Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

                    На кухне особняка Хао!       — Вот так любишь вас сех, любишь! А вы чу?! — ворчал Лаимм на мужа.       — Ишь? — спросил Хестан, выпучив глаза.       — Кисинька, — протянул Лаимм, демонстрируя кулачок. — Видал?       — Ну, на этот раз и правда видно! — кивнул Хестан. — Ты ж мне его вечно под самый нос пихаешь, будто у меня глаза в носу. А так, да, — он сжал кулачок любимки, полностью пряча его в своей ручище. Ну так разница-то какая!       — О-о, — удивлённо-озадаченно протянул Лаимм и, вытянув руку, раскрыл свои ручоночки, смотря на ладошки. — Маханьки каки! Нажишки маханьки. Писька-улиточка! Ручонки вон каки! Глазищи ток как блюдички! Пашто такой никазистый-то? — И он вылупился на мужа.       — У тебя эта тема периодически поднимается, да, — как-то невпопад сказал Хестан. — Ну так ты ж эльф лесной! Ты весь компактный!       — Компактный? — переспросил Лаимм, такое удивление отразилось на его мордашке, что Хестан сам немного растерялся: и чего вдруг его рассмешило? — Компактный! — Сквозь хрюкающий смех выдавил Лаимм. — О! — Неожиданно воскликнул он, делая такое лицо, будто что-то забыл, а потом резко вспомнил, но уже поздно. — Кисинька, меня же можно в сумку прятать и как контрабанду пиривазить! — Заговорщицки зашептал Лаимм, шокируя мужа.       — Пиражунь, что вот ты опять несёшь, — медленно выдохнул Хестан.       — Не, ну а чу? Пикинь, надоть тебе кудой, а меня с собой низя! А ты меня в чумадан и с собой! — Лаимм так восхитился своей мыслью, что аж засветился натурально.       — Я с тебя не могу, — рассмеялся Хестан, пряча лицо в ладонях, отчего казалось, будто он там рыдает.       — Вишь, какой я у тебя гениальный! — Лаимм гордо выпятил пузик, упирая кулачки в бока, а потом заржал: — Гениальный анальный!       Хестан издал странный звук, смотря на весело хохочущего Пиражуню сквозь пальцы. Реально зарыдать захотелось! Вот что опять Пиражуничка этот вытворяет такое? Опять придумал ерунду какую-то и сам же над ней угорает. Самостоятельный! Как вот его реально не любить? Сам придумал, сам посмеялся! И хохочет-то так заливисто, будто умопомрачительная шутка была. Хестан сам посмеиваться начал. Невозможно перед этим хахатунчиком устоять! До того уже доржал, что вон, слёзки выступили, раскраснелся опять весь. И случилось то, от чего Хестан прям выпал ржать от всей души:       — Ой! Кисинька! Писинькать резко закателось! — пискнул Лаимм, выпучивая глаза, плотно сводя ножки и прижимая ручонки к паху.       Хестан там сам град слёз со смеху пустил.       — Кися, не ржи, а памажи! — шикнул Лаимм, сердито насупившись: у него проблема, а муж вон чего!       — Я с тобой не могу, — стараясь не смеяться прошептал Хестан, но вышло хреново. Однако он всё же встал, схватил любимочку под рёбра и утащил в туалет.       Народ в столовой проводил их задумчивыми взглядами: сначала ни того, ни другого слышно не было, а потом такой смех несдержанный! Вот и думайте! Чего эта парочка там себе напридумывала. Но хохотали весело, от души. Дети всё чаще отвлекаться начали, и Олимп с Айкеном пришли к выводу: доделать начатое задание и отпустить малышню перед ужином отдыхать. К тому же Лаимм сказал, что уговорил Миллиата и Джека заглянуть к ним в гости. С ночёвкой! Ну как уговорил? Угрожал! Всем подряд. Миллиату просто надоело это слушать, и он решил согласиться. Это гораздо проще, чем выслушивать всё, что говорит Пиражуня. Пирожок этот! Голова от него разболелась! А Лаимм, счастливый и довольный, сказал, чтобы друзья приходили на ужин и даже не думали потом уходить. Сыну нужно время уделить! Сказочки с ним почитать, обсудить все дела, что были за последние дни! У ребёнка же столько новостей! Обязательно надо всё послушать!       — Ужин будем начинать собирать? — спросил Айкен, когда Хестан принёс мило покачивающего ножками Лаимма обратно на кухню: доставка!       — Дык надобно! Чу готовить будем? — Лаимм задумался и сильнее покачал ножками, специально метя в ноги мужа. А Хестан недолго думая поднял супруга и как кусь за ляжку! А она же голенькая! Потому что короткие шорты и плотные гольфы. Тапки потеряли на кухне. Вернее оставили. — Ты чу опять кусаисся?! — Лаимм замахал на мужа ручишками. — Моду взял! Ишь! — И потряс кулачком. Правда, выглядело это странно, потому что руку он закинул за спину.       — Я голодный! — гоготнул Хестан, относя супруга на кухню.       — Дык и чу? Теперича меня жрямкать? Ишь!       — Ты чего опять разишкался? Быстро к плите!       — Кисяндрий, я тя ща тапкой отпиздию!       — Тапочку пожалей. Порвёшь ведь, плакать будешь!       — Зашью! Аль новые купишь!       — Ничего я тебе не буду покупать! Сам майся с этими!       — Кисяндрий, отпиздию!       Айкен на происходящее смотрел круглыми глазами: не спор взрослых существ, а какой-то детский лепет. Ничего не меняется! Там бы как реально тапочка в дело не пошла. Переступив с ноги на ногу, Айкен всё же вошёл на кухню, краем уха слыша весёлый ор детей на втором этаже: они вроде как по коридору носятся. То ли гонки устроили, то ли ещё чего. Главное они под присмотром взрослых, а остальное неважно.       Хестан занял своё привычное место, с важным видом следя за любимочкой. А любимочка, весь такой довольный, за готовку взялся! Всякого на стол понадоставал, что-то с ходу закинул на плиту вариться, а что-то на столе оставил. Айкен тут же подсел и начал привычные салаты собирать, — ну, начал-то он с одного.       — Кисинька, памажи кафтёшку снять! — попросил Лаимм, отходя к мужу и задирая руки.       — Ого! Чё это вдруг нашего главного мерзляка разжарило?! — подивился Хестан, дёргая за рукава и тут же матерясь, что вместе с тем, как он стащил с любимки толстовку, задралась футболочка под ней, оголяя и животик, и даже сосочек!       — Ни наю! Жарканько стало! — Лаимм уже сам поправил футболку и быстро надел фартук обратно, поправляя свешенное с кармана полотенышко. Всё в идеале! Так и надо!       — Может, форточку открыть? — предложил Хестан, накинув толстовку на спинку стула, на котором сидел.       — Нет! — испуганно взвизгнул Лаимм, будто муж ему какую-то ерунду опасную предлагает.       — Чего кричать-то? — опешил Хестан.       Понятное дело, что между супругами завязался небольшой спор. То ли ругались, то ли нет. Чисто для вида друг друга дёргали. Айкен за этим наблюдал невольным зрителем. Он тихо посмеивался над несущей бред парочкой, быстро нарезая копчёную курицу: сам руками разорвал, оторвал мясо от кости как мог, а косточки рядом в тарелку положил. Его совершенно не удивило, что пришёл Лёд: он всегда тут как тут, когда народ брался готовить, потому что всегда что-то дополнительно перепадало. Он на тарелочку с косточками та-а-ак грустненько посмотрел, будто ему с утра не наваливали полную миску и не подкармливали в обед парочкой вкусняшек. Айкен снова рассмеялся и, взяв тарелку, отнёс кости к миске волка, вываливая в неё: тарелочка всё-таки не для животных, не стал из неё давать. Лёд тут же захрумкал предложенной вкусняшкой. Неудивительно дубль два: сожрал в мгновение ока, а потом начал обнюхивать Хестана, на что тот сказал:       — Я несъедобный.       — Это спорный вопрос, — отозвался Айкен, возвращаясь к шинковке курицы, снова скидывая в ту же тарелочку пропущенные им маленькие косточки и куски кожи.       — Это как понимать?       — Ну, ты же не представитель его вида. К тому же есть каннибалы, — обворожительно улыбнулся Айкен, на секунду отвлекаясь от шинковки.       Хестан с сомнением посмотрел сначала на Цвитулю, а потом на сидящего рядом Льда: он тут же поставил ушки торчком, делаясь милашкой, с лапки на лапку переступил, но в итоге убежал к Лаимму — главный кормилец!       — Чу тако говоришь-то хоть?! — Лаимм погрозил другу пальчиком. — Лёдя, ты чу пискакал? — Он нагладил ластящегося волка, смачно чмокнув его в нос. — Ня! — Сунув волку сырую котлетку, Лаимм вернулся к жарке.       — Опять добро по одному месту пошло, — заворчал Хестан.       Повздыхав, что муж у него такой-сякой, Лаимм, закончив раскладывать котлеты по сковородкам, налил чайник и поставил его греться — надо мужу кофу сделать! Чтобы он перестал ругаться про добро. И бутики! И запеканку с сыром…       Получив свой кофе и порцию из шести бутербродов, Хестан расплылся в довольной лыбе — уважил супружик, уважил! Ну и не обошлось без ворчаний по поводу кофы в венах. Это уже по умолчанию! Такой забавный! Хестану захотелось своего любимку опять покусать. За животик, например! Чтобы он снова поросёночком поверещал, что муж его сожрать хочет. Ишь!       Айкен отвлёкся на то, чтобы позвать всех, кто свободен, на кухню, дабы помочь с готовкой. Пришедший Сяо не удержался от смешка, что все на своих местах, имея в виду Хестана и его любовь к определённому месту за столом. И ведь никуда без вечных кофе и тарелки с бутербродами! Реально всё на своих местах!       Работа на кухне закипела, и стало гораздо жарче. Плодоносящие что-то жарили, парили, варили, без конца шинковали и щебетали щебеталками про их плодоносяшковые дела. Хестан даже почувствовал себя неуютно. Поэтому встал, приоткрыл дальнюю от Пиражуни форточку и вышел. Негоже доминанту подслушивать плодоносяшек! Просто, судя по некоторым намёкам некоторых плодоносящих, им хотелось пообсуждать что-то этакое…       Хестан поднялся на второй этаж, где царил хаос. Дети вопили, орали, ругались, спорили, что-то обсуждали, кто-то ушёл играть в компьютер, кто-то засели в одной комнате и играли в игрушки, шумно обсуждая какие-то там платья, костюмы и питомцев. А по этажу туда-сюда носился Хвостик, а за ним торпедой бегал Оливий. А потом они менялись ролями, и оленёнок убегал от вопящего страшными воплями кота. Хорошая тренировка на вечер! Потом поедят и спать завалятся. Идеально!       Тут неожиданно Оливий споткнулся и с криком неожиданности шмякнулся на пол. Несущийся за ним Хвостик с маху врезался в него, перелетев и брякнувшись с другой стороны. И лежат оба с круглыми глазами друг на друга смотрят, пыхтят устало.       — Хвостик, ты как? — шёпотом спросил Оливий, протягивая руку и поглаживая кота. На его вопрос кот подёргал ухом и тяжко вздохнул.       — Вы в порядке? — спросил Хестан, подходя поближе к парочке.       — Конечно! — Оливий шустро подскочил и даже кота на руки поднял: Хвостик вытянулся грустной сосиской, потому что оленёнок его держал под мышками. — Вот, садись, — развернувшись, Оливий посадил Хвостика на свой круп, и тот сразу уселся сугробиком мордой к хвосту Алиффки. — Хвостик, только не трогай мой хвостик! — попросил Оливий.       — Ла-а-адно, — протянул Хестан. Оставив оленёнка разбираться с котом, он пошёл дальше. И следующей остановкой стала комната Реваса. — Опять спишь? — Хестан присел на край кровати.       — Пуй, это ж тако блаженство! — прошептал валяющийся на спине Ревас. — Лежишь и наслаждаешься ничегонеделаньем! Ещё бы муй не приставал!       — Приставательски? — рассмеялся Хестан.       — Аще! — Ревас выпучил глаза. — Пуй, а долго мне учёбой мучиться?       — Долго, сынок, очень долго, — Хестан не собирался сглаживать углы и сказал, как есть.       — А можно без этого?       — В целом-то можно, но это зависит от того, чем ты хочешь по жизни заниматься.       — А если я ничем не хочу?       — Ты предлагаешь нам с мапой тебя до конца наших дней содержать?       — Муя же ты содержишь! Он на работу не ходит.       — Так муй по дому работает так, что ему никакой другой работы не надо. Он вон, сейчас ужин собирает с остальными. А так-то в основном он один делами домашними занимается. А ты что делаешь, чтобы мы тебя содержали?       — Обязательно что-то делать? — расстроенно спросил Ревас.       — Ну так представь, никто ничего делать не будет.       — Это идеально!       — А теперь подумай, если будет вот так идеально, откуда в нашем доме будет браться еда.       — Так из магазина!       — Если не работать и не зарабатывать деньги, на что ты её в магазине возьмёшь?       — А так просто там не дают? — Ревас нервно рассмеялся: какая же жизнь сложная!       — Конечно же, нет. С чего ты взял, что будет так просто?       — Как всё сложно, — настолько устало прошептал Ревас, будто он неделю бегал и ему наконец-то дали отдохнуть.       — Не парься, — Хестан завалился рядом с сыном. — Пока ещё мелкий, наслаждайся. А вот вырастешь, придётся браться за ум.       — Не хочется же!       — Ну так ты пока ещё мелкий! Вдруг через десять лет ты найдёшь своё и будешь работать, работать и ещё раз работать! Вон посмотри на своих братьев! Кристан и Иллиан свои хобби превратили в работу и работают с удовольствием. Или тот же Сяо. Вон, например, Айкен раньше работал у стражей, а потом у него дар исцеления проявился, и он ушёл работать к Элону. Видишь, как поменяться всё может! Так что ты не паникуй раньше времени! Найдёшь своё и будешь жить припеваючи.       — Правда? — с сомнением спросил Ревас.       — Клык даю!       — Себе оставь! У меня свои клычки есть.       — Не в буквальном смысле.       — Ты меня обманываешь? — Ревас с подозрением уставился на отца.       — Нет.       — Ну ладно, — Ревас подозрительного взгляда не изменил: что-то подсказывало, что пуй не муй и с ним поспорить не получится.       Хестан не сдержал смешка: сынишка не перестаёт удивлять! И цепляться за стремление ничего не делать и только спать!