Операция «Черный Риф»

Южная Корея, Пусан Ким Сону не был тем, кем казался на первый взгляд. Снаружи — словно сделан из холодного металла: суровое лицо, прямой взгляд, осанка человека, который уже видел смерть. Ему было двадцать девять, и каждая морщина вокруг глаз говорила больше, чем любые слова. Тёмные, коротко подстриженные волосы, всегда аккуратные. На груди — старая армейская жетонная цепочка, которую он никогда не снимал. Не потому, что был сентиментален. А потому, что это было единственное, что у него есть. Он был сиротой. Потерял родителей ещё в подростковом возрасте и с тех пор — сам по себе. Друзей у него было немного, если не считать тех, кто исчез в бою. Он научился держать дистанцию. Не потому, что не хотел близости — просто знал, как больно терять. И уже не был уверен, что сможет пережить это ещё раз. Но внутри этого молчаливого солдата жила совсем другая личность. Ранимая, наблюдательная, временами даже мечтательная. Он замечал детали, которые другие не видели. Знал, когда кто-то лжёт. Знал, когда кто-то боится. И хотя его слова редко звучали первыми, язык у него был острым, а сарказм — точнее ножа. Это была единственная броня, которую он себе позволял. Сегодня он находился в одиночестве на своей маленькой кухне. Дождь стекал с карниза, словно сговор небес. Капли глухо стучали по окну, сливаясь с глухими ударами грома, которые раскачивали ночь где-то вдали. Сону сидел за кухонным столом, согревая ладони о чашку горячего чая. Зеленовато-жёлтый свет лампы едва пробивался сквозь завесу тумана за окном — воздух был тяжёлым, как дым, и давил на грудь даже здесь, в квартире. — Паршивая погода, — пробурчал он себе под нос, делая терпкий глоток. — Когда уже это солнце покажется… Он сидел в простой серой футболке, набросив старую армейскую куртку. Когда-то она согревала в полевых условиях, теперь — только воспоминаниями. И тут — небо резко потемнело. Не как при дожде. Нет. Это была тень чего-то… более глубокого. Что-то сгущалось в воздухе, и Сону, хотя и был скептиком, почувствовал, как холод пробежал по спине. Дзеньк. Дзеньк. Дзеньк. Звонок в дверь прозвучал, как выстрел. Резко, и неожиданно громко. Сону встал, оставив чай париться на столе. Его шаги по деревянному полу казались ненормально громкими. Он открыл дверь — и на пороге стояло трое военных в форме специального подразделения. Вооружённые. Без слов. Глаза — ледяные. Впереди — женщина. Светлые волосы, коротко подстриженные под мальчика. Лицо, не терпящее вопросов. Взгляд — прямой, холодный, отточенный. — Сержант Ким Сону? — сухо спросила она. — Да. — Вы снова активированы. Классификация — красный протокол. Операция — конфиденциальная. Координаты, дата и время — в этом пакете, — она протянула небольшой чёрный конверт. — Можно хотя бы намёк? — спросил Сону, без особой надежды. — Только одно: будьте готовы к тому, чего вы ещё никогда не видели. На мгновение между ними повисла тишина, только гром прорезал её над головами. Сону кивнул. Без тени сомнения. — Я буду там. Женщина достала рацию, что-то коротко передала, и уже через минуту их не стало. Только следы от ботинок на мокром бетоне. Сону вернулся на кухню. Его чай уже остыл. Он взял чашку и допил до дна. Пошёл собирать рюкзак. Если солнце не выходит — значит, оно чего-то боится, — подумал он.

***

Япония, Токио Нишимура Рики не нуждался в словах, чтобы заставить человека замолчать. Его взгляд — узкий, тёмный, как бездна — говорил за него. В нём было что-то первобытное, не поддающееся логике, только инстинкту: страх и уважение. Ему было тридцать два. Высокий, широкоплечий, тело — будто вырезано из камня. Каждый мускул молча рассказывал о годах бесконечных тренировок, операций и боёв. Руки — грубые, мозолистые, те самые руки, что долгие годы держали в себе холод стали снайперской винтовки. На коже — десятки татуировок. Древние символы, исчезнувшие имена, дымчатые драконы и тени, напоминающие о том, чего давно уже нет. Он стоял в комнате, залитой красным неоном, мерцающим из подсветки в углу. Свет отражался от стен, лицо Рики терялось в полумраке, только глаза поблёскивали. Он осторожно протирал свою катану — медленно, почти как ритуал — и с уважением положил её в футляр рядом с другими. У каждой — своя история. Каждая — отпечаток его прошлого. Жалюзи были закрыты. Но когда гром разорвал тишину, он подошёл к окну и раздвинул их пальцами, выглядывая в ночь. Ливень хлестал по городу, небо сотрясалось от грома. — Дерьмо… — тихо выругался Рики сквозь зубы. Погода его раздражала. Не пугала. Просто… в такую погоду он не любил неожиданностей. Дверь замигала красным. Кто-то стучал. Он вышел в тёмный коридор, подошёл к экрану у входа и посмотрел — двое мужчин в форме. Вооружённые и серьёзные. Он открыл дверь. Молча. — Нишимура Рики? — Тот молчал, уставившись на них, как на идиотов. — Активация. Код — красный. Операция — засекречена. Координаты и время — в пакете, — проговорил один из мужчин. — Что за дело? Один из них чуть пожал плечами: — Узнаете на месте. Это важно. Вы нам нужны. Рики смотрел долго. Его глаза не менялись, как будто они знали ответ раньше него самого. Затем коротко ответил низким, хриплым голосом: — Я буду. Дверь закрылась почти беззвучно. Он вернулся в комнату. Свет неона снова поглотил его силуэт. Он на мгновение замер, посмотрел на стену, где висели его инструменты смерти. Пора снова идти. Снова — в темноту.

***

Австралия, Канберра Шим Джейк имел в себе что-то, что трудно объяснить словами. Он не был громким. Не стремился к вниманию. Но стоит ему было войти в комнату — и все почему-то инстинктивно замолкали. Не потому, что боялись. А потому, что уважали. Его называли «тихим аналитиком»: карта, ландшафт, химия почвы, старые военные кампании — он мог разложить всё по полочкам в голове, словно решал задачу. Но даже при этом он оставался солдатом до костей. Умным, харизматичным и надежным. Мужчина с волнистыми каштановыми волосами до ушей и очками, которые никогда не падали даже в самом большом хаосе. Его взгляд всегда был сфокусирован, руки — точны, движения — выверены. В этот момент он стоял посреди своей клумбы, одетый в старый, потертый дождевик. Ветер бил между деревьями, дождь лил, как из ведра, а гром и молнии били землю с яростью, которую разве что природа Австралии могла породить. Но Джейк даже не моргнул. Он привык к такому — к неистовой, дикой силе вокруг. Его руки спокойно подвязывали растения к опорам, спасая стебли от ударов ветра. Эта земля была ему родной. И он уважал её. Но что-то сегодня было иначе. Облака над его участком крутились, как водоворот, почти неприродно. Джейк медленно выпрямился и задер голову к небу. Капли дождя били в лицо, стекали по щекам, попадали за воротник. Его брови сошлись в суровой линии. — Это плохо… — пробормотал он сам себе. Он уже хотел вернуться в дом, когда увидел фары — с дороги к воротам подъехала черная машина. Из неё вышло два человека. Сдержанные, сосредоточенные. Силуэты в форме. Джейк остановился. Его поза не изменилась — спокойная и твердая. Ждал, пока подойдут ближе. — Кто вы такие? — спросил он коротко, без страха, но с чётким акцентом авторитета. Один из них выступил вперёд, протягивая конверт: — Шим Джейк? — Да. — Вас активировали. Код красный. Операция — засекречена. Информация — здесь. Место и время назначено. Нужно ваше присутствие. Джейк взял конверт, но не открыл его. Его глаза сузились. — Скажете куда еду? Военные обменялись взглядами. Один из них пожал плечами: — Вам сообщат, когда будет время. Они больше ничего не сказали. Сели в авто, двери захлопнулись с глухим щелчком. Машина тронулась, оставляя лишь следы шин на мокрой земле. Джейк стоял молча, промокший до нитки, всё ещё держа конверт в руке. Смотрел вслед машине, которая исчезала за поворотом. Он не любил загадок. Но знал: когда природа шепчет — нужно слушать.

***

Соединенные Штаты Америки, Техас Джей Пак, американский боец с корейскими корнями, сидел в своей уютной гостиной, наполненной мягким светом, несмотря на сильный дождь за окном. Его короткая темная стрижка подчеркивала черты лица, а убийственные глаза, которые когда-то смотрели в бездну боя, сейчас наблюдали за падающими каплями дождя. Он был человеком, которого трудно сломить — тяжелая пехота, головорез с твердым характером. Но рядом с Чонсу, его женой, он становился другим: любящим и нежным, даже несмотря на свою историю. Чонсу, невысокая женщина с короткой стрижкой, выполняла упражнения на коврике в углу комнаты. Ее сильное тело свидетельствовало о годах службы в армии, где они впервые встретились. Она была мастером ближнего боя, но в их доме ее мягкость и чуткость всегда преобладали над силой. Им было по тридцать шесть, и теперь они вместе строили свою жизнь, полную любви и поддержки. — Смотри, как сильно идет дождь, — произнесла Чонсу, поднимая голову от упражнений. — Наверное, это самый сильный ливень в этом году, жуть то какая. Джей кивнул, не отрывая взгляда от окна. Ему нравилось слушать звук дождя, который стучал по крыше, но сегодня что-то в воздухе казалось тревожным. Он чувствовал эту непонятную напряженность, которая ползла по коже. Вдруг звонок в дверь прервал их мысли. Джей и Чонсу обменялись взглядами — оба знали, что в такую погоду вряд ли кто-то придет в гости. Они поднялись и пошли к коридору. — Кого это принесло? — спросила Чонсу, ее голос звучал заинтересованно. Джей открыл дверь и сразу же почувствовал холодный ветер, который принес с собой дождь. На пороге стояли двое людей в военной форме. Их лица были серьезными. — Джей Пак, Чонсу Пак? — спросил один из них. Джей почувствовал, как кровь в жилах закипела. Он знал этот тон — это был тон, который не оставлял места для сомнений. Его инстинкты активировались. — Да. Что случилось? Военные обменялись взглядами, и Джей почувствовал, как Чонсу стала ближе к нему. Она знала его настороженность и понимала: то, что пришло в эту бурю, могло изменить всё. — Вас активировали. Код красный. Операция — засекречена. Информация — здесь. Место и время назначено. Вам нужно быть готовым к вызову. Эти слова пронеслись сквозь его сознание, как удар громом. Джей знал: их мирная жизнь может закончиться в одну минуту. Он посмотрел на Чонсу — она была готова ко всему. Вместе они прошли через ад войны и знали, что могут справиться с любыми вызовами.

***

Южная Корея, Сеул Пак Сонхун — мужчина, от одного лишь взгляда которого в груди сжимается холод. Ему тридцать, и за эти годы он научился прятать эмоции глубже, чем кто-либо другой. Его глаза — темные, как ночное небо над Сеулом, затопленным дождем и гремящим громами. Волосы светлые, коротко подстриженные, влажные от пота и сырости, прилипают к лбу. На носу — родинка, единственная вещь, которая делает его лицо человеческим в минуты молчания. Его тело — словно выточено из гранита. Шрамы не украшают его — они часть него. Армейские годы сделали из него машину, идеального бойца, который не знает, что такое пощада. Сонхун не играет в эмоции — он просто действует. Вести переговоры он может, но преимущественно кулаками, они эффективней. Дождь льет непрерывно. Сеул задыхается под водой, но Пак в своем гараже — без футболки, в одних шортах, словно именно в такую бурю находит спокойствие. Наушники бьют в уши громкую, басистую музыку, и он подтягивается на турнике, будто дождь его личный душ. Его мышцы напряжены в ритме, под кожей перекатываются годы отточенной выносливости. Для кого-то стихия, для него обычный день. Гараж открыт. Ветер бросает брызги дождя внутрь, но ему все равно. Он привык к дискомфорту. Ему даже лучше, когда холодно — тогда меньше мыслей. Ему так нравится. Вдруг фары машины прорезают туман от дождя. Она подъезжает медленно, словно с колебанием. Из нее выходит мужчина в военной форме — медленно, методично, как и полагается тем, кто приносит плохие новости. Сонхун соскальзывает с турника, вытирает лицо полотенцем и снимает наушники в которых всё ещё бесится музыка. Его голос звучит с насмешкой: — И че вас занесло ко мне? Но его глаза не смеются — они уже все поняли. Он бросает взгляд на небо, тяжелое, темное и тревожное. И в ту же минуту слышит: —Вас активировали. Код красный. Операция — засекречена. Информация — здесь. Место и время назначено в конверте, — без вопросов и лишних слов, и так знают кто это. Сонхун молчит. Руки все еще влажные, тело тяжело дышит после упражнений, но в его фигуре — железная решимость. Он раздраженно, но без колебаний берет конверт. Не откажется. Он не такой.

***

Южная Корея, Инчхон Ян Чонвон — словно кот в человеческом обличье. Невысокий, с лёгкими, грациозными движениями, которые выдают в нём не просто бойца, а охотника. Ему двадцать восемь, но в его взгляде уже давно поселилась взрослая внимательность и опыт. Волосы покрашены в серый — будто он взял себе оттенок облаков над городом и носит его с гордостью. Его лицо светится доброжелательностью, а ямочки на щеках появляются каждый раз, когда он улыбается, даже когда в руках держит нож или оружие. Он не мускулистый, и точно не гигант, но выносливый. Такой, что добежит и обратно, и ещё вынесет кого-то на плечах. Его сердце принадлежит тем, кого он защищает. Он не показывает это словами — он просто действует. Сейчас он пробегает улицу — асфальт влажный, небо угрожающе чернеет. Чонвона настораживают эти облака, они напоминают ему что-то старое, что-то, что несёт беду. Но сегодня — нет, сегодня он просто хочет добраться до своего авто и поехать домой, пока не загремел дождь. Его машина стоит у высокого дома, прячется в тени, как и он сам. Добегая, Чонвон немного скользит на мокрой плитке, но ловит равновесие. Кот, настоящий. Он улыбается сам себе: — Ага, ещё немного, — и начинает хохотать. Немного смеётся, дышит ровно, уже вытаскивает ключи, как вдруг замечает что-то необычное. На лобовом стекле — водонепроницаемая папка. Взгляд становится пристальнее. Он быстро сдирает её, оглядывается на автомате, прежде чем сесть в авто. Дверца щёлкает, двигатель мягко гудит, в салоне тепло и сухо. Парень напевает что-то беззаботное, как всегда, когда один. — И что это у нас, подарочек? — спрашивает себя вслух, расстёгивая застёжку. Внутри — бумага. Сухой, официальный текст. Но в самом центре — короткое сообщение.

«Вас активировали. Код красный. Операция — засекречена. Информация — здесь. Место и время назначено в конверте.»

На мгновение всё в нём замирает. Улыбка гаснет, ямочки исчезают. Взгляд становится резким и холодным, словно клинок, к которому он привык лучше, чем к собственному имени. Он откладывает папку на соседнее сиденье, снова оглядывается на небо — облака уже прямо над ним. И произносит тихо, почти неслышно, будто кто-то подслушивает. — Да продолжится пиздец. Его пальцы смыкаются на руле. Он знает, куда едет.

***

Южная Корея, Сеул Ли Хисын — это катастрофа в человеческом обличье. Ему тридцать пять, и каждый год отпечатался на его теле не морщинами, а шрамами и чернилами татуировок. Высокий, мускулистый, с мышцами, которые будто сами спрашивают: «А что сегодня взорвём?» Его волосы — фирменные, бледно-фиолетовые, растрёпанные, как после шторма. Идёт к нему, как взрывчатка к детонатору. Его обожают все — неважно, мужчины или женщины. Потому-что в нём что-то необъяснимое, магнетическое. Игривый, сексуальный, всегда с огоньком в глазах, как у ребёнка, нашедшего спички. Но это ребёнок, который точно знает, что будет пылать. В родных краях его называют «разрухой всего живого» — и это не только из-за его красоты, но и из-за специальности. Он знает каждую гранату, каждую мину, каждый тип взрывчатки — и любит их, как кто-то любит старые пластинки или винтажные машины. Всё, что может грохнуть, у него было в руках — и со всем он играл, словно с домашним питомцем. Сейчас он сидит в своём кресле, широком, немного потёртом, но уютном, в тёмной комнате, где оружие висит на стенах, как чья-то коллекция бабочек. Сосёт чупа-чупс — клубничный, сегодня настроение такое, и медленно водит глазами по своим «трофеям». Улыбается. Сам себе. Будто с кем-то разговаривает, только в голове. Возможно, так и есть. Стук в дверь. Потом звонок. Мужчина вздыхает — долго, театрально, и откладывает леденец в фантик. Поднимается и растягивается, будто кошка, идёт к двери. Не проверяет камеру, не спрашивает кто. Ему безразлично — что будет, то будет. Открывает. На пороге — несколько фигур в военной форме. Мокрые, словно только что вылезли из реки. Один из них протягивает конверт. Ли бросает на него взгляд, потом проводит глазами по каждому из присутствующих — не скрывая презрения. — А, снова вы, — говорит с едва заметной насмешкой, вытаскивая конверт. Открывает, читает внимательно. Улыбается как Чеширский кот, та самая психоподобная улыбка. Глаза блестят, как у того, кто только что услышал слово «взрыв». Поднимает взгляд на солдат: — Добро, — кивнул тот, выдерживая паузу, пока мужчины уходили, — спрячьтесь от дождя! — Выкрикнул им вслед. Хисын делает шаг назад, закрывая дверь и уже на ходу берёт свой чупа-чупс обратно в рот.

***

Четверо ещё не знали друг друга. Их объединяла форма, молчание и приказ. На площадке корейской военной базы стояли три гигантских вертолёта CH-47 Chinook — двухвинтовые чудовища с брюхом, способным поглотить целую группу спецназовцев вместе с техникой. Навигационные огни мигали красным, лопасти вращались медленно, затягивая ночной воздух в гудящее торнадо. Небо было глубоким, тёмным, с редкими звёздами, которые немного освещали все вокруг. После дождя всё ещё пахло мокрым металлом, нагретой электроникой, машинным маслом и холодом, осевшим на снаряжении. Воздух гудел — не только от винтов, но и от внутреннего напряжения. Они привыкли, но каждый раз как впервые. Сону зашёл первым. Он не спрашивал и не ждал. Его силуэт исчез в темноте вертолётного брюха — как тень, знающая своё место. Внутри он сел, спиной к обшивке, и закрыл глаза, сжимая в ладоне армейский жетон. Не для отдыха закрыл — скорее, чтобы сосредоточиться на чём-то своем, он не думал куда летит, что там будет, это его работа и обязанность. Сонхун пошёл следом, ступая уверенно, всунув руки в карманы тактических военных штанов, с внутренним раздражением, которое некому было выговорить. Он сел чуть поодаль, нарочно отдельно, бросив короткий взгляд на Сону — с оттенком интереса. Через секунду рядом сели и остальные, мужчина взглянул на них, в мыслях матерясь и мечтая о наушниках с музыкой. Чонвон сел молча. Но прежде чем подняться в вертолёт, на мгновение остановился и посмотрел в небо, улыбаясь наконец-то хорошей погоде. Его взгляд был чистым, но уже не юным. Он изучал. Не только облака — сам момент. Сел рядом с другими, коротко кивая и улыбаясь своими ямочками, которые не все на борту поняли. Хисын усмехался — сам себе. Ни слова не произнёс, а хотелось. Но улыбка не сходила с лица, когда он сидел в вертолёте. Из окна он наблюдал, как база медленно уменьшается внизу. Лопасти ревели, как зверь. Он любил этот момент — тот, когда всё ещё не началось, но уже невозможно повернуть назад. Он подбросил в руке жетон и поймал. В его глазах был азарт, но не беззаботный — тот, что живёт в людях, видевших смерть слишком близко. Канагава На аэродроме в Канагаве уже взлетал другой Chinook — над морем, под чернильным небом. Рики сидел внутри, спиной к стене, руки сложены на груди. Его форма была идеальной, даже в таких условиях. На лице всё то же безразличие и серьезность. Он не смотрел на других — потому что других для него не было. Он летел один, как и привык. Его взгляд был пустым, как воздух за стеклом — глубокий, но отстранённый. Темные глаза пожирали всё вокруг. Вертолёт был прохладным. Молчание сгущалось, лишь лопасти били в грудную клетку. Канберра Джейк держал в руке маленький тактический планшет с обозначенными зонами острова, который им сложили с помощью искусственного интеллект. Его глаза скользили по экрану до последнего момента, даже когда он уже сидел внутри. Он не любил импровизаций — он любил знать и изучать то, что ещё не знает. Мужчина собрал волосы, мельком поглядывая в иллюминатор, за которым была только чернота. Вздохнув, отложил планшет, всего на пару секунд прикрывая веки. Техас Джей с Чонсу быстро шагали к вертолету, держась за руки, в который уже заходили остальные военные. У мужчины на лице читалась все та же серьезность; он был будто камнем — сдержанным и уверенным. Чонсу рядом изучала всё взглядом, сжимая руку мужа. Несколько вертолетов уже начинали взлетать, и волосы поднимались вверх от сильного течения воздуха. Всё шумело, не давая забыть о том, что они отправляются на остров в центре вод Атлантического океана. Оба сели в вертолет, обмениваясь уверенными взглядами. Не впервые и не в последний раз. — Как думаешь, что нас ждет? — спросила женщина, выдыхая, когда они начали подниматься. Джей покачал головой, смотря на что-то перед собой. — Всё, что и всегда. Много крови и холодных тел на земле, — сухо ответил мужчина. Уши заложило от давления, но он привык, как и все остальные в кабине. — То, чего уже не избежать, если мы сидим здесь, — произнес он со спокойствием в голосе. Чонсу кивнула, поднимая их сцепленные пальцы и поцеловала мужа в тыльную сторону ладони.

***

Вертолеты зависли на подлете, медленно снижаясь, словно неохотно. С иллюминаторов открывался обзор сверху — на остров, казавшийся отрезанным от всего мира. Он был формой кривого полумесяца, с разбитыми краями, словно кто-то вырвал кусок земли из океана. Скалы молча торчали с берега, разъяренные, серые, с черными трещинами. Леса — густые, темные, плотные, покрывали большую часть внутренней территории, а за ними вздымались горы, в которых терялся утренний свет. И все это было в дыму. Над центральной частью острова поднимался толстый, черный столб дыма, поднимающийся в небо и медленно растворявшийся, оставляя за собой горький шлейф в воздухе. Где-то еще горело — виднелись красные вспышки между деревьями, которые угасали то с одной стороны, то с другой. Сону смотрел молча. Его глаза сузились. Это не просто локация. Это что-то новое. Он не верил в случайные пожары в таких местах. Он верил в логику. Смотря в иллюминатор Джейк не отрывал взгляд от темной линии леса. Горы дадут фору. Но только если они поднимутся первыми. Он уже строил карту в голове, расставлял точки входа, опасности, пути эвакуации. Его мозг работал на опережение, даже если не знал, что там. Так выглядит место, где время не имеет значения. Хисын перекидал вишневый чупа-чупс с одной щеки на другую, усмехаясь сам себе. — Кто-то уже делал мою работу за меня, — сказал тот в голос, вытаскивая леденец из рта. Остальные посмотрели на него как на дебила, от чего тот даже не смутился. Его тянуло к земле, к действию, к конфликту. Огонь его не отталкивал — он его звал. Сонхун поднял глаза на человека с непонятным фиолетовым цветом волос, еле заметно кривя губы и почти сразу отводя взгляд к пейзажам. Вертолеты начали поворот над заливом — вода под ними была темной, как масло. Остров под ними дышал чем-то диким. Как проснувшийся зверь. А они летели в пасть, и каждый осознавал это по-своему. Вертолеты с тяжелым шумом сели один за другим на влажный песок. Воздух загрязнился пылью и тонкой черной золой, все еще зависающей в воздухе — следствием недавнего пожара. Запах был тяжелым, вязким и очень кислым — смесь сгоревшей древесины, выветрившегося металла и гнилой органики. Военные по очереди начали спрыгивать на землю, формируя длинные шеренги. Они выстраивались быстро — десятки, сотни людей. Темные силуэты на фоне туманного, сизого побережья. Песок был мягкий, холодный, немного влажный. Под ногами скрипело где-то рассыпанное стекло, где-то обломки чего-то. Все молчали. Никто не спрашивал. Здесь чувствовалось напряжение, которое шло не от командиров, а от самого острова. Здесь точно было что-то не так. Задние люки центрального вертолета открылись — из него начали выходить старшие по званию — генералы. Четкие движения. Строгие лица. Серые взгляды, будто мертвые. И последней появилась она. Светлые короткие волосы. Строгая форма. Глаза — ледяные, как вода на дне колодца. От нее мурашки по телу пробегали. Сону узнал ее мгновенно. Виктория. Она не улыбалась. Не остановилась. Просто вышла и стала среди других, словно была тенью, которая вернулась на место. За ней наконец-то вышел главный операции. Его лицо было морщинистым, закаленным. Его голос раздался как приказ, как резкий выстрел. — Вы собраны со всего мира для одной задачи, — начал тот громко, — этот остров — биологическая зона поражения, — Джейк нахмурился, опуская глаза себе под ноги и сразу обдумывая эти слова, — вчера мы получили зашифрованный сигнал о помощи с внутренней территории. Прежде тишина в течение нескольких недель, — он сделал паузу, кидая на всех строгий взгляд командира, — мы считаем, что на острове остались живые. Но также и те, кто заражен. Вирус неизвестен. Он меняет поведение, физиологию и реакцию. Контакт очень опасен, — в голове у всех сразу появилась мысль о том, что это шутка. Не может же такого быть? — Ваша задача найти уцелевших. И уничтожить зараженных. Без исключения. Это красный протокол, — говорила уже эта женщина. Виктория, — мы должны проследить за тем, чтобы это не распространилось за пределы острова. Среди прилетевших пробежал глухой шепот, но никто не вышел из строя. Воздух снова потемнел — не от облаков, а от ощущения неотвратимости. Каждый из них принимал осознанно — после этой миссии можно не вернуться. Это то, с чем они еще не сталкивались. Никто из них. Тогда Виктория сделала шаг вперед, доставая большую папку. Хисын грыз палочку от когда-то бывалого вишневого чупа-чупса, ожидая чего-то. Не то, чтобы это его напрягло, просто слегка удивило. Они ведь не в фильме про конец света? Ее голос был сухим, четким и решительным: — Подразделение «Альфа-3» идет со мной, — начала она, — Джей Пак и Пак Сонхун, — сказала она имена, после чего оба мужчины сдвинулись с места, направляясь в её сторону ровными шагами. Что-то под ногами хрустело от чего Сонхун сморщился. Ненавидел противные звуки. Тот поднял глаза на Джея, который шел с другой стороны. В голове сразу пронеслось — головорез, точно. — Ли Хисын и Ян Чонвон, — оба пошли. Хисын вскинул голову, чтобы увидеть низкого паренька, который вышел из колоны по другую сторону от него, а Ян только улыбнулся, не изменяя своим ямочкам и манерам, — Эррера Эстер и Нишимура Рики, — продолжила женщина. Рики шел прямо, не выдавая никаких эмоций, а из его же колоны вышла девушка, шагая за ним. Чонвон прикусил губу, смотря на высокого, забитого татуировками Рики, за которым даже той леди не было видно. Рики встал рядом с остальными, теперь товарищами, сцепляя руки за спиной и смотря тупо вперед. Хисын хохотнул, кидая на него взгляд. Ростом он не отставал, но посмотрев на остальных, которые были рядом с ним — становилось смешно. — Шим Джейк и Ким Сону, — Виктория подняла холодный взгляд, а затем снова опустила. Сону вышел, направляясь к своей новой команде, все время стоящий сбоку Джейк тоже вышел, идя с ним в ногу. Они не смотрели на друг друга, и даже не говорили. Знакомства будут позже. Сону встал рядом с Рики, кидая на того мимолетный взгляд. Мужчина рядом тоже посмотрел, но это скорее был раздражительный взгляд. На его фоне Ким был просто букашкой. Джей нашел в толпе свою жену, которая также смотрела на него в предвкушении. Она улыбнулась ему, кивая — Чонсу Пак, — произнесла последнее имя Виктория и опустила папку, делая шаг назад, — Мы заходим через западный сектор. Цель — жилые дома в лесах. Разведка и очищение. Мы главный щит. Сформированы, — отчиталась, после чего умолкла, давая товарищам слово. Чонсу подошла к мужу, сталкиваясь с ним плечами. Джей стиснул челюсть, унимая желание поцеловать её в этот момент. Думал только о том, чтобы она оказалась рядом с ним. Теперь можно не думать о лишнем. — Эй, красавчик, чупик будешь? — Хисын наклонился к Сонхуну, вытягивая перед ним леденец с яблоком. Пак повернул голову в его сторону, с безразличием кидая взгляд. — Не ем такое, — ясно ответил тот, после чего явно дал понять, чтобы тот отьебался от него. Хисын повел плечами, усмехаясь. Но спереди повернулся низкий парень, улыбаясь ямочками. — Можно мне? — Спросил тихо. Хисын поиграл бровями, протягивая сладость, — благодарю. Сону витал в своих мыслях, слыша только тяжелое дыхание Рики сбоку. Он казался ему каким-то злым и всегда недовольным. Наверное так и было. Их всех здесь закалила армия и боевые действия, которые они пережили. Остров словно прислушивался. Они все чувствовали это. И почему-то было не по себе. Такое впервые.