сё в порядке! — заверил Лаимм. — Но мне потома надо помасч! Чтобы в комнате прибрать там всё. А то Капытка с испугу потоп устроил. Кись…       — Мастера я уже вызвал, — с ходу ответил Хестан, перебивая, прекрасно понимая, о чём пойдёт речь: о выбитом окне и частично раме. — Обещали в самое кротчайшее время быть. Не беспокойся, я предупредил их, кто я.       — Напугал, — хмыкнул Агел.       — Да уж лучше так, — вздохнул Айкен. — Конечно, пользоваться служебным положением в таких делах такое себе, но у нас форс-мажор.       — Я налил! Пошёл обратно! — отрапортовал Лаимм и посеменил обратно. А Хестан, что понятно, следом.       — Надо будет потом животных найти, а то с испугу попрятались не пойми куда, — вздохнул Агел. Посмотрев на жопку огурца, он чего-то подумал и съел её. Потом вспомнил данное ему за это прозвище и тихо захныкал.       Айкен и Кристан на него посмотрели, а потом переглянулись, будто ждали друг от друга ответы. Вот только ни тот, ни другой ничего не поняли.       К моменту, когда Лаимм вернулся с питьём, Вэйлан и Абелас сместились в комнату родителей. То бишь, в комнату Вэйлана и Караса. Абелас, всё так же закутанный в полотенце, тихонечко всхлипывал, прижимаясь к мапе. Оба лежали на одеяле, но Вэйлан подтянул край со стороны сына, немного прикрывая его, чтобы тот побыстрее согрелся. В комнате Абеласа же вовсю хозяйничали Олимп, Иллиан и Сяо. Ну и помогали Саарн, Джеймс и Кристофер. Когда как Мэйлиан, Стив и Оливий помогали по кухне. Это ещё никто не видел, что Ревас с испугу, вместе с основной массой животных, сныкался в домик в столовой. Сидят там всей толпой с круглыми глазами, боясь пошевелиться. Страшное происходит! Непонятное!       — На вот, напои! И лежите, — Лаимм пальчиком потыкал Вэйлана в плечо, протягивая стакан.       — Голова болит, — пожаловался Абелас.       — Дык канешна, так кичал! — поцокал языком Лаимм.       — Я испугался! — всхлипнул Абелас, не особо охотно садясь следом за мапой, чтобы попить.       — Капытка, ничу сташнава! — заверил Лаимм. — Сё, пейте, а мы пока пошли! Стока дел жи, стока дел! — Повздыхал он и споренько посеменил.       Абелас проводил диду грустным взглядом, а потом подполз поближе к мапе. Страшно!       — Надо быть готовым, что это не последний раз, — задумался Хестан.       — Есть такое дело, — согласился Лаимм, замирая в проёме разрушенной комнаты Абеласа. — Ишь, дел-то каких наделал!       — Дида, а у нас тоже так будет? — спросил Саарн.       — Да откуда ж мне знать, Драконя? — Лаимм развёл руками.       — Что делать будем? — озадачился Олимп. — Ну, кроме очевидного.       — Лана! — Лаимм похлопал в ладоши. — Кисяндрий, памажать ща буишь!       — Командуй, — с готовностью согласился Хестан.       — Раз тут тако дело, — Лаимм оглядел мокрый палас, что лежал в коридоре, — сматывай его и на улицу, на сушилку тащи. Справишься? — Он вылупился на хмыкнувшего мужа круглыми глазами.       — А то, — Хестан отдал честь и потопал в ближайший край особняка: скатывать придётся до хрена! Вот предлагал он купить несколько дорожек, просто взять схожих по текстуре или что там у ковров и положить. А теперь весь его скатывай! Сил-то хватит, но это же так неудобно. Особенно неудобно станет, когда начнёт по уличной сушке раскладывать. Это не сушка, а какие-то турникеты прям. В целом, одно другому не мешает…       — Ладненько, — Лаимм посмотрел на плотно зашторенное окно, чтобы ветер не сквозил слишком сильно. — И я буду памажать! — Кивнул он, берясь за дело.