antinomy

      — Да, Саске, — упрямо, но нежно твердил молодой мужчина с длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост. Небрежно расчёсанная чёлка придавала его деловому виду больше мягкости и теплоты.       — Нет, Итачи! — воскликнул парень, что был выше своего собеседника. Оба молодых человека невероятно походили друг на друга, что выдавало в них братьев. — Я не пойду туда, ищи другого идиота!       — Я хочу, чтобы со мной пошёл мой самый родной идиот.       — Ну спасибо, нии-сан, — вздохнул Саске.       — Всегда пожалуйста, отото, — нежно улыбнулся Итачи. — Просто раз уж билетик оказался счастливым…       — Ты решил на радостях довести меня до дурки, да? — не унимался младший брат. Его волосы, слишком короткие, чтобы завязываться в хвостик, и слишком длинные, чтобы просто торчать вверх, формировали что-то похожее на гусиный зад. Но, в целом, если не задумываться, а его холодный взгляд не вызывал такого желания, причёска выглядела очень даже стильно.       — Я просто зову тебя на концерт популярной айдол-группы, — пожал плечами длинноволосый. — Они милые и старательный девчата. Одна моя коллега как-то ходила на их концерт, так вот она в восторге, хотя такое тоже не очень любит.       — Ты не слезешь с меня? — обречённо вздохнул Саске. Брат пытался заставить его сходить на этот злочастный концерт уже битый час, а младший из братьев Учиха совсем не так хотел провести первые выходные в стенах отцовского дома за последние полгода. Брат лишь кивнул и ярко улыбнулся, уже ощущая на языке сладкий вкус победы. — Ладно, но если я захочу, то сразу же ухожу.       Итачи усмехнулся. Нахохлившийся Саске, уже целый год как студент университета, всё больше и больше походил на себя в три года. Тогда он постоянно надувал губки и хмурился. Сейчас, в его девятнадцать, изменилось лишь то, что надутые губы пропали из его арсенала. Про себя старший Учиха в такие моменты называл брата сначала маленькой, а потом большой хмурой моти.       — А вот и нет, — весело заметил Итачи. — Час — это минимум, а вот дальше можешь идти, куда хочешь.       Саске понял, что его попытка обскакать брата в сообразительности провалилась. С другой стороны, час — это не так много. Зато потом он будет полностью свободен, а брату будет не в чем упрекнуть его.       — Час и не секундой больше.       В конце концов, что могло случиться всего за один час.

***

      За час произошло многое. Например, Саске чуть не затоптал какой-то слишком активный подросток-старшеклассник. Потом Итачи уболтал его купить светящиеся стики, которые использовались, чтобы айдолы видели поддержку от фанатов. Старший брат даже хотел приобрести веера группы с изображением участниц, но тут Саске упёрся и сказал, что скорее вскроется, чем купит подобную нелепицу.       В очереди кто-то очень резвый чуть не проскочил перед братьями, но, что удивительно, Итачи остановил этого человека, схватив за шкирку, а потом спокойно объяснил, что так делать не стоит. Всё в той же очереди парень, проверявший билеты, сначала удивился, что оба черноволосых парня тут без девушек или младшей сестрёнки и, видимо, по своей воле, а потом понимающие качнул головой. Он поставил печать на билеты и пропустил братьев Учиха через ограждение.       Стоя прямо перед сценой, Итачи был удивительно взволнован. Его сероватые, словно дымка тумана, глаза возбуждённо разглядывали всё, что попадало в его поле зрения. Он уже рассказал, что послушал несколько песен юных исполнительниц. Саске подобным не озаботился. Он решил, что это слишком для человека, которого идти на концерт заставили. Поэтому то, в чём же была такая особенность этих девочек, оставалось для него загадкой, которую он не горел желанием разгадывать.       Где-то недалеко от братьев восторженно переговаривались мужчины в возрасте от двадцати до тридцати лет. Один из них посадил себе на шею ребёнка и нежно рассказывал ему что-то, указывая то на софиты, то на сцену, то ещё куда-то. Странные люди… Хотя, кто в сегодняшнем мире не странный?       На подступах к самой сцене стояли охранники. Мужчины походили на изваяния, но все понимали, что стоит подойти слишком близко, и тебя мигом скрутят в бараний рог. Случаи нападения сумасшедших фанатов на айдолов были нередкими в Японии, стране, где понятие «айдол» накладывало на его носителя миллионы запретов и условностей.       На веере одной девчушки, что только что подошла, Саске увидел изображение девушки. Первым, что бросилось в глаза были яркие глаза, что, словно отмеченные в тексте буквы, выделялись в изобилии красок. Потом Учиха заметил розовые волосы и опешил. В голову сразу пришло «барби». От излишней сладости образа на веере захотелось сплюнуть. Девушка держала в руке ещё и красный стик, а на голове была такая же красная кепка.       Внимательно окинув взглядом собравшуюся к началу толпу, Саске заметил, что в волнах из людей попеременно, словно маяки, показывались стики красного, фиолетового, белого, жёлтого и голубого цветов. И красные побеждали с существенным отрывом. Остальных было примерно поровну. Эта девчонка с розовыми волосами, на вид лет пятнадцати-четырнадцати, явно была любимицей толпы. Хотя, это было вполне закономерно, учитывая её необычный внешний вид и сладкую улыбку.       Самому же Учихе она показалась крайне раздражающей. Его всегда бесили люди подобного типа. Которые улыбались так странно и слишком приторно. Он искал в них проблему. Нельзя быть таким счастливым в реальности! И находил шоу-бизнес, в который он собирался окунуться сразу после выпуска из университета. Только вот его стезёй будут внутренние коммуникации, а не улыбочки, танцульки и кривляние на камеру.       Вдруг раздался яркий взрыв, а на сцене взлетел ввысь фонтан искр. Музыка резко заиграла из огромных колонок, а люди стали внимательно вглядываться в каждую деталь, что происходила на сцене. Заворожённый игрой света и пиротехники, даже Учиха Саске смотрел не отрываясь.       На свет выбежали фигуры в плащах с капюшонами на головах. Каждый плащ был в цвет стиков. Красный, словно тряпка для быка, плащ находился сбоку, а вот в центре расположился голубой. Пространство, затихшее с выходом айдолов, вновь взорвалось энергичной музыкой. Люди уже были готовы петь первую песню. Даже Итачи, стоявший всё это время справа от брата, начал пританцовывать!       Саске вернул взгляд к сцене, и как раз в этот момент девочки скинули с себя плащи. На лицах айдолов не было ни единой эмоции, как вдруг басы усилились и начались слова и движения. Лёгкие, словно крылья бабочек, они достигли ушей и нежно оседали где-то в груди. Но причиной этого была не сама песня, а лица, с которыми девчушки увлечённо предавались своей работе. Им нравилось, и они делали так, чтобы начинало нравиться другим.       Песни шли одна за одной, не давая зрителям отдыху. Девочки меняли рисунки, пели по-двое, по-трое, все вместе или просто оставляли танцевальную паузу. Солистка каждый раз менялась, а иногда поющая отдельную фразу особа смеялась так часто, что разобрать, чья это песня становилось невозможно.       Милые и старательные. Итачи правильно описал их, когда звал Саске пару дней назад. К своему стыду, Учиха поймал себя на мысли, что он упустил, когда прошёл час с начала концерта, а значит: ему понравилось. Это был удар ниже пояса. А брат ещё и хитро просматривал на него, как бы уточняя, хочет ли он смотреть на часы.       Словом, за один час молодая айдол-группа смогла изменить мнение молодого человека на диаметрально противоположное. Хотя что-то всё ещё напрягало его. Что это было, сказать он не мог, но сосущее под ложечкой ощущение всё никак не пропадало.

***

      Почему-то оба брата, не сговариваясь сразу после концерта стали в очередь на рукопожатие. Они, казалось бы, встали в первую попавшуюся, но Итачи точно знал, куда идёт, а Саске просто последовал инстинкту.       Айдолы принимали по-двое. Две девочки — двоих фанатов. Долго никто не задержичался, но даже так братья простояли в очереди очень долго. И когда наступил их черёд, Саске, адреналин у которого уже давно схлынул, чувствовал себя абсолютным кретином. Почему из всех именно она?!       Перед ним стояла розоволосая. Хрупкая и маленькая, милая, но слишком сладкая. Приторная. Во время концерта это так в глаза не бросалось, но при личной встрече он убедился, что подобный тип девушек не вызывает у него…       — Спасибо, что купили билет на наш концерт, — поклонилась она. Улыбка её, он не мог объяснить точнее, была очень странной.       — Я не покупал, — зачем-то сказал он, вероятно, вышедший сегодня из равновесия. Её лицо исказилось удивлением, и она выгнула тонкую розовую бровь, предлагая продолжить. Он наконец понял, как это прозвучало, и торопливо выпалил: — Брат выиграл в лотерее.       Девочка вдруг рассмеялась. Это был один из самых чудесных звуков, которые он когда-либо слышал, но он совсем не звучал, как смех ученицы средней школы. Саске на секунду показалась, что перед ним ровестница или около того. Её смех был слегка гортанным, но нежным и таким обволакивающим, что он и не понял, когда она взяла его ладонь в две свои ручонки и нежно сжала. Эта девушка словно в миг его околдовала. Щёки стали тёплыми, а уши и вовсе будто загорелись. Она попрощалась с ним, выводят из транса, и он ретировался, дёрганно кувнув.       Итачи уже ждал брата снаружи, и их дуэт, не обмолвившись и словом, отправился к припаркованной невдалеке машине старшего брата. Каждый был в своих мыслях. Младший и не думал спросить, о чём размышляет длиноволосый. Его собственные мысли безраздельно заняли нефритовые глаза. Они, наконец понял парень, были глубже, чем её улыбка и всё остальное, и познать их, казалось нереально задачей. Саске и не думал, что такая возможность ему когда-то подвернётся.       Угораздило же влюбиться в айдола!

***

      Какой-то олень создал пробку в городе и теперь Саске не успевал пощеголять своей несравнимой ни с кем пунктуальностью перед новым работодателем. Но парень всё ещё не опаздывал, в запасе оставалось порядка десяти минут.       Огромное стеклянной здание в деловом районе японской столицы выглядело внушительно и дорого. В нём, как Саске успел разузнать, располагались офисы двух компаний, занимавшихся музыкальными группами и их продвижением, а также многие другие офисы. Уже многие годы Коноха продакшнс, куда Учиха устроили по знакомству, не имела при себе громких артистов. Только вот Итачи уверял, что с этого года всё измениться и компания станет известна не только за счёт крутых клипов.       Здесь, в этом огромном зеркале, теперь была его работа. Музыкальный менеджер Учиха Саске, молодой, но амбициозный парень, устроился сюда, чтобы получить неплохой толчок в карьере на будущее. Вчерашний студент, сегодня он уже прибыл, чтобы познакомиться со своими «подопечными». Хотя, учитывая, что члены новой группы, как ему сказали, уже бывали в музыкальных коллективах, он сам становился их подопечными.       Такой же стеклянный, как и всё здание, лифт вёз брюнета на самый последний этаж, где располагались «комната» его группы, их танцевальный зал, звукозаписывающая студия и бог знает, что ещё. Вроде ещё кухня и даже душевая. Огромные затраты для неизвестных певцов. А это ещё без учёта содержания съёмочных павильонов (которые арендавали многие студии) и других участников процесса. А пиарщики и охрана! Страшные растраты.       Хотя, видимо, владелица и главный продюсер, Цунаде Сенджу — пышная блондинка лет сорока, была очень уверена в успехе музыкального дуэта. Она же ничего не сказала Саске о его будущих коллегах, кроме того, что их будет двое. Ни пол, ни имена он не знал. Оставалось лишь надеяться, что не какие-то отморозки.       Стеклянные дверцы разъехались, являя взору Учиха простой чёрно-белый с серыми элементами интерьер. Цунаде-сама предупредила его о том, что он уже нанят, и в этот день вместо собеседования и всего такого ему предстояло познакомиться с участниками группы.       Мысленно молодой специалист перебирал группы, которые распались в последнее время. Несколько панк-рок-групп, один симфонический оркестр, парочка попсовых дуэтов. А больше полугода назад, когда он ещё учился в университете, Сакура — розоволосая участница известной айдол-группы — покинула коллектив, в котором работала четыре года. Она сказала, что вместе с совершеннолетием и истечением её контракта получила шанс достигнуть новых вершин.       На том концерте люди плакали, понимая, что раз уж самая юная участница уже уходит, то вся группа в скором времени распадётся. Но остальные девчонки всё ещё пели и танцевали, а вот о Сакуре вестей не было всё это время. Скорее всего она нашла своё призвание в обычной жизни, а сейчас спокойно себе учиться в университете и мечтает о…       Дверь нужной комнаты открылась, чуть не задев лицо Саске. Хвала Ками, парень успел среагировать и перехватить дверь. Но тут в него врезалась девушка. Опустив взгляд, он хотел было рыкнуть, чтобы идиотка смотрела по сторонам, но увидел волосы цвета цветущей сакуры и обомлел. Перед ним стоял первый айдол, который ему когда-либо нравился.       За дверью показался шатен с карим глазами и высоким хвостом, что стоял торчком, напоминая ананас. Он окинул парочку равнодушным взглядом и, усмехнувшись, произнёс:       — Первый день, и уже служебный роман, Харуно? Или ты просто решила горячо поприветствовать нашего менеджера?       Ехидный комментарий не задел певицу, но она явно забеспокоилась о новом коллеге. Девушка сделала шаг назад, а затем неглубоко поклонилась, как бы извиняясь. Она бросила взгляд на свой телефон и поторопилась покинуть помещение. Учиха остался стоять в некотором оцепенении.       — Это либо хахаль её, либо мать, — прокомментировал молодой человек. — И те, и те звонки часто заканчиваются скандалом, — усмехнулся кареглазый. — Парень, разлогинься и заходи! — уже потребовал «ананас». Его явно раздражали медлительность нового знакомого и его осведомлённость в личности розоволосой.       Саске наконец пришёл в себя и сделал шаг в комнату. Знакомство как-то сразу не задалось. Внутри стоял серый удобный на вид диванчик. На стенах не висело ничего кроме своеобразных бирок. На них было написано «Первый альбом», «Первый постер» и так далее. В стойках расположились укулеле, электро- и акустическая гитары, треугольник и бубен, рядом стояло пианино, ваза с цветами на кофейном столике. У стен стояли шкафчики, а чуть ближе к дивану одно нормальное кресло и два в виде мешков.       В целом, всё выглядело цевильно и симпатично, но впечатление портила пепельница, стоявшая в центре столика, и сильный запах ментола. Саске ненавидит сигареты и сам запах курения. Он, в каком-то смысле, был за ЗОЖ.       Ужиться с ними будет тяжко.       Молодой певец, примерно ровесник Учиха, заметил взгляд менеджера. Тяжело вздохнув, он что-то пробормотал и произнёс уже громче:       — Я Шикамару Нара, бывший участник распавшихся недавно «theMotors», приятно познакомиться. — Он протянул руку для рукопожатия и, когда Саске ответил, добавил: — Если куришь, сигами делиться не буду. Если нет, могу уходить в курилку, но не обещаю, что не буду забывать.       Учиха кивнул. Подобное разделение личных границ казалось ему вполне разумным. Он представился и сам, и вдруг в помещение влетела розоволосая. Она со всего размаху плюхнулась в кресло и тяжело вздохнула. Нара закатил глаза и пожал плечами, мол, я же говорил.       Девушка резко развернулась, словно громом поражённая, и представилась:       — Привет, я Сакура Харуно, бывший айдол, рада сотрудничеству.       Она улыбнулась, а затем отвернулась к телефону и принялась строчить нервное сообщение. Она кинула какой-то странный взгляд на Шикамару, но он безошибочно его определил и достал из шкафчика бутылку алкоголя. Прозрачное стекло продемонстрировало такой же прозрачный напиток, в котором угадывалось сакэ.       Девушка поднялась и достала из другого шкафчика отёко, подставила его поближе к напарнику, а затем залпом осушила. Саске, мягко говоря, ахуел.       Замечательное знакомство. Просто, блять, замечательное!