Операция «Черный Риф»

Солнце только начало подниматься — если это вообще можно было назвать рассветом. Небо, затянутое серым пеплом и дымом, тлело грязно-оранжевыми пятнами. Воздух стоял тяжелый, с запахом гари, мокрой земли и металла. Первой поднялась генерал Виктория — тело действовало на автомате, как и каждое утро. Сон был коротким и тревожным, но в этот раз даже усталость не смогла её остановить. Она открыла глаза и замерла. Перед ней, сквозь густую мглу, поднимались клубы дыма. Один, потом еще один, далее — третий. Они поднимались в разных частях острова, и все — слишком густые, слишком темные.  Её пальцы немного дрогнули, когда она сжала ремень на плече.  — Что за черт… — прошептала она сама себе, вглядываясь в горизонт. Позади послышались шаги, а затем — сонный, немного хриплый голос.  — Что случилось?.. Виктория не обернулась. Она знала этот голос. Чонвон, с растрепанными волосами, остановился рядом, прикрывая ладонью глаза от света, который почти не пробивался сквозь дым. Взглядом проследил за направлением, куда смотрела она. Его лицо изменилось — едва увидев, что творится над деревьями. — Черт… — тихо, но с ощутимой тревогой выдохнул парень. Виктория толкнула его слегка локтем в бок, не отводя взгляда.  — Без паники. Разбуди Рики.  Чонвон коротко кивнул и пошел, переступая через разбросанные спальные мешки.  Все еще спали. Хисын мирно сопел, прижавшись к груди Сонхуна, обняв его так, словно боялся отпустить. Джей и Чонсу лежали рядом, почти в одном спальном мешке — их лица были спокойны, но щеки запорошены пеплом. Эстер спала, наклонившись к Джейку, который все еще не приходил в себя после потери руки. Его дыхание было неровным, иногда он тихо стонал во сне. И лишь Сону с Рики спали спинами друг к другу — расстояние между ними было минимальным, но все же заметным. Чонвон опустился на колено рядом с Рики, и коснулся его плеча.  — Вставай, — сказал коротко, но твердо. Рики сразу дернулся, рука почти автоматически схватила оружие, но когда увидел перед собой Чонвона, отпустил. Его темные волосы прилипли к лбу, глаза еще мутные от сна, но в голосе Чонвона он уловил что-то серьезное.  — Что случилось? — хрипло спросил он, вставая. — Вокруг много дыма, посмотри на небо. Рики нахмурился, сразу почувствовав тот же запах — резкий, горький, с примесью паленого металла. Воздух будто становился плотнее, заставляя легкие работать медленнее. Он подошел к Виктории, которая стояла, сжимая бинокль; её профиль был напряжен. — Позволь, — коротко произнес Рики и, не дожидаясь разрешения, аккуратно забрал бинокль из её рук. Обычно такое поведение не прошло бы без резкого замечания, но в этот раз Виктория даже не взглянула на него. Рики приложил бинокль к глазам и сразу напрягся. Клубы дыма становились всё гуще; ближе к горизонту мигали слабые вспышки — это было не солнце.  — Это не природное возгорание, — сказал он глухо, — вижу несколько источников, но без пламени.  Виктория отвела взгляд от леса; её челюсть напряглась.  — Химический выброс? — Спросила она. Рики только покачал головой.  — Не знаю. Но эти твари похоже решили устроить полный пиздец, - выругался тот. Виктория стояла прямо, почти неподвижно, но каждую мышцу на ее лице выдавала напряженность. Она быстро перевела взгляд с дыма, поднимающегося над деревьями, на Рики. — Возьми оружие и иди к краю перил. Проверь сектор слева, - голос был спокойным, но тверже, чем обычно, — мы с Чонвоном попробуем связаться с верхушкой и другими подразделениями. Рики коротко кивнул. Взял винтовку, проверил патронник и направился к перилам. Когда он наклонился, чтобы поднять винтовку, на мгновение взглянул в сторону Сону, который спал, сморщив лоб, словно ему снилось что-то тяжелое. Свет утреннего дыма падал на его лицо, делая его бледным, почти призрачным. Рики замер на секунду, что-то мигнуло в его глазах, но он быстро отвернулся и пошел дальше, поднимая оружие на плечо. Тем временем Виктория уже стояла с рацией в руках, прижимая ее к рту. Ее пальцы нервно скользили по переключателям частот.  —  Центральная база, это Альфа-1. Прием. Повторяю, это Альфа-1. Запрашиваю о состоянии третьего и четвертого подразделений. Прием… В ответ — тишина. Затем — шипение, обрывистые электрические помехи.  Она попробовала еще раз. Затем еще. Те же слова  — но в динамик лез только бессмысленный шум, будто кто-то дышал на другом конце… но не говорил. — Центр, это Альфа-1, повторяю… — ее голос стал громче, резче. Шипение, затем треск. И снова — тишина. Женщина опустила рацию, ее пальцы едва дрожали. Затем коротко и раздраженно бросила ее на деревянный ящик рядом. — Черт возьми… Рядом уже стоял Чонвон, облокотившись на перила, глаза наполовину прищурены. — Его глушат, — сказал он глухо, — сигнала нет, даже резервного канала. Виктория молча прикусила губу. Затем медленно повернулась к нему. — Ты уверен, что тебе говорили правду на материке? — Ее голос был спокойным, но в нем чувствовалось что-то хрупкое, — все, что касается подразделений. Ян выдохнул, отворачиваясь. На секунду закрыл глаза, будто собирался с силами. — Я проверял все, что мог. Но… — он замялся, затем посмотрел на нее прямо, — на самом деле подразделений осталось минимум. Большинство не отвечают. Никто с материка не хочет больше касаться этого острова. Они уже считают его мертвым. Слова повисли между ними, как вердикт. Виктория отступила на полшага, словно от удара. Ее глаза потемнели. — То есть… — она едва произнесла, сжимая пальцы в кулак, — нас просто бросили? Чонвон молча кивнул. — Их последняя передача… — он замолчал, будто было трудно это произнести, — звучала так, будто нас уже списали, - он выдохнул, добавляя тихо, почти шепотом, — по их расчетам… мы все сляжем меньше чем за три дня. У Виктории на мгновение задрожали губы. Она опустила голову, провела ладонями по лицу, сжимая волосы — словно пыталась остановить поток мыслей. — Три дня, — повторила тихо, — три чертовых дня… Воздух стал еще тяжелее.  Вдруг за спиной раздались шаги — Рики возвращался. Он шел быстро, но без паники. — Периметр чистый, - начал тот, - вода тоже, лес молчит. Он остановился рядом с ними, бросив короткий взгляд на Сону, который уже медленно просыпался от движения вокруг, затем перевел глаза на женщину. — И еще… — добавил он, коротко взглянув на Чонвона, — я слышал, о чем вы говорили. Виктория не отреагировала — просто стояла, сжимая руками край металлической балки. — Если это правда, — продолжил Рики, — тогда единственное, что нам остается — это добраться до центра острова. Любой ценой, любым способом, - его голос был ровным, без капли страха, — и единственный человек, который знает, как это сделать - Джейк. Настала тишина. Виктория медленно подняла глаза. Ее взгляд остановился на Джейке, который лежал накрытый курткой с перевязанной рукой и еще не до конца пришел в себя. Она сделала несколько шагов к нему, глядя на его лицо — бледное, изможденное, но по крайней мере живое. — Если он действительно знает, — сказала она низким голосом, — только он проведет нас туда. Солнце окончательно поднялось над горизонтом, хотя почти не пробивалось сквозь густой дым, стелющийся над лесом. Воздух был тяжелым, словно наполненным сажей и пеплом. Через десять минут все уже стояли, молча собираясь — никто не говорил, но каждый из них понимал: это может быть их последний день, когда они видят небо, даже если оно затянуто дымом. Джейк сидел на бетоне облокотившись на грудь Виктории. Его лицо было серым, губы потрескались, а на месте руки — туго перемотанная кровавая повязка. Он дышал прерывисто, каждый вдох давался с болью, но держался, не позволяя себе потерять сознание. Его взгляд был прикован к карте, расстеленной на полу — по ней дрожала красная линия от карандаша, которой он только что пытался обозначить маршрут. Хисын сидел сбоку, держа в зубах чупа-чупс и жуя его нервно, словно это помогало ему не сойти с ума во второй раз. Его глаза бегали по карте, а нога ритмично стучала по бетонному полу. Сону стоял немного в стороне, облокотившись на стену. Он выглядел бледным, с сигаретой в пальцах. Пытался сосредоточиться, но что-то будто не давало ему этого сделать. Туманило голову, отдавая тяжестью в теле. — Если все наземные пути заблокированы… — хрипло начал Джейк, его голос словно царапал воздух, — есть только один вариант. Старый туннель под островом. Но он нестабилен. Если хоть что-то пойдет не так — нас просто завалит живьем. Его слова повисли в тишине. Джей, стоявший рядом, скрестил руки на груди, уставившись на карту. — Тогда идем через него, — сказал он спокойно, но своим привычным тоном. Джейк поднял на него взгляд. Разбитые очки на его лице держались на одном дужке, стекло треснуло пополам. Те самые очки, которые когда-то ни разу не падали и не ломались теперь выглядели как их владелец. — Это самоубийство, — прохрипел он, — безопаснее пройти по поверхности, хоть и дольше, - но замолчал, опустив взгляд на карту, — хотя… так мы потеряем все боеприпасы. Пространство снова погрузилось в глухую тишину. Лишь где-то позади треснуло пламя в бочке, где горели остатки древесины. Чонсу первой нарушила молчание. — Идем вниз. Иначе мы просто погибнем на открытой местности, — ее голос был резким, уверенным, - будем осторожны. Ее сразу поддержали несколько кивков. Лишь Сону молчал, выдыхая дым и смотря в пол. Он даже не поднял головы, когда Хисын вытащил чупа-чупс изо рта, хлопнул себя по колену и пробормотал. — Мне уже ничего не поможет, так что… почему бы не прогуляться по катакомбам? — И криво усмехнулся, отходя к перилам. Виктория посмотрела на него — коротко, но с тенью улыбки, словно в этой черной иронии было что-то по-своему человеческое. Затем она поднялась, выпрямилась и взглянула на всех по очереди. Ее голос прозвучал твердо, без малейших сомнений. — Тогда решено. Идем подземным путем. Собирайте снаряжение. Мы отправляемся к центру острова. Все почти одновременно начали двигаться. Солнце уже зависло выше, но свет так и не пробивался сквозь дым — казалось, будто над ними навсегда остался пепельный купол. Впереди ждала темнота катакомб. И никто не был уверен, выйдет ли кто-нибудь из них оттуда живым.

***

Они вышли за пределы укрытия, оставив ночь позади, и направились к лесу. Вода, стоявшая после ночного дождя, доходила до лодыжек, холодная, мутная, отражала их тени. Металлические пластины на броне тихо звенели при каждом шаге, оружие постукивало по бедрам. Когда они ступили на сушу, лес снова встретил их. Стволы деревьев казались темнее, чем раньше, словно сами впитали тот дым. И хотя они уже видели этот лес десятки раз, сейчас он казался совершенно другим — живым, как наблюдатель, который ждет, когда они оступятся. Виктория шла рядом с Джейком. Она шла уверенно, но глаза выдавали её усталость. Джейк смотрел вниз, уставившись в землю под ногами, словно боялся поднять взгляд. Его лицо было бледным, а повязка на руке — темно-коричневой от засохшей крови. Виктория осторожно положила руку ему на плечо. — Мы выберемся отсюда, — сказала она тихо, — я добьюсь того, чтобы тебе поставили лучший имплант. Обещаю. Джейк горько усмехнулся, глотая сухой воздух. — Дожить бы еще, прежде чем думать об импланте, — сказал он и поднял обрубок руки, глядя на нее с той странной улыбкой. Виктория лишь покачала головой, смотря вперед. — Мы выживем.  Впереди лес снова поглощал их — ветви цеплялись за форму, земля под ногами хлюпала. Хисын, перепрыгивая через лужи и грязь, тихо бормотал себе под нос, а Сонхун шел рядом, время от времени подхватывая его за локоть, когда тот скользил. Позади шли Джей и Чонсу — молчаливые, угрюмые. Их лица были напряженными, глаза — настороженными, словно они прислушивались к каждому треску ветки. Эстер шагала рядом с Чонвоном, время от времени что-то ему говорила тихо, так что другие не слышали. Ее голос был спокойным, но в нем дрожала усталость.  Сону шёл последним. Дым от его сигареты растворялся воздухе, смешиваясь с горьким запахом вокруг. Он шёл с опущенной головой, наблюдая за тем, как пепел падает на землю. Всё внутри него казалось приглушенным — мысли, сердце, даже страх. Он не помнит уже какой день подряд в голове стоял гул, словно кто-то невидимый сжимал череп изнутри. Он чувствовал в теле странную тяжесть — не от усталости, не от голода, а от чего-то более глубокого, как груз, осевший в костях. Он пытался выбросить это из головы, заставить себя просто идти, но тишина и постоянное гудение собственного сердца только раскачивали нервы. — Сону! — голос Рики прозвучал сначала где-то вдали. Сону не отреагировал, только сжал зубы, делая ещё шаг. — Сону! — во второй раз, громче. Он продолжал смотреть перед собой, не поднимая глаз. — Сону! — в третий раз, уже ближе, почти рядом. На четвертый раз Рики резко схватил Сону за плечо. Тот вздрогнул, словно его кто-то вывел из сна. Мир перед глазами на мгновение поплыл, потемнел. Он резко обернулся. — Что ты хотел? — спросил хрипло, пытаясь не выдать, что едва стоит на ногах. Рики взглянул на него — внимательно, почти резко. — Ты в порядке?  — Всё хорошо, — отрезал Сону, бросая окурок в грязь, — не переживай. Он сделал шаг вперед. Второй. И вдруг ноги под ним ослабли — мир резко наклонился, земля поплыла навстречу. Рики успел подхватить его, схватив под руки, когда тот уже падал. Сону осел ему на руки, тяжело дыша. Его тело было горячим, но дыхание — неровным, спутанным. Он не потерял сознание; просто стало нестерпимо плохо, словно всё тело одновременно потеряло силы. — Эй… — Рики держал его крепко, прижимая к себе, — эй, ты меня слышишь? Сону кивнул едва заметно, закрыв глаза. — Моя голова… — прошептал он,  пытаясь выпрямиться. Рики взглянул вперед — Виктория уже разворачивалась, останавливая группу. Джей и Чонсу мгновенно напряглись, а Сонхун подбежал ближе. Рики всё еще держал Сону за плечи. — Похоже, у нас проблемы. Рики опустился на колени, удерживая Сону обеими руками. Его ладони дрожали, но хватка была крепкой — будто от того, насколько сильно он его держит, зависело всё. Сону едва держался при сознании, дышал прерывисто, как после долгого бега, а из губ поднимался пар, хотя воздух вокруг был теплым. К ним стремительно подошла Виктория — почти подбежала. Её взгляд резко скользнул от Сону к Рики, затем — на Джейка, который уже двигался с боку, прихрамывая, но быстро. Другие подтянулись следом: Хисын и Сонхун стояли немного в стороне, Чонсу и Джей — почти рядом, Эстер втиснулась между ними, держа аптечку, хотя уже чувствовала, что она вряд ли поможет. — Что случилось? — резко бросила Виктория, присаживаясь на корточки. Сону пытался ответить, но лишь захрипел, вдыхая воздух, словно он не доходил до легких. Его кожа была бледной, как пепел, под глазами пролегли темные тени, а губы посинели. — Я… не знаю, — выдавил он хрипло, закрывая глаза от боли, — нога… болит… до смерти болит… Джейк сразу раздвинул остальных, стал рядом и, не говоря ни слова, осторожно подтянул штанину Сону выше колена. На мгновение все замерли. Даже Виктория перестала дышать. — Господи… — прошептал Джейк, нахмурившись. Рики посмотрел туда же — и сердце у него упало в пятки. Он инстинктивно сильнее прижал Сону к себе, словно пытаясь защитить его от того, что уже происходило в его теле. На ноге была всего лишь царапина. Обычная, на первый взгляд. Но от неё уже тянулись черные, блестящие, похожие на жилы линии, которые прорезали кожу и поднимались вверх по бедру. Они пульсировали. Так, будто в самой ране билось ещё одно сердце. Рана дышала. И это было не метафорическое описание — она действительно дышала, пульсируя в ритме, не похожем на человеческий. Сону вздрогнул, вдохнув воздух резко, судорожно. — Что… что там?.. — прошептал он, качая головой, словно боялся услышать ответ. Джейк поднял глаза на него. Его лицо застыло — в нём не было ни паники, ни жалости, только чистый, глубокий страх, который он пытался удержать за маской спокойствия. — Где тебя поцарапали? — спросил он низко. Сону сглотнул, пытаясь вспомнить. Его дыхание учащалось. — Там… — он кивнул головой вбок, — та тварь… схватила меня за ногу. Я думал… всё хорошо… но потом… с каждым днем… всё хуже… перед санаторием это было, наверное… - он сморщил нос, - я не помню, не могу вспомнить… Джейк прикрыл глаза, медленно выдыхая. Он опустил голову, и тишина повисла на несколько секунд. Даже лес словно замер. — В чём дело?! — Резко повысил голос Рики, вцепившись пальцами в плечо Джейка, — что это, чёрт возьми, такое? Что делать?! Эстер сделала шаг вперёд. — Если это заражение, может быть, можно ампутировать ногу, пока оно не пошло дальше? - Тихо спросила Эстер, - как тебе руку, - посмотрела на Джейка. — Нет! — Джейк почти закричал. Его голос прорезал воздух, — поздно! — Он откинул её руку, задирая кофту Сону, и все увидели то, что заставило каждого вдохнуть одновременно. Под кожей, вдоль боков и живота уже ползли те же самые черные жилки. Они мерцали, пульсировали, разрастались, как живая сеть, что искала путь вверх к сердцу. — Вирус уже пошёл в кровь. Он… — Джейк прервался, тяжело вздохнув, — он распространяется по всему телу. Чонвон отступил на шаг, схватившись за голову, не веря в увиденное. — Чёрт… — прошептал он, отворачиваясь в сторону. Рики смотрел только на Сону — его пальцы сжали ткань бронежилета, будто он мог удержать его здесь, в реальности, просто силой воли. Сону уже почти не слышал их. Его глаза были наполовину закрытыми, дыхание тяжёлым, кожа — горячей как огонь. — Что нам делать? — наконец прорезал воздух голос Виктории. Он звучал не как приказ, а как холодный вопрос — по складам.— Что. Нам. Делать. И никто не ответил сразу. Лишь ветер покачивал ветви деревьев, а Сону дрожал, сжимая пальцы Рики, словно пытаясь удержаться на грани между двумя мирами. Джейк долго молчал. Его взгляд был тяжелым  — в нем соединились отчаяние, усталость и безысходность. Затем он резко провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть собственную беспомощность вместе с потом и пылью. — Другие подразделения… — начал он глухо, сиплым голосом, смотря не на кого-то конкретно, а куда-то в пустоту, — они должны были идти другим маршрутом. Через лабораторию, не тот санаторий для удержанцев, где мы были. Полноценную, военную. Там… — он замолчал на мгновение, сглатывая слова, — возможно, есть антидот. — И где она? — спросила Виктория коротко, уставшим, но все еще властным тоном. Джейк сжал губы, достал карту, которая уже едва держалась от влаги, развернул ее прямо на земле, коленями придерживая концы. Трепещущим пальцем провел по ней, показывая направление. — Здесь, - указал пальцем на карту, - километров шесть, возможно — все десять, если лес снова завален. Рики сидел рядом, поддерживая Сону, который тяжело дышал, упираясь плечом ему в грудь. Сону все еще был в сознании, но его глаза дрожали, слегка затуманенные болью и жаром. Рики перевел взгляд на Джейка. — Сколько у него осталось? — спросил он. — Что? — не сразу понял Джейк. — В здравом уме, — отрезал Рики, сжимая пальцы на плече Сону, — сколько времени он еще будет собой? Джейк замолчал. Он смотрел несколько секунд на Сону, на его дрожащие пальцы, затем отвел взгляд. — Если судить по скорости распространения инфекции… — тихо сказал он, глядя в землю, — меньше двух суток. Может, тридцать шесть часов. Может, двадцать. Виктория прикрыла рот рукой, вздохнув, но ничего не сказала. Рики просто кивнул. Он даже не выглядел удивленным — словно этот ответ лишь подтвердил то, что он уже давно знал. Он наклонил голову, закрыл глаза, а затем глубоко вздохнул. Когда снова заговорил, голос его стал низким, твердым и опасным, словно он уже принял решение, от которого не отступит. — Тогда я беру его, — сказал он, — и мы идем в лабораторию. Чонсу сразу возразила. — Ты что, с ума сошел? Там десять километров через лес! — Я знаю, — ответил Рики, даже не глянув в ее сторону, — но если мы останемся здесь — он просто умрет. И я не собираюсь смотреть, как это происходит. Хисын тихо выругался, но ничего не сказал. Сонхун лишь сжал его плечо. Рики опустил взгляд на Сону. Тот сидел, прислонившись к земле, дышал тяжело, но его глаза уже немного прояснились. — Если не успею… — продолжил Рики, наклоняясь ближе, — то хотя бы попробую. Джейк поднялся, положил целую руку ему на плечо. — Рики, я не знаю точно, есть ли там антидот. Это всего лишь догадка, не больше. Я не хочу, чтобы ты… — Хватит, — прервал его Рики. Он поднялся на ноги, затем наклонился и помог Сону подняться, подставив ему плечо. Сону тяжело оперся на него, дыша сквозь боль, но с силой, что теплится вопреки всему, — если не найду… — хрипло сказал он, сжимая зубы, — то что-то придумаю. Виктория стояла прямо, но в груди у нее все сжималось. Воздух между ней и Рики гудел от напряжения. Она сказала твердо, без малейшей эмоции. — Мы пойдем все вместе. Но Рики, не дождавшись, чтобы она закончила, взорвался. — Это займет слишком много времени! — закричал он, резко поворачиваясь к ней,— у Сону нет этого времени! И у нас тоже! В любую минуту этот чертов остров может нас проглотить! Его голос был твердым, надломленным от усталости, но наполненным решимостью. Он сделал глубокий вдох, сжимая кулаки, и уже тише, но не менее твердо. — Идите к центру. Мы с ним догоним вас. Мы поможем, когда все сделаем. Виктория покачала головой, ее глаза горели от ярости, хотя внутри это был не гнев — страх и отчаяние. — Генерал здесь я, — холодно произнесла она, — и приказы отдаю я. Рики не выдержал — перекрыл ее голос почти криком. — Я сам себе генерал! — Его слова резали воздух, как лезвие. Он оглянулся на остальных, — увидимся совсем скоро, — выдохнул он уже спокойнее, хотя глаза все еще горели. На несколько секунд воцарилась тишина. Лишь ветер трепал ветви вокруг, и было слышно тяжелое дыхание Сону, который едва держался на ногах. Именно тогда Хисын, который до этого молча наблюдал, резко подбежал к ним. Его движения были резкими, но глаза — мягкими, почти растерянными. Он сорвал с плеча свой рюкзак, опустился на колени перед Рики и начал что-то рыть внутри. — Ты что делаешь? — спросил Рики, удивленно смотря. Хисын ничего не ответил. Достал несколько ярких оберток и положил в рюкзак Рики. Чупа-чупсы.  — Если вернетесь, — сказал он, глядя прямо на Рики, — и все эти конфеты будут на месте… я вас лично убью. В его голосе не было шуток, лишь боль и странная, тихая нежность. Рики кивнул, сжав челюсть так, что губы побелели. Его пальцы сжали ремень рюкзака, и он коротко выдохнул. — Договорились. Он поднял Сону, закинув его руку к себе на плечо, поддерживая его, пока тот пытался сделать шаг. Сону едва держался на ногах, но молчал — лишь коротко кивнул всем. Его глаза встретились с глазами Виктории на секунду, и в этом взгляде было все: благодарность, вина, страх и слабая, почти исчезнувшая надежда. — Идем, — тихо сказал Рики, и они двинулись вперед — в густой лес, где через несколько метров уже все поглотила темнота и дым. Виктория стояла, не двигаясь с места, пока их силуэты не растворились среди деревьев. Она не была шокирована — нет, она знала Рики. Еще до того, как они ступили на этот проклятый остров, она уже понимала, какой он человек: горячий, упрямый… он и был сам себе генералом. К ней подошел Джейк, тяжело ступая. — Ты в порядке? — спросил он хрипло. Виктория перевела на него взгляд, коротко выдохнула и ответила твердо. — Да. Мы выходим, - и, обернувшись к остальным, подняла руку, давая знак, — двигаем к центру. Все молча подчинялись. Лишь где-то позади, в темноте, едва слышно шуршало — последние шаги двоих, которые исчезали в глубине леса.

***

Воздух становился тяжелым, влажным и липким, как в бреду. Лес вокруг гудел своей дикой жизнью — шуршали листья, что-то невидимое хрустело под ногами, а вдали слышалось странное жужжание. Сону уже шёл сам. Рики лишь держался сбоку, немного впереди, переступая высокую, мокрую траву, время от времени оборачиваясь через плечо, чтобы удостовериться, что тот идёт за ним. Сону наклонил голову, его дыхание выровнялось, боль в ноге постепенно отпускала. Но взамен приходило другое — словно туман в мозгу, который медленно, упорно стирал чёткость мыслей. Всё вокруг становилось как бы сном — неразборчивым, размытым, как сквозь толстое стекло. Он шёл дальше, глотая тяжёлый воздух, чувствуя, как глухо стучит его сердце. Шаг за шагом. И даже когда земля становилась скользкой, он шёл без помощи — упорно, почти машинально. Молчание между ними тянулось долго, только шорох веток и треск под ногами заполняли пространство. Рики время от времени откидывал назад волосы, сжимая автомат и всматриваясь в направлении, где, по картам Джейка, должна была быть лаборатория. — Мы уже прошли, наверное, километра три, — пробормотал он больше сам себе. — Если ориентиры верны — идём правильно. Сону не ответил сразу. Его губы дрожали — то от усталости, то от внутреннего холода, который полз вдоль позвоночника. Он кусал губы, словно пытаясь не сказать то, что вертится в голове. Но в конце концов сдался. — Зачем ты это делаешь? — тихо произнёс он, поднимая на Рики глаза. Рики замедлил шаг, но не остановился. — Что именно? — Всё это, — выдохнул Сону. — Мог бы просто смириться… они бы убили меня, покончили с этим островом и всё. Рики резко остановился. Его тень упала на Сону. Лицо — измученное, покрытое потом и пылью — дернулось от едва заметного вздрагивания. Он молчал несколько секунд, смотря в землю, а затем медленно покачал головой. — Нет, — сказал он глухо. — Ты часть нас, и все мы будем жить. Сону опустил взгляд. Его пальцы нервно сжимали ремень рюкзака. — Уже Хисын потерял часть себя, — продолжил Рики, голосом глухим и низким, — Джейк — тоже. И что, теперь мне спокойно смотреть, как ты умираешь? — Он посмотрел на него прямо, — этого не будет. Сону молчал. Шёл, смотря себе под ноги. Ветки цеплялись за штаны, где-то позади шевелилось что-то в зарослях, но он будто не замечал. Лишь когда они прошли ещё немного, тихо заговорил снова: — После этой операции… мы же всё равно не будем больше видеться, — его голос был хрипким, — думаю, так будет. И тогда вы просто забудете. Рики рассмеялся. Резко, горько, даже немного раздражённо. — Забыть? — он посмотрел на него, в уголках губ шевельнулась нервная улыбка, — ты действительно так думаешь? Сону не ответил. — Посмотри на Хисына с Сонхуном, — продолжил Рики, поворачиваясь к нему наполовину, — ты думаешь, они забудут друг о друге после всего, что пережили? Или Чонсу — она к Эстер относится как к младшей сестре. После всего этого… — он замолчал, словно слова застряли в горле. Потом коротко выдохнул, — я не хочу больше никого терять. Они снова шли молча. Лес вокруг дышал, колебался, словно живой. Сону тяжело сглотнул воздух, чувствуя, как сердце бьётся чаще. — Может быть, ты и прав, — тихо сказал он наконец, — но ты изменился. С тех пор как мы впервые встретились. Рики взглянул на него через плечо. — Я не меняюсь, — коротко ответил он. Сону остановился на мгновение, смотря ему вслед, но ничего не сказал. Просто слегка улыбнулся — едва заметно, почти грустно. И пошёл дальше.

***

Шли они молча — Виктория впереди, рядом Джейк, который время от времени оборачивался, словно ощущая что-то позади. Эстер шла ближе к Чонсу, которая постоянно вертела в руках пистолет, нервно поглядывая по сторонам. Позади шли Сонхун и Хисын; хотя они молчали, между ними царила странная, ощутимая напряженность: понимание, страх и что-то более глубокое. — Этот остров словно живой, — нарушила тишину Эстер. Ее голос прозвучал тихо, но в этой мертвой тишине ударил, как выстрел, — он дышит. Вы чувствуете? — Чувствую, — произнес Сонхун, вглядываясь в туман, клубившийся впереди, — иногда кажется, что он смотрит в ответ. — Не смотрит, а слушает, — бросил Хисын, перепрыгивая через поваленное дерево, — он слышит каждый наш шаг. Джейк поднял глаза вверх, глотая тяжелый воздух. — Это место не создано людьми, но именно люди сделали так, что мы теперь здесь паразиты. Виктория взглянула на него, но ничего не сказала. Она давно перестала отрицать очевидное.  — Думаешь, Рики и Сону успеют? — Спросила Чонсу осторожно. Джейк сжал челюсти, не отвечая сразу. — Если они пошли по моим ориентировкам — да, — он тяжело выдохнул, — но я не уверен, что там вообще когда-то что-нибудь было. — Они справятся, — уверенно сказала Виктория, — Рики упрямый. А Сону… он сильнее, чем кажется. — Может быть, — грустно усмехнулся Хисын, — но если бы кто-то мне сказал, что эти двое пойдут одни против острова, я бы не поверил. Сонхун взглянул на него, едва приподняв бровь. — Да ты что. Хисын ответил не сразу, улыбаясь. — У нас по-другому. — Они справятся. Но, если нет… — резко сказала Виктория, сглатывая, — мы закончим это до конца. Ее голос прозвучал твердо, хотя он и немного дрогнул, и все молча согласились. Лес казался бесконечным, и даже ветер, который иногда пробегал сквозь кроны деревьев, нес ужасный запах к которому они уже привыкли. Вдруг — шорох. Затем еще. И еще. Хисын мгновенно поднял автомат. Виктория дала знак всем остановиться. Тишина сгущалась. И тогда из-за деревьев вышли люди. Не твари. Не мутанты. Люди. Но странные — глаза пустые, движения резкие, будто рваные. На их шеях черные прожилки сходились к лицу; руки тряслись, как от судорог. Один из них закричал — раздирающий, человеческий, но безжизненный крик; и все рванули вперед. — Сейчас! — Закричала Виктрия, открывая огонь. Джейк рядом последовал за ней, пытаясь удержать автомат одной рукой. Воздух разорвали очереди. Крики, глухие удары тел и запах пороха смешались в один кошмар. Виктория среагировала первой. Она отступила на полшага, вытянула пистолет и стреляла короткими сериями; каждая пуля — прямо в голову. Но их было много. Один бросился прямо на нее; она отразила удар, но не успела — чья-то рука блеснула ножом, и металл рассек ей лицо. Резкая, горячая боль прошила все тело; Виктория замерла на секунду, когда кровь залила ее щеку. — Виктория! — Закричал Джейк, бросаясь к ней. Она отмахнулась, стреляя из последних сил; левым глазом видела, как перед ней падают тела. Правый глаз жгло, словно горел; и тогда темнота окутала половину ее мира. Она упала на колени, но не прекратила стрельбу. Джейк схватил ее за плечо, почти таща за собой; пока другие добивали оставшихся. И когда послышался последний выстрел все затихло. — Черт возьми… — прошептал Хисын, подбегая, — твой глаз, мать его, она потеряла глаз… — Не надо паники, — выдохнула Виктория, касаясь лица. Рука сразу стала красной, — у меня есть еще один, - ей было плохо, но она пыталась не показывать этого. Голова кружилась от боли. И понимания, что на один глаз она не видит. Женщина попыталась подняться, но Джейк схватил ее за руку, удерживая. Его лицо было бледным; глаза блестели от ярости и страха одновременно. — Ты не двигайся, понятно? — сказал он тихо; но в его голосе чувствовалась трещина, — ты уже сделала достаточно. Виктория хотела что-то ответить, но увидела его лицо — и замолчала. Нужно прийти в себя. Чонвон обходил тела, и резко остановился — его взгляд поймал движение. Один из раненых все еще пытался шевелить головой, стараясь поднять взгляд, и это движение напоминало последнюю, безнадежную надежду. Ян без лишних слов подошел, выстрелил в воздух — предупреждение — а затем, без жалости, заехал ботинком по шее мужчины. Тело замерло навсегда. Их сердца бились быстрее от звука собственных шагов. Эстер прошептала молитву, которую когда-то не зная читала над Чонвоном в той деревне.  Виктория стояла в нескольких шагах в стороне, прижимая бинт к месту, где еще недавно был ее глаз. Ее рука дрожала, хотя внешне она старалась выглядеть твердой — но внутри горело другое чувство: стыд и злость на саму себя. Она чувствовала, как лицо горит не от боли раны, а от стыда, словно каждая капля крови на ее щеках говорила о пропущенной секунде — о том, что она не успела вовремя, не смогла защитить себя, не смогла сохранить глаз, который столько лет видел и решал. Чонсу подошла тихо, взяла руку Виктории и, не произнося лишнего, помогла сменить бинт. Виктория сглотнула, принимая помощь женщины.

***

Они прошли как минимум пять километров. Рики шел впереди, держа автомат наготове, иногда оборачиваясь к Сону. Каждый раз, когда его взгляд падал на парня, в груди сжималось — он становился слабее. Тонкие пальцы мелко дрожали, шаги замедлялись, словно что-то тянуло его к земле. Кожа бледнела, губы трескались, а глаза временами закатывались, когда Сону пытался сфокусировать взгляд. — Если тебе снова станет плохо — я тебя понесу, — резко сказал Рики, остановившись и глядя прямо перед собой, не оборачиваясь. Сону тяжело сглотнул, облизывая пересохшие губы. — Я сам могу дойти, — прохрипел он, стараясь не выглядеть таким жалким, каким чувствовал себя на самом деле. — Молчи, — пробормотал Рики, уже разворачиваясь, — мне не впервой. Он без лишних слов подхватил Сону на руки. Тот судорожно вцепился в его шею, тяжело дыша, и Рики почувствовал, как его тело горячее, словно он горит изнутри. Сону хрипло выдыхал воздух, щеки вспыхнули красным от напряжения, а пальцы сжимали воротник формы Рики, как будто тот — единственная вещь, которая держит его в этом мире. Дорога становилась сложнее — земля была разбита, ветки били по ногам, а между деревьями уже слышался глухой шум воды. Впереди должна была быть река — узкая, но длинная. — Пообещай, — вдруг прохрипел Сону, прижимаясь лбом к шее Рики, — если я с ума сойду… если вирус меня накроет — убей меня сразу. Даже не думай. Рики стиснул челюсти, переступая через поваленное дерево. — Обещаю, — сказал тихо, почти шепотом. Сону не ответил. Его голова упала на плечо Рики, дыхание стало медленнее. На мгновение воцарилась такая тишина, что было слышно только, как где-то сверху трещат ветки. Ему почему-то захотелось представить, как Рики пахнет после душа. Пользуется ли он духами. Каков он в мирной жизни — не в бронежилете, не с автоматом, а просто дома, в футболке, когда можно смеяться без страха. И от этой мысли в груди защемило что-то нестерпимое. Рики шел, не ощущая веса — словно нес не человека, а призрака. Но вдруг Сону вздрогнул, выгнувшись в спине. Его тело словно сжалось в конвульсиях, и из груди вырвался низкий, подавленный стон. — Эй, — Рики быстро опустил его к дереву и встал на колени, — где болит? — Везде, — Сону втиснул пальцы в землю, зубы скрежетали от боли. Рики быстро задер его куртку — и застыл. От ноги вверх по телу ползли черные линии. Каждый ритм сердца толкал их дальше, выше, к груди. — Черт… — вырвалось у Рики. Он снял рюкзак, достал аптечку и открыл капсулу обезболивающего, — держи, — засунул две таблетки ему в рот, а потом сам наклонился и поднес флягу к его губам, — пей. Сону едва глотал; вода стекала по подбородку, но через несколько минут дыхание немного выровнялось. Дрожь не исчезла, но напряжение спало. — Знаешь, — прохрипел он тихо, но с тенью улыбки, — это ощущение… как после неудачного секса. Только хуже. Рики взглянул на него и улыбнулся. — Часто у тебя такие ощущения после секса? — Было несколько раз, — Сону попытался подняться, но ноги не слушались, — когда кусали ниже пояса. — Умеешь же ты партнеров выбирать, — буркнул Рики и снова подхватил его на руки. Сону опустил голову и тихо хмыкнул. — А ты, оказывается, не такой уж и бессердечный… дядя. Рики не ответил. Лишь крепче обнял его и пошел дальше сквозь ветки в сторону глухого шума воды, который все ближе звал их к лаборатории — и возможно к последнему шансу.

_______________

Они перешли реку — холодная вода била по ногам, тянула листья, шумела между камнями. Когда ступили на другой берег, Сону слегка повело, но он успел ухватиться за дерево и перевести дыхание. Пульс в висках наконец замедлился, боль отступила, и это раздражало больше всего — эти бессмысленные колебания, то будто его вырубает, то будто он снова готов бежать марафон. Рики стоял чуть впереди, развернув карту, склонившись под ветром. Его волосы, мокрые от брызг, слиплись, и с каждым движением он бросал короткие взгляды на горизонт, отмечая что-то про себя. — Прямо, — буркнул он, не поднимая взгляда. — Если не сворачивать, через два километра будет старый периметр. Сону оттолкнулся от дерева и кивнул, скользнув взглядом в даль — гидроэлектростанция стояла там, где небо сливалось с лесом. Чёрная, словно обгоревшая, она маячила в тумане, и от неё тянуло холодом, который лез под кожу. — Кажется, будто мы лишь только что вышли оттуда, — произнёс он почти тихо. Они двинулись вперёд. Ветки цеплялись за одежду, под ногами трещало. Всё было странно спокойно — слишком спокойно. Сону чувствовал, как сжимается кожа на затылке — это чувство он знал: перед нападением. И действительно — секунду спустя что-то хрустнуло справа. Потом ещё раз, ближе. Рики резко поднял руку. Его глаза мгновенно изменились — привычное спокойствие сменилось боевой настороженностью. Он вытащил нож, шагнул вполоборота. Из-за деревьев вышли пятеро. Все в одинаковой форме. Их люди. Их солдаты. Но глаза — мёртвые. Один волочил за собой автомат, второй хромал, третий был с окровавленной шеей, на которой пульсировала чёрная жилка. — Бля… — только и успел сказать Рики. Первый рванул вперёд. Рики встретил его левым ударом, быстрым, чётким — прикладом прямо в челюсть. Кость хрустнула. Второй — уже ближе. Рики шагнул в сторону, ушёл, ударил коленом в живот, затем локтем в висок. Тело упало бесшумно. Рядом Сону уже выхватил свой нож — металл блеснул, и он полоснул первого по горлу. Кровь брызнула ему на руку, но он даже не моргнул. Дальше — ещё одно движение, разворот, удар в живот, потом в шею. Рики ушёл в рукопашную, чтобы не тратить патроны. Удар, подсечка, добивание. Его дыхание стало глубоким, каждое движение выверено. Сону прикрывал ему спину, резал ножом. Они дрались синхронно, как одно целое — словно двое, которые давно знают, куда каждый из них сделает следующий шаг. Когда последний рухнул — прямо к ногам Сону, с открытыми глазами, которые уже ничего не видели, — всё стихло. Тишина была такой глубокой, что даже ветер замер. Сону стоял, стряхивая кровь с ножа, дыхание рваное, грудь тяжело поднималась. Рядом Рики присел у одного из тел, приподнял жилет — и на нагрудной нашивке увидел надпись. Генерал. 3-й взвод. Он замер. Потом медленно поднял взгляд на Сону. Тот выдохнул, вонзая нож лезвием в землю. Рики громко выдохнул. Его лицо было тёмным, растрёпанным, руки в крови. Потом поднялся, бросил короткий взгляд вокруг — небо уже затягивали тучи, тёмные, густые, как дым. -Значит третьего подразделения уже нет, - прошептал Сону. — Может быть, — сказал он, — стоять здесь плохая идея, - он посмотрел на Сону, — бежать сможешь? Сону вытер пот с шеи, посмотрел ему прямо в глаза, затем коротко кивнул. — Смогу. Несколько секунд они просто стояли, глядя друг на друга. И в этих взглядах было всё. Рики первым отвёл взгляд, кивнул в сторону. — Тогда вперёд. Они побежали — не рывком, а плавно, держа темп. Земля хлюпала под ногами, ветки били по лицу. И именно тогда небо прорвало. Первые капли упали на плечи — крупные, холодные. Потом, всего за несколько секунд начался ливень. Вода стекала по оружию, по лицам, смывая кровь и пыль. Рики бежал впереди, Сону — рядом, чуть позади. Его волосы прилипли ко лбу, глаза блестели, губы дрожали от холода, но он старался не отставать. Напротив — в какой-то момент даже выровнялся с Рики, их плечи почти соприкоснулись. Дождь гремел, молнии разрывали небо, но они не останавливались. Будут бежать до тех пор пока легкие сами не начнут бить тревогу.

***

Башня стояла посреди леса, старая, с полугнилыми лестницами и крышей, протекающей в нескольких местах. Внутри было тесно, но тепло — от людей, от того, что они все еще дышали. Дождь стучал по деревянным доскам, создавая свой ритм. Виктория сидела у стены, завернутая в куртку Сонхуна еще помимо своей. Джейк аккуратно фиксировал бинт поверх черной повязки, закрывающей место, где когда-то был глаз. Чонвон помогал ему, так как теперь Джейк работал только одной рукой, что его очень бесило. Ведь в такие моменты он очень хотел поднять и вторую руку, но когда вспоминал, что её больше нет, то тяжело вздыхал. Еще не привык. Виктория даже не сжалась, когда бинт натягивали — лишь смотрела куда-то в пол. — Все, — тихо сказал Джейк, затягивая узел. Чонвон кивнул и ещё раз взглянул на Виктрию, — держится. Он кивнул Яну — мол, спасибо за помощь. Затем медленно присел рядом с генералом, стирая кровь с руки салфеткой. — Держишься? — Мне сорок два, Джейк, - слегка улыбнулась женщина, - за это время я видела, как гибнут базы, города и целые эскадроны. Потеря глаза — не самое худшее, что со мной случалось. Джейк улыбнулся, наклонив голову. — Каждый раз, когда ты говоришь свой возраст, я просто не верю. Виктория усмехнулась, толкнув его плечом. — И что, выгляжу старой? — Да нет, — рассмеялся он тихо, — выглядишь молодо. И очень красиво. Она перевела взгляд на него, один глаз, другой— скрытый под повязкой. — Льстишь? — Я? — Джейк сделал серьезное лицо, — ни в коем случае. Виктория едва улыбнулась и позволила себе наклониться ближе, положив голову ему на плечо. Дождь все еще стучал по крыше, но теперь казался тише. В противоположном углу Эстер сидела напротив Чонвона, Чонсу и Хисына. Ее тонкие пальцы бегали по ладоням, оставляя следы пыли и крови. — У тебя будет двое детей, — сказала она, изучая линии Чонвона, — два мальчика. — Два? — Чонвон поднял на нее взгляд, немного удивленный, — это… круто. Эстер улыбнулась. — В Испании все женщины так делают, я вас не надуваю. Хисын, тем временем, поднялся и с хрустом размял спину. — А я говорю — никаких детей! Это же муки адские! — И засмеялся, жуя сладкую леденцовую палочку с запахом клубники. Сам как ребенок. Сонхун стоял у окна — спиной ко всем. За его спиной дождь сливался с лесом, капли катились по стеклу. Рядом с ним стоял Джей, тихо перебирая в руках карту, которую они нашли в кабине. — Ну что, — начал Джей, не отрывая глаз от карты, — если мы пойдем по северной линии, дойдем до центра за сутки. Если мостом еще не снесло. Сонхун медленно кивнул. — А если снесло? — Обойдем через сектор “С”. Это плюс ещё сутки. И минус половина боекомплекта, - он молчал несколько секунд, затем вздохнул,  — времени у нас нет, черт.  Сонхун сжал край окна, вглядываясь в дождь. — Думаешь, Сону и Рики еще живы? - Джей поднял на него взгляд. — Думаю, что да. Эти двое живучие. — Но даже если живы, — Сонхун медленно повернулся к нему, — они не знают, что на острове почти никого не осталось.  Джей опустил глаза на карту. — Знают, - Джей прикусил губу, - они должны были кого-то встретить, поэтому… думаю, что уже знают, - Сонхун перевел взгляд в окно, - и этот антидот, блять. — Ты говорил, что шансов ноль, - Сонхун стучал пальцем по подоконнику.  — Я говорил, что шансов мало, — поправил Джей тихо, — а это не то же самое. На мгновение воцарилась тишина. Было слышно только шум дождя. Капли падали с крыши, разбиваясь на лужи у входа. — Рики не даст ему потерять человечность, - добавил после паузы Сонхун. — И это меня больше всего пугает, — ответил Джей, не поднимая взгляда. Сонхун перевел взгляд на него; глаза блеснули при отблеске молнии.  — Почему? - Он знал почему, но хотел услышать это от кого-то еще. Джей вздохнул, сложил карту и положил ее на подоконник. — Потому что если Рики придется его убить… он сделает это без колебаний. Сонхун ничего не сказал. Лишь отвернулся, вглядываясь в мокрый горизонт. Лес дышал туманом, и сквозь шум дождя едва слышались далекие гремящие звуки — будто что-то двигалось далеко внизу, под склоном. Внутри башни почти стихло. Дождь продолжал шуршать по крыше, но стал тише, словно устал литься. Остальные либо спали, либо просто молчали, каждый потерян в своих мыслях. Лишь треск старой балки нарушал тишину. Чонвон сидел у стены, немного в стороне от всех. Рядом лежало его оружие, а на коленях — маленькая фотография, помятая, поцарапанная, по краям — пятна крови, которую он не успел стереть. На фото — мальчик лет десяти, с широкой улыбкой, в школьной форме. Солнце, зеленый двор и две руки, держащие фото, теперь дрожат. Он провел большим пальцем по фото, словно хотел стереть пыль времени. Тяжело выдохнул, глотая комок в горле, и прикусил губу так, что стало солено от собственной крови. Вдруг рядом кто-то присел. Чонвон поднял голову — рядом сидел Джей. — Кто это? — тихо спросил он, кивнув на фото. Чонвон сглотнул, пальцы непроизвольно сжали край снимка.   — Мой младший брат. Джей на секунду задержал дыхание. Затем улыбнулся — тепло, по-взрослому.   — Он милый. Похож на тебя. Чонвон попытался улыбнуться, но губы только дернулись.   — Он рос у меня на глазах. Родителей часто не было, так что я все делал… уроки, еда, всему учил, - его голос сорвался, стал глухим. Он говорил сквозь боль, — а теперь даже навестить не могу. Джей медленно вдохнул и ответил:   — Когда все это закончится… ты обязательно его увидишь.  Чонвон опустил голову. Капля упала на фото — не вода. Слеза. Его плечи начали дрожать. Он сжал кулаки, пытаясь не издать ни звука, но тело предало его. Джей наклонился ближе и коснулся его плеча.   — Эй, — прошептал он, — что случилось? Чонвон резко вдохнул, словно задыхаясь.   — Его… больше нет, — наконец выдавил он, -  Джебом умер три года назад, - всхлипнул, опуская голову на колени. Слова прозвучали так тихо, но пробили воздух башни, как пуля.  Джей застыл. Его лицо мягко изменилось — вся легкость исчезла.   — Прости… — прошептал он, резко обнимая Чонвона, — прости, я не знал. Чонвон уткнулся лицом ему в плечо, наконец не сдерживаясь. Его всхлипы были тихими, но настоящими. Он носил этот груз на своих плечах очень долго и теперь он в открытую выплескивает свои чувства. — Все в порядке, — тихо повторял Джей, сжимая его плечи, — все в порядке. Он сейчас в лучшем месте. И он бы гордился тобой. Чонвон только всхлипывал еще сильнее, сжимая фотографию так, что она немного согнулась.  В дальнем углу, где сидела Чонсу, она подняла взгляд. В ее глазах было что-то мягкое, едва заметная улыбка — такая, какой смотрят, когда видят человечность там, где ее уже не ждут. Она снова видела своего мужа с другой стороны. Не холоднокровного солдата, головореза без чувств, а того, что просто держал другого за плечи, шепча слова, в которых, возможно, сам нуждался.

***

Дождь все еще лил. Ветви старого дерева наклонились низко, тяжелые от воды, но густая листва защищала их двоих от большинства потоков. Вокруг все казалось размытым — ни горизонта, ни построек, лишь серая палитра и мокрый запах земли, которая парила от каждой капли. Рики сидел, прислонившись спиной к стволу, его волосы уже успели прилипнуть к шее. Рядом — Сону, который выглядел изможденным, но все еще держался. Его кожа блестела от пота, глаза — красные, словно после бессонной ночи. — На, — тихо сказал Рики, доставая из кармана очередную таблетку и подавая ее Киму. Тот молча взял и проглотил, заедая насухо. Затем расстегнул куртку и, казалось, впервые за долгое время глубоко вдохнул. — Мне жарко, — прохрипел он, вытирая пот с груди рукавом. Рики резко перевел на него взгляд. Ему самому было холодно до костей — зубы стучали, а пальцы давно онемели. Но Сону… он словно горел. Пара поднималась от его кожи. И тогда Рики почувствовал, как что-то сжимается внутри. Не просто тревога — а страх, который вгрызается в ребра. — Сону, — глухо сказал он, наклоняясь ближе,— времени почти не осталось. Еще километр, — он говорил коротко, — потерпи. Сону нахмурился, пытаясь понять. — Потерпи что? — его голос был хриплым. — Ты серьезно? — буркнул он, насупив брови, — ты же видишь, что с тобой происходит. — Со мной все в порядке, — ответил Ким, чуть слишком быстро. Рики вдохнул, уже готовый взорваться, но… остановился. Он посмотрел прямо в глаза Сону — и застыл. Зрачки были расширены до краев, черные, ненормальные, почти как у зверя. Буквально секунда. Рики не успел среагировать, когда Ким резко завалил его и замахнулся ножом, чуть ли не вонзая лезвие в голову мужчины. Рики успел перехватить руки Сону, сдерживая их прямо у своего лба. Он должен был предвидеть это, должен был быть на чеку. Но он слишком расслабился рядом с ним, позабыв о главном - Сону заражен и в любой момент мог сойти с ума и убить его. — Сука, — прошипел Рики, сжимая челюсть. Силенок у Сону хватало на то, чтобы пробить Рики череп, но мужчина прилагал все силы, чтобы сдерживать Сону, который сейчас вел себя уже не как человек, - приди в себя, мать твою! - Прорычал Рики, но тот давил сильнее, - я обещал, что убью тебя, - Сону только смотрел на него не живыми глазами. Рики сглотнул, тяжело дыша, - прощайся с жизнью, - и силой ударил того в живот, толкая на землю и наваливаясь сверху. Мужчина не заметил как порезал ладони об лезвие ножа. Сону стиснул зубы, пытаясь вырвать руки из мертвой хватки Рики. Нишимура надавил сильнее, смотря тому прямо в глаза. Он не хотел этого, но если не обезвредить Сону - потом будет хуже. И в этот момент земля под ними начала трястись. Сначала — легкое вибрирование, словно где-то глубоко гудит двигатель. Затем звук нарастал, переходя в рев. Воздух словно задрожал. Дождь от этого даже казался тишиной. — Что за… — Рики не успел договорить. Сону резко поднял голову. Его глаза, и без того темные, заблестели — страхом или адреналином, трудно сказать. Земля задрожала сильнее, аж ветви над ними затряслись. Со стороны старой дороги послышался топот — сначала единичный, потом массовый. Гул, словно сотни ног. И тогда Рики их увидел. Через лес, между деревьями мчалась стая зараженных. Они бежали не хаотично, а вместе — сплошной лавиной, ревя, падая и снова поднимаясь, сокрушая все на своем пути. Их тела блестели от дождя, а из открытых ртов текла пена. — Черт возьми… — выругался Рики. Сону под ним рвано дышал, уже не брыкался. Мужчина накрыл его своим телом, наклонившись низко, пока земля гудела под натиском десятков существ. Воздух дрожал, шум стоял такой, словно сам лес кричал. И вот — так же внезапно, как началось, все стихло.  Когда Рики убедился в том, что все прошло - приподнялся. Взглянув на Сону, он увидел, что тот непонимающе смотрит на него. -Ты что делаешь? - Спросил Сону, бегая глазами по лицу Рики. Мужчина продолжал держать руки Сону над его головой, а когда тот заговорил то сжал сильнее, - ты мне сейчас запястья сломаешь, пусти! - Прохрипел парень. -Заткнись! - Крикнул Рики, - не дури меня, придурок, иначе реально убью, - наклонился ближе, не собираясь отпускать. -Да о чем ты? - Сону сморщил нос, пытаясь приподнять бедра на которых сидел Рики, - в чем дело? - Его глаза заслезились. Рики посмотрел ему в глаза. -Что мы с тобой делали прошлой ночью на гидроэлектростанции? - Спросил Рики. Если не ответит - значит не знает, и это уже не Сону. Рики должен был проверить. Ким сглотнул, смотря на него, - отвечай! - Сорвался тот. -Мы говорили, - ответил Сону, пытаясь вырваться, - потом… потом целовались, - Рики выдохнул, - что еще тебе сказать, чтобы ты меня отпустил? - После этого Рики слез с него и Сону скрутился в четыре погибели, выдыхая. -Ты меня чуть не убил, - Рики тяжело дышал, - я должен был убедиться в том, что это ты, - Сону не отвечал. Рики подполз к нему, ощущая как ладони пекут от порезов, - прости меня, где тебя болит?  -Ты ударил меня в живот? - Сону перевернулся на спину. Рики кивнул, - сука, такое чувство, будто сейчас все органы выблюю, - Рики вздохнул, поднимая того за локти. -Как запястья? - Спросил мужчина, аккуратно касаясь их. -Нормально, бывало и хуже, - ответил Сону, морщась от боли в теле и бесящему дождю, который лил без остановки, - но… - Сону поднял глаза на Рики, - это ты прости меня. Ты говоришь, что я тебя чуть не убил… я не помню этого, наверное… был не в себе, - Сону замотал головой, - я бы никогда. -Я знаю, Сону, - перебил его Рики, поглаживая его запястья, - главное, что ты еще не свихнулся и у нас есть немного времени, - Сону кивнул. Рики помог Сону подняться. У обоих одежда полностью промокла, а в ботинках хлюпала вода. Мужчина достал рацию, быстро покрутил частоты, ища нужную волну. — Виктория, прием. Это Рики. Прием. Виктория, ты меня слышишь? — повторял он снова и снова. Шипение. Тишина. Только статический шум и гром где-то вдали. Сону молчал, стоял сбоку, слегка наклонив голову. На лице было удивление и усталость. Рики уже хотел отложить рацию, когда вдруг… короткий треск, и где-то сквозь шум прорезался женский голос. — …слышу… Рики… вижу… прием… — Виктория! — Рики наклонился ближе, крича прямо в микрофон. — Мы несколько минут назад видели, как стая зараженных мчалась куда-то на юг. Гул стоял, как в лесу тогда, помнишь? Земля ходила ходуном. Виктория ответила обрывками, ее голос искажался, но смысл он уловил. — …приняла… спешите… не задерживайтесь… время… — Принято, — Рики кивнул сам себе, сжимая рацию, — держимся на связи. Он повернулся, провел рукой по лицу, смахнув дождь с ресниц. Затем посмотрел на Сону, который все еще стоял, оперевшись об дерево. — Пора, — твердо сказал он. — Идем. Сону кивнул, медленно отталкиваясь от древа, еще немного шатаясь, но держась. Его взгляд коротко встретился с взглядом Рики. В глазах — и страх, и доверие, и то, чего никто из них не скажут. Рики перевесил оружие, бросил еще один взгляд на мокрый лес — и двинулся вперед первым. Дождь продолжал литься, но теперь каждая капля звучала как отсчет. Время шло. И его становилось все меньше.

____________

Дождь не утихал, но теперь он уже не казался таким холодным — просто постоянным, настырным фоном. Рики шел вперед, преодолевая ветки, которые били по плечам, время от времени оборачиваясь к Сону, который шёл позади. Они двигались быстрее, чем раньше — почти бегом. Каждая секунда имела вес, и Рики это чувствовал каждой клеткой. — Эй, ты держишься? — бросил он через плечо, пытаясь хоть как-то поддержать разговор, чтобы Ким не свалился где-то посреди дороги. — Еще немного, слышишь? Километр — и будем на месте. А тогда… Он не договорил. Позади что-то упало — глухой, тяжелый звук. Рики резко развернулся. Сону лежал на земле. Тело судорожно выгибалось, словно кто-то тянул его за нитки изнутри. Его руки царапали землю, а глаза под закрытыми веками бегали так быстро, что было страшно смотреть. — Сону! — Рики подскочил к нему, став на колени прямо в мокрую грязь. Его пальцы дрожали, когда он касался щёк Кима, — Эй, ты слышишь меня? Ответь, черт возьми! Никакой реакции. Только спазмы — короткие, болезненные, как удары электрического тока. Рики обнял его, приподнял голову себе на колени, промокший, бессильный перед тем, что видел. — Сону! Приди в себя! Эй, посмотри на меня, посмотри! — голос уже срывался, злость и страх переплетались. И вдруг — резкий вдох. Сону с рывком поднял голову, словно только что вынырнул из воды, где не хватало воздуха. Его тело еще дрожало, а глаза наконец распахнулись — расширенные, дикие, блестящие, как у человека, который увидел смерть и вернулся. Рики напрягся, уже хотел подскочить и вытянуть нож, но… Сону хрипло вдохнул еще раз и вдруг, словно на инстинкте, схватился за шею Рики. Его пальцы вцепились в него, сжимая так, что Рики даже почувствовал, как ногти царапают кожу. — Эй, эй, спокойно! Это я! — Рики обнял его в ответ, когда понял, что ему ничего не грозит. Удерживая, чтобы тот не упал снова, — ты здесь? Все нормально. Сону еще несколько секунд тяжело дышал, голова упала на плечо Рики, словно он просто искал что-то знакомое, живое. Дыхание горячее, частое, тело все еще дрожало от остатков судорог. — Что случилось, а? — Рики говорил спокойно, почти шепотом, его рука лежала на затылке Кима, — где болит? Скажи мне, где болит. Сону оторвался от его шеи. Его губы дрожали, но слова сыпались без остановки, прерывистые, быстрые, словно он боялся забыть всё, если не скажет сейчас. — Они… — он сглотнул воздух, широко распахнутые глаза метались по сторонам, — у них… у них коллективный разум. Рики нахмурился. — Что? — Все зараженные. Они связаны между собой, — Сону почти задыхался, но не останавливался, — они чувствуют друг друга, видят одно и то же. Когда один движется — другие знают. Я видел… их глазами. Рики застыл, прижимая его ближе. — Что ты видел? — Они бежали, — продолжал Сону, хватая его за руку, словно искал опору, — все вместе. Вниз, там, где земля обрывается. Там яма, огромная и темная. И рядом океан. Открытая территория. Их там… — он запнулся, голос задрожал, — их было до черта много, Рики. Как муравьев. Просто бесконечно. Рики молчал. Смотрел на него, но в голове это всё не укладывалось. Он воевал, видел зараженных, их волны, их агрессию, но чтобы такой связь… это уже было что-то совсем другое. — Коллективный… — повторил он тихо, откинув голову назад и вглядываясь в мокрое небо, словно искал там ответ, — мать вашу… Сону тяжело дышал; глаза блестели; губы дрожали; а тело еще не отошло от спазмов. — Они все чувствуют друг друга, — повторил он тихо, — и если они бежали туда… значит там что-то есть. Рики долго смотрел на него. Ветер сильно качал ветви. Он поднялся, все еще держа Сону за плечи и помог ему встать. — Хорошо,— сказал наконец тихо, но твердо, — давай сначала поможем тебе, а потом… - он замолчал. Ведь не знает, есть ли там антидот, а если есть - поможет ли в таком состоянии, - а потом вернемся ко всем и покончим с этим, - Сону слегка кивнул, проводя пальцами по грязной шее Рики. Он ему верил, он доверял Рики, хоть и сам с трудом верил, что ему уже что-то поможет.

______________

Солнце тихо начало опускаться, когда Рики и Сону наконец вышли из леса. Дождь стих, но воздух оставался тяжелым, пропитанным влагой, запахом мокрой земли и чем-то гнилым, что тянулось за ними из чащи. Под ногами — лужи, грязь и куски ржавого металла, которые когда-то, вероятно, были частью ограды. Впереди — массивный забор из колючей проволоки, за которым виднелся комплекс зданий. Старая лаборатория. Огромная, с облупившимися стенами, с остатками окон, которые, казалось, видели еще конец 80-х. Ее форма выделялась среди пейзажа — геометрически четкая, но мертвая, без намека на жизнь. Рики остановился, глубоко вдохнув, а потом перевел взгляд на Сону. Ким стоял рядом, покачиваясь, будто каждое движение давалось ему через боль. Его кожа бледнела все больше, губы потеряли цвет, а глаза были стеклянными — словно где-то далеко. Казалось, что он уже не совсем здесь, будто находится на грани между сознанием и темнотой. — Эй, — тихо сказал Рики, коснувшись его плеча, — мы почти пришли. Ты держишься? Сону не ответил. Лишь моргнул глазами, медленно, будто не понял вопроса. Рики сжал губы. Сердце болезненно сжалось — еще вчера он мог нормально говорить, Рики слышал как тот язвит, видел, как тот улыбается, даже немного смеется. А сейчас… Сону напоминал тень. Едва живую, беззащитную тень, которая бродит рядом, но вот-вот растворится. Эта зараза сжирала Сону на глазах. Он взял его за руку. Холодную, влажную, но все еще немного теплую. — Пойдем. Перерезать забор было не сложно — Рики быстро сделал отверстие ножом, отогнув проволоку в сторону, и они прошли внутрь. На территории стояла странная, угнетающая тишина. Ни звука — ни ветерка, ни шороха. Даже дождь затих. Рики шел впереди, Сону — за ним, тяжело дыша. Его рука все еще судорожно сжимала пальцы Рики, настолько сильно, что казалось — хочет вырваться, но движения выдавали другое: он просто цеплялся за него как за единственное, что держит в этом мире. Двери в лабораторию не пришлось выбивать — они уже были наполовину открыты, выгнутые, с разбитым замком. Рики толкнул их плечом, и они скрипнули, пропуская двоих внутрь. Темнота встретила их молча. Рики включил фонарик, и узкий луч света прорезал пространство. Пыль, копоть, куски разбитых ламп и все это — залито красным цветом. Не от света, а от следов. На полу, на стенах — кровь. И не только человеческая. Тела. Где-то — уже разложенные, в странных позах; некоторые со оружием в руках, другие — с искривленными лицами, застывшими в немом крике. Запах ударил в нос так сильно, что даже Рики, привыкший к этому, почувствовал тошноту. — Черт, — пробормотал он, сглатывая воздух, — вот же срань… Его голос исчез в тишине. Он сделал несколько шагов вперед, освещая коридор. — Хорошо. Теперь только найти главное отделение,— сказал он скорее себе, — если антидот где-то есть, то там. На стене висела старая карта комплекса. Выцветшая, забрызганная кровью. Рики провел рукой по пыли, пытаясь что-то разобрать. В конце концов в одном из углов заметил надпись — Biohazard Unit / Section C. Сердце забилось быстрее. — Есть,— прошептал он, — это должно быть то. За спиной раздался тяжелый вдох. Рики обернулся — Сону стоял прямо за ним, прижавшись лбом к его спине, будто пытался устоять.  — Эй,— Рики развернулся,— ты можешь идти? Сону ничего не ответил. Его колени подкосились, и он пошатнулся. Рики быстро подхватил его, успев схватить за талию, пока тот не упал. — Хорошо, все хорошо,— бурчал он, хотя сам в это не верил, — держись. Он наклонился и поднял того на руки. Поднимаясь по лестнице, Рики переступал через тела. Его ботинки скользили по крови и осколкам стекла. Лестница глухо гудела под шагами. И вдруг — треск. Рация. Рики едва не уронил ее, но быстро нажал кнопку, слегка подкидывая Сону на руках. — На связи. — Рики?.. — голос Джейка звучал глухо, словно через слой воды, — где вы? Как обстановка? — Мы на месте,— ответил Рики, переводя дыхание, — внутри комплекса. Ищу антидот. Несколько секунд — шум. Затем снова голос Джейка: — Как там Сону? Рики молчал. Смотрел  на Кима, который почти не двигался у него на руках. Его дыхание было таким легким, что Рики пришлось наклониться ближе, чтобы убедиться, что оно еще есть. — Он… — голос сорвался, — плохо. Очень. Я не знаю, сколько он еще продержится. Тишина. А потом — другой голос, женский, прерывистый, с треском статического шума. — Рики, ты должен быть осторожен, — Виктория. — И поторопись. Если там ничего нет… Пауза. — …делай то, что нужно. Сигнал оборвался. Рация зашумела и замолчала. Рики застыл на ступенях, слушая, как в ушах шумит кровь. Он почувствовал, как слова Виктории прорезали его изнутри. “Делай то, что нужно.” Он сжал челюсти, затянул ремень на плечах Сону крепче и пошел дальше — сквозь красные коридоры, через запах смерти, туда, где на карте светилась последняя надежда. Рики почти упал в дверь, когда наконец добрался до того самого кабинета. На табличке едва читалось: Research Section C. Он дернул за ручку — закрыто. — Сука! — вырвалось у него, и голос разнесся эхо по пустым коридорам, — вы издеваетесь?! Он ударил кулаком по металлу, потом еще раз, и еще — каждый удар болел в суставах, но гнев, отчаяние и страх побеждали усталость. Рики проклинал всё: этот чертов комплекс, этих псевдоученых, все на света. Его дыхание рвалось, грудь пылала. — Откройся, хуйня железная! — закричал он и из последних сил врезался плечом в дверь. Глухой треск — и двери вылетели, сорвавшись с петель, отлетев в темноту. Рики, едва удерживаясь на ногах, повернулся к Сону, которого он положил у стены. — Держись, слышишь? — Он сглотнул, в горле пересохло, — я сейчас… я всё найду. Свет фонарика хватило ровно настолько, чтобы увидеть настоящий хаос. Перевернутые столы, разбитые пробирки, красные пятна на плитке, белые халаты, в которых лежали уже не люди. Воздух смердел химией и кровью. Рики бросился к столам, переворачивал ящики, коробки, шкафы. Стекло сыпалось, пластик трещал. — Где вы это спрятали, сволочи? — хрипел он, сгребая всё с полок, — вы же должны были это создать, черт возьми, вы же должны были!  Лишь обычные медикаменты — анальгетики, аспирин, стерильные бинты. — Да какого черта?! — Рики ударил кулаком по столу так, что посыпались осколки, — идиоты! Его голос разорвал воздух, как выстрел. И в ту же секунду из темноты позади что-то зашуршало. Рики резко обернулся, фонарик осветил силуэт — высокий человек, худой, в грязном белом халате. Его глаза блестели, но не человеческим блеском. Половина лица была в ранах, кожа слезала клочьями, дыхание хрипело. — Ты… — голос у того был глухой, будто он говорил через воду, — ничего не найдешь. Здесь… больше ничего нет. Рики застыл на секунду, потом резко сделал шаг вперед. — Где оно?! — закричал он, схватив того за халат, — где, ублюдок, лекарства от этого дерьма?! Мужик смотрел на него пустыми глазами. Потом улыбнулся — криво и очень нервно. — Я всё уничтожил. Никто… не должен… — Ты что, с ума сошел?! — Рики оттолкнул его,— там люди гибнут! Мой человек гибнет!  И вдруг тот рванул. Упал на него с нечувствительной силой, сбив с ног. Оба упали на пол, фонарик покатился вбок, тускло мигая. Боль, удар в живот — Рики хрипнул, чувствуя, как воздух выбивается из груди. Тот давил, глаза полностью черные. Рики попытался схватить нож, но не дотянулся. Пальцы сорвались, а чужая рука вцепилась ему в горло. Он задыхался, видя, как на полу в коридоре, рядом со стеной Сону судорожно дергается, сжимает кулаки, словно его разрывает изнутри. — Пошел ты! — вырвался Рики, упираясь ногами, но силы исчезали. Его глаза на секунду остановились на Сону. На его вспотевшем лице, на кровавых губах, на теле, которое корчилось от боли. Рики почувствовал, как внутри что-то ломается. — Я не дам ему умереть, тварь ты безмозглая, — проревел он. Он сжал руку, схватил осколок стекла и изо всех сил вонзил прямо в шею мужчине. Тот захрипел, попытался подняться, но уже через секунду бессильно упал вбок. Рики остался лежать на полу, дрожа. Дышал прерывисто, грудь ходила ходуном, мир мигал перед глазами. Он поднялся, покачиваясь, и побрел туда, откуда тот вылез. Шаги давались тяжело, каждый — как удар по телу. За дверями — еще больший хаос. Шкафы перевернуты, стеклянные полки разбиты.Под ногами — сотни осколков колб и баночек, которые когда-то могли содержать спасение. На некоторых этикетках еще можно было прочитать слово “Antidote / Prototype 07”. Рики опустился на колени, руки дрожали, собирая стекло, словно он мог собрать всё обратно. — Нет… — шептал он, глядя как мелкие осколки режут ему и так разрезанные  ладони, — нет, нет, нет… Кровь капала на пол. Где-то из глубины комнаты приглушенно раздался крик. Сону. Его крик срывался болью. Рики стиснул зубы, но руки продолжали гребсти осколки. — Пожалуйста… — глаза впервые заслезились, — пожалуйста, хоть что-то… И тогда — под одной из разбитых шкафов блеснуло стекло.  Он лег на живот, протянув руку туда, глубже, куда едва доставал. Пальцы коснулись холодного стекла.   Он потянул — и вытащил. Баночка. Целая. На этикетке — “Antidote / Ver. A2”. — Господи… — прошептал он, — господи, пожалуйста… Он вскочил, схватив по дороге шприц с пола, запакованный, который выпал из перевернутого шкафа. Сону уже корчился в судорогах, лоб покрыт потом, из губ текла пена. — Держись! — Крикнул Рики, падая рядом. Он порвал штанину, не думая ни о чем, нашел рану — черную, гнилую. И без колебаний вонзил иглу прямо туда, выдавливая все до последней капли. — Прошу, не дай мне тебя потерять… — шептал он, держа шприц, потом — Сону за руку. Минута. Другая. Ким резко выгнулся, воздух прорвался через горло со звуком, похожим на крик, потом он снова обмяк. Его тело расслабилось, руки упали. Рики сидел над ним, тяжело дыша. Взгляд скользнул по лицу Сону — спокойному, неподвижному.   — Нет… — прошептал он, прижимая уши, как будто пытаясь не слышать тишины, — нет, только не сейчас… Он наклонился, коснулся шеи, ища пульс.   И ничего. — Сону… — его голос сорвался, — Сону, ты слышишь меня?. Ответа не было. Рики сидел, как под током. Руки дрожали, но он не мог остановиться. Халат, содранный с мертвого тела сбоку, он скрутил в валик и подложил под голову Кима. Затем уперся ладонями ему в грудь, начиная отсчет — раз, два, три, четыре… Сердце молчало. Тишина рвала уши хуже любого взрыва. — Ну давай, черт побери… — Рики прохрипел и снова нажал, — пять, шесть, семь…   Губы Кима побелели, кожа похолодела.   Рики, не думая, резко наклонился, зажал нос, прижал свои губы к его — вдохнул воздух. Затем снова массаж. Руки скользили по липкой от крови куртке. Рики просто давил, заставляя сердце вернуться к жизни. — Давай! — голос сорвался, — живи, черт возьми!  Еще один вдох. Еще один. Слезы жгли глаза, смешивались с потом, падали ему на грудь. Рики даже не понимал, что плачет. Просто не мог остановиться.   — Сука! — Он уже кричал, ударяя кулаком в грудь Кима. Мгновение — вечность. Воздух тяжелый и холодный ломал кости. В голове гул, только отголосок собственного дыхания. И тогда — что-то изменилось. Едва-едва. Губы Сону дернулись. Рики застыл, наклонился ближе, держась ладонью за его щеку. И вдруг — теплый вдох, такой живой, такой реальный, что у него самого перехватило дыхание. — Господи… — прошептал он, почти не веря. А потом Сону резко закашлял, издав хриплый звук, похожий на крик и судорожный вдох одновременно. Из рта брызнуло что-то темное — остатки жидкости, словно он действительно тонул и сейчас вынырнул. Рики мгновенно пододвинулся ближе, прижимая его к себе, обнимая так, что тот даже не мог двигаться. — Ты живой, мать твою… — говорил он быстро, пытаясь дышать ровно. Но Рики впервые в жизни так плакал, что не мог сделать даже вдох. Сону судорожно вдыхал, тело дрожало, но постепенно дыхание становилось ровнее.   Рики поднял его кофту и увидел, как черные живые жилы, расползавшиеся по его телу, начинают исчезать — медленно, с каждой секундой. На их месте оставались лишь тонкие розовато-белые полоски, словно шрамы после ожогов. — Черт… — он выдохнул, уже смеясь и плача одновременно, — ты действительно это сделал, Сону. Ты, черт возьми, вернулся из мертвых. Он прижал его голову к груди, пальцы скользили по мокрым волосам, глотая комок в горле. Сону еще хрипел, но дышал. И этого было достаточно. Рики сидел, не отпуская, слушая, как под его руками снова бьется сердце, которое еще минуту назад было мертвым. Они смогли.

_____________

Рики сидел на холодном полу еще несколько минут. Где-то капала вода, глухо отзываясь о бетонные стены. Фонарик лежал рядом, свет от него едва мигал, бросая на лицо Сону слабое желтое сияние. Сону был бледным, губы синеватые, глаза едва открыты. Он дышал — медленно, неровно, но дышал. И это было главное. — …холодно, — прошептал он так тихо, что Рики сначала подумал, что ему показалось.   Но потом снова — чуть громче, хрипло:   — Мне… холодно… Рики сразу наклонился ближе, положив руку ему на щеку — кожа была ледяной, даже горячая ладонь не согревала.   — Знаю, — выдохнул он хрипко, прижимая парня к себе ближе, — знаю, сейчас… Он подтянул Кима выше, чтобы тот оказался почти у него на руках. Ткань на обоих была мокрой и липкой, но Рики не обращал внимания — просто прижал, как мог сильнее, словно пытаясь отдать ему все свое тепло, всё, что еще осталось. Сону немного дрожал. Его руки, слабые, трясущиеся, медленно потянулись вверх и обвили шею Рики. Объятия — едва ощутимые, но настоящие. Парень казался легким, будто часть его еще не вернулась из того мира. Его пальцы вплелись в волосы Рики, словно искали опору. Он прижался лицом к его шее, дыша прерывисто, и сказал едва слышно, почти без голоса:   — У тебя получилось... Рики сжал его крепче, челюсти задрожали, но он только прошептал:   — Мы не зря сюда пришли. Не зря. Сону едва кивнул, кожей ощущая, как в Рики бьется сердце — быстро, тяжело, будто тоже борется за жизнь. Затем он тихо потерся щекой о его грязную, поцарапанную шею, оставляя на ней теплый дыхание. — …спасибо, — выдохнул он почти беззвучно, но Рики услышал. На несколько секунд всё стихло. Ни капель, ни шороха, ни гудения.  Лишь двое — в центре темной, разбитой лаборатории, среди мертвых стен и разрушенных воспоминаний.   Их тела были измождены, измучены, мозг горел от адреналина. И тогда они оба одновременно поняли — насколько устали.  Оба хотели в тепло, прямо сейчас мечтали о горячей воде и месте где можно спокойно поспать. Но понимали, что ещё ничего не кончено. И пока ничего не кончено - они отсюда никуда не убегут. Рики опустил подбородок и уперся лбом в голову Сону, медленно выдыхая, ощущая, как тот все еще дрожит.   — Передохни, — прошептал он, — я здесь. Сону больше не ответил, только крепче сжал его шею, утыкаясь носом в его плечо.   И в той тишине, среди хаоса, они наконец позволили себе просто… быть. 

***

Под вечер небо за туннелем растворилось в сизой тени, и воздух там пах сыростью, металлом и старым бетоном. Группа медленно спускалась вниз — шаг за шагом, в темноту, освещая себе путь тусклыми фонариками. Стены были скользкими, поросшими мхом и чернотой, а звук их шагов глухо отозвался. Джей шел рядом с Чонсу. Ее плечи, окровавленные и уставшие, касались его руки, когда она немного покачивалась на неровном полу. Он время от времени смотрел на неё, но ничего не говорил. — Ты устала, — прошептал он, наклоняясь ближе.   — Ты тоже, — ответила она, слабо улыбнувшись, - но уставать нам нельзя, так было всегда. Джей улыбнулся. Весь этот — грязь, кровь, пыль, страх — отступал, когда она смотрела на него.   — Когда все это закончится, — начал он, — мы вернемся домой и хрен я выйду из дома ближайшие несколько месяцев. — Знал би ты как я этого жду, — устало ответила она.   — Ещё немного, — он коснулся ее пальцев, коротко, но с таким теплом, что даже в этом подземелье становилось светлее.  Она ответила сжатием. Впереди шла Виктория, за ней Эстер, Сонхун и Хисын. Эстер говорила, пытаясь отвлечь парней от гнетущей тишины. — А у вас когда-нибудь было место, куда вы хотели бы вернуться? — спросила она, бросив взгляд на Сонхуна.   — Наверное… дом, — ответил он кратко.   — Это банально, — улыбнулась она, — но  искренне.   — А у тебя?   — У меня? — она задумалась, — есть одно место в Испании. Маленький город у моря. Там всегда пахло лимонами и солью… бабушки там пекут чудные торты. Хисын слушал, держа чупа-чупс во рту, как всегда, будто для успокоения.   — Классно звучит, — бросил он. — Может, когда-нибудь покажешь.   — Может быть, — улыбнулась она. Чонвон шел позади, нервно вдыхая воздух.   — Подождите, — вдруг сказал он, останавливаясь, — здесь… странно пахнет, - все замерли. Когда они только спускались то запах был нормальный. Виктория обернулась, подняла фонарик, осветив туннель — пыль, бетон, трещины на потолке.   — Газ? — предположила она.   — Нет… — Чонвон сжал губы. — Это не газ.  И в ту же секунду темнота впереди ожила — словно сама земля проснулась. Сначала слышался лишь шорох, потом — рев.   Зараженные вырвались из бокового прохода, бешеные, перекошенные; их глаза светились бледно-белым в свете фонарей. — Все назад! — Закричала Виктория. Началась катавасия. Пули разрывали воздух, глухо отдаваясь. Хисын кричал что-то, бросая светошумовую гранату в толпу зараженных. Эстер схватилась за автомат и прикрывала Сонхуна, пока тот перезаряжал ружье. Чонсу и Джей стояли ближе к стене, отстреливаясь из-за бетонного выступа. — Влево! — закричала Эстер, когда один из зараженных метнулся прямо на Чонсу.   Чонсу выстрелила, а Эстер прикрыла ее с другой стороны.   Они работали как единое целое — слаженно, словно сестры.   — Справа! — закричала Чонсу, — я прикрою!   Эстер перезарядила и стреляла в упор; еще несколько тел тяжело упали на землю. Джей чувствовал, как пули отскакивают от металла рядом, как сыплется бетонная крошка с потолка. Хисын на другой стороне кричал что-то ещё, но из-за грохота никто не слышал.  Воздух стал тяжелым. И тогда все изменилось. Внезапный низкий треск прорезал туннель. Сначала — будто кто-то тянул металл по камню. Потом — глухой, глубокий хруст. — Потолок! — закричала Виктория. В следующую секунду все начало сыпаться.   Сначала пыль, потом — камни. Гул был такой, что нельзя было услышать собственный голос. Все инстинктивно бросились на землю, прикрывая головы. Бетон трещал, как будто мир разваливался прямо над ними. Глухой гул, затем темнота. Пыль затянула все вокруг, стало тяжело дышать, горло резало. Первой поднялась Виктория — глаз покраснел, она кашляла, пытаясь нащупать что-то в пыли.   — Есть кто-то?.. — ее голос едва слышался, — вы целы?..   Тишина. Затем где-то сбоку раздался кашель. Джейк, прикрывая рот рукой, подполз на коленях к ней.   — Нужно… сигнал, — он хрипел, — подай координаты морзе. Может, дойдет. Виктория вытащила рацию, стуча по кнопке — короткий, короткий, длинный.   Она била по ней пальцем, повторяя сигнал, пока глаз слезился от пыли. Джей, задыхаясь от кашля, кричал в пустоту:   — Чонсу! Чонсу, ты меня слышишь?! - Он уже добрался до Виктории, продолжая кричать почти без голоса, — кто-то видел ее?! И тогда раздалось — короткое и отчаянное: — Тут! —  Голос Чонвона. Крик сорванный. Все, кто мог, бросились на звук.   Пыль еще стояла в воздухе, и когда они добрались туда, Джей остановился.   Он просто застыл. Потом ноги сами подкосились. Перед ними — обломки потолка. Огромные бетонные плиты. Под ними — две фигуры.   Чонсу и Эстер. Чонсу лежала лицом вверх, пыль на ее ресницах. Она еще дышала, но едва.   Эстер — рядом, лицом вниз, ее рука сжата в кулак, пальцы дрожали. — Нет… — прошептал Джей, падая на колени рядом с женой, — нет, нет, нет! - Он начал хвататься за плиты, беспорядочно, руками, которые уже не слушались, — я сейчас тебя вытащу, слышишь? Подожди, я тебя вытащу! — его голос срывался на крик.   — Джей… — хрипло прошептала она. — Не надо… Он метался, бросал куски бетона, но понимал — это напрасно. Хисын стоял в стороне, как призрак, глаза пустые. Затем он сполз на землю, сжимая кулаки.   Виктория едва подошла, падая на колени рядом, глотая пыль и слезы. — Не двигайся, — Чонсу кашляла, красное выступало на губах, — уже ничего не сделаешь… мой хребет…    — Замолчи, — шептал Джей, — прошу, не говори так…   Он наклонился, касаясь ее лба, а затем уперся лбом в ее лоб. Она дышала прерывисто.   — Послушай меня… — она сжимала его руку, — ты должен жить. Прошу тебя, любимый. — Замолчи, — повторил он, уже не выдерживая, — я без тебя не смогу.   — Сможешь… — ее голос стал тише, — сними с меня кольцо…   — Чонсу… - Джей всхлипнул, мотая головой. — Сними… пусть останется у тебя. Он плакал. Впервые по-настоящему, без контроля. Слезы падали на ее лицо, смешивались с кровью. Он снял кольцо с ее пальца, сжимая в кулаке так сильно, что кожа порвалась. Рядом Чонвон склонился над Эстер.   Она едва дышала, губы синели.   — Эстер, — его голос дрожал.   — Мне жаль… — прошептала она, - похоже я не смогла помочь вам, - попыталась улыбнуться. — Не говори так, — Чонвон наклонился, поднимая ее голову, чтобы облегчить дыхание.   — Мам, прости меня… — она посмотрела на Викторию. И это были последние слова. Чонвон закричал — глухо, надрывно, так что эхо разнеслось по туннелю. И тогда, когда его крик затих, в воздухе раздался второй — голос Джея. Он кричал, сжимая руку Чонсу, когда ее тело замерло окончательно. Где-то вдали все еще мерцал свет фонарика.   Туннель наполнился рыданиями. Таким горем, к которому они ещё не были готовы. Тишина, пришедшая после гремящих звуков, была невыносимой. Лишь слышно, как тяжело и неровно дышат те, кто выжил. И среди этого угнетающего спокойствия прорвались лишь отрывки сломанных голосов — крики, всхлипы, шепоты. Хисын стоял, держась за стену, но ноги его подкосились, и он опустился на колени. Затем совсем упал, лбом коснувшись холодной земли. Его плечи дрожали от всхлипов. Он даже не пытался их сдержать. о Он глотал воздух, словно тонул. Сонхун стоял рядом, прижимая руку к рту. Он не мог смотреть в ту сторону. Его глаза блестели, но он не позволял себе заплакать — не потому что не хотел, а потому что не мог. Что-то в нем застыло. Он стоял спиной к Хисыну, глядя в трещину в стене, где сквозь пыль пробивался тусклый луч фонарика. Ему казалось, что этот луч напоминает дыхание, которое только что погасло. — Господи… — прошептал он, отворачиваясь, но губы дрожали.   И замолчал. Потому что рядом, чуть дальше, кричал Джей. Этот крик разрывал всех. Он не был просто криком — это был звук, который выходил из самого нутра, из сломанного сердца. Джей стоял на коленях, обнимая руку Чонсу, которая уже становилась холодной. Его лицо было мокрым от слез и крови, в глазах — пустота, разбитая на осколки.   — Почему ты… черт возьми… почему ты?! — вырывался из него стон, который смешивался с плачем.   Он схватил ее ладонь обеими руками, прижимал к груди, к щеке, к губам, словно пытаясь вернуть тепло. Но оно уже уходило.   — Любовь моя… — хрипел он, — ты обещала, что мы доживем до конца… вместе…   Он наклонил голову к ее руке, плечи его дрожали, каждый вдох давался с трудом. Рядом Джейк сидел, согнувшись, голову уткнув в колени. Он не мог даже поднять взгляд. Лишь дрожал, словно замерзший. Его пальцы были сжаты в кулаки, ногти впивались в кожу.   — Это не может быть концом, — шептал он, — нет, черт возьми, это не может быть…   Но ответа не было. Только тихое сопение Хисына и приглушенные всхлипы Чонвона. Виктория сидела как статуя. Ее лицо было бледным, порохом и слезами смытым до неузнаваемости. Она смотрела то на тело Чонсу, то на Эстер — две фигуры, застывшие под бетонными плитами, и не могла понять, как это возможно. Как за считанные секунды то, что было семьей, стало тишиной. Она разжала пальцы, коснулась лица Чонсу — холодное. Затем перевела взгляд на Эстер, которая лежала рядом. Ее русые волосы были в пыли, а возле щоки блестела слеза, которая так и застыла, не дойдя до земли. Мир Виктории в этот момент просто… сломался. Она почувствовала, как что-то треснуло в груди, и этот треск разошелся на тысячи осколков, разрывая ее изнутри. Ее пальцы дрожали, когда она протянула руку к кулону Эстер, который держал Чонвон. Он сидел рядом, закрыв лицо рукой, но все еще сжимал кулон в ладони, не в силах его отпустить. Чонвон не мог перестать плакать.   Он шептал ее имя, размазывая слезы по лицу, прижимая кулон к груди.   — Она же только вчера… — хрипел он, не поднимая головы, — говорила, что хочет домой… В этот момент казалось, что все они частично умерли. Вместе с Эстер. Вместе с Чонсу. Джей больше не кричал. Его голос сорвался. Он просто сидел, сжимая руку любимой, и смотрел в одну точку — на ее лицо, уже спокойное. Его губы двигались, но слов не было. Только дыхание, которое хрипело сквозь слезы. Хисын так и оставался на коленях, прижав лоб к полу, его плечи ритмично дрожали. Сонхун стоял над ним, опустив голову, и в этой позе было что-то трагически бессильное — словно он стоит перед могилой, которую еще даже не выкопали. Джейк поднял голову, вытер глаза ладонью, оставляя грязные разводы. Он посмотрел на Джея — тот не двигался.   — Нам нужно… — начал он, но голос сломался, — нам нужно забрать их…   Но никто не шевельнулся. Лишь медленно оседал пыль. И едва слышно, где-то из глубины туннеля, текла вода — монотонная, безразличная. Жизнь продолжалась. Но для них — нет.   Для них время остановилось именно здесь, среди обломков, осколков и двух сердец, которые больше никогда не забьются.

________________

Рики вел Сону под руку, чувствуя, как тот все еще немного шатается, но уже держится лучше. Ким выглядел исчерпанным, однако глаза его снова блестели — живые. Когда они вышли из здания, на улице было темно. Тишину нарушал лишь отдаленный гул ветра, который разносил по территории куски металла и пыль. Рики оглянулся — тени колыхались от фонарика в его руке, бетонные стены казались бесконечными. Но сидеть здесь не вариант.  — Пора сваливать отсюда, — буркнул он, сжимая плечо Сону. Они направились к разрезу в воротах, который Рики сделал ранее. Металлические куски все еще скрипели под ногами, когда они проходили через прорезь. Вдруг Сону остановился, всматриваясь в темноту.  — Рики… — тихо произнес он.  — Что?  — Там, — он показал рукой, — кажется, машина. Рики резко обернулся, его фонарик осветил очертания старого пикапа у стены склада. Стекло было целым, колеса не спущены. Его сердце сжалось. — Ну, наконец-то, хоть что-то, — прошептал он и сразу же направился туда, потянув Кима  за собой. Когда они подошли ближе, Рики резко открыл двери — ключ уже торчал в зажигании. Он повернул его, и двигатель отозвался тихим, но рабочим рыком. На панели загорелся индикатор — полбака. — Мать вашу, — выдохнул он, — мы везучие сегодня. — Везучие? — Сону горько усмехнулся. — Ну, ты же живой, — буркнул Рики, — значит, везучий. Садись. Он помог Сону сесть на пассажирское сиденье, сам забрался за руль, и в ту же минуту, как двигатель нормально заработал, он нажал на газ. Машина резко сорвалась с места, колеса скрипнули, а через секунду они уже пролетали сквозь ворота, которые не выдержали удара. Металл с грохотом разлетелся в стороны, а пикап вырвался наружу, оставляя за собой облако пыли. Рики крепко держал руль. Сону почувствовал, как все тело кидает вперед, и вцепился руками в сиденье. — Ты, блять, почему не сел за руль, когда у нас была машина?! — закричал он, пытаясь перекричать рев двигателя. Рики фыркнул, не отводя глаз от дороги. — Не хотел вас покалечить. Сону поднял брови, его рот дернулся. — И это ты мне сейчас говоришь, пока мы летим в темноту между обрывами?!  Рики усмехнулся уголком рта. — Вот поэтому и говорю. Держись крепче. И нажал газ еще сильнее. Машина занеслась боком, камни сыпались из-под колес, и пикап выровнялся только в последнюю минуту. Рики водил агрессивно.  — Ты псих! — закричал Сону. — Спасибо, стараюсь! — ответил Рики, выворачивая следующий поворот в дрифте. В этот момент из динамика коротко треснул статический шум. Рики едва не выпустил руль. — Что это?  Сону наклонился ближе, прислушиваясь. — Это сигнал. Кто-то передает азбукой Морзе, - он наклонился, коснувшись переключателя и слушая ритм и стук. Сердце забилось быстрее, — это Виктория! Она подает координаты! — Ну?! — Рики нетерпеливо взглянул на него, не снижая скорости. Ким быстро прикинул в голове, пальцем рисуя что-то в воздухе. — Вот! Они где-то под деревней, у восточного туннеля, — он посмотрел на него с тревогой, — нам нужно туда. И быстро. — Выжму с этой консервной банки все соки, — сказал Рики и, словно слившись с машиной, повернул руль так, что пикап резко взмыл на возвышение дороги. Дальше все было как в фильме на грани безумия. Обрывы слева и справа светились черными пропастями. Дорога была скользкой, засыпана обломками и грязью, но Рики управлял машиной так, будто это было продолжение его тела. Он чувствовал каждое движение, каждое дрожание машины. Каждый поворот проходил на дрифте, колеса скользили, искры сыпались. Сону сидел, вцепившись в дверцу; хотя сердце стучало как сумасшедшее, где-то внутри появилось странное чувство доверия. Рики с машинами справлялся лучше, чем с людьми. Это был факт. — Сука, мы не доедем! — Закричал он, когда их снова занесло. — Долетим! — Закричал в ответ Рики, смеясь. И тогда, может быть из-за стресса или шока, может быть потому что смерть сегодня уже стояла слишком близко, Сону с адреналином в крови бросил: — Если мы переживем эту поездку, я тебя нагну, понял? Рики не удержался от улыбки, резко выруливая на следующем повороте.  Бросил на него короткий, раскаленный взгляд и буркнул:  — Попробуй. Машину снова подкинуло, она залетела на поворот и пошла боком, а Сону, прижавшегося к сиденью, вдруг стало весело — короткий и нервный, но живой смех. Он даже не знал, почему. Просто хотелось. Потому что они живы.  После всего — все еще живы. И пусть как бы безумно ни билось сердце, пусть как бы ни трясло тело, где-то в глубине этого хаоса он впервые за долгое время почувствовал — рядом с этим идиотом за рулем ему все же не страшно.

_________________

Пыль стояла в воздухе густым шаром, как пепел после взрыва. Катакомбы гудели, словно сами жили — каменные стены трещали, сыпались мелкими осколками. В этой серой, душной тишине слышались лишь приглушенные всхлипывания, тяжелое дыхание и бессильный крик. Виктория медленно подползла к Джею. Ее руки дрожали, пальцы были в пыли и крови. Она положила ладонь ему на плечо, сжимая, будто пыталась передать хоть немного жизненной силы. — Джей, — ее голос был глухим, сломленным, — нам нужно идти… Но Джей резко вскочил, глаза красные, лицо мокрое от слез. — Никуда! — закричал он ей в лицо, — я никуда не пойду, слышишь?! Я лягу здесь с ней! Виктория закрыла глаза, выдохнула сквозь сжатые зубы. Она видела, как у него тряслись руки, как его губы судорожно дергались, будто он не мог вдохнуть. К ним подошел Сонхун, бледный как стена, с порезами на лице. Он наклонился, голос у него был хрипким, почти шепотом: — Это опасно, Джей. Я не хочу это говорить, но мы должны идти. Джей только мотнул головой, срываясь на крик. Его голос разбивался: — Идите без меня! Оставьте меня здесь! - Срывался тот, дергаясь. Он прижался лбом к холодному лбу Чонсу. Его плечи дрожали, руки сжимали ее ладонь, которая уже была совсем холодной. Виктория не выдержала. Ее голос повысился, надломленный и жесткий: — Они мертвы, Джей! Их не вернуть! — она сглотнула, ее губы задрожали, — Чонсу не хотела бы, чтобы ты здесь сдох! Она хотела, чтобы ты жил, понимаешь? Жил ради нее! — Замолчи! — закричал Джей, схватившись за голову, — она мертва из-за этой чертовой хуйни! Из-за всего этого! — Его крик сорвался, стал снова рыданием, — Эстер… ребенок, который просто хотел домой… теперь они мертвы, слышишь?! С меня достаточно! Чонвон сидел рядом с телом Эстер, лицо закрыто руками. Его плечи дрожали от приглушенного плача. И тут Хисын, с красными глазами и дрожащими губами, поднялся. Он говорил твердым голосом, хотя сам ломался: — Мы уходим отсюда. И ты, Джей, тоже. Джей медленно поднял автомат, наставив его на него. Все замерли. Взгляд Виктории — шокированный, Сонхуна — напряженный. Хисын сделал шаг вперед, еще один, пока ствол не уперся ему прямо в грудь. — Ну, давай! — закричал он, — стреляй, Джей! Давай! - А потом, уже тише, сквозь слезы, — я уже был наполовину мертв, и сейчас себя так ощущаю, так что давай, - он вжал дуло себе в грудь. Сонхун хмурясь поджал губы, - но Чонсу этого не хотела. Эстер тоже. Они не хотели бы, чтобы ты так все бросил. Вдруг — глухой гул. Земля под ногами задрожала, с потолка посыпалась пыль, затем — крупные камни. Хисын инстинктивно ударил по стволу, сбивая оружие из рук Джея, и бросился его поднимать. Джей снова замахнулся, кричал, но его перебил звук — крик. И сразу — луч фонаря. Свет разорвал темноту, колеблясь среди клубов пыли. — Эй! — Раздалось, — быстрее, отсюда! Это был голос Рики. Все его узнали. За ним — Сону, еще бледный, но уже держался на ногах. Рики, с растрепанными волосами и грязью на лице, быстро шел к ним. Его глаза, привыкшие к темноте, вдруг остановились на двух телах на земле. Он застыл, забыл как дышать. Сону увидел то же самое — и все как будто стало белым шумом. Его глаза расширились, рот открылся, он прикрыл его рукой, чтобы не сорваться. Слезы выступили мгновенно, горячие, как раскаленный металл. — Нет… — прошептал он, голос едва слышен, — нет, господи… Виктория сорвалась на крик: — Рики! Забирай его! Забирай Джея, быстро! Рики пришел в себя, глаза блеснули. Он встряхнул головой и рванул к мужчине. Через мгновение он был возле Джея. Тот сопротивлялся, кричал, отталкивал, но Рики поднял его, просто закинув на плечо, как мешок. — Прости, — бросил он и понес его в темноту, туда, откуда они пришли. Сонхун подхватил Викторию, тянув ее за собой. Чонвон еще секунду стоял, глядя на тело Эстер. Затем, сжимая оружие в руках, прошептал сквозь дрожащие губы: — Простите… И побежал следом. Подземелье трещало, обрушивалось, земля дрожала, словно перед взрывом. Воздух стал горячим, душным. Сону шел последним, спотыкаясь, держась за стены. Он обернулся в последний раз. Два тела рядом. Женщины, которые больше не улыбнутся. Камни падали сверху, и он видел, как пыль накрывает их, словно покрывалом. Его губы дернулись, голос сорвался на шепот: — Простите нас… И тогда он развернулся и побежал, едва удерживаясь на ногах, глотая пыль, а за спиной все гремело, обрушивалось, разрушалось — вместе с тем, что оставалось от их мира. После последнего гремящего звука земля, казалось, сама выдохнула — тяжело, дрожащими волнами. Катакомбы позади обрушились в себя, образовав клубы пыли, которые устремились к небу, смешиваясь с темнотой. Они выбежали ровно в тот момент, когда всё внутри окончательно обрушилось — звук был такой, словно земля раскалывается. Джей бросился назад, к обломкам, руки были изрезаны, глаза безумные. — Отпустите меня! — Он хрипло кричал, — Чонсу!  Рики рванул за ним, схватил за плечо, затем за обе руки, с размаху повалил его на землю. Джей бился, царапал, кричал, но Рики навалился сверху, удерживая его, колени вонзились в землю, пальцы сжали запястья Джея так сильно, что побелели кости. — Нельзя… слышишь? — шептал Рики, хрипло, — их уже нет…  Он сам глотал комки воздуха, пытаясь не задохнуться от того, что горело внутри. Увидев два бездыханных тела под обломками — Чонсу и Эстер — он почувствовал, как желудок сжался, а горло стало жечь. Ему стало тошно, больно до слёз. Джей упал лицом в землю. Его щека прижалась к холодной земле, из рта вырвался стон. Рики наклонился ниже, продолжая шептать: — Тихо… дыши, пожалуйста… Но он понимал — это напрасно. Как успокоить сердце, когда его просто вырвали из груди. Немного дальше, под деревом, стоял Сону. Его плечи дрожали. Он плакал тихо, глотая слёзы, которые даже не пытался вытереть. Смотрел на Джея — и в груди всё сжималось так, что невозможно было вдохнуть. И именно тогда из темноты, словно из тумана, появился Чонвон. Его шаги были тяжёлые. Он подошёл к Сону и без единого слова просто крепко обнял его. Сону сначала даже не отреагировал — потом прижался к нему, вцепившись, как ребёнок, ищущий опору. — Ты в порядке? — тихо спросил Чонвон, его голос немного дрожал. Сону кивнул, запинаясь, пытаясь заговорить, но слова выходили отрывисто: — Чонсу… Эстер… они… Чонвон прикусил губу и опустил взгляд. — Их это застало врасплох, — прошептал он,— мы как раз отбивались от тех тварей… Потом всё обрушилось… Они даже крикнуть не успели… Сону, шмыгая носом и поднимая глаза, в которых блестели слезы, тихо прошептал: — Мне так жаль… Чонвон только крепче обнял его. Не было слов, которые могли бы облегчить этот момент. Немного в стороне сидел Хисын. Его руки безвольно свисали, ладони дрожали, взгляд застыл в темноте. Сонхун стоял позади, молча гладил его по спине — не для того, чтобы успокоить, а просто чтобы быть рядом. — Я ожидал братскую могилу, — прошептал Хисын, голос глухой, надломленный, — но не смерть этих двоих… не они должны были умереть… Сонхун ничего не ответил. Он просто смотрел в темноту, челюсти стиснуты, глаза блестели от сдержанных слез. Он искал слова, но их просто не существовало. Вокруг царила ночь. Глухая, беззвёздная, такая густая, что свет от фар машины лишь вырывал из темноты клочья пространства — лица, пыль, обломки, землю, залитую потом и кровью. Ветер шевелил листья, шуршал по ветвям, словно шептал имена тех, кого они потеряли. Рики наконец отпустил Джея, когда тот перестал сопротивляться. Джей лежал, уставившись в землю, без звука. Рики поднялся, сел рядом, закрыл глаза и провел ладонью по волосам, покрытым пылью. Мир молчал. И только их сердца еще билися — тяжело, в ритме утраты.

***

Минуло где-то полчаса. Ветер наконец утих, и только шелест листьев нарушал эту тяжелую, угнетающую тишину.  Джей сидел под деревом, облокотившись спиной к стволу. Его положил туда Рики, потому что он уже не держался на ногах — нервное истощение, и холод, которого никто из них не ощутил, когда они выбежали из теперь уже заваленного тунеля. Глаза Джея были опустошены, словно смотрели сквозь все. Рядом с ним, почти вплотную, сидел Сону — молча, но с постоянным напряжением на лице, сжимая его руку в своей. Его пальцы дрожали, но он не отпускал — боялся, что тот просто исчезнет, если перестанет чувствовать что-то. Рики отошел в сторону, чтобы дать им немного пространства, и подошел к Виктории. Она стояла немного в стороне, держась рукой за перевязанную голову. Половину ее лица покрывала кровавая повязка и грязь, но она стояла прямо, молча глядя куда-то в темноту. Рики остановился перед ней. Долго молчал, глотая воздух. Он тяжело вздохнул. — Ты потеряла глаз. Виктория даже не дрогнула. Только медленно кивнула. — Оступилась, — ответила тихо, словно это что-то незначительное. — Не успела увернуться. Она перевела взгляд на Сону, который все еще держал Джея за руку, потом снова посмотрела на Рики. — Но ты… — она на секунду замолчала, ее голос потеплел, — ты все же смог спасти его. Рики только кивнул. — Я не разбрасываюсь словами, — ответил кратко, и на мгновение его голос сломался. Виктория вдохнула глубже, будто сдерживая ком. — Ты молодец, — произнесла почти шепотом. Рики шагнул к ней ближе — и не успел ничего сказать, потому что Виктория уже обняла его, крепко, искренне, по-человечески. Ее руки сжимали его плечи, а лицо упиралось в грязную куртку. Рики застыл, а потом медленно наклонился лбом к ее макушке, закрыв глаза. В этом коротком моменте было все. Немного дальше, у машины, сидели Чонвон, Сонхун и Хисын. Машина светила фарами в темноту, вырезая из ночи лишь узкую полосу дороги. Чонвон наклонился, положив голову на плечо Сонхуна, а с другой стороны Хисын опирался на него, словно пытаясь не завалиться под собственным весом усталости. — Я даже представить не могу, — хрипко прошептал Хисын, сжимая колени, — как сейчас тяжело Джею… Его голос едва слышался сквозь шорох листьев. Чонвон закрыл глаза.   — Никто из нас этого не хотел, — ответил он. — Никто… Сонхун кивнул, но ничего не добавил. Все трое сидели, словно единый теневой силуэт. От них тянулся пар от дыхания — на острове стало холодно. Так холодно, что даже их мысли казались ледяными. Через несколько минут к Рики с Викторией подошел Джейк. Его шаги были медленными, он немного хромал, а лицо было слегка закопченным, но глаза оставались ясными.   — Сколько топлива в машине? — спросил тихо. Рики поднял взгляд.   — Меньше половины бака. Нам хватит, чтобы добраться до ближайших домов… там найдем еще канистру. Джейк кивнул, провел ладонью по волосам.   — Там… — он сглотнул воздух, опустил голову, — там будет легче. И… безопаснее, — добавил уже совсем тихо. Рики ничего не ответил, лишь склонил голову в знак согласия. Джейк еще немного постоял, потом глубоко выдохнул и отошел к дальним деревьям. Там, где темнота уже поглощала любое свет, он присел, уперся локтем в колено, достал из кармана сигарету и закурил. Пламя на секунду осветило его лицо — уставшее, бледное. Он сделал первую затяжку, длинную, горькую, и дым растворился в ночном воздухе. За его спиной свет фар мерцал, отражаясь в лужах.   Ветер снова поднялся. Они были живы. Но ощущение было таким, будто все уже немного умерли вместе с теми, кого потеряли. Виктория отошла от  Рики, вдохнула воздух и тихо пошла вбок — к темному силуэту Джейка.   Он сидел, прислонившись спиной к дереву, с опущенной головой. Тлеющая сигарета в его пальцах горела ровным огоньком, бросая дрожащий свет на лицо, где усталость и вина смешались в одну сплошную пустоту. Виктория медленно присела рядом, забрала из его рук сигарету, не говоря ни слова, а потом закусила губами свою — старую, поломанную — и подожгла её от его огня. На мгновение их лица оказались совсем близко, и дым между ними показался живым — горячим, горьким, почти как дыхание. — Ты не виновен в этом, — тихо сказала она, вдыхая дым и глядя прямо перед собой. Джейк не ответил сразу. Он лишь выдохнул, выпуская густое облако дыма, которое растворилось в темноте. Затем, криво улыбнувшись без тени радости, ответил:   — Не виновен? Именно я направил их сюда. Я решил, что поверхностью будет опасно. Я… черт возьми, я думал, что делаю правильно. — Он провел рукой по волосам, его голос начал срываться, — мог найти другой вариант. Мог! - Его пальцы затряслись, сигарета почти выпала из рук, — а теперь… — он замолчал, чувствуя, как сжимается горло, — теперь ни Эстер, ни Чонсу. Они просто… — он махнул в сторону завалов, — просто лежат где-то там, под этими бетонными гробами. Виктория повернулась к нему, её глаза были уставшими, но в этом взгляде ещё оставался жар, как у тех, кто уже видел смерть слишком близко, чтобы её бояться.   — Послушай, — сказала она тихо, — ты не виновен. И никто здесь не виновен. Так должно было случиться. Мы все понимали, на что идём, - она перевела взгляд на ночное небо, где облака закрывали луну, — всем нам давно написан приговор. Просто не все ещё дошли до своего. Джейк посмотрел на неё, глотая дым, его глаза блестели от влаги.   — Мне жаль… — сказала она почти шёпотом,— они стали мне как сестры. И мне ужасно больно, что теперь их нет. Джейк резко затянулся, будто хотел заглушить боль внутри. Затем медленно выдохнул.   — Я просто хочу, чтобы это уже закончилось, — сказал он, опираясь локтем на колено. Его голос сорвался, стал хриплым, — я чувствую… — он опустил голову , — что моё время подходит. Что я скоро не выдержу всего этого. Виктория отложила сигарету на землю, чтобы не тлела ему под носом. Она взяла его руку — её пальцы были холодными, потрескавшимися, но хватка крепкая. — Мы должны выжить, — сказала она, наклонившись ближе, — мы должны сделать всё, чтобы это закончилось. Сжечь эту чертову дыру, уничтожить всё, что там осталось. Чтобы никто больше не умирал. Чтобы не страдали их близкие. Джейк долго молчал, опустив глаза на землю. Пепел с его сигареты сыпался на ботинки.   — Я даже не знаю, как действовать дальше, — пробормотал он, почти беззвучно, — у нас нет плана. Нет сил. Виктория наклонилась чуть ближе, её голос стал мягче, но всё ещё был уверенным:   — Мы найдём решение. Вместе, - она сжала его ладонь ещё крепче, — мы всегда находили. Джейк посмотрел на неё — в темноте её лицо освещал лишь отблеск от дыма, и даже с одним глазом она выглядела невыносимо сильной и красивой женщиной. Его губы дрогнули в слабой, полусломанной улыбке.   — Вместе, — повторил он. Виктория кивнула. Вокруг всё стихло. Лишь где-то позади слышно было, как Рики проверяет оружие, а Сону разговаривает с Чонвоном о дороге. Хисын сидел рядом с Сонхуном, прикрыв лицо руками. Ночь опустилась тяжело. И посреди этой тьмы двое людей просто сидели рядом, молча держа друг друга за руки, зная, что до утра могут не дожить — но пока живёт хоть какой-то шанс, они будут бороться.

***

Ещё через полчаса они наконец загрузились в машину. Виктория стояла в стороне, закутанная в свою порванную куртку, когда Сону подошел к ней и сказал, что за руль должен сесть Рики. В голосе Кима звучала уверенность и, возможно, немного заботы. — Хорошо, — коротко ответила Виктория, устало стряхнув пепел с сигареты. У нее не было сил спорить, — главное, чтобы мы доехали. Ее глаза едва держались открытыми. Поэтому, когда все собрались, мужчины буквально загрузили в кузов прицепа полусознательного Джея, и только тогда сами сели. Рики сел за руль, Сону — на пассажирское сиденье. Двигатель загудел, фары прорезали густую тьму, и они тронулись в сторону ближайших домов. В прицепе царила тишина. Джей — с каменным, мертвым лицом. Его взгляд упирался куда-то в темноту, сквозь собственную пустоту. Чонвон сидел рядом, иногда бросая короткие, осторожные взгляды, словно боялся нарушить хрупкое равновесие этого горя. Хисын спал, положив голову на колени Сонхуна. Тот курил, глядя на дорогу, и держал парня, чтобы тот не упал на Викторию, которая спала прямо на полу — мужчины подложили под нее свои куртки, а сверху накрыли еще одной. Джейк дремал сидя, держа целую руку между ног, чтобы хоть как-то согреться. Его голова время от времени покачивалась в такт тряске. В кабине Рики бросил короткий взгляд на Сону. — Как ты? — спросил он, не отводя рук от руля. Сону закатил кофту и провел пальцами по шрамам, которые еще несколько часов назад были черными жилками, расползавшимися по телу, как яд. Теперь — лишь бледно-розовые следы, словно память о смерти. — Не знаю, — ответил он после короткой паузы, — но сейчас чувствую себя лучше, - он улыбнулся сквозь усталость, вдохнул воздух, - даже не знаю, кто тот гений, что создал этот препарат. Но… — он посмотрел на Рики, — спасибо тебе. Если бы не ты, я бы тут точно не сидел. Рики хмыкнул, опуская взгляд на дорогу. — Должен был, — буркнул он тихо. Сону несколько секунд молчал, глядя перед собой, потом медленно произнес: — Ты изменился, знаешь? Тогда, когда мы впервые встретились — ты был… другим. — Злющим? — бросил Рики, скосив взгляд. Сону усмехнулся, — скорее колючим. — А сейчас?  — А сейчас, — сказал Сону, — ты выглядишь очень даже милым. Рики не ответил сразу. Только сжал рулевое колесо крепче, словно что-то тяжелое проглотил внутри себя. — Знаешь, — сказал он через минуту, — я служил в Афганистане. И тогда думал, что видел все. Человеческую жестокость, равнодушие, смерть. Но то, что мы пережили здесь… — он медленно выдохнул, — это уже другой уровень. Сону кивнул, опустив голову. — Я служил в Конго, — произнес он, — мы были молодыми, глупыми. И я видел, как мой товарищ… — его голос дрогнул, но он продолжил, — как он умирал у меня на руках. Тогда я тоже думал, что не выдержу. Что больше не смогу смотреть на кровь. Но потом… просто притупляешь все. — Мы разные, — тихо сказал Рики, — я на поле боя холоден. Безжалостен. Если нужно — стреляю без колебаний. — А я… — Сону улыбнулся едва заметно, — я всегда думал перед тем, как нажать на курок. Они замолчали. Тишина между ними не была неловкой. Она была… настоящей. Дорога трясла, фары вырезали из темноты силуэты деревьев, а ветер свистел сквозь трещины стекла. Рики краем глаза снова взглянул на Сону. Его лицо освещалось мягким светом панели, волосы немного падали на глаза. — Знаешь, — сказал он тихо, — ты не похож на того, кого я представлял, когда впервые услышал твое имя. Сону перевел на него взгляд.  — А кого ты представлял? — Я думал, что ты только язвить умеешь, особенно мне, - Рики кинул взгляд на Сону, - весь такой осторожный, немного нежный, - Сону ударил того в плечо, пытаясь улыбаться, - но, ты оказался очень сильным солдатом, очень, Сону.  Сону улыбнулся, взглядом касаясь профиля Рики. — А я думал, ты не способен на теплые слова. — Я просто не разбрасываюсь ими. И в этот момент, пока позади кто-то спал, кто-то молча плакал, а кто-то ловил дрожь дороги, между ними двумя — в полутьме среди пыли, страха и потерь — родилась какая-то крошечная, но теплая искра. И она была настоящей. Позади Джей наконец-то пошевелился. Его пальцы крутили кольцо жены, в крови и грязи.   — Я знал, что не надо было пускать её со мной… — прошептал он, глядя в темноту, — но она всё равно пошла бы. Мы с самого начала… вместе. С первого дня на фронте. В разных странах, но всегда одной душой. Чонвон сидел рядом и слушал. Каждое слово Джея резало воздух, словно лезвие.   — Я поеду на Гавайи, — добавил Джей после долгой паузы, — там её родители. Там… дом.   Сонхун поднял голову, бросив короткий взгляд.   — Мы будем с тобой, — сказал он тихо, — помни, ты не один.   Джей кивнул, прикусив губу. Его плечи задрожали, когда он отвёл взгляд.   Сону и Рики молчали. Им обоим было больно — от того, что даже не успели поговорить с Чонсу и Эстер в последний раз. Их образы, тёплые голоса, короткие улыбки — всё это осталось где-то под той землёй, что теперь была их могилой.   И только звук мотора, рвавшего ночную тишину, свидетельствовал — они всё ещё живы.