Глава 115
13 июня 2026 г., 05:23
— У Киськи писька заибиська! — гоготнул Лаимм, хлопнув мужа по жопе, куда-то споренько посеменив.
— Хорошо, детей нет рядом, — подметил Кентрис.
— Какой Лаимм иногда всё-таки странный, — повздыхал Айкен. — Пойдём, — с тихим смешком он положил руку на подставленный локоть мужа. — Какой галантный!
— Всё для моего Цвитули! — муркнул Тим и потянулся за поцелуйчиком.
— Мапуличка, не надо!!!
На вопль Мэйлиана, раздавшийся со второго этажа, все стоящие в холле взрослые, готовящиеся ехать по работам, подняли взгляды. А оттуда на всех парах метеором слетел Волкан. Так по лестнице протопал, что разбудил спящего на диванчике у лестницы Жируню: безумный взгляд испуганного кота был красноречивее любых слов.
— А ну стой, паразит! — закричал сверху Сяо, облокачиваясь о перила от усталости и размахивая тапкой.
Сиганувший от супруга Волкан смачно вмазался в дверь. Дверь от удара открылась, и вроде как замерший Волкан брякнулся на пол на улице. Повисла тишина. Но ненадолго.
— Папуличка?! — Мэйлиан в несколько прыжков преодолел лестницу, перепугав этим и мапу и всех присутствующих. Мощными скачками он добрался до отца и, споткнувшись о родную лапку, брякнулся сверху. Поелозив, он добрался до головы замершего в ожидании отца и крепко-крепко обнял за шею, прорыдав в самое ухо, оглушая: — Папочка, не уходи от нас! Я поговорю с мапуличкой! Пусть меня бьёт! Хорошо?!
— Что у вас случилось? — шёпотом спросил Олимп у спустившегося Сяо.
— Да блин! — так же тихо ругнулся тот. — Я Волкану рубашку зашил и говорю: она ещё хорошая, ДОМА потаскаешь! А он её какого-то хрена на работу напялил! Нет, я вот кому говорил-то? В одно ухо влетело, в другое вылетело! Как вот с ним разговаривать-то? — Сяо тяжко вздохнул. — Посадил на свою шею, блин! А ну-ка! — Заругался он, подходя к валяющейся на полу парочке и хватая сначала сына за ухо, заставляя подняться: понятное дело, Мэйлиан сразу в рыдания. Ну и мужа Сяо так же за ухо поднял. И как давай обоих отчитывать за плохое поведение!
— Никогда бы не подумал, что Сяо из слабохарактерного нюни превратится в строго жёсткого несгибаемого мапу, — офигевшим голосом протянул Хестан.
— Вот что семейная жистя с плодоносяшеньками честными делает! — покачал головой вернувшийся незаметно для окружающих Лаимм, утирая несуществующую слезинку. — Из милых милашеливастей в жёсткие тираны! — Начал он слезливо, а под конец, огорошивая всех, начал рычать, сжимая кулачки. — Панял? — Он сделался невинным ангелочком.
— Погнали уже на работу! Опоздаем же! — Возмутился Агел и толкнул Хэльмира к выходу. — Так! Кекс! Прекратите тут своим семейством дверь загораживать! Честные существа идут на честную работу зарабатывать свои честные денежки!
— Великий Зверь, — пробормотал Сяо, отходя в сторону.
— Спасибо! — крикнул Агел и вытолкал мужа на улицу. — Пойдём, мой верный страж! У нас сегодня столько дел!
— Что это с ним, — офигел Тим.
— Походу, лишнего поспал, — предположил Карас.
— Так, обед же, какой спал, — растерялся Вэйлан.
— Тогда не знаю! — Карас развёл руками. — Ладно! Пошлите! — И он первым пошёл на выход.
Следом за Лашаткиным потянулись и остальные. Маркус поцеловал Кристана, шепнул, чтобы любимка не скучал, на что Кристан сделал серьёзную моську и кивнул. Олимп, пользуясь своим служебным положением и что муж у него глава совета, тоже решил остаться дома, аргументировав это тем, что с детьми надо заниматься уроками, ибо до обеда они занимались кто во что горазд, а теперь надо потратить время с умом! Опять начнётся скандал на скандале и ацкавае сопротивление! Но! У Олимпа есть мегаподдержка — Лаимм. Как отлупасиит тапкой, и воля к сопротивлению упадёт — падать она начнёт от одного сурового вида диды. Кентрис над супругом посмеялся, чмокнул его, попросил чмокнуть от него Алиффку и погорцевал на выход. При этом сцапав Волкана за хвост и потянув за собой. На посягательство на свой хвост Волкан тихо зарычал, скаля клыки. Получил по носу от сурово нахмурившегося супруга и принял виноватый вид. Они до сих пор стояли возле двери. Так что Волкан «по пути» застыл, вот Кентрис над ним и подшутил. Пообещав супругу, что будет вести себя скромно и мило, Волкан потянулся за поцелуйчиком. Закатив глаза и тяжко вздохнув, Сяо чмокнул мужа, — на радость волнующегося сынишки, — да отпустил с Великим Зверем, попросив быть осторожнее и приглядывать за остальными ребятами.
Тим пошёл вместе с Айкеном: понятное дело, что в проём вместе они не пролезли, и Тим, определённо заигрывая со своим Цвитулей, немного потолкал его. Айкен, чувствуя себя влюблённым подростком, смущённо захихикал. Причём он реально так смутился, что раскраснелся весь. Казалось бы! Уже сколько лет с мужем вместе живут, ребёнка родили, а тут вон чего! Романтика! Никак друг другу не наскучат. Да и не стремятся к этому. У них же тоже планы! Планские. Причём Айкен, когда заявил, что, если муж его не поддержит в этом вопросе, он с ним разведётся. Всё потому, что он вместе с Лаиммом на ферму собрался переезжать. Ну и типа, если муж это стремление не поддержит, то их судьбы разойдутся как в море корабли! Тогда все впервые увидели, как Тим отчитывает Айкена, а не наоборот. Джеймс даже поржать над этим успел. Ну и ему за это тоже немного прилетело. От мапы. Потому что сын за него не заступился…
Закончив отчитывать мужа и уверять сына, что ничего он с папой не сделает и никуда не выгонит, Сяо вытолкал Волкана на улицу. Собственно, поэтому Мэйлиан и взялся голосить, что мапа от папы избавиться пытается, и чтобы он этого не делал, потому что папа же любимый. Его беречь надо, потому что он такой один! Тут Лаимм ржанул, что таких зверян пруд пруди в Куполе… Ну и выслушал от недовольного Пончишеньки, что так говорить нельзя! Волкан аж прослезился, что у него такой сыночка. Но на работу всё-таки ушёл, предварительно наобнимав и расцеловав обоих своих тушканчиков.
Карас поглядел на Вэйлана, а у того вид, что ясно-понятно, что он ничего не хочет. Вообще ничего. Ни работать, ни с ребёнком сидеть, ни дома чем-то заниматься. Интересно, если он ничего не хочет, то что бы делал? Наверное, просто бы лежал на кровати и лениво шевелил хвостиком. Он иногда так делает. Однако Вэйлан, издав тяжкий стоно-вздох, сжал руку мужа и с решительностью потянул его к выходу. Он же всё-таки страж! Надо, чтобы сыночка им гордился! Надо сначала самому собой гордиться, а не вот это всё… Но! У него же есть муж, который его всё время поддерживает! Дыа! Карас так и не понял, чего вдруг супруг воинственно надулся.
Обнимающий со спины Иллиана Рэйкс лениво пошевелил крыльями: отлипать от любимочки всегда тяжко. Особенно топать на работу после того, как они успели на обеде немного поваляться в обнимку. Рэйксу вообще казалось, что он успел задремать. Всю ночь спал и ещё бы поспал. Там вон и Иллиан широко зевает. Ну, ему-то проще: он сейчас проводит всех и пойдёт спать. График он всё ещё опережал, поэтому мог позволить себе полениться. Перед уходом Рэйкс получил свою порцию нежностей.
Хестан выходить за остальными не спешил. Он сунул руки в карманы форменных брюк и размышлял. Много о чём. В основном о семье и работе.
— Киськ, ты чу встал-то? — шёпотом спросил Лаимм, потыкав локтем мужа в ногу.
— Достало всё! — проворчал Хестан и пошёл за остальными.
— Пока-пока! — театрально прослезился Лаимм, размахивая полотенчиком. — Скучать не буду! Робте тама от души! Штобы сех-сех зладиякав поймали! И дверь закройте! — прорычал он под конец. — Дует же!
— Дида! — возмутился Мэйлиан. — Ты чиво так пугаешь?! Кричишь!
— Мая хатеть, и я кричать! — театрально сказал Лаимм, будто умную речь толкал.
— А хотелка-то выросла? — спросил Сяо, помахав всем на прощанье и закрывая дверь, а то с улицы реально прохладным воздухом тянуло.
— Я те ща как дам по жопени! — пригрозил Лаимм. — Так-с! — Он упёр кулачки в бока и оглядел присутствующих: Иллиана, Кристана, Олимпа и Сяо с Мэйлианом. — Калитеся, хто чем заниматься собирается?
— Ели ничего не заставишь делать, пойду дрыхнуть, — отозвался Иллиан зевая.
— Ты как Ревас стал! — пожурил Кристан. — Всё спишь и спишь! Жизнь так проспишь!
— А что, мне есть куда торопиться? — не понял Иллиан. — Сына я родил! Муж есть. Дом есть. Родители есть. Чё ещё надо?
— Робить надобно! — важно покивал Лаимм, скрещивая руки на груди, забавно выпячивая нижнюю губу.
— Я пойду с детьми уроки делать, — вздохнул Олимп. — Но мне нужна твоя помощь, — он посмотрел на Лаимма.
— Чу тако?
— Надо Джеймса и Саарна из-за компьютеров выгнать, а то не слушаются ни фига, — опять вздохнул Олимп, только более тяжко и устало.
— Дык как возьму тапку и по жопам! — Лаимм воинственно махнул кулачком.
— Как страшно диду не слушаться! — испуганно шепнул Мэйлиан и спрятался за мапу.
— Дык канешна! Хто вредничаит, тому тапкой! — кивнул Лаимм, опять упирая кулачки в бока.
— Как-то незаметно «ладошка в лоб» превратилась в «тапкой по жопе», — подметил Иллиан.
— Ладошка в лоб стала чем-то особенным! Потому что чаще всего так папе достаётся, — задумался Кристан. — Я даже не знаю, стоит мне на это обижаться или нет, — растерялся он, хлопая глазками.
— Обижаться на то, что тебя не бьют рукой по голове? — немного офигел Мэйлиан.
На лице Кристана отразился неописуемый ужас, что резко сменился задумчивостью, а потом он обиженно раздулся шариком, сжимая кулачки. Друзья и родственники так офигели от его поведения, что даже не нашли, что на это сказать. А Кристан поисполнял и торпедой унёсся на второй этаж, в сторону своей комнаты. Так копытцами топотал, что Лаимму больно стало: ступенички жи! Хоть на лестнице и лежал палас, — почти как те, что валялись на улице, — но топал Кристан усиленно. От всей своей широкой душеньки!
— А что это было? — осведомился Олимп. — Я аж все слова забыл.
— Я тоже ничего не понял, — так же отозвался Иллиан.
— Кто со мной, тот герой! — прокричал Кристан, проносясь мимо, на этот раз в сторону выхода на улицу, что со стороны спуска в погреб. — Кто без меня, тот противная свинья!
— Мапуличка, что происходит?! — испуганно пискнул Мэйлиан, прижимаясь к мапе.
— Сам ни фига не понял, — честно сознался Сяо, обнимая сына.
— Великие Духи, — протянул Лаимм. — Што деица! Што деица?!
— Што?! — испуганно пискнул Мэйлиан.
— Ты иди учися, — Лаимм тыкнул пальчиком малыша в нос, отчего тот мило свёл глазки в кучку. — А я пошёл хулиганьё выпну из-за камуктерав! Илька, айда с ковриками памажать? А то они ж тама так на улке и лежат. Лежат полёживают, жопаньки атклёживают! — Хихикнул он.
— Я про них забыл, — Иллиан скорчил такую моську, по какой сразу понятно, что он не хочет этим заниматься. Но совесть у Иллиана всё же имелась. Скидывать всё на одного мапу такая себе мысль. Кристан-то сто процентов пошёл мусор сортировать, потому что он когда мимо пробегал, все успели заметить, что он в рабочей одежде. И чего бы вот не сказать, что он помогать побежал? Придумал ребус какой-то!
— Дык памажай? Аль нит? — Лаимм посмотрел на сына большими глазами.
— Пошёл переодеваться, — Иллиан нехотя потащился на второй этаж. С таким трудом ноги поднимал, что аж споткнулся и брякнулся. Остальные на него как смотрели большими глазами, так и остались.
— Блядь! — ругнулся Иллиан, не торопясь подниматься.
— Плохое слово! — заголосил Мэйлиан, накрывая уши руками.
— Илька! — с укором протянул Сяо.
— Я не виноват! Оно само! — завопил Иллиан. Он поднялся, да неудачно, снова споткнулся и упал. — Да блин…
— Иличка, ты чу? — Лаимм подошёл к сыну и помог подняться. — Ты еси ни хатиш пажмать, што аш ношки не держат, дык ни памажай! Айда лажися, а мы сами справимся! — Заверил он, доводя Иллиана до верху, чтобы тот с горя не грохнулся опять. А то вдруг ещё вниз кубарем скатится.
— Да так нечестно же!
— Давай-давай, — Лаимм подтолкнул Иллиана в сторону комнаты. Глянув на друзей, что остались внизу, он развёл руками и пошёл к себе: тоже надо переодеться, прежде чем выйти на улицу и присоединиться к Кристану с сортировкой мусора.
— Пошли, — Сяо, взяв сына за руку, потянул его наверх. — Тоже будем делами заниматься! Ты один с уроками справишься?
— Конечно! — кивнул Олимп. — Сейчас только напомню Лаимму, чтобы он мне с хулиганьём помог. А то боюсь, я с ними не справлюсь.
— Тогда я тоже пойду помогать. Надо с мусором заканчивать, да и ковры так просто лежат.
— Ты только потеплее одевайся, а то там ветер поднялся.
— Кстати, да…
Друзья замолчали, потому что Лаимм зарычал недовольной рычалкой. Он чуть ли не с пинка выгнал Джеймса из комнаты, на ходу его отчитывая за нежелание делать ему положенное. Тут ещё Ревас масла в огонь подлил, сказав: кто паклал, тот пущай и делает! По жопе тапкой досталось и ему. Ревас тут же принялся горланить, что он тут не при делах вовсе, что, молодец такой с головы до пят, как раз и шёл уроки делать, а муй, такой сякой, сбил его с пути праведного! Получил за свою речь ещё тапкой и притих…
— Жистя така несправедливая, — тяжко вздохнул Ревас и, брякнувшись на коленочки посреди коридора, плюхнулся моськой вниз. Лёд подошёл поближе, обнюхал его и лёг рядом.
— Риваська, ты мне чу здеся испалняшь? Быра учися иди! — Лаимм попинал сына по ножке и получил кусь от волка. — Лёдя! — Лаимм продемонстрировал тому кулачок. Волк прижал уши к голове и сделался самым грустным волчиком в мире. — Ты мне тута таво ни таво! — Шикнул Лаимм. — Быра айдате оба учица! Лёдя, хатишь две сахарные косточки? — Спросил Лаимм, растопыривая пальчики.
— Это нечестно! — заголосил Ревас, подрываясь на ножки. — Ты его так подкупаешь! Конечно, он согласится тебя слушаться!
— Если тебя иначе не заставить, как быть-то?! — Лаимм хлопнул сына ладошкой в лоб. — Быстро иди!
Гундося что-то непонятное себе под нос и пиная воздух, Ревас всё же пошёл в комнату Олимпа. Проводив маленького хозяина долгим взглядом, Лёд подсел поближе к Лаимму и, обнюхав ему лицо, облизнулся, как бы намекая, что он хочет ту саму самую вкусную в мире косточку. Лаимм, конечно, не гундосил, но поругался, что никто ничего так просто делать не хочет. За косточкой он сходил. Но сначала одной. Лёд увидел, что одна, а обещали две, и как давай тоже возмущённо ворчать! Пришлось Лаимму разжёвывать, что Лёдя получит одну косточку в начале занятия, чтобы он ею занимался, а заодно и приглядывал за детьми, не давая им сбежать, — он и лёг-то прямо в проёме. А вторую косточку получит как дополнительное вознаграждение за то, что выполнил задание! И только это помогло Льду успокоиться: но первую косточку он отобрал сразу, как Лаимм достал её из корзинки, что стояла на нижней полке в тумбе на кухне. Лёд угощение сцапал и сразу таким счастливым сделался! Что ни словом сказать, ни пером описать. Он следом за Лаиммом на второй этаж вернулся и залёг. Детвора посмотрела, как усиленно волк грызёт косточку, большую такую, твёрдую, не пойми, откуда взятую, что даже сбегать перехотелось… Но… Все те звуки, что издавал Лёд, пока грыз, очень отвлекали.
