Операция «Черный Риф»

Машина медленно продвигалась по узкой, размытой дороге, ведущей вглубь северного сектора. Виктория сидела за рулём. Твёрдо, уверенно, как будто родилась за этим тяжёлым бронированным управлением. Её взгляд был сосредоточен, а руки работали без остановки — ни одного резкого движения, ни грамма паники. Это была её территория. Она управляла не только машиной — она управляла всем. Джейк сидел рядом, на переднем сиденье, склонившись над электронной картой и потрёпанным бумажным планом, с которого едва можно было что-то понять. Он сощурился, пытаясь что-то понять, ведь то, что было на картах вообще не соответствует тому, что он видит перед собой. Его будто обманывали. — Ещё метров восемьсот и направо… там должно быть поселение, кажется, — бормотал он себе под нос, проводя пальцем по бумажным трещинам на бумаге, которую складывали уже много раз, — ни черта не ясно, кто вообще писал её… Сзади, в открытом отсеке, остальные сидели плотно к друг другу. Их трясло с каждой ямой, с каждым ударом по колёсам, когда машина проскакивала через камни, мокрую землю или скользила по гнилым корням. Оружие глухо стучало о металл. Ремни натирали плечи. Но это было терпимо. Кто-то молча сжимал зубы, кто-то смотрел в глубину леса — туда, где сгущалась тень. Лес был высоким. Древним. Почти мёртвым. Деревья возвышались, словно великаны, разрушая само представление о масштабе. Они, казалось, никогда таких не видели. И с восхищенного лица Чонвона можно было это понять. Местами — обрывы. Тихие, резкие пропасти, за которыми начиналась бездна и ничего больше. Если бы кто-то сорвался — его бы не нашли. Будто в ад провались. Воздух пах сыростью. Гнилыми стволами. Где-то дальше — чёткий, едва уловимый запах плоти. Будто что-то под землёй уже разлагалось. Ясно было что именно, но думать и говорить об этом никто не хотел. Ветер приносил этот запах вместе с ароматом мокрой хвои, старой листвы, золы и… чего-то ещё. Такие запахи тоже встречаются на их пути впервые. И хотя пейзаж всё ещё сохранял красоту — высокие силуэты деревьев, заросли, сквозь которые еле пробивались солнечные лучи, ярко-зелёный мох, стелившийся по камням, на удивление голубое небо… атмосфера была тяжелой. Будто сам воздух давил на грудь. Каждый человек ощущал это внутреннее сжатие. Без объяснения. Без конкретного страха. Но нервное напряжение висело между ними. — Даже птиц нет, — Хисын поднял глаза к небу, оглядывая его, — чёрт, может я не вижу их? — Он сощурился, всё еще смотря вверх. Сону сидящий сбоку кинул на него взгляд, несколько секунд рассматривая его лицо. Привлекательное. — Если этот остров и вправду переносит вирус, значит все животные и птицы вымерли, — послышался низкий голос. Хисын взглянул на Джея сидящего напротив, — или же прошли мутации и сейчас где-то бродят, — он говорил это с серьезным лицом. — Наконец-то кто-то помимо меня открыл рот, — Хисын вздохнул, усмехаясь, — я уж начал думать, что вы немые, — остальные обратили на него внимание, переводя ледяные взгляды. Хисын провел по всем глазами, доставая из кармана очередной леденец, — не будьте такими серьезными, мы все воевали, — и распаковав засунул в рот, кивая им, — меня Хисын зовут, — протянул руку Джею напротив. Мужчина кинул на неё взгляд, а затем оторвал от автомата и пожал. — Джей, — сказал тот голосом страшного дяди. Чонсу рядом улыбнулась, протягивая и свою. Хисын вскинул брови, улыбаясь. — Чонсу, — голос был милый, но на ощупь рука была грубая, годами держащая тяжелое оружие, — Хисын прав, нам нужно разговаривать, нужно быть командой, ведь никто из нас не знает сколько проведем здесь времени. — Чонвон, — милый парень, которого прижал тяжелый Рики в углу, протянул руку, — приятно с вами познакомиться, вы кажетесь сильными бойцами. — Все мы из элитных отрядов, уже понятно, что мы лучшие из лучших, — внезапно отозвался низкий, грубоватый голос Рики. Его лицо оставалось всё таким-же непоколебимым, грубым как и сам голос. Чонвон без слов кивнул. — Грубиян, — себе под нос пробормотал Сону, смотря на дорогу, которая оставалась позади. — Что ты сказал? — Рики повернул голову в его сторону, наклоняясь, чтобы увидеть его. Даже Джейк повернулся, чтобы увидеть, что там происходит. — Что слышал, — Сону тоже повернулся, наконец-то светя своим личиком, — не слышал Чонсу? Нужно строить товарищеские отношения, а не огрызаться, — Сону вскинул брови, смотря прямо в его бездну в глазах. От этого было ни хорошо, ни плохо. Уж его Сону будет бояться в последнюю очередь. — Ты хочешь поговорить о том, кто сейчас огрызается? Сопляк, советую прямо сейчас прикрыть рот, — оскалил зубы Рики. Сону наклонился ближе, щуря глаза и уже хотел было что-то казать, но его перебил голос Виктории. — Заткнулись оба, — прорычала женщина, подъезжая к подъему, когда лес немного утих, — вы взрослые мужики, а ведёте себя как пеленочные дети. Успокоились, иначе мне прийдется сделать это, — она посмотрела на них в зеркало заднего вида. Рики выпрямился, сжимая оружие в руках. Сону тоже больше ничего не говорил, отвернулся и продолжил смотреть на отдаляющейся лес. Остальные также молчали, после такой сцены больше не хотелось говорить. Колёса скользнули по мягкой почве, и вскоре машина замедлилась, остановившись перед крутым подъёмом. Дальше дорога не шла. Только узкая тропа, скрытая под опавшими листьями и влажным мхом. — Дальше пешком, — тихо сказала Виктория, заглушив двигатель. Сразу повисла тишина. Неестественная. Мотор замолк — и будто исчез последний признак чего-то знакомого для их ушей. Все спрыгнули с платформы, крепко сжав оружие в руках. Подхватили рюкзаки и ступили за женщиной. Тяжёлые шаги по мокрому мху, щелчки затворов, глубокие вдохи. Холодно было. Воздух пах сыростью и чем-то прогорклым. — Вон там, — показал Джейк, поднимая планшет, — по координатам должно быть несколько строений. Старые дома. Когда-то здесь было поселение обслуживающего персонала на этом острове. Группа двинулась вперёд. С каждым шагом туман в лесу сгущался. Не смотря на ясный день не дворе. Он стелился низко, между деревьями, и от этого весь пейзаж казался мутным, как старая фотография. Иногда проблескивал солнечный свет — но быстро исчезал, как будто сам свет не хотел сюда проникать. Сону шел рядом с какой-то девушкой, кажется, её звали Эстер. Он кинул взгляд на оружие в её руках, почему-то она держала его не правильно, держась за дуло, а палец был прямо на спуске, а не выше. А лицо выдавало тревожность и некий страх в больших глазах. Ему показалось это странным, но он не озвучил своего любопытства. Через двадцать минут хода показались первые силуэты домов. Обугленные крыши, стенки, вздутые от влаги. Некоторые дома стояли криво, нависая друг на друга, словно пытались укрыться. Один — полностью провалился в землю, как будто под ним кто-то вырыл яму. На одном из деревьев висел детский ботинок. -Здесь была цивилизация помимо рабочих, которые присматривали за островом? — Джейк огляделся. Остальные тоже задались таким вопросом. -Эта цивилизация и была охраной этого места, — ответила Виктория, осматривая территорию у домов. Запах здесь, он был сильнее, чем в лесу. Гнилое и тяжёлое, будто в каком-то очень холодном, но душном месте. А поверх этого — что-то едкое, химическое. Как будто заброшенный медпункт или лаборатория. Джейк опустился на колено, надевая перчатку и проводя пальцами по земле на которой были следы. Старые, но чёткие. Глубокие борозды, будто кого-то волокли. Следы не одного человека — толпа. Кто-то ушёл… или пришёл? — Всем в боевой режим, — приказала Виктория, — Сону, Рики — зачистка слева. Эстер, Джей — вправо. Остальные — со мной к основному зданию. Здесь что-то было. Сону с Рики даже не взглянули на друг друга, молча подняли оружие и пошли. Джей кинул взгляд на девушку, которая будто застыла, кивнул ей и та еле как подняла оружие, пошагала за ним. Джей нахмурился, идя вперед. Тоже заметил её поведение. Оно отличалось от остальных. Остальные ребята были спокойные и явно закаленные, а эта девушка не показывала этой годовой подготовки. Лес молчал. Но как будто наблюдал. И внутри каждого — пульс ускорился. Инстинкт понимал раньше разума: что-то здесь не так. Они тут явно не одни, но ещё не выяснили люди там, животные или так званые монстры. Рики и Сону отделились от основной группы, держась левого фланга. Они продвигались между деревьями и полуразрушенными зданиями, как тени, полностью погруженные в боевой режим. Оружие было приподнято, штурмовые винтовки двигались в такт глазам — каждый взгляд сопровождался скользким, плавным движением дула. Они не торопились, но и не медлили. Двигались осторожно, точными круговыми траекториями, прочесывая периметр — метр за метром. Глаза Рики то и дело скользили по крышам, подоконникам, темным проемам дверей. Сону же снизу вверх сканировало пространство, ловя каждый звук — шорох и треск ветки. У одной из стен они остановились — Сону быстро осмотрел след на земле, прикоснулся рукой к чему-то похожему на отпечаток руки, вдавленный в мох. Сону без слов кинул короткий взгляд на мужчину. Рики кивнул и медленно подался вглубь гробовой тишины. Сону тяжело дышал, идя спиной к спине с Рики. Они даже не думали об этом, отточенное тело само делало как нужно. И правду говоря, эта тишина начинала напрягать, а в каком-то моменте раздражала. Лично Рики, Сону было плевать, он делал свою работу. Тишина леса внезапно нарушилась, когда оба услышали громкий — хрусть. Ветвь. Сломалась где-то совсем близко, левее бетонной стены старого ангара. Реакция была мгновенной, мужчины, словно по команде, резко развернулись в сторону звука. Пальцы скользнули по спусковым крючкам — указательные напряженные, готовые действовать за долю секунды, в моменте. Глаза резко сузились, не было никакого движения. Только дыхание, отрывочное и приглушенное. Они терпеливо ждали, даже с какой-то ноткой интереса. Вдруг из-за здания что-то выскочило. Снаружи он напоминал оленя — частично. Но это был уже не зверь. И определенно не жив, но почему-то двигался. Сону нахмурился, прокручивая в своей голове слова про вирус. И сейчас он видел последствия. Его тело было разбухшим, словно наполненным кровью, которая вот-вот прорвет кожу. Мышцы и вены пульсировали под темно-красной, почти обугленной кожей, но ни один след ожога не походил на настоящий. Это было что-то другое, казалось им двоим, что это и есть эффект от вируса. Глаза полностью белые, пустые, как у слепого трупа. Рот — растерзанный до челюстей, оттуда вырывался звук, будто не существующий в природе. Это не был рев, как гвоздь по стеклу. Как радиопомехи, но глубокие, с вибрацией, пронизывающей до мозга. Уши у обоих заложило мгновенно, и даже по привычности к шуму — это было иначе. Ким сморщился от этого, но позицию не сдавал. Было не приятно до костей. Существо взревело в моменте, задрожало всем телом — и бросилось прямо на них. Настолько быстро, что даже Рики не ожидал. Вместо того, чтобы жать на курок, секунда в секунду, со всей силы толкнул Кима в сторону, в тот же миг и сам резко отскочил, будто инстинктом предчувствуя, что следующее произойдет в мгновение ока. На лице Нишимуры дрогнула мышца, глаза было раскрылись шире. Волна воздуха прорезала пространство позади — тяжелая, пронзительная, как ветер от взлетевшего слишком низкого самолета. Создание пронеслось мимо, оставляя после себя гнилостную, металлическую вонь и едва заметный крик, похожий на смесь истерики и бешенства. Это было чертовски быстро. Сону упал, его спина больно ударилась о землю, но он не тупил. Каток — вправо. Тело прижимается к сырой земле, ладони снова на винтовке, прицел выровнен глазами. Грязь липнет к форме, а в легких шумит адреналин от того, что произошло всего за несколько секунд. Существо разворачивается молниеносно. Следы ее копыт разрывали землю, гнилые мышцы дрожали в нестабильном напряжении, будто вот-вот разорвется. Или разорвет, но кого-то. И снова быстрый рывок этого, когда-то былого оленя. — Тихо, тварь… — прошептал Сону сам к себе, поджимая сухие губы. Один выстрел. Прямо в голову. Обломки костей и темная, густая жидкость с кровью разлетелись в бока. Существо содрогнулось, еще несколько шагов на инерции — и упало, как потерявший форму мешок. И снова гробовая тишина. Странно было не слышать как птицы улетают с деревьев. Оно просто упало и больше ничего. Сону поднялся и подошел ближе, толкая ботинком голову. Теперь точно мертв. — В следующий раз говори, когда собираешься толкать, — Сону повернулся к Рики, который также осматривал оленя, — мог и ключицу мне сломать. -Не мои проблемы. Ты бы не успел выстрелить, — тут бы даже он не успел. Тогда они не знали, что оно настолько быстрое, — а если бы не толкнул — его рога могли оказаться в тебе, — сухо ответил тот, не поднимая на него глаз. А затем схватился за оружие и пошагал ко входу в здание. Сону посмотрел ему вслед, сжимая челюсть. Лучше промолчит и пойдёт следом за ним. Джей и Эстер осторожно обошли свой фланг, Джей слушал каждый звук вокруг. Их маршрут пролегал мимо заросших трав, разбитых дорожек и заброшенных домов, которые уже давно стали частью дикой природы. Ничего. Никакого движения. Тишина была удручающая. — Чисто, — сказал Джей сухо, не оглядываясь на девушку. Они остановились перед старым бетонным домом с облупленными стенами. Джей жестом показал Эстер: внутрь. Он шел первым, держа штурмовую винтовку наготове, дуло — ровно вверх, как и должно быть. Его пальцы были на спуске, глаза постоянно сканировали пространство. Эстер шла позади, держа оружие опущенным к бедру. Будто не понимала, что его нужно держать на стреме, вдруг какая-то хрень выскочит? А она пока поднимет винтовку её уже повялят и растерзают как мусор. Джея это напрягало. Она ведет себя иначе, будто это ее первая операция, будто она никогда раньше не была в таких местах. Она слишком напугана в отличие от других. Смешно и одновременно подозрительно. Они медленно прошли первый этаж. Там были только руины. Поваленная мебель, разбитые окна, на полу — старые пятна крови, давно высохшие. Никаких следов живых. — На второй, — коротко бросил Джей и пошел вверх по скрипучей лестнице. Воздух там изменился. Стал тяжелым и насыщенным. Зловонный запах тухлого мяса, старых тел и сырости. Джей сморщил нос. Эстер прикрыла рукой рот и нос, но запах пробирался даже сквозь ткань. Джей остановился перед дверью, она были закрыта, но едва держалась на занавесах. — Назад, — сказал он тихо Эстер, и она шагнула, как он и велел. А затем слегка толкнул её ногой, после чего она открылась, с грохотом слетая с занавес и падая на пол. Первое вошло дуло, а затем и Джей, кидая взгляд на силуэт посреди комнаты. Среди обломков и грязи, подвешено за ноги висело тело обнаженной женщины. Без головы. Кожа мертвая, серого цвета. Мышцы уже начали разлагаться. Эстер застыла. Ее глаза широко открылись от шока. Джей молча подошел поближе и прикладом ударил тело по ребрам, от чего оно раскачалось. Глухой звук и никакой реакции. Значит без головы жить не могут. Мужчина посмотрел между ног, на внутреннюю часть бедра. Там было все в крови. В моменте тело начало пылать от злости. Люди. Они хуже монстров. Эстер не выдержала. Ее свело — и она рванула к стене, ударившись коленями о пол. Резко вырвало. Джей услышал это, медленно поворачиваясь в её сторону. Джей смотрел на нее с холодной отметкой. У неё не переносимости таких запахов или она действительно ещё такого не видела? Но с другой стороны такого не могло быть. Она хоть раз на службе должна была видеть труп. — Что с тобой? — Коротко бросил он, не двигаясь с места. Девушка всё ещё была на коленях, тяжело дыша и вытирая рот. Ничего не отвечала, похоже была в состоянии шока. И Джей не то, что видел это, он читал её как открытую книгу, — кто ты такая, и что здесь делаешь? Ты явно не из элиты. — Нет, это… — Начала она, поднимаясь на трясущихся ногах, держась за грязный подоконник. Джей, хмуря брови наблюдал за ней, — я… — но он не дослушал, в два шага оказался перед ней и поднял её оружие, всматриваясь в него. Девушка застыла, рвано дыша. Не могла поднять глаза и посмотреть на него. — Ты даже с предохранителя не сняла, как ты собиралась стрелять? — Начал тот, раздраженным голосом. Она не смотрела на него, но тот не промах, без всяких манер поднял её голову за подбородок, из-за чего она сжалась, с ужасом в глазах смотря на него, — что ты здесь делаешь? Спрашиваю в последний раз. Большое здание стояло разрушено, его бетонные стены покрывали трещины, а окна были выбиты. Внутри стоял глухой запах пыли, влаги и старой крови. — Разбиваемся по двое. Проверяем каждый сантиметр, — четко сказала Виктория, бросая взгляд на каждого из них. Она назначила Хисына с Сонхуном, Джейка с Чонсу, а Чонвон остался с ней. Короткий кивок, и все разошлись по своим маршрутам, растворяясь в темных коридорах. На втором этаже, крыло с обваленным потолком и закопченными стенами. Воздух здесь был затхлым и липким. Хисын шел спокойно, покачивая ананасовый чупа-чупс во рту, ловя его зубами, когда нужно было освободить руки. Сонхун шел впереди, молчаливый и внимательный, как хищник. Он им и был. Он не проронил ни слова, внимательно оглядывался, сканируя каждый угол. Хисын жевал леденец и бросал на него мимолетные взгляды. Любопытно было. Может что-то ещё. — Ну что, хочешь леденец? — слегка язвительно спросил он, склоняя голову набок. Сонхун не ответил, останавливаясь. Медленно опустился на корточки у пола, поднимая старую, окровавленную детскую игрушку — плюшевого кролика, мокрого от грязи и запеченной крови. В голове сразу пронеслись мысли о детях, которые когда-то бегали по этим коридорам с вересками. Сразу стало как-то не приятно. Хисын подошел поближе, наблюдая за ним. Рассматривал профиль, волосы, родинку на носу. Красивый, слишком. Тут больше нечего говорить. Мужчина усмехнулся сам себе, покусывая лединец — Их у меня много, между прочим, — не унимался он, легко касаясь чупа-чупса языком. Сонхун медленно поднялся и наконец обернулся. — Сколько именно? — Кинул тяжелый взгляд солдата. — Целая сумка, — ответил тот, улыбчиво. — Оставь себе, — коротко бросил тот и прошел мимо, направляясь на выход из этой комнаты. Хисын рассмеялся, легко, как ребенок, сам себе. Покачал головой, бросил еще один взгляд на игрушку, которая осталась лежать там, где была, и последовал за ним, посасывая леденец, от котрого в очередной раз отказались. Джейк медленно ходил по разрушенной кухне. Стены были покрыты грибком, а плитка потрескалась от времени и влаги. На подоконнике стояли когда-то живые растения — теперь их листья были сухие, пожелтевшие, но… не совсем мертвые. У них была странная текстура, а запах от них был кисловатый, почти пластиковый, чужой и неестественный для острого нюха мужчины. Джейк наклонился поближе, провел пальцем по одному из листьев и сморщил нос. Липко. Чонсу тем временем опустилась на потрепанный диванчик. Она поставила подбородок на дуло винтовки, а приклад спокойно втиснула в пол, засыпанный стеклом и пылью. Ее глаза были спокойны, но насторожены, она была в ожидании всего. — Ты очень образованный, Джейк. Я это ценю, — тихо сказала она, глядя перед собой. Джейк держал в руках пластиковую бутылку с водой, которую нашел в углу. Он поднес ее к носу, понюхал и едва поморщился. — Эта вода пахнет химией. И не той, что я знаю. Слишком агрессивна, — он осторожно поставил бутылку на стол, словно она могла взорваться, — грунт здесь заражен, насколько глубоко, что подземная вода уже не чиста. А ты стоишь здесь и начинаешь пахнуть этим ядом. Чонсу улыбнулась, но без веселья. Поднялась, тоже вдыхая затхлый, едкий запах. — Ты прав. Они молча вышли из комнаты, ступая осторожно по щепкам и обломкам, будто дом мог прямо сейчас рухнуть. Прошло несколько минут молчания, прежде чем Джейк спокойно спросил: — Кто вы с Джеем друг для друга? Если это не тайна, — спросил тот аккуратно. Чонсу на миг посмотрела на него. — Мы женаты. Уже много лет, — ответила женщина, улыбаясь. Джейк также усмехнулся, думая о чем-то. —Это видно, — их шаги снова заглушили стекло. Внезапный, резкий крик прорезал тишину здания, за ним — глухой грохот и звук борьбы. Хисын замер, леденец выпал изо рта и покатился под ноги. Без слов он бросился вперед. В следующее мгновение Сонхун. Внизу Чонсу и Джейк тоже сорвались со своих мест и побежали на звук, когда услышали. Никто не спрашивал — просто двигались. Наклонные стены коридора проходили во мгле, разбитые окна пропускали бледный свет. Они встретились на перекрестке — все четверо. Ни один не заговорил. Только посмотрели друг на друга и продолжили бежать к эпицентру. Коридоры, по которым они мчались, казались бесконечными, словно растянутое воспоминание о прошлой жизни. Стены, выцветшие от влаги и времени, были усеяны трещинами, пятнами плесени, обломками чьего-то забытого существования. На полу трещали под ногами осколки стекла — бывшие окна, лампы, возможно, посуда. Где-то еще висел клочок шторы, черный от пыли, едва шевелившийся от их бега. Каждый из них, бегущий в сторону крика, на мгновение ловил себя на мысли: а тут же была жизнь. Когда-то в этих стенах звучал смех. Бегали дети. Люди просыпались, варили кофе, чистили зубы, ссорились и мирились. Так же, как они в — Сеуле, Токио, Техасе или Канберре. Когда-то здесь тоже кто любил, кто читал сказку на ночь, кто планировал завтрашний день. Это убивало. Когда вбежали в комнату на конце коридора, их встретила агрессивная картина: Виктория, задыхаясь, стояла на коленях с взлохмаченными волосами, с лицом перекошенным от ярости. Рядом Чонвон, весь в крови, с разбитым лбом, держал одного из двух мужчин, зажав ему руки. Второй был уже лицом к полу, со скрученными руками. Оба выглядели грязно, воняли потом, гнилью и чем-то животным. Их зубы были желтые, глаза дикие, но это не было заражения. — Что случилось? — Чонсу заговорила первой, подходя ближе, однако не опускала оружия. Виктория заговорила с цепенными от ярости зубами, не смотря ни на кого: — Мы с Чонвоном обыскивали этаж и разделились. Я зашла в одну из комнат, и меня ударили чем-то по голове. Двое этих… тварей… налетели на меня, как дикари. Начали рвать с меня одежду, — ее голос даже не задрожал. Она дышала гневом, — я отбивалась, но они повалили меня, и скрутили руки. Я, черт забирай, не могла двигаться! — Прокричала она в самое ухо мужчине под ней, который сморщился от её вереска. Она остановилась, переводя дыхание. Чонвон сжимал челюсть так, что она трещала. С израненного лба стекала кровь, заливая ему глаза. Виктория продолжила: — Тогда прибежал Чонвон, я отдала наказ не стрелять, — она облизала губы, продолжая сдерживать дергающегося мужика, — Чонвон пошел просто врукопашную. Его ударили, бросили в стену, но отбился и помог мне выбраться. И теперь вот, ублюдки недоразвитые. Тишина повисла в комнате, тяжелая и напряженная. Глаза всех обратились к незнакомцам. Они дышали тяжело, вывалив языки, но даже сейчас улыбались какой-то грязной испорченной улыбкой. — Я, блять, вырву им то, чем они думали воспользоваться, — резко сказал Хисын, его глаза блеснули. Он шагнул, замахиваясь прикладом. Но Сонхун молча перехватил его за локоть и дернул к себе, отрицательно качая головой. Хисын снизил взгляд, дыша через зубы. Потом отвернулся, вырывая свой локоть из его рук, громко выдыхая. И почему-то рассмеялся — коротко и сухо, как собака на цепи. И только когда все немного стихло, стало ясно: они не просто в зоне инфекции. Они находятся в эпицентре человеческой деградации.

__________________

Сонхун шел слева, молча сжимая запястья одного из пленных так сильно, что оставалось лишь хрипло дышать сквозь стиснутые зубы. Со стороны казалось, будто тот просто несет труп, но мужчина еще сопротивлялся — бессильные попытки ускользнуть только больше раздражали. Лицо Сонхуна было как камень — никакой эмоции, только холодная концентрация. Ему не нужно было ничего говорить, его хватка говорила о нем. Хисын шел рядом со вторым — тем, что не переставал ругаться, выкрикивать проклятия, плеваться, называть их псами режима и уродами в мундирах. Хисын лишь кривил губы в иронической гримасе, время от времени криво улыбаясь и тихо бормоча себе под нос в ответ что-то вроде: — Да молчи уже, придурок конченый. Его глаза светились неприязненным огнем, но тело было спокойным, даже расслабленным, что еще больше выводило пленника из себя. Впереди, напротив, из одного из построек внезапно вышел Джей. Его лицо было напряжено, а челюсть сжата. Он крепко держал Эстер под локоть, тащил ее за собой и что-то лихорадочно и резко произнося — хотя слова терялись в расстоянии. Эстер едва успевала за его шагом, держалась, но выглядела растерянной и испуганной. Это заметила Чонсу. Она шла немного позади Виктории, но, увидев выражение лица мужа, нахмурилась, сдвинула оружие поближе к себе и бросилась вперед, расталкивая обломки под ногами. Сону с Рики как раз возвращались из противоположного крыла. Они шли раздельно, но синхронно, нога в ногу, внимательно глядя вокруг, хотя их зона была чистой — ни следа зараженных или еще кого-то. Когда все собрались, Сону, взглянув на измученных, грязных мужчин, спросил спокойно, но с ноткой неприязни в голосе, будто понимал в чем дело. — Кто это? Чонвон, весь в засохшей крови, один глаз заливался засохшей красной пленкой, посмотрел на Сону. Дышал тяжело, но говорил четко: — Это мародеры. И чертовы насильники, — прорычал тот. На его лице уже не появлялись ямочки от улыбки. Рики медленно вскинул подбородок, уставившись на двух мужчин с таким спокойным презрением, что воздух вокруг, казалось, стал гуще. Его глаза блестели холодом — не гневом, не злобой, а безжалостной ясностью. Один из пленных хрипло засмеялся, выплюнул слизь с кровью прямо под ноги японца и выругался так, что даже воздух словно замерз от грязи слов. Рики выдохнул медленно, размял затекшую шею, хруст суставов тихо послышался в напряженной тишине. Его низкий, хриплый голос прозвучал почти спокойно: — Головы подняли. Оба, — серьезно. Виктория стояла немного дальше, ничего не говорила, только наблюдала и анализировала, сложив руки на груди. — Нахуй пошел, — снова выплюнул тот. Тогда все и поняли, что это конец. Без лишних слов Рики сделал шаг вперед. Первый удар попал прямо в нос одного из них — хруст кости и мгновенный стон, кровь брызнула на землю. Следующий — резкий, боковой — у челюсти второго. Рот открылся в коротком крике, из него выплеснулась слюна, кровь и… зуб. Он упал на потрескавшийся бетон, блеща в пили. Рики ничего больше не сказал. Он только вдохнул, как после упражнения, и снова посмотрел сверху вниз, словно уже не на людей, а на что-то гораздо ниже. Никто даже вмешиваться не собирался. И никто даже не удивился, это минимальное наказание. И только Эстер вздрогнула. Ее взгляд был прикован к зубу, лежавшему между обломками стекла и пылью, глаза широко распахнуты как будто она увидела что-то ужасное. Сонхун остался на месте, как стоял — невозмутимый и спокойный, даже глазом не повел. Хисын легонько хмыкнул себе под нос с усмешкой на лице, заглядывая на лица мужчин. — Что с ними делать? — спросил Джейк, указывая взглядом на двоих скрученных громил, которые, несмотря на избитость, всё ещё шипели оскорбления. Виктория холодно кивнула: — Привяжите их где-нибудь, потом разберёмся, — она повернулась к Джею, — в чём проблема? Эстер сжалась от их взглядов — особенно от глаз Джея, устремлённых на неё. Он молчал, а она чувствовала каждый его взгляд, словно шрамом на теле. — Скажи правду, — приказал мужчина, сжав зубы. Эстер опустила глаза, понимая, что врать нет смысла. — Я… я никогда не служила. Я пришла вместо подруги, она беременна. Раньше служила она… И мне было интересно, каково это. Сону почувствовал тяжесть в голове. Он нервно провёл пальцами по затылку, сжал волосы и, не выдержав промычал: — Чего?.. — Он отступил и начал медленно ходить кругами, изо всех сил стараясь спрятать растерянность. Остальные затаили дыхание и пристально смотрели на Эстер, на дуру, которая не понимает во что себя ввязала. Из Виктории, словно из ноздрей, полился запах злости. Она проскользила вперёд и, не давая Эстер согрести ни секунды на осознание происходящего, резким движением схватила её за кудрявые волосы. Тянула назад, заставляя выпрямиться, и упрямо заглядывала Эстер в глаза: — Ты совсем тупая? — взревела Виктория, её голос резал слух. — Ты вообще понимаешь, что здесь творится? Это не шутки! Ты наглым образом без единой подготовки влезла в войну, куда и опытных солдат заносит с вероятностью на выживание меньше нуля! — Прокричала женщина, нервно трясясь. У Эстер в глазах защипало, и слёзы покатились по щекам. Она хотела что-то сказать, но Виктория не давала ей ни слова. Джей отошёл к Чонсу, обнял её за плечи и наклонился, чтобы поцеловать в лоб. Рад, что с ней ничего не произошло. Виктория, не давая Эстер оправиться, резко толкнула её в сторону — так, что та зашагала назад, чуть не наткнувшись на груду обломков. Затем генералка отвернулась и ушла прочь, чтобы спрятать дрожь в голосе, возникавшую всякий раз, когда она думала о том, что кто‑то может так легкомысленно попасть в эту бойню. Эстер осталась в полуобморочном состоянии, глядя через расплывчатую пелену слёз на сверкающий пол и разбросанные обломки стекла, пока Джей, глядя ей вслед, обнимал Чонсу. Хисын вышел вперед, проглатывая слова со злостью, которая только нарастала. Он насмешливо, но с какой-то странной пустотой в глазах обратился к девушке: — Ты тупая или просто отбитая? — Его голос хлюпал холодом, — смерть в глаза хоть раз видела, а? Может, никогда не носила на плечах товарища, у которого башка отлетела? Думаешь, здесь будет весело? — Его улыбка была не радостная — скорее жесткая и горькая, — сюда приходят умирать, малышка. А не смотреть. Джейк, который до сих пор молчал, вдруг резко бросил: — Сколько тебе лет? — Хмурясь, суя руки в карманы штанов. Эстер стояла неподвижно, словно ее пригвоздило к месту. Она едва слышно ответила: — Двадцать… И в тот момент все словно умолкло. Даже ветер, казалось, остановился. В воздухе повисла тяжелая тишина. Каждый из присутствующих почувствовал, как земля под ногами стала мягкой, как трясина, если бы не сдерживали себя, могли бы буквально провалиться. В голову не вкладывалось. Сону не выдержал. — Двадцать?! — Его голос оборвал тишину, как взрыв, — ты вообще подумала о своих родителях? Они сейчас дома, ждут тебя, блять! А если не дождутся? — Он уже почти кричал, размахивая руками. Его глаза горели, а слова сыпались, как раскаленные камни, — ты что, хочешь, чтобы они прятали тебя в пустом гробу? Я родителей потерял! Мне некуда возвращаться, но у тебя они есть, ты это понимаешь?! Ты играешь в войну, а мы выносим на руках своих собратьев, их останки собираем в пакеты! Он почти задыхался от ярости и эмоций. Когда кто-то коснулся его плеча, Сону резко повернулся. Это был Рики. — Не трогай меня! — рявкнул Сону, глаза налились кровью, — иди нахер, ясно?! — Но не дал Рики ответить. Отвернувшись, Сону сам ушел. С дрожью в руках, пока доставал из кармана пачку сигарет. Руки еще тряслись. Он зажег, вдыхая дым так, будто хотел выгнать им все, что его разъедало изнутри.

***

Через полчаса, когда гнев утих, команда стояла возле невысокого, обшарпанного здания — тишина вокруг снова ожила. Внутри помещения доносились крики — двое мужчин, охрипшими голосами, заливаясь слезами, умоляли пощады. Их слова были бессодержательной смесью из паники, страха и унижения. Казалось, они готовы на все, чтобы не наступило то, что неотвратимо приближалось. Дверь с треском отворилась. Вышли Рики и Хисын. Рики с непроницаемым лицом, второй — с едва заметной, жестокой улыбкой. Их взгляды мимоходом встретились со взглядом Виктории. Генералка стояла в стороне, руки сложены на груди, глаза холодные и твердые, как камень. Как и всегда. Эстер уже сидела немного в стороне, на обломках бетонной плиты, схватившись руками за голову. Ее тело сгорбилось, словно она хотела скрыться с этого места, стать воздухом. Другие молча держались у Виктории — все уже все понимали. Хисын опустился на колено, открыл рюкзак и вытащил из него металлическую гранату. Расценив коротко ситуацию, он бросил вопросительный взгляд на Викторию. Она не проронила ни слова — просто кивнула. Этого было достаточно. Хисын, улыбнувшись сам себе, прошептал: – Честно? Мне это доставляет больше удовольствия, чем секс, — рассмеялся тот. Он поднес гранату ко рту, крепко стиснул зубы, вытащил кольцо, сплюнул в сторону и метко забросил ее в темноту внутри здания, откуда еще звучали вопли бандитов. Крики стали более паническими, заглушая друг друга — кто молил, кто проклинал или просто кричал, не понимая, что уже поздно. Хисын поднял руки к небу, как на ритуале, когда раздалась короткая, глухая детонация. Взрывная волна подняла в воздух пыль, обломки и обрывки оставшегося внутри. Потолок сорвало, одно окно вылетело вместе с рамой, огонь вспыхнул на мгновение и погас, оставив только медленно стелющийся к небу черный дым. Никто не сказал ни слова. Это было нужно. Такие существа не имели права оставаться на этом острове — не в составе уцелевших, не в числе врагов. Их больше не было. А ветер снова вернулся — пронзительный, с запахом пороха, дыма… и молчаливой, искупительной очистки.