Ricordami

Наш мир соткан из тысячи невидимых нитей. Привязанные к определенному человеку, они тянутся по всему свету, пересекаясь между собой в самых неожиданных точках земного шара. Бывает и такое, что чья-то нить вдруг обрывается, не успев вырасти и на пару сантиметров. Другая же растянется на сотни километров, сплетаясь в причудливый, шёлковый клубок. Возможно, где-то кривоватый; с узелками и поеденный молью, но всё же по-своему прекрасный. И кто-то, пускай и незнакомый, будет бережно держать его в сухих ладонях,  словно самое большое сокровище на свете. Даже когда ниточка, формирующая клубок, закончится. У благородной пожилой дамы таких клубков не водилось. Ни единого, пожалуй, в самом дальнем углу королевского чердака не нашлось бы и намёка на эти цветные шарики из шерсти. Зато была книга. Слегка пыльная; с парой вырванных страниц. И потускневшей кожаной обложкой, на которой прямо посередине красовался вычурный розовый кристалл, огибаемый золотыми вставками. Словно тот, кто её делал, совершенно не имел вкуса. На деле же этот «кто-то» превосходно разбирался в моде. Пожалуй, в своё время ей не было в том равных – девушке, что одной своей улыбкой освещала мир ярче, чем летнее солнце в зените. Просто под старость лет она стала немного сдавать, да и хорошим зрением уже года два не могла похвастаться. «Не всем же быть такими бодрыми, как ты, Блум» - хрипло усмехалась она, поправляя складки новенького муслинового платья. В нём королеву Солярии и похоронили годом позже. Рядом с мужем, что почил пятью годами ранее. С потрескавшихся губ пожилой дамы сорвался тяжёлый вздох. Трясущимися руками она перевернула страницу, не в силах больше смотреть на портрет боевой подруги. Словно завороженная, дама пролистывала одну главу книги за другой. С каждой фотографией, простым рисунком на полях - в голубых глазах, подёрнутых легкой пеленой, отражались воспоминания. Крохотные мгновения счастья, мелкие неурядицы и совместные печали – всё это сейчас казалось таким далёким, что бывшая фея невольно задавалась вопросом: а было ли это вообще? Был ли её муж – король Объединённых Королевств, Домино и Эраклиона? Учёба в лучшей школе для фей во всём волшебном измерении? Были ли жестокие сражения с сильнейшими магами во всей истории, и беззаботный смех над очередной нелепой шуткой Техны? Наполненные магией любви вечера и путешествия по разным планетам? Или же всё это ей…приснилось? Может, это не она сейчас восседает на троне, посреди опустевшего тронного зала? Не её нарекли вечной хранительницей Огня Дракона, что даровал волшебнице вечную жизнь? И совсем не она обречена отныне на бесконечные скитания по магическим мирам, кутаясь в мантию и прижимая к себе старый фолиант – единственное упоминание о дорогих сердцу друзьях из некогда известного клуба Винкс…как-никак, прошла не одна сотня лет. Уйдя в эти мысли, дама совсем не заметила, как по испещрённой морщинами щеке стекла одинокая слеза. Лишь когда тихий звук упавшей капли эхом отскочил от мраморных стен, она неспешно опустила голову к его источнику. Слеза приземлилась аккурат рядом с портретом мага в фиолетовых одеяниях, расплываясь уродливой кляксой на шершавой бумаге. Под изображением знакомым, витиеватым почерком было выведено имя – Набу. Из всех них он ушёл первым, навеки оставшись в памяти друзей девятнадцатилетним юношей. Вероятно, именно в момент его смерти всё и пошло прахом. Был ли то подвиг, о котором суждено слагать легенды, или же несусветная глупость, приведшая к фатальному исходу – трудно сказать. Однако кое в чём сомнений всё же ни у кого не возникало: в тот день, когда в долине Каменных Слёз бушевал ураган, сотканный из частиц тёмной материи, только самоотверженность Набу помогла им и многим другим феям с Земли спастись. Он ушёл мирно и почти безболезненно – так, как желают того все, кто любит и любим. Тихонько улыбнулся напоследок плачущей невесте, что прижимала его к теплой груди; и доброму другу, который наблюдал за этим издалека, а после навеки покинул этот мир. Его душа рассеялась по ясному небу ослепительной россыпью кристальных бабочек, оставляя вместо бренного тела пышный цветок белоснежной лилии. Тогда все думали, что с его уходом душа Лейлы, отныне вечной невесты без положенного ей счастливого конца, умерла вместе с ним. И старались быть рядом, утешая и подбадривая. Но ни одному из членов команды, будь то проницательный Тимми или же сентиментальная Флора, не пришло в голову, что был ещё один человек, чья душа стремилась улететь вслед за теми бабочками. Ривен покинул лагерь на рассвете следующего дня, не проронив ни слова. Даже не удостоил прощальным взглядом свою девушку Музу, с которой они буквально на днях возобновили отношения. Едва сдерживая слёзы, она смотрела на уходящую вдаль фигуру, стараясь отпечатать этот образ в своей памяти – будто знала, что больше они никогда не встретятся. Остальные же бросали в его сторону немой укор. Феям и специалистам казалось, что Ривен просто бросил их в трудную минуту. Таков он был – замкнутый, вспыльчивый эгоист, вечно мечущийся между силами добра и зла. Впоследствии его имя и вовсе стало в команде чем-то вроде ругательства - имени, что срывается с губ лишь в периоды бесконтрольных вспышек гнева. Заслужил ли он этой участи? Сто лет назад, в разгар борьбы с магами Чёрного Круга, хранительница Огня Дракона непременно бы с этим согласилась. Теперь же, смотря на его портрет с очередной страницы в Книге Судеб, понимала, насколько сильно ошибалась. Чувства легко скрывать, пока их обладатель жив: где-то промолчит, где-то огрызнётся. Что-то утаит, а о чём-то попросту спросить забудешь. Но слова, столь старательно вычерченные на бумаге самой судьбой, уже так просто не сотрёшь. Вот и сейчас благородная дама, в седых волосах которой ещё виднелись всполохи огня, растерянно водила пальцем по строчкам, чей смысл отдавался в сердце смесью горечи прощания и невысказанных слов. Она словно читала старинный роман с печальным концом, наступившим раньше, чем хотелось бы. И не верила, что то была всего-то история жизни двух знакомых ей юношей. Их трепетная дружба, окутанная поволокой чего-то хрупкого и невесомого, – большего, чем просто желание быть рядом, - росла и крепла вдали от любопытных глаз, зажатая в тиски меж мнимым долгом и чужими ожиданиями. Они были, пожалуй, единственными в своём роде…друг для друга. Набу – единственный, кто не осуждал Ривена за внезапные вспышки гнева и немотивированные истерики. Единственный, рядом с кем независимый специалист не боялся казаться слабым. Ривен, в свою очередь, стал для друга чем-то вроде глотка свежего воздуха посреди ледяного океана. Всю жизнь от Набу чего-то ждали; всю жизнь вменяли чувство долга перед теми, кто был ему совсем не важен. И один только Ривен ничего не требовал взамен, довольствуясь редкими беседами да посиделками на пляже после заката. Тем не менее, шёлковым нитям, огибающих их жизненные пути, так и не удалось затянуться в узелок. Может быть, просто свернули не туда. Либо нити оборвались задолго до того, как они могли бы этот узелок сплести. А через восемь лет после трагедии и плести-то было уже не из чего – тело Ривена нашли туристы на краю обрыва, возле той самой долины, где когда-то бушевал ураган. Пролистав главу про Ривена до конца, пожилая дама тяжко выдохнула. Кто бы мог подумать, что целую человеческую жизнь можно уместить всего на паре десятков книжных страниц? Некоторые литературные произведения и то длиннее. Хотя, увы, и они когда-нибудь кончаются. Прямо как этот фолиант – новых страниц в нём не появлялось уже очень давно, тогда как раньше Блум, - так звали пожилую даму, - могла ежедневно взахлёб зачитываться рассказами друзей, порой декламируя им отрывки из их собственных историй. Но шло время, а потом… Застарелая боль резанула слабое сердце – и волшебница с силой захлопнула книгу, впиваясь ногтями в твердую кожаную обложку. «Так не должно было случиться», плескалась мысль в голове. «Почему я, чёрт возьми, а не они…» Стиснув зубы, дама зажмурилась до звёздочек перед глазами и рвано всхлипнула, поднимая осточертевшую книгу над головой и замахиваясь. «Не могло же всё так просто …» Она уже была готова, что есть мочи, бросить книгу о каменный пол, как вдруг сквозь замкнутые веки тьму прорезал слабый луч света. Блум в тот же вмиг распахнула глаза, старательно ища его источник. И каково же было удивление, когда оказалось, что это сияние исходит от книги. Если быть точнее, от того, что было внутри неё. Тщетно пытаясь унять дрожь, нещадно бьющую ладони, дама медленно опустила фолиант обратно на колени и открыла самый конец…по крайне мере, так ей, знавшей Книгу Судеб едва ли не наизусть, казалось. - Этого не может быть, это невозможно, - шептала она словно в бреду, наблюдая за тем, как одна за другой строчки текста заполняют черт знает откуда взявшиеся пустые листы, формируя новую главу в дополнение к уже оконченному рассказу. Перелистнув несколько страниц назад в поисках заголовка, дама поражённо охнула при виде букв, отливающих позолотой. Они складывались в два незамысловатых слова, скорее, даже имени: «Набу&Ривен». Чуть ниже, более мелкими буквами, было выведено: «Глава 1». Быть может, это всё ей привиделось, и то лишь бредни сошедшей с ума старухи, что заперлась в своём замке и света белого не видит? Или же это всё происходит по-настоящему? Но почему же тогда то же самое не происходит с остальными главами? В поисках ответа бывшая фея спешно пролистала главы остальных друзей, однако там ничего не происходило: портреты оставались серыми, а точки в конце строк выглядели такими несуразно жирными, что вряд ли бы смогли оттуда в раз исчезнуть. Меж тем как золотое свечение становилось всё ярче, добавляя всё новые и новые части едва начатой истории. Отчаяние вновь сразило пожилую даму. Безусловно, она была бы не против вновь встретить старых друзей, но…признаться, не их. А если и их, то не в одиночку. Так, почему они? Почему не другие? И вдруг Блум кое-что вспомнила. В бытность свою студенткой Алфеи, во время путешествия на планету Пирос ей довелось слышать от одной мудрой женщины притчу о том, что некоторые души могут перерождаться. Голос этой старушки и по сей день шелестом осенних листьев проносился в памяти Блум, приходя порой в моменты полного отчаяния, а иной раз – и радости. «…но для этого вселенной нужно учесть множество разных факторов, а самый главный из них: достойны ли они того, чтобы получить этот дар.» «А что будет с теми, кто не переродился? Они навсегда уйдут в забвение?» «Кто-то да, а кто-то нет. А кому-то просто нужно подождать своей очереди. Ведь ты никогда не лезешь без очереди в магазине, если хочешь купить новое платье, а? Даже твоя подруга Стелла так не делает.» «Конечно! Ведь кто-то встал в эту очередь раньше меня, это было бы нечестно.» «Вот именно, детка. Вот именно.» Тонкие, выцветшие губы вдруг озарила слабая улыбка – первая за последние пятнадцать лет. А вместе с ней вновь затеплился едва заметный огонёк в груди – то разгорался костёр надежды. - Вот, значит, как. Выходит, наша история ещё не окончена?.. Решительно выдохнув, волшебница как следует прокашлялась. А затем, склонившись над новенькой, кипельно-белой страницей, начала читать: «…Ривену едва исполнилось восемь, когда родители погибли в автокатастрофе. По прошествии стольких лет он уже почти не помнил их лиц, но до сих пор в годовщину смерти приходил на семейную могилу, располагающуюся на самом дальнем холме кладбища городка под названием Гардения...»