Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

                   Как говорится: вот это поворот! Великих событий практически…       Короче! Хестан проснулся только к обеду. Буквально минут за двадцать до момента непосредственного приступания к поглощению пищи. И то, как проснулся-то: Лаимм разбудил. Хестан глаза открыл, а на него внимательно, но при этом большими точно любопытствующими глазищами Лаимм смотрит. Хестан сначала ни хрена не понял, а как понял, так охренел откровенно: как он мог без Пиражунички до обеда продрыхнуть?! Ну так как так? Лаимм, перед тем как пойти заниматься готовкой, к мужу заглянул, его своим пледиком ещё накрыл — он в него иногда кутается, когда прохладно: обычно в моменты, как он брался за какое-либо из своих хобби. Закутался и красота!       Так вот! Немноженько назад!       Лаимм до определённого момента занимался сортировкой мусора. Иной раз приходилось что-то ломать и отламывать, дабы разложить в отдельные мешки. Мешки разных цветов, почти под каждый вид мусора. Потому что под то же стекло материал требовался немного поплотнее, дабы острые углы не смогли порезать. А стоило Лаимму почувствовать, что жопка отсиживается, он поднимался, немного разминался и начинал перетаскивать куски мебели. Но! Прежде чем их перетаскивать, он сортировал и их. Потому что там же всякие болтики, гаечки, держатели и элементы декора, а это тоже надо сортировать. Ну он первых пару шкафов сделал, да оставил куски дерева в стороне. Поперетаскивал, снова поперебирал, а потом сработал внутренний будильник, что надо готовиться к обеду. Собственно, именно в этот момент Лаимм и обнаружил мужа всё ещё спящим: игрушку так к себе прижал, будто это самое важное в его жизни.       Лаимм мужа сначала прикрыл пледиком, ладошку ко лбу прижал, проверяя, не поднялась ли температура или наоборот понизились, а то мало ли чего Кисяндрия столько спать пробило. Ничего такого не обнаружив, Лаимм посеменил в ванную. Развесив рабочую одежду, он быстренько ополоснулся — перед этим воевал с волосами, пряча их под шапочку: еле впихнул! Даже поругаться успел, что космы себе такие отрастил. А то как же! Мужу же нравятся его петельки! И чего он вот в них нашёл? Просто недохвостик какой-то! А нравятся. Ну нравится и нравится! Поэтому косы он расплёл, расчесался и опять петельки намутил. Две штуки!       Приняв душ, Лаимм попшикался вкусно пахнущим средством, немного растирая его по телу. Переодевшись в домашние футболочку и штаники, а потом и носочки с тапочками, Лаимм, прежде чем выйти, снова на мужа поглядел, чмокнул его в щёчку, снова пощупал лоб и посеменил себе на кухню. Готовить надобно!       Пока Лаимм шёл до кухни, поназаглядывал ко всем, кто на тот момент был дома, в комнаты. Понятное дело, что это дети в полном составе. Саарн, Джеймс и Кристофер играли по сети в какую-то игру. Причём так активно играли, что Лаимм Саарна и Джеймса услышал ещё до того, как к комнате подходил. Пришлось немного поругать, чтобы они притихли, потому что в доме есть те, кто спит. Невольно вспомнилось, как Маркус заикался по поводу шумоизоляции. Но это больше к подростковому возрасту. Потому что переходный возраст, гормоны, желание слушать музыку на весь дом, вопли с поводом и без. Так что да. Хорошая мысль. Кристофер играл гораздо спокойнее, иногда забавно дёргая ножками, ругаясь на то, что тапочка улетела. Полез её доставать, долбанулся лбом о стол и тихо заворчал, что это какая-то подстава! А тут ещё Хвостик, мимо пробегая, тапку прямо перед его протянутой рукой сцапал и стартанул от возмутившегося ребёнка. Ну и как следствие со всего маху вмазался в ногу Лаимма.       — Фостька! — зашипел Лаимм, потирая ушибленное место. — Ты чу, самоубивец?! Я те ща своей тапкой как нашляпышкаю! — И он правда схватил свою тапочку и замахнулся на кота. В шоке Хвостик пребывал недолго: попырил круглыми глазами и, заорав демоном, поскакал куда-то к лестнице, страшно выгнув спину дугой.       — Дида, привет, — ошарашенно протянул Кристофер.       — Дарова! Ня тапку! Не теряй больше! — наказал Лаимм.       — Хорошо! — покивал Кристофер. — А из-за компьютера вылезать?       — Ни нада. Я только пошёл обед готовить. Ща мапку твоевойнава пну, штобы помогать шёл, — Лаимм вышел из комнаты, но потом одним глазком заглянул, точно Фер там чем-то непонятным занимался, и он решил его на этом поймать. Кристофер озадаченно поглядел на диду: не отвернулся он только потому, что слишком хорошо его знал и стало интересно. Поэтому он не удержал смешка. Особенно стоило диде погрозить пальчиком и больше забавно, чем сердито, нахмуриться.       Мэйлиана и Сяо Лаимм нашёл в комнате родителей, то бишь в комнате Сяо и Волкана. Тушканчики развалились на кровати, вместе раскрашивая раскраску. Так правильно, Иллиан как всем надарил крутых маркеров, карандашей и цветных ручек, так одна красота таким делом заниматься! Мапуля и папуля ещё раскрасок понадарили красивых! Так ещё же лучше стало! Лежат два милых пухличка, хвостиками сплелись — милота-милота! Хихикают там между собой чего-то, шепчутся, мальчишек обсуждают! Ишь какие!       — Готовить буите памажать? — Лаимм подсеменил поближе и потыкал обоих тушканчиков в жопки. Жопки-то ишь каки! Хорошечны!       — А можно мы сначала докрасим? — состряпав грустную мордашку попросил Мэйлиан.       — Дай нам ещё минут десять, максимум пятнадцать и придём, — пообещал Сяо. — Да же? — Он глянул на сына, потыкав в его щёчку пальчиком.       — Дя! — обрадованно сказал Мэйлиан, дрыгнув лапками.       — Лана тады, пошёл дальше! — Лаимм зайчиком упрыгал в коридор и почапал в другую сторону. Он вообще странно ходил: нет чтобы собрать всех, кто жил в одном крыле, он ходил туда-сюда. Видимо, жопку проминал.       Пока чапал до Кристана, столкнулся с Оливием. Оленёнок вышел из комнаты, затем жопкой запрыгнул в неё обратно, чего-то буркнул себе под нос, опять вышел, опять запрыгнул, так же задом. Лаимм с круглыми глазами обошёл его и встал на другой стороне. Весь прикол оказался в Бегемотике: на то, что оленёнок выходит, он никак не обращал внимания. Однако стоило Оливию запрыгнуть внутрь, как кот начинал дубасить его лапой, при этом делая бешенные глазищи, будто он психованный.       — Эт чу вы тако делаете? — спросил Лаимм.       — Я не знаю! — честно сознался Оливий. — Просто Бегемотик что-то странное вытворяет. Смешной такой!       — Алиффка, ты гляди, он ж и царапнуть может, — предостерёг Лаимм: он же как никто знал, что, заигрываясь, коты могут легко выпустить когти. Агел тоже постоянно исцарапанный ходит, но ничего с собой поделать не может: поиграть с котами это святое!       — Я знаю, — кивнул Оливий. — Он уже меня куснул! Но не могу остановиться. Такая реакция потешнаААА!!! — Неожиданно заголосил Оливий, когда Бегемотик не просто куснул его, а всеми лапами вцепился в тоненькую ножку, ещё и так куснул, что шкурку прокусил.       — Великие Духи! — Лаимм подхватил кота, чтобы Алиффка своими скачками не стряс ему мозги, ну и чтобы Бегемотик от этой тряски не расцарапал тонкую ножку в лохмотья. — Предупредил же! — В руках Лаимма Бегемотик повис унылой сосиской. Судя по его морде, он устал от всего и всех. Хотел мира и спокойствия и всякого такого. А тут чего-то кормилец своё лицо в морду суёт. Вот что ему надо? — Бегемотя, ты чу дитёв абижулиишь?       — Ничего страшного! — заверил Оливий. — Я же его сам дразнил, — он странно раскорячился, вытягивая заднюю ногу назад, при этом ковыляя на трёх ножках, чтобы таким образом увидеть, что у него там с пострадавшей ногой.       Лаимм наблюдал за потугами Алиффки, наблюдал-наблюдал, наблюдал-наблюдал, да вздохнул тяжко. Посадив Бегемотика в стороне, — кот тут же вытянулся трупиком, усердно делая вид, что он помирает, — Лаимм схватил ножку замершего Оливия и потянул её вперёд, немного придерживая ребёнка, чтобы он не упал. Оливий уставился на своё копытце, а потом схватился за него и хохоча начал подпрыгивать на второй задней ножке, пытаясь её схватить. До того допрыгал, что на жопку упал, болезненно зашипев.       — Алиффка, ты чу глупавый такой? — немного офигел Лаимм. — Зачем так баловаться-то?       — Дида, ну я же не знал, что шлёпнусь! — прошептал Оливий, пытаясь дотянуться до жопки и потереть её. — На Бегемотика сесть надо! Коты же лечат!       — Ну рискни, — протянул Лаимм. — Без жопки совсем останешься, не приходи, — кашлянул он и посеменил дальше.       — Дида, ты такой добрый! — надулся Оливий.       Гоготнув, Лаимм ушёл к Кристану, который был обнаружен спящим посреди своего бисерного хаоса в обнимку с обоими песочниками. Ну, не совсем в обнимку: сам инкуб лежал, раскинув руки и ноги в разные стороны, а Сарделька и Шпик вытянулись по его туловищу неровными багетками. Очень странное место для сна! Это он типа так уработался, что устал и уснул на месте?       — Касатуня? — тихонько позвал Лаимм, осторожно потыкав ножкой тому в колено. — Касатуничка? Айда мне памажать готовить?       — А? — сонно просипел Кристан, переставая похрапывать. — Уже ночь?       — Кака те ночь? День деньской! — Лаимм снова попинал сына по ноге. — Вставай давай! Походу, ты немношк мношк переспал! Айда, я тебе кофу с коричкой сделаю, как ты любишь! Айда?       — Ночь?       — Да кака те ночь-то? Денёчек! Мы ж завтракали. ОбЭд.       Кристан резко сел, и несчастные песочники запищали в ужасе: спали себе, никого не трогали, тепло и безопасно, а тут что-то происходит, пищат до одури, лапками машут в воздухе, пытаются перевернуться. Лаимм помог Сардельке и Шпику встать на лапки, но с паники они снова падали, молотили лапками по воздуху и в панике пищали.       — Да Велие Духи! — Лаимм подхватил обоих песочников, и те свернулись калачиками, пытаясь спрятаться. — Касатуня, ты чу их так напужал? Маленькие чуть со страху не помёрли!       — Уже обед?! — Кристан так испугался, будто случилось что-то непоправимо страшное.       — Касатуничка, я тебя сейчас тресну! — Лаимм погрозил сыну кулачком.       — Я уснул! — опять ужаснулся Кристан.       — Дык и чу? Вон, Кисинька тожи сопит исчё, — Лаимм пожал плечами. — Дык буишь памажать, аль чиво?       — Бедный котёночек! — завопил Кристан, уставившись куда-то в пространство.       Не понимая ровным счётом ничего, Лаимм всё-таки треснул сына по голове ребром ладони и сделал шажочек назад.       — Мапуличка, за что ты так со мной?! — возмутился Кристан, хватаясь за ушибленное место.       — Како-то тута испалняшь! Ишь! — придерживая песочников одной рукой, Лаимм погрозил любимому сыну кулачком. — Быра айда памажать! — Шикнул он и вышел в коридор.       — О! Дида! А ты почему ещё не на кухне? — к Лаимму подбежал Мэйлиан. — А мы с мапой уже закончили раскрашивать!       — Малацы! — похвалил Лаимм. — Я вон! — Он махнул в сторону тихо ворчащего Кристана. — Касатуню помочь прошу, а он спит! Миня пужаит! Котят каких-то поминат! Ишь! Меня напужал! — Он опять погрозил ему кулачком и положил успокоившихся песочников на пол: они сразу куда-то целенаправленно побежали.       — Мапуличка, тебе не надо было меня бить! — захныкал Кристан.       — Я ща тапку сыму как! — пригрозил Лаимм. — Што деица-та, што деица! — Покачав головой, он посеменил дальше. — Илька! — Он чуть ли не с пинка в его комнату дверь открыл. — Илька, чу делаишь?       — Не знаю, — сонно отозвался тот с постели.       — Я чут ни панял, — Лаимм озадаченно почесал затылок, — а у демонов чу, зимневая спячка началась? Всё семейство пашти в полном составе спит. Заболели, што ли? — Он подсеменил к кровати и шлёпну ладошкой по лбу Иллиана, который от такого отношения к себе глаза выпучил. — Тимператураньки нетю, — Лаимм задумался. — Интересно, как тама Хэлька. Иля, подымайся! Айда готовить! Я пошёл ещё Риваську проверю! — И пошёл он к младшему сыну. И! Ничего не поменялось: Ревас пользовался моментом и сладко спал, обняв подушку-обнимашку. — Риваська! — Тихо позвал Лаимм. — Ты будешь просыпаться?       — Ни, — просипел Ревас, мило причмокивая.       — Ну лана, — не стал спорить Лаимм, поправляя одеяло на сыне, подоткнув, чтобы оно не топорщилось. Чмокнув сыночку в лобик, Лаимм вышел и прямиком на кухню. За сердце схватился, стоило увидеть, во что превратилась столовая, и утопал на своё частое рабочее место. С ходу поставив чайник на плиту и… надоставал скопившиеся коробки с рисом. Как будто и не едят его вовсе.       — Ого, — зашедший почти следом Сяо осмотрел рис на столе. — А ты чего задумал?       — Мы очень редко едим рис! — заявил Лаимм.       — Так ведь ты его с утра варил, — озадаченно протянул Мэйлиан.       — Тиха! — шикнул Лаимм, и Пончишка миленько хихикнул.       — Так и скажи, что риса хочется, — хмыкнул Сяо.       — Да! — Важно кивнул Лаимм.       — О! О! О-о-о! — Мэйлиан забавно запрыгал на попке, хлопая в ладошки. — А можно кашку рисовую?! Я её немножко с малиновым вареньицем поем!       — Милый, невкусно же, — сморщил носик Сяо.       — Всё вкусно! — не согласился Мэйлиан с мапой. — Очень-очень! Правда!       — Будет тебе кашка с малинкой! — не стал отказывать Лаимм.       — Я тогда роллы сделаю, — широко зевая, на кухню зашёл Кристан.       — А я тады начну с кофа! А то што-та деманятки наши сонные, как те сони.       — А папа тоже спит? — Иллиан подхватил пару коробок со стола, разглядывая, думая, что можно сделать.       — Дык ню! Чут деманяток скосило! И полудиманяток тожи!       — А стоит ли так о Ревасе? — полюбопытствовал Сяо, потихоньку хозяйничая и доставая тары. — Он же с рождения сонный. Спит в любой ситуации. В любой непонятной ситуации! — Не удержался он от смешка.       — Дык ню! Та исчё сопелочка!       — Мапуличка, а мясо-то доставать? — спросил Кристан, открывая холодильник. — А ты мне кофу сделаешь?       — А мне дадите что-нибудь поделать?! — видимо, Мэйлиан под тем, что все друг у друга что-то спрашивают, тоже решил спросить. Хочется же быть молодцом и помочь. Мапа всегда за это хвалит! И папа тоже! Но папы сейчас нет…       — Скока вопросов-то! — Лаимм выпучил глаза. — Касатуня, мяско доставай, канешна! Не будем же только рис кушенькать. Доминантикам мяско обязательно. Кофу я тебе сичаса намутю! Пончишка, канешна, мы дадим тебе помогать! А то как нет-то? Памажать надобно! — Лаимм важно кивнул. — В общем! — Он хлопнул в ладоши. — Слухай мою команду!..