Глава 106
16 мая 2026 г., 05:32
У Лаимма было очень много мыслей, чего можно сказать мужу. Очень любимому мужу! Прям так: сина-сина-пресина! Синее аписина! Но почему-то ничего не говорилось. Стояла такая, немножечко напряжённая тишина. Лаимм пытался поступить, как взрослый самостоятельный лесной эльф. Мозги там на месте, голова работает как надо, всё такое… Просто он как сваленный палас и одеяло с подушками увидел, так чуть плохо не сделалось. А муж стоит, на него смотрит, усердно делает вид, что он совершенно не понимает, как все эти вещи оказались на земле, хотя должны были оказаться на сушке. Вот как тут быть? Ругаться? Да как-то не хотелось. В доме и так проблем хватает. У всей их большой семьи! А тут ещё муж что-то странное делает.
Лаимм подумал-подумал, да собрал одеяло с подушками в охапку и потащил в особняк, со стороны курятника, где был дополнительный вход-выход с сенями. В прачечную! Там он стащил постельное бельё и сунул в одну стиралку. Ещё в две он распихал подушки и одеяло. А тут как раз Иллиан пришёл с тазиком с промокшей одеждой.
— А чё, на стирку тоже, наверное, да? — спросил он, показывая содержимое тазика и пострадавшие вещи.
— Дык ню! — кивнул Лаимм. — Оставляй, сейчас раскину всё и дальше робить пойду!
Кивнув, Иллиан поставил тазик на пол и пошёл наверх. Через кухню, потому что интересно, что народ готовит. Особенно если учесть, что мапуля не готовит. Как это так?! Главный кухарка дома и не следит! Как заправская следилка! А чего Лаимму следить? Все же взрослые! Ну, почти. Раскидав вещи по машинкам и запустив все, предварительно насыпав разные порошки, в зависимости от вещей, пошёл обратно, прихватив с собой ведро, щётку и моющее средство для паласов.
— Кисинька, тебе хоть што-та из домашних дел можа доверить? — спросил Лаимм, ставя вещи на тротуар.
— Нет, — честно сознался Хестан. — У меня другая обязанность в этом доме.
— Это кака исчё? Памажай!
— Тебя бесить! — отозвался Хестан, помогая Лаимму перетащить палас на тротуар. — А чё ты делать собрался?
— Ну, еси тока бесить! — хихикнул Лаимм. — Постираем сейчас! Повесил бы нормально, не пришлось бы. А теперь он весь в земле извозился. Какой ты, всё-таки, Кисинька, не приспособленный к домашним делам! Вот уйду от тебя, чу делать будешь?
— Позволь спросить, куда это ты засобирался?
— Дык мало ли! Украдёт меня хто-нибудь!
— Я этому украдуну ноги переломаю. Вместе с головой.
— Ишь, воинственный какой, — хмыкнул Лаимм, беря с крючка шланг и приделывая его к торчащему из стены со стороны кухни крану.
— Ещё бы нет! — с недовольством фыркнул Хестан. — Ты мой! И точка! — Сказал он таким тоном, будто Пиражуня его собственность. Супруг! Они друг другу принадлежат! С другим Хестан мириться не собирался. Пусть кто-то сунется к его Пиражуне: башку открутит! А Пиражуню наругает. Для профилактики!
— Ишь какой! — отозвался Лаимм, хорошо проливая палас водой.
— Да! Тя чё-та не устраивает?!
— Кисинька! — Лаимм погрозил мужу кулачком. — Ты меня если будешь от работы отвлекать, я тебя ладошкой по жапешке отшляпышкаю! — Пригрозил он. — Понял, аль ни панял?
— Ни панял! — сказал как отрезал Хестан.
Лаимм поднял взгляд на мужа, смотря на него с вселенским подозрением. А тот в ответ с упрямством пырит. Даже возникал вопрос, кто из них более упрям. Потому что каждый на своё давит. На своём настаивает! Лаимм на мужа смотрел-смотрел, смотрел-смотрел, да как поднимет шланг, зажимая отверстие пальцем, делая из воды веер и поливая мужа. При этом моська у Лаимма сделалась хитрой-хитрой. И самую малость мстительной. Нечего! Ишь, муж какой вреднючий!
— А если я? — сдержанно выдохнул Хестан.
— Ни остудился исчё, што ли? — деланно удивился Лаимм и ка-а-ак опять начал поливать!
— Пиражуня! — прорычал Хестан, срываясь с места.
Типа испуганно заверещав Лаимм со всех ножек стартанул от мужа.
— Чего у них там опять происходит-то? — Кристан приподнялся на копытцах, выглядывая в окно, что как раз выходило на то место, где родители с паласом расположились.
— Ничего не обычного, всё как всегда, — отозвался хрумкающий морковкой Иллиан, подходя ближе к брату.
— Дида и деда такие забавные, — повздыхал Оливий. — Деда опять диду отвлёк! Иначе бы дида пришёл готовить!
— Мы и без него справляемся, — отозвался Айкен, с любопытством смотря, как Агел самым наинаглейшим образом тащит с его разделочной доски брусочек ветчины, что он шинковал на салат. — Агурка, это открытое хищение чужого имущества.
— Ущерб малозначительный! — парировал Агел.
— Иди Лаимму об этом скажи, — не сдержал смешка Айкен.
— Ой, — отмахнулся Агел, — ничего он не скажет!
— Скажет и ещё как! — не согласился с мапой Стив.
— И чего скажет? — осведомился Агел.
— Кусочничать перед едой нельзя! — в голос с важным видом сказали Кристан и Иллиан.
— Вот именно! — подтвердил Стив. — Ты недооцениваешь диду, мапа!
Агел с интересом глянул на сына, а тот с важным сосредоточенным видом нарезал колбаску, — салями, — на бутербродики. Агел попырил, да ка-а-ак слямзил кругляш у сына! И в рот сразу! Стив с ужасом вылупился на мапу, открыв рот. Во взгляде так и читалось: ты чего наделал?! А Агел в ответ сыну язык показал.
— Мапа, ты чего такой украдун?! Ты зачем колбасеньку стащил?! Я же её так старательно на бутербродики резал!
Агел сделался демонёнком и ка-а-ак снова стащил кругляш! И в рот!
— А-а-а! Мапа! Прекрати! — обиженно заголосил Стив. — Я же не тебе режу!
— Вы чу мне тама дитёв обижаете?! — с улицы закричал Лаимм, прилипнув моськой к окну.
— Мапа?! — от неожиданности Кристан подпрыгнул, напугав этим брата и получив от него кулачком в плечо. — Я-то тут при чём?!
— На фига ты меня-то пугаешь?! — возмутился Иллиан.
— Дида! — завопил Стив, спрыгивая с табуретки и забираясь на тумбу напротив окна. — Дида! Меня мапа обижает! Он колбасу жрёт, какую я на бутеры режу! Стукни его! — Он указал на мапу пальцем, а тот вылупился на Лаимма с видом: я тут ни при делах!
— Агурка! — Лаимм погрозил тому кулачком. — Будешь мне дитё обижать, я тебе по жапешке ладашишкай нашляпышкаю!
— Понял?! — Стив показал мапе язык. — Дида за меня!
— Маленький трусишка! — Агел в ответ показал язык сыну и… получил подзатыльник от Айкена, отчего Лаимм за окном принялся ржать жеребчиком. — Это сейчас за что было?
— Нечего ребёнка дразнить, — пожурил Айкен. — Умишка у тебя где?
— Отсутствует! — заявил Хестан.
— Блядь! — не ожидающий такого Иллиан не сдержал крепкого словца.
На кухне повисла тишина. Все вылупились на Иллиана. Даже сначала ничего не понявшие дети начали понимать, что что-то не так.
— Это плохое слово! — с испугу завопил Иллиан. — Так что не повторять его! — Сбавил он обороты.
— А чё ты так заорал-то? — не понял Хестан, приваливаясь к заржавшему Пиражуне, вдавливая его в стену. — Чё ты ржёшь постоянно? Псих!
— Сам дурак! — гоготнул Лаимм.
— Потому что ты меня напугал! — с обвинением воскликнул Иллиан. — И чего ты мокрый? Простыть хочешь? На улице так-то холодно!
— А ты это у своего мапулички спроси, — Хестан уставился на Пиражуню, а тот в ответ на мужа вылупился. — Чё ты на меня пялишься? Самая вредная вредность на всём белом свете!
— Ничу падобнава! — не согласился Лаимм. — Это ты ко мне приставал! Я те чу казал?! Отнеси палас и развесь иво! А ты мне чу устроил?! Зял и скинул иво на землю! Хто так убораньку делаит?! Ты чу такой-то?! — Не хотел Лаимм ругать мужа за устроенный им беспорядок, но что-то явно пошло не так. А всё из-за самого Хестана: довёл! У Лаимма же душенька не на месте, если уборка не идёт по его распорядку! А если у Лаимма душенька болит, то есть большой шанс, что у остальных что-то другое болеть будет… Особенно у тех, кто не помогает или мешает! У Лаиммки не забалуешь! Ишь! Мужа бы для начала научить за собой следить, а уж потом за остальных браться. Но муж… Муж этот! Не хочет никак учиться этому, потому что знает, что любимый Пиражуня сделает всё. Причём сделает идеально. А с него, Хестана, хватит и того, что он много денег зарабатывает и закидывает любимочку всякими-разными подарочками. Это его максимум! К тому же…
…попробуй-ка выдержать ворчаще-отчитывающего Лаимма. А потому что нечего доводить! Лаимм мужа прям ругал! Отчитывал! Дал такое лёгкое поручение! Понадеялся на его сильное плечо и всё такое! И, конечно же, не могло не уйти в театральщину: Лаимм начал театрально рыдать и давиться словами, обвиняя мужа во вселенском предательстве его милой нежной хрустальной натуры. Хрустальная натура… Хестан не мог не подумать, что это что-то новенькое из репертуара Пиражуни. Да и о каком хрустале вообще речь?! Лаимма же тараном с места не сдвинуть, если он не захочет!
Народ из кухни за ними наблюдает, да вздыхает: как ни крути, а Хестану всё равно подобное не донести. Не так у него разум думает! Не в ту сторону. Это ведь стезя плодоносяшек: по дому хлопотать, а доминанты должны их оберегать! Правда, Лаимм, несмотря на то, что оспаривать сей факт и не собирался, да и, честно говоря, он сам этого придерживался, но всё равно прошёлся по мужу и вдоль и поперёк, отчитывая, что муж ему не помогает! НО! Что самое смешное, — от смеха удержался только Хестан, потому что ему надо недовольно-серьёзную мину держать, — Лаимм начал отчитывать его за отсутствие постоянной дани в виде сладостей! Друзья как услышали это обвинение, чуть в голос ржать не начали. А Лаимм же на полном серьёзе мужа отчитывает! Ему же совершенно не до смеха! А всё почему? Да потому! Муж вредный и всё тут!
— Дида иногда такой странный, — удивлённо протянул Мэйлиан, грустно добавляя: — Вот он сейчас про конфетки заговорил, и мне очень захотелось конфеток! А лучше пироженочку какую-нибудь кремовую! С ягодками или фруктиками, — он так погрустнел, что всем остальным его даже жалко стало. Такая мосичка печальная!
— Не переживай ты так, на обеде точно будет десерт! — заверил Айкен.
— Очень надеюсь! — надулся Мэйлиан. — А то работаешь вот так, работаешь, а ничиво за это не получаешь! А хочется! Маленький призентик какой-нибудь.
— Ты такой странный, — протянул Ревас. — Никто и ничего тебе не должен! — Уверенно заявил он.
— Молчи! — шикнул Кристан. — Вот подрастёт, найдёт себе достойного доминанта, и он тебя за него будет бить!
— Чего это он меня бить будет? — не понял Ревас.
— Потому что ты его обижаешь! — топнул копытцем Кристан.
— Вот далеко стоишь, — красноречиво произнёс Айкен.
Кристан сделал испуганный вид и сжал губёхи в одну линию. Ничего такого и не сказал же! Братик миленького плодоносяшеньку обижает! Нельзя же так!
— За меня Капытка всех бить будет! — самоуверенно заявил Ревас.
— И то правда, — не сдержал смешка Иллиан.
— Так… Это получается, что ты сейчас признался, что Абелас тебе очень даже нравится? — как бы между прочим спросил Айкен.
Отразившийся на лице Реваса ужас говорил красноречивее любых слов…
От души наворчавшись на мужа, Лаимм взялся чистить ковёр. И как-то не так важно, что скоро кушать садиться, надо сначала с делами закончить! Лаимм же иначе не мог. Хестан молча наблюдал за тем, как любимый Пиражуня топчется вокруг паласа, рассыпая по нему порошок и какой-то шампунь или скорее кондиционер. А потом Пиражуня вооружился щёткой и пошёл растирать и натирать. Пенить! При этом он чего-то там сам себе под нос мурчал, напевая песенки. Походив туда-сюда и поразмышляв, что ему делать, Хестан сходил в дом, выпросил у тех, кто знает, где взять ещё одну щётку, и пошёл помогать своему супружику. Лаимм на него с недоумением посмотрел, одобрительно хихикнул и быстрее зашевелил руками. Хестан сначала растерялся, что конкретно делать, и есть ли в движениях супруга какой-то скрытый смысл. Никакого смысла! Просто берёшь и трёшь!
— Вы перерыв на обед-то будете делать?! — в форточку крикнул Кристан родителям.
— Айда памажать! Бырее будет! — так же отозвался Лаимм.
— Хорошо! Сейчас приду! — Кристан торпедой унёсся к себе в комнату, за минуту переоделся, чтобы комфортно было выйти на улицу, и такой же торпедой унёсся к мапе. Надо получить наставления! Ну или инструкцию. Хестан от возмущения чуть не задохнулся: ему ни слова, а сыну так целую лекцию выдал! Лаимм выдал! Они даже из-за этого поспорить успели. Типа ругались. Кристан так и не понял, о чём речь вообще. И что ещё занятно: Лаимм, в отличие от Хестана, пока ругался, успевал ковёр начищать. А Хестан, если ругался, то всё, ничего больше делать не мог. Не многозадачный!
— Муй, пуй! — заголосил Ревас, забираясь на тумбу с помощью приподнявшего его Льда. — Там уже вовсю на стол накрывают!
— И чу? — не понял Лаимм.
— И ничу, муй! Ты если хочешь голодным сидеть, сиди! А я есть хочу! — заявил Ревас и как херакнет форточкой, закрывая её, что все подумали, что он её выбил. И откуда сил столько? — Я ничего не сломал! — Закричал Ревас и спрыгнул на пол: испугался сам! Лёд трусцой за убежавшим в столовую хозяином побежал.
— Ручоночки подмёрзли! — вздохнул Лаимм. — Айдати кушинькать, а потом доделаем!
— Так оставим? — растерялся Кристан, поднимаясь с колен.
— Пока да, — покивал Лаимм.
— Братва придёт, их отправлю чистить, — проворчал Хестан.
— Кисинька, а сам?
— А сам я командовать буду!
— Папа! — выдохнул Кристан, закатывая глаза: ничего в этом доме не меняется!
