Операция «Черный Риф»

Рики досыпал в палатке, глубоко провалившись в сон. Ему снился бар где-то на узкой улочке Токио — с теплым освещением, приглушенной джазовой музыкой и запахом саке в воздухе. Он сидел за деревянным прилавком, смеясь с девушкой с яркими глазами. Она игриво коснулась его руки и спросила: — Как там на острове? Вы все еще живы? Слова пронзили спокойствие, и Рики на секунду замер. Он не успел ответить — сзади его кто-то обнял. Медленно обернувшись, он увидел знакомое лицо. Сону. Во сне он был чистым, слегка улыбающимся, с той же мягкой серьезностью в глазах. — Просыпайся, — тихо произнес он. Рики резко открыл глаза. Дыхание вырвалось из груди. Над ним наклонился настоящий Сону — в немного потрепанной куртке, с сигаретой за ухом и наполовину улыбкой. — Просыпайся, пора. Мы идем на гидроэлектростанцию. Сна как будто и не было, но привкус остался — сладкий, теплый и немного странный. Рики все еще чувствовал, что где-то между реальностью и ночью Сону уже разбудил его. Двое вышли из палатки, погружаясь в утренний воздух. Среди деревьев все еще клубился туман, солнце скользило по верхушкам сосен, а внизу едва слышно шумела вода. Сону поправил капюшон, взглянул на Рики сбоку и спросил: — Ну что, как спалось? Рики молча обвел взглядом остальных. Сонхун сидел рядом с Хисыном, что-то тихо говоря ему — рука едва касалась плеча. Джей и Чонсу все еще сидели рядом, слипшиеся от ночи. Джейк лежал на спине, голова на коленях Виктории, а Эстер спала рядом, обняв колени. Мир, который казался хрупким, но настоящим. — Нормально, — наконец ответил Рики, — если бы не ты, может, еще немного побывал бы в нормальном мире. Сону только хихикнул, кивнул в сторону — туда, где через ветки проглядывала темная бетонная конструкция гидроэлектростанции, втиснутая в ландшафт, словно чужое тело. — Ну, этот рай ждет. Рики взглянул на него уставшим, но не сердитым взглядом. — Я бы все отдал, чтобы сейчас снова воевать в другом месте. Лишь бы не всё это, — Сону вздохнул, но не спорил. Когда все окончательно проснулись, привели себя в порядок и собрали вещи, утреннее солнце уже пробивалось сквозь крону деревьев, бросая теплые лучи на их лица. Виктория, собранная как всегда, уверенно прошлась перед ними, остановившись в центре группы. — Слушайте сюда. Заходим аккуратно, чисто, как по нотам. И даже не смейте выйти из гидроэлектростанции с ранениями. Нам еще нужны все живыми. Ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. Хисын шел рядом с Сонхуном, неторопливо жуя чупа-чупс. Его взгляд скользнул вниз — на руку Сонхуна, свободно свисающую у бедра. Ненароком он коснулся ее пальцами… и переплел свои с его. Сонхун не сказал ни слова. Но его пальцы сжали в ответ — коротко, сильно и искренне. Все, что нужно было знать. В глазах Хисына блеснули искорки. Он улыбнулся — не нагло, а тепло, по-детски. Конфета щелкнула о зубы, когда он провел языком по ее бокам, а в голове промелькнула ночь — горячая, честная, как последний шанс на ощущения. Сонхун тогда касался его не как к кому-то случайному, а как к чему-то настоящему. Хисын на мгновение закрыл глаза, сохраняя эту память. Затем открыл их — и шел дальше, держа руку Сонхуна, словно она была единственной реальностью в этом мрачном мире. Они направлялись вниз. К гидроэлектростанции. К неизвестному. Чонсу шла рядом с Джеем, внимательно осматривая окрестности, как вдруг ее взгляд скользнул на переплетенные руки Хисына и Сонхуна. Она едва сдержала смех и незаметно толкнула Джея локтем в плечо. — Смотри, — прошептала, кивнув в ту сторону. Джей перевел взгляд, и уголки его губ сразу же приподнялись в знакомой полусмешке. Он наклонился ближе к Чонсу. — Теперь понятно, почему они пропали на несколько часов, — прошептал он. Чонсу прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух, а затем лукаво добавила: — Сексом несло за несколько метров, я еще тогда почувствовала. Просто делала вид, что не слышу. Джей тихо рассмеялся, сжимая ее руку. — Может это и есть самая честная любовь? — Пробормотал он. — Может, — сказала Чонсу, не отрывая взгляда от двух фигур впереди, которые шли плечом к плечу, объединенные чем-то гораздо большим, чем просто ночь. Джейк развернул перед Викторией свой блокнот, на котором линиями, стрелками и пометками была схематично изображена внутренняя структура гидроэлектростанции. Он коротко, но четко объяснял: — Здесь основной вход, дальше — технический коридор. Это может быть резервуар или главная зала управления. А это, вероятно, генераторная. Нужно обойти отсюда, — он указал пальцем на боковой ход, — потому что этот маршрут выглядит наименее охраняемым. Виктория молча кивала, внимательно вглядываясь в схему, сжимая автомат у груди. Ее глаза скользили по блокноту, но мысли уже вращались вокруг другого. — Периметр почти пройден, — наконец сказала она тихо и твердо, — нам нужно как можно быстрее выйти на связь с материком. Узнать, какие успехи у других. Если они вообще еще живы… В ее голосе проскользнуло едва уловимое сомнение. Джейк закрыл блокнот и вздохнул. — Я тоже об этом думаю, — ответил он мягко, — хочу верить, что мы не остались здесь одни. Что где-то там кто-то еще держит позиции. Что кто-то ждет нашего сигнала. Виктория снова кивнула, на этот раз медленнее, словно запечатывая слова. Ее взгляд был холодным, сосредоточенным, но глубоко внутри в нем теплилась надежда — такая же, как и у всех. Естер шла рядом с Викторией, их ноги размеренно ступали по влажной земле, а над головами сквозь деревья пробивался тусклый дневной свет. В её голосе не было мыслей — только усталость, смешанная с тревогой. — А что мы сделаем, когда закончим здесь всё?.. Когда это… закончится? Виктория не сразу ответила. Её глаза были прикованы к горизонту — к бетонным сооружениям гидроэлектростанции, к тишине, которая могла взорваться в любой момент. Она вдохнула полной грудью, словно хотела сказать что-то мягче, но слова вышли жесткими. — Сожжём всё дотла. Естер кивнула, глотая эмоции. Она уже знала, что Виктория не скажет о «счастливом возвращении» или «мирном финале». Не после всего, что они видели. И в этой твердой, безжалостной фразе было больше заботы, чем в любых обещаниях. — И похороним всё, что здесь осталось, — прошептала Естер, больше для себя, чем для кого-то. — И больше никогда не оглянемся, — добавила Виктория. Сону шагал рядом с Рики, беззвучно считая его шаги, словно пытаясь синхронизироваться с ним не только в движении, но и в ритме дыхания. Его взгляд постоянно останавливался на пучке волос на затылке Рики — аккуратно завязанном, тугом, будто тот специально потратил время на укладку, хотя еще недавно все торчало в разные стороны после сна. — Ты уже научился крепко его завязывать, — пробормотал Сону, сам не замечая, как его голос стал тихим и каким-то… теплым. Рики не обернулся, но ответил ровно: — После всего этого всё равно отрежу. Не хочу ничего оставлять. Сону сбился с дыхания: — Мне… мне нравятся твои длинные волосы, — сказал он, словно проглотив жар. Тишина повисла между ними, густее лесного воздуха. Рики медленно повернул голову, его взгляд был спокойным, почти пустым, но точно не безразличным. Он ничего не сказал. Просто смотрел. Сону почувствовал, как в ушах зашумело, щеки запылали, а ноги сами замедлили шаг. Он отстал на несколько шагов, глядя в землю, пытаясь прогнать мысли. Но те, наоборот, расцветали: губы Рики… большие, наверное, мягкие… и как бы это было… прикоснуться? Сону поспешно отвел взгляд, как-то слишком быстро вытащил сигарету, прикрывая пальцами дрожь. А когда в голове мелькнула еще одна мысль — о том, что могло бы быть под одеждой, чуть ниже талии, — Сону так затянулся, что чуть не закашлялся. Ему нужна была тень. Холод. И желательно — ведро льда на голову. А Рики все еще шел рядом, молча, с той же походкой — неторопливой, почти расслабленной. Как всегда. И это только ухудшало ситуацию.

***

Здание гидроэлектростанции нависало перед ними темной громоздкой тушей. Ветер гулял сквозь оконные проломы, унося с собой кислый запах плесени, сырости и чего-то… гнилого. Внутри царила почти непроглядная полутьма — серый свет сочился сквозь витражи, облизывал облупленные стены и бассейны, когда-то наполненные энергией, а сейчас — зловещей тишиной. — Попытаемся очистить весь периметр и связаться с материком. Нельзя медлить, — шепотом произнесла Виктория, ступая по бетону. Остальные шли немного сзади, оглядывая каждый угол, выискивая что-то глазами. — Хуево стрелять одним глазом, — прошептал Хисын, закрывая левый глаз. Сонхун кинул на него взгляд, а после притянул ближе к себе, без слов сжимая оружие. Сону медленно передвигался рядом с Чонсу и Джеем, слыша как бурлит вода в бассейнах и капает с потолка. Это здание было давно заброшено и странно, что оно ещё не в руинах. Как вдруг послышалось что-то. Какой-то шорох. А затем знакомая вонь. — Там что-то есть, — прошептала Эстер, остановившись внезапно. Ее пальцы судорожно сжали оружие. На её лице застыл ужас. — Тише, — Виктория подняла кулак, — слышите? Тишина на секунду превратилась в звон, и из нее вырвались звуки: хрипы, плевки, скрежет зубов… Затем — визг. Громкий, звериный. Эхо разнесло его по всем коридорам станции, и каждая клетка в теле сжалась. — Это они, — сказал Джей, не отводя взгляда от темного прохода слева, — ещё пара секунд, — он вслушивался в топот. — Мы еще можем отступить, — прошептала Эстер, но даже не поверила в собственные слова. — Некуда отступать, — отрезал Рики, — только вперед. Сделали еще несколько шагов. Казалось, будто сами стены задержала дыхание. Вода в старых трубах звенела. Но вдруг — глухой удар сверху. И потом — со стены, словно из гнезда, сорвался первый зараженный. Его кожа свисала лохмотьями, челюсть была вывихнута, глаза — полностью белые. — Давай! — Закричал Джей и мгновенно выстрелил дважды. Пуля попала в грудь, затем в голову. Чудище дернулось, но еще было живое. — В голову! В голову! — Рики уже был рядом, резко развернувшись с автоматом. Выстрел — и тело упало. Из-за поворота — еще один визг. Потом еще и еще. В следующую минуту из темных коридоров, вентиляций, даже из-под заваленных дверей начали ползти, бегать, прыгать другие. Десятки таких же. — Чёрт… — Только и успела прошептать Чонсу, поднимая оружие. — Огонь! — Закричала Виктория. Секунда — и все взорвалось в хаосе. Выстрелы. Крики. Металлический гремящий звук. Гильзы сыпались на пол, как хрусталь. Рики с Джеем держали центр, отстреливаясь один рядом с другим, как единое тело. — Слева! Еще двое! — Выкрикнул Рики, отталкивая Сону назад, который не заметил как к нему бежит тварь, — прикрывай его, черт возьми! Сону выдохнул, резко разворачиваясь и пуская очередь в двух сразу. Пальцы холодные, дыхание тяжелое. Он видел, как одна из тварей прыгает прямо на Джея — и выстрелил. Первый выстрел в голову. Тело упало, зацепив Джея, но мужчина быстро поднялся. — Хорошо, Ким! — Крикнул Джей. — Они, сука, со всех сторон! — Закричал Сонхун, разворачиваясь к новому нападению, — нас мало! — Сейчас станет еще меньше, если не перестанете пиздеть! — Прозвучал голос Виктории, когда она не успела перезарядиться и ударила одного прикладом. Она отступала, меняя магазин, держа Эстер рядом с собой. Девушка стреляла, но ее руки дрожали. Глаза — полны слез. Тела тварей падали вокруг, но их становилось только больше. — Хисын! — Прокричала Чонсу, падая под стену и держась за низ живота, морщась. Хисын отстрелялся и подбежал к женщине, становясь на одно колено перед ней, — подрывай их, чёрт забирай, мы сейчас все сляжем, — она издала стон, жмуря глаза, но перезарядила оружие. — Хуйня вопрос, — он поднялся и достав из кармана гранату отбежал в центр, — на пол, быстро! — Прокричал мужчина, вытаскивая колечко зубами и сплевывая его на бетон. Остальные отступили, падая на пол и закрывая головы. Мужчина кинул под ноги несущимся на него зараженных. А затем, не повторяя старой ошибки и сам отскочил назад, падая на пол рядом с Эстер, которая зажмурила глаза от страху. Хисын подполз ближе к девушке, закрывая её собой. А через секунду пронесся взрыв, огонь от которого пощекотал им ноги. Виктория подняла голову, видя около себя Джейка, который уже смотрел на неё. Женщина оглянулась, высматривая зараженных, но те уже сгорели и валялись на бетоне кто-где. — С вами всё в порядке? — Спросил шепотом Джейк, протягивая руку. Виктория кивнула, хватаясь за руку помощи и поднимаясь с холодного, залитого кровью бетона. — Не расслабляйтесь, — Виктория кивнула Джейку, который понял с одного жеста. Отошел к стене и разложил аппарат, чтобы соединится с материком. Сону лежал не бетоне, тяжело дыша. Руки тряслись, а тело будто размякло. Он не понимал что с ним, за все время они проходили ситуации хуже этой, но сейчас он даже подняться не мог, чувствовал, что ноги ватные. Над ним навис силуэт. Это был Нишимура. Он встал перед ним на одно колено и прижал два пальца к шее Кима. Сону смотрел на него и все прекрасно видел, голова не кружилась, просто было чувство будто он проваливается в землю. Рики ушел. Сону прикрыл глаза, пытаясь дышать ровно. Прямо сейчас он хотел свалить отсюда, настолько сильно его ели эти мысли, что в глазах появлялись слёзы. — Попей, — снова грубоватый голос над ним. Сону открыл глаза, видя Рики с бутылкой. Сону приподнялся на локтях, забирая у него воду. И сделал несколько жадных глотков, чувствуя хотя-бы минимальное облегчение. Темнота окутала гидроэлектростанцию. Отряд осел среди бетонных колонн, впритык к резервуарам. Никто не говорил. Только тяжелое дыхание. Кто-то кашлянул. Кто-то прикоснулся дрожащими пальцами к шее, проверяя пульс. Джейк, зажимая рану на плече, тяжело дышал, прижавшись к стене. Его взгляд был диким — как у зверя, загнанного в ловушку. В ушах звенело. В пальцах — холод. — Связываюсь с материком, — прохрипел он, тянувшись к рации. Руки тряслись. Рядом с ним Эстер тихо, нежно коснулась его лица. Прилегла щекой к его щеке, обняла сбоку и легонько поцеловала в голову. Сердце у каждого билось, как безумное. Тишину разрывали лишь отрывки дыханий и жужжание рации. Рики сидел рядом с Сону, пристально вглядываясь в темноту. Сону сидел как каменный, глаза широко открыты, смотрели в никуда. Пальцы сжаты на автомате, как мертвая хватка. — Посмотри на меня, — мягко сказал Рики, осторожно касаясь его плеча. Сону не отреагировал. Тогда Рики притянул его ближе, осторожно, но уверенно, — не надо. Не смотри туда. Смотри на меня. Сону уперся лбом в его грудь, судорожно вдыхая. Рики прикрыл его голову руками, пряча от всего. Пальцы скользнули ему в волосы, прижимая ближе. — Тихо… — прошептала Виктория, оглядываясь на всех, — тише. Вдруг в тишине раздался отдаленный, едва слышный звук — словно кто-то кричал далеко в туннелях. И снова. И снова. Потом — отголоски шагов. Тяжелых. Шершащих. Беспорядочных. — Черт… — прошептал Джей, — сколько же их здесь, — мужчина стиснул челюсть, кидая взгляд на свои грязные, порезанные руки. Вдруг рация ожила. — …подразделение Б-3, мы вас… прием… — шипение и обрывки. — Это подразделение А-3, — подтвердила Виктория, нажимая кнопку, — связь установлена. Мы внутри гидроэлектростанции. Ситуация критическая. Зараженные на последней стадии. Шипение. Потом — снова голос, сильно искаженный: — …подразделения C-7, D-5 и B-4 очищают свои фланги… идут к центру… другие группы — потери. Возможно, полностью уничтожены. Повторяем… Виктория сжала челюсти, глядя на всех присутствующих. На Джея с раной, на Сону, который прятался у Рики, пытаясь скрыть свою паническую атаку, на Эстер, которая почти не дышала от страха, на Джейка с кровавой повязкой. И снова — в темноту. — Я приняла, центр. Мы держимся. Прием? — …Вас не слышно… Повторите… И вдруг… тот же рёв. Тот же грохот. Над ними — над головами — раздались шаги. Тяжелые, словно по старому железу бежали тела весом в полтонны. Стена задрожала. Потолок трещал. — Что это было?.. — прошептала Эстер, обнимая плечи руками. — Они над нами… — сказал Сонхун, будто проглотив голос. И в ту же минуту… скрежет. И удар. Стена слева задрожала — и из нее вылетело что-то. Тварь. Потом вторая. Потом еще одна. — Готовьтесь! — Закричала Виктория. Огонь снова вспыхнул в темноте. Но страх уже не прятался в словах — он был в глазах. Они знали, что могут не выйти отсюда. Твари вырвались из темноты внезапно — словно кто-то разорвал полотно реальности. Сначала одна — её искажённое тело падало с потолка, вырывая куски бетона. Затем ещё. И ещё. Они, казалось, сыпались с самих небес. — Блять, да нам пизда! — Выругался Хисын, отскакивая назад и пуская очередь в двоих за раз. Но не заметил как на него прыгнуло ещё трое, валя с ног. Мужчина ударился головой об бетонную колону, выпуская из рук оружие. И уже думал, что это точно конец, но вдруг с двух сторон начали стрелять, а через секунду Хисын увидел как Рики с Сонхуном ставят его на ноги. — Всё в норме? — Перекрикивал шум Сонхун, пока Ли перезаряжался. — У меня чуть череп в тумбочку не превратился! — Хисын резко развернул его, и оба одновременно нажали на курок. Ли в упор перестрелял тварь, ловя лицом кровь и мясо, от чего чуть впервые не стошнило. — Круг! Становимся в круг! — Закричала Виктория. Каждый, кто ещё мог держать оружие, бросился в центр небольшого помещения у бассейнов, становясь спинами друг к другу. В темноте засияли глаза заражённых — десятки, сотни. И все — двигались к ним. Выстрел. Ещё один. Чья-то пуля разорвала голову твари. Но на её место прибежали ещё трое. —Их слишком много, мы не выстоим, чёрт забирай! — Кричал Джейк, меняя магазин и даже не глядя на рану на руке. В этот момент у него дрожал голос. В этот момент начали бояться все. Рики сжимал Эстер за плечи, выталкивая её в центр. — Стоишь тут. Не суйся, я тебе сказал! — А ты? — Девушка глотал слёзы, дрожала, но держала автомат. — Просто не лезь, иначе сдохнешь не только ты, — его лицо было в крови. И впервые за много лет у Нишимуры тряслись руки. Впервые он в мыслях прощался из жизнью. Виктория стреляла не останавливаясь. Лицо мокрое — то от пота, то от крови. Хисын прикрывал Сонхуна, который подстрелил одного из монстров, но получил порез на боку из-за летящих во все стороны пуль. Джей упал, когда кто-то схватил его за плечо. Чонсу закричала — её голос был как удар лицом о стену. Слёзы потекли сами собой. Крик вырвался сам. Эстер закрыла уши, стиснула зубы, чтобы не слышать всего этого. Сону тяжело сглотнул, чувствуя как в глазах начинает плыть. Но он не хотел падать, не хотел оставлять их. С каждыми нажатием на спуск он вспоминал лица, голоса, смех, улыбки. Пусть он умрёт, но сейчас не посмеет оставить. — Держись моего плеча! — Крикнул Рики, замечая, что Сону начало носить. Ким выдохнул, встряхивая головой. В ушах ужасно звенело, впервые он не мог выдержать физической боли. И тут… снова глухой гром из потолка. Металлическая панель с гремящим звуком упала на пол, поднимая облако пыли. Все резко упали на колени, инстинктивно прячась — кто в кого, кто один, кто просто кричал в пустоту, раздирая себе горло. Эти крики уже никто не мог выдержать. — Ложитесь! — Раздался голос. Резкий. До боли знакомый. Сону прикрыл веки, чувствуя как слеза стекает по его щеке. Рики навис над ним, закрывая своим телом. Эстер, сидевшая рядом, задыхалась, шепча что-то неразборчивое. — Что за чёрт? — Прошептал Джей, защищая Чонсу собой, вжимая голову жены в свою грудь. В следующую секунду — огонь. Рев пламени залил пространство, словно сам адский дракон выдохнул душу. Баллистическое пламя с ревом разорвало заражённых на куски. Воздух стал горячим и сухим. Пахло сожжённым мясом, жиром, пылью и смертью. Виктория прикрывала голову руками, чувствуя как печёт кожа. Сонхун почувствовал как его схватили за ногу, но через секунду над ним послышался рёв и хватка ослабла. Монстры кричали. Сначала — от ярости. Затем — от боли. Потом — в агонии. И наконец — в тишине. Сверху, среди клубов дыма, стоял он. Человек которого они вообще не ожидали больше увидеть. Чонвон. Его фигура, озарённая адским светом огнемёта, выглядела сверхъестественно. Респиратор на лице, огнемёт за спиной, кожаный тактический жилет весь в царапинах. Всё утихло. Джей с Чонсу медленно подняли головы, замечая знакомую фигуру. — У меня сейчас галлюцинации или я вижу Яна? — Хисын начал быстро моргать, поднимаясь на ватные ноги. Сонхун поднялся за ним, не в состоянии выдавить из себя хоть слово. — Что ты… — Виктория сделала шаг к нему. Даже она не могла подобрать слов. Этот парень явился как ангел хранитель. Чонвон скинул с себя огнемёт и кинулся к женщине, крепко обнимая. Виктория не сказав ни слова просто обняла в ответ, — как твоя травма? — Она опустила ладонь на его бок. — Меня хорошенько подлатали, — ответил Ян, — но я не мог вернуться в Корею зная, что происходит на этом острове. А уж тем более оставлять вас здесь, — Эстер обняла его сбоку, глотая слёзы, — мне дали наводку и спустили прямо к этому месту. По всей видимости я успел, — он улыбнулся своими ямочками. — Господи, я уже думал, что… — Джейк начал подниматься. Но раздался шум воды, хлюпание. И всего за секунду его схватили за руку. Он в мгновении ока отлетел в воду, не издав ни звука. А затем просто всплеск воды. — Нет! — Эстер побежала к бассейну, падая на колени, — Джейк! — Закричала девушка, трясущимися руками потянулась к воде в которой будто не было дна. Джей прыгнул в воду. Сквозь мутность и холод спускался глубже, ища глазами друга, которого буквально несколько секунд назад что-то потащило в воду. Паника нарастала, когда Джей ничего не видел. Крутился в воде, с надеждой увидеть хоть что-то. И наверное всевышний услышал его мысли. В глубине показалось что-то красное. Это была кровь. И её было много. Затем силуэт, который медленно опускался глубже, молча, с открытыми глазами, полными удивления и боли. Левая рука — бессильно болталась. Вокруг нее — тень красного. Джей подплыл ближе, хватая его тело и вытаскивая наружу. Лёгкие начали бить тревогу, но к счастью Пак увидел ещё один силуэт. Это был Сонхун. Он также схватил тело друга и начал тащить вверх. На поверхности Хисын и Рики уже прыгали к краю. — Тащи! — Кричал Рики, вытаскивая с Хисыном Джейка. Вода бурлила. Мгновение — и они трое оказались на бетоне. Джейк был холодным, тяжело дышал. Его губы синели. Глаза мутнели. — Живой! — Наклонился над ним Джей, прижимая к себе, — Джейк! — Я здесь… — едва выдавил Джейк, дергаясь, — но что-то… что-то не так… Он перевел взгляд на свою руку. Она уже набухала, а на руке — синий, пульсирующий укус, глубокий, как вырванный кусок. — Дерьмо… — Виктория упала на колени, сразу прижимая пальцы к руке Джейка. Ее руки дрожали, — сука… Эстер резко отвернулась, закрыв рот руками. Сухие спазмы вырывались из груди. Чонсу сразу подошла к ней, обнимая сзади, молча. Чонвон подбежал, падая на колени рядом. Он вытащил нож, но не сделал ни одного движения, только вглядывался в рану. — Как? — Хрипло спросил. — Там, под водой… когда что-то… что-то схватило… — Джейк стиснул зубы, его тело начинало дрожать, — как будто… мне руку вжарили в кипящем котле… -Не шути так, — сказала Виктория. — Я серьезно… — Джейк криво усмехнулся, его глаза медленно поднимались к Виктори, — если вы еще раз на меня так посмотрите, я точно потеряю сознание. — Не смей, — Виктория прижималась к нему, словно пыталась удержать жизнь в его теле. — мы что-то сделаем. Мы тебя не потеряем, слышишь?! — Цыть, — Джейк легко коснулся ее лица кончиками пальцев, которые уже едва двигались, — я знаю. Знаю, что вы не дадите мне умереть. Я сам не хочу, и мне сейчас пиздецки страшно, — его голос сорвался. Мгновение тишины. Только капли воды стекали с одежды на бетон. — …поэтому, пожалуйста, ампутируйте мне руку. Срочно, — его голос дрожал, а губы искривились, — я уже начинаю… видеть мир странно. Никто не двинулся. — Мы не сможем здесь… это не стерильно, — Сону буквально подполз к ним, тяжело дыша. — У нас есть нож. И огнемет. Можно прижечь, — Чонвон не отводил взгляда, — я сделаю это. Но только если он действительно готов. — Ты думаешь, я это говорю для развлечения?! — Стиснул зубы Джейк, его глаза затуманились, — сделай это. Или через десять минут я потеряю свой разум. Все присутствующие тряслись. Они видели, как жизнь уходит из Джейка. И как на глазах друзей снова появляется то, что они уже чувствовали не раз — страх потерять. Паника. И беспомощность. — Я держу его… — сказал Джей, хватая Джейка за плечи, — просто сделай это быстро, Чонвон… И Чонвон вытащил нож. Сел. И… посмотрел в глаза Джейку. — Ты сильный, бро. Если это тебя спасет — мы пройдем через ад. Мы же идем, ведь так? — Джейк кивнул. Вытянув из своего рюкзака тонкую веревку, Чонвон молча обмотал ее чуть выше укуса. Затем — еще одну, потуже. Резко затянул. — Ты готов? — Тихо спросил он. — Нет… — ответил Джейк, жадно хватая воздух ртом. Осознание приходило — он сейчас останется без руки. И только эта мысль заставляла его пустить слезу. Хисын стоял немного в стороне, его руки были в крови — не только чужой. Он протянул Чонвону баллон с огнеметом. — Прижигай сразу. Нож нагревать? — Нет. Кожа начнет гореть до того, как я отрежу. После. Эстер закрыла глаза, её грудь поднималась с такой скоростью, будто она задыхался. Чонсу прижала её к себе крепче, опустив губы на волосы. — Не смотри, не надо. Все будет хорошо, — шептала, хотя сама дрожала от ужаса. Она видел это раньше — когда теряла товарищей на заданиях. Но сейчас был Джейк. И сейчас он лежал с бледными губами, со стеклянными глазами и просил, чтобы ему отрубили руку. — Виктория, держи его голову. Джей — тело. Сонхун, на случай судорог, ноги, — голос Чонвона был глухим, словно его кто-то отключил от эмоций. Когда нож коснулся кожи, все мышцы Джейка сжались в один клубок. Его тело ударилось о бетон. Крик был таким мощным, что прорвался через всю станцию. Как будто сама боль стала голосом. Чонсу закрыла уши. Эстер закусила губу до крови. Виктория… ее слезы падали прямо на лицо Джейка. И сегодня они впервые увидели слёзы этой женщины. — Держите его! — Закричал Джей, сам едва удерживая его плечи. Полоса кожи, мышц, артерий. Снова крик. Джейк дергался. В глазах — пена и огонь. — Еще немного! И в тот момент, когда рука отвалилась на бетон, обжигая его теплом, Чонвон схватил нагретую металлическую деталь и прижег живое мясо. Запах горелого мяса впился в носы всех. Джейк не кричал. Его тело резко обмякло. — Он… потерял сознание? — Воскликнула Эстер, вся дрожа. — Он живой, — выдавил Чонвон, удерживая металл. Сону открыл глаза. Он медленно поднял голову. Увидел руку — отдельно. Увидел Джейка — отдельно. Сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. А Виктория сидела, вытирая слезы. — Ты сильный, Джейк. Очень сильный… — ее голос ломался, но она держала в себе тот же холод. — Сейчас ему нужен антишок. И антибиотик. И еще литра две воды… черт… — Хисын сел рядом с ними, вытянув из сумки шприц. Вдруг из темноты раздался гул. Тот же. Рики напрягся, перезаряжая оружие и наставляя дуло в темноту. И еще до того, как кто-то успел что-то сказать, что-то упало с потолка. Пекло никак не хотело угаснуть. Темнота снова зарычала — из влажности, из глубины туннелей, из грязи бетонных карманов. — Ещё! — Прохрипел Рики. Но первым выстрелил Сону. Винтовка дрожала в его руках, но пальцы были уверены. Пуля за пулей врезалась в тела, которые бежали к ним с последней звериной яростью. — Слева! — Закричала Чонсу, вставая рядом с ним и накрывая еще одного выстрелом. Ее волосы были липкие от пота, по щеке — кровь. Она сжимала зубы, будто не позволяла себе кричать, хотя тело дрожало. Эстер сползла на колени к Джейку. Она закрыла его собой, подняв тяжелое оружие. В глазах — паника и защита. Трепещущими руками она ловила мушку на цели, стреляя. Каждый выстрел отражался эхом в груди. Но Чонвон снова вышел вперед. Огонь. Огонь стал богом и стеной. Он отбрасывал чудовищ назад, сжигая их, заставляя агонизировать, как когда-то сам он агонизировал в том вертолете. Когда последний крик стих, а дым начал стелиться под потолком — Виктория тяжело вздохнула, опершись на стену. — Чонвон, со мной. Прочистим западный фланг. — Да. — Коротко ответил он, поправив огнемет на плече. Она оглянулась на остальных: — Все оставайтесь здесь. Не расслабляться. Они исчезли в темном проходе, и пространство вокруг стало… слишком тихим. Стены дышали жаром, бетон еще паровал кровью. Эстер стояла на коленях перед Джейком, хватая воздух рваными вдохами. Она тряслась всем телом. — Ты не имеешь права умереть, слышишь…? — прошептала, сжимая его еще живую, но раненую руку. Она прижалась щекой к его щеке, ее слезы капали на его висок. Чонсу села рядом с Джеем. Она тяжело дышала, наклонившись, держала руку на животе. Лицо было белым, губы сухими. — Чонсу… — прошептал Джей и прижал ее к себе, целуя в висок, — что с тобой? — Он опустил взгляд. На ее руке — кровь. Между ног — еще больше, — черт… — Джей мгновенно подскочил, — подожди, я найду что-то. Обезболивающее. Прокладку. Что угодно, — он метнулся к Эстер, которая уже едва держалась в сознании, — у тебя в рюкзаке есть что-нибудь? Обезболивающее, бинт, гигиеническое? Эстер молча кивнула, показывая рукой туда, где остался рюкзак — за бетонной аркой, ближе к мертвым телам. Где еще лежали гильзы и пепел. Сону в ту же секунду сделал шаг вперед. — Я пойду, — его голос был низким, спокойным, — ты оставайся с ней. Я все найду. — Ты уверен? — Спросил Джей. Сону кивнул. И, не оглядываясь, побежал в темноту. ______________________ Сону, немного запыхавшийся и весь в поту, подбежал к Чонсу с Джеем и немедленно присел рядом с ними, вытаскивая из кармана несколько таблеток и два пакета. — Вот, я нашел таблетки… какие-то обезболивающие. И… — он замялся, вытаскивая две прокладки, — я… не очень разбираюсь, но одна больше, другая меньше. Извини, я взял обе. Чонсу даже улыбнулась, несмотря на свое состояние. Ее голос был тихим, но искренним: — Спасибо, Сону. Джей кивнул ему с благодарностью, затем осторожно поднял Чонсу на руки. — Я найду ей более спокойное место, где-нибудь подальше… — Только не слишком далеко, — попросил Рики, оглядываясь вокруг. Джей молча кивнул и направился в более темный угол станции, прижимая Чонсу к себе, как сокровище, которое нельзя потерять. После них воцарилась короткая тишина, нарушенная знакомым голосом: — Кстати… — Хисын, уже сидя у стены, грыз чупа-чупс и смотрел на Сонхуна, — я слышал, что когда критические дни, нужно держать живот в тепле. И что боль бывает такая, что хочется вырвать матку. Сонхун скептически прищурился: — А откуда это ты, эксперт, знаешь? Хисын вытащил леденец изо рта, медленно облизал его и с прижатой улыбкой сказал: — У меня была подруга. Такая, что все рассказывала. Даже слишком. Я наслышан — больше, чем кто-либо. И в ту же секунду, с невозмутимой наглостью, он засунул чупа-чупс прямо в рот Сонхуна. — Вот, тебе от боли. Вишневый вкус, кстати. Сонхун покраснел, схватил конфету губами и посмотрел на него так, будто еще не решил — плюнуть ему в лицо или оставить леденец себе. Но не сказал ничего. Просто сидел, немного смущаясь, с леденцом во рту, а Хисын наблюдал за ним со своей лукавой улыбкой, слегка наклонившись вперед. — Тебе идет. Особенно когда молчишь. Рики краем глаза наблюдал за ними. Сону, заметив это, лишь слегка фыркнул, обняв колени и вглядываясь вдаль, в темноту. Там еще могли быть те… другие. Через некоторое время Сону уже стоял в стороне, чуть дальше от остальных. В темноте, у стены, где разбитый провод мигал искрой, он поднес к губам сигарету и зажег. Дым резко попал в легкие, но он не кашлянул — лишь стянул кожу на лице, сдерживая боль в боку. Немного наклонился, одной рукой держась за ребра. Было тепло, в груди все еще кипел адреналин. И вдруг — чей-то шаг. Сону вздрогнул, резко отворачиваясь, сигарета выпала из пальцев. Он инстинктивно заткнул уши, потому что на мгновение подумал, что снова будет взрыв, или визг, или что-то еще хуже. Тело автоматически среагировало, прежде чем мозг успел обработать, что это — человек. — Эй, — раздался знакомый голос, тихий, не напряженный. Рики. Он тоже курил. Дым валил из его рта медленно, густо, словно из металлической трубы ночью. — Ты всегда так пугаешься, когда кто-то подходит? Сону перевел дух. Затем подобрал свою сигарету с бетона, стряхнул пепел и снова поджег. — Только когда кто-то крадется как призрак, — пробормотал он, выдыхая дым, — могло бы быть и хуже. Мог бы подумать, что ты монстр. — А я им и являюсь. Сону повернул голову, но Рики не улыбался. Стоял, уставившись куда-то перед собой. В воздухе повисла короткая тишина. Затем он снова заговорил. — Хочу, чтобы женщин отправили обратно. На материк. Пусть остаются там в безопасности. — Они такие же, как и мы, — сказал Сону, не отводя взгляда, — а может и круче. Если ты это скажешь Чонсу или Виктории — получишь по лицу. Точно. И от них, и от меня. Рики наконец повернулся к нему. Его взгляд был уставшим, даже не злым — просто иссушенным. Он глубоко затянулся, выдыхая медленно, словно со спокойствием, на которое имел право только тот, кто только что вернулся из ада. — Я знаю. Знаю, что они сильные. Но… — он замялся, — я просто не выдержу еще раз видеть, как кто-то из них страдает. Как больно Чонсу. Или как каждый раз кричит Эстер… — он нахмурился, — а Виктория утратила свой холод, это тихо ломает её. — Мы тоже страдаем, — сухо бросил Сону, — ты же не просишь, чтобы меня отправили? Рики молчал несколько секунд. — Тебя тоже хотел бы отправить. Но тогда останусь я, Джей, Сонхун и Хисын от силы? — кривая улыбка, — это будет конец цивилизации. Сону засмеялся. Хрипко, без настоящего юмора, но за последние часы — искренне. Затем выдохнул и посмотрел в сторону. — Знаешь, у тебя редко бывают моменты, когда ты не грубый, а настоящий. Я ценю это. — А я ценю, что ты не боишься мне это сказать. Несколько секунд они стояли молча. Тишина, темнота, запах гаря, крови и дыма. Где-то далеко кто-то кашлянул, но в эту минуту мир существовал только для них двоих — двух сломленных, но все еще держащихся людей. — Джейк выживет? — тихо спросил Сону. Рики ответил не сразу. Уставился на огонек сигареты. — Будет без руки. Но да… думаю, он выживет, — задержал взгляд на Киме, — а ты? — Я всегда выживаю. Потому что я — упрямый засранец, — буркнул Сону. Затем посмотрел на него сбоку, — как и ты. Рики усмехнулся. Чуть-чуть. — Настоящий комплимент от тебя — как медаль. Они докурили в молчании, и прежде чем возвращаться, Рики коротко бросил: — Если начнется снова — прикрою тебя. Но не думай, что это потому что ты мне нравишься. — А если нравлюсь? — Тогда тем более прикрою. Потому что я эгоист. Не хочу терять то, что важно. Сону не ответил. Но его лицо стало серьезнее. Он погасил сигарету об стену и направился к остальным, лишь бросив через плечо: — Догоняй, страшный монстр. Рики стоял еще секунду, а затем пошел за ним, глотая тишину и темноту. За их спинами тлели остатки огня и запах пороха. _____________________ Воздух внутри гидроэлектростанции все еще дрожал от высокой температуры, запах гари и сожженного мяса сжимал легкие. Все замерли — слушали. Но нет, больше не было ни криков, ни шорохов, ни визгов, которые пробирали до костей. Шаги. Сначала осторожные, а потом уверенные. Виктория вернулась первой — свет фонаря упал на ее лицо. Пыль осела на скулах, руки в крови. Рядом шагал Чонвон — его глаза были жесткими, но ясными. Огнемет еще дымил в его руках. — Чисто, — прошептала Виктория, глянув на всех, — мы прошли по всему периметру. Все — мертвы. В одну минуту вся напряженность улетучилась. Как воздух из надутого шара. Эстер выдохнула, грудь поднималась и опускалась быстро, словно она только что выбралась из-под воды. Не говоря ни слова, она подошла к Чонвону — сначала нерешительно, потом сделала шаг вперед. И еще один. А затем резко бросилась ему на грудь, крепко обнимая, вгрызаюсь пальцами в его камуфляж. — Я так рада… Чонвон… — ее голос сломался, — спасибо. Он осторожно положил руку на ее затылок, как делал это раньше. Его губы не произнесли ничего, но глаза сказали больше, чем тысяча слов. — Наконец-то! — Раздался крик. Хисын с разбегу бросился к нему, чуть не сбив с ног, схватив за плечи и засыпая поцелуями шею и щеку, при этом визжа: — Ты реально вернулся! Братец! Мой личный Рэмбо! Чонвон закатил глаза, но на губах появилась улыбка. — Хи… ты все такой же идиот. — Зато живой и благодарный! А ты наш чертов мессия! Все смеялись. И этот смех был не от радости — скорее от облегчения. Потому что можно смеяться, когда ты еще жив. Даже если не знаешь, на сколько. Чонвон застыл, всматриваясь в лицо напротив. Он поднял дрожащую руку и провел пальцами по левой части лица Хисына. Обводя обожженный контур и рассматривая мутный глаз. — Что случилось? — Ян нахмурился. Хисын тяжело сглотнул, и почему-то сразу начал искать лицо Сонхуна. -Я сглупил, — истерично улыбнулся Ли, — подорвал себя вместе со зданием. Но небеса похоже решили, что мне ещё нужно побесить вас. Поэтому меня откинуло в слепую зону, конечно не без урона… — он наконец-то нашёл Сонхуна глазами, — Хун нашёл меня, — улыбнулся мужчине, который также смотрел на него. Последним подошел Сону. Медленно. Молча. Смотрел прямо в глаза Чонвону, и тот сразу замолчал, глядя ему в ответ. Их взгляды встретились — как волна, накрывшая с головой. — Как ты? — Тихо спросил Чонвон, наклонив голову, — ты… в порядке? — Еще крышу не снесло, — выдохнул Сону, облизывая сухие губы, — да и вроде живой. Я… Рад тебя видеть. Правда. Думал, что больше не… Он не договорил. Просто сделал шаг вперед. И обнял Чонвона. Обнял медленно, с весом, как обнимают тех, кого похоронили в сердце, а потом чудом увидели снова. Его руки дрожали, а голова опустилась на плечо друга. Чонвон крепко обнял его в ответ. В эти несколько секунд объятий Сону снова был тем парнем, каким был раньше — до потерь, до криков, до бессонных ночей. Его плечи задрожали. Горячие слезы побежали по щекам. Это были слезы. И он не прятал их. Никто ничего не сказал. Но каждый почувствовал, что это — момент, который останется с ними навсегда.

***

Поверхность гидроэлектростанции была прохладной, шершавой, но впервые за долгое время — безопасной. Сонхун с Рики осторожно вынесли Джейка на самый верх, открыв проход через аварийную лестницу. Его тело было тяжелым — не столько физически, сколько морально. Лицо — бледное, потное, со скулами, покрытыми тенями боли. Виктория быстро подошла и помогла им, опустившись на колени рядом с Джейком. В ее руках уже были бинты, ножницы и дрожащая выдержка. — Это больше не рука, — сухо произнесла она, перевязывая остатки. Ее пальцы были уверенными, но лицо — опустошенным. Около них, на краю открытой площадки, Сонхун разложил несколько спальных мешков, куртки, старую ткань — хоть что-то между телом и холодным бетоном. Уже не стесняясь, он лег на спину, а Хисын упал рядом, положив руки за голову и сразу прижав его своим телом. — Как думаешь, почему люди такие глупые? — произнес он с задумчивой гримасой. — Потому что не стреляют себе в голову сразу после рождения, — ответил Сонхун, глаза которого едва держались открытыми. Хисын хихикнул и уткнулся носом ему в плечо. — Нет, серьезно. Вот мы, например. Думаешь, нас бы кто-то остановил, если бы мы просто свалили, когда началось это все? — Да нет, — ответил Сонхун, немного подумав. — Но ты не тот, кто может сбежать. И я не тот, кто может оставить тебя, пока ты подрываешь себя на растяжках, как последний идиот. Хисын улыбнулся, обняв его за талию. Его пальцы тихо скользнули по поясу Сонхуна, но не с намерением — скорее, как подтверждение того, что он рядом. Джей укрыл Чонсу, которая уже спала, свернувшись. Он прижал к ее животу теплую флягу с водой. Он еще долго сидел рядом с ней, пока не убедился, что дыхание выровнялось. Затем накрыл ее одеялом и сам опустился рядом, держась за ее руку, как за якорь. Эстер не отходила от Джейка. Она сидела, поджав ноги, наблюдая за его лицом, за тем, как грудная клетка поднималась и опускалась. Раз за разом она вытирала лоб мужчины смоченной тканью, словно боялась, что он снова станет горячим. На расстоянии стояла Виктория. Высокая, немного сутулая от усталости, но все еще гордая. В пальцах тлела сигарета. Она молча вглядывалась в горизонт. Ее взгляд время от времени скользил к команде — к лежащему Джейку, к спящей Чонсу, к объятиям Сонхуна и Хисына. Ее губы были сжаты, но в глазах промелькнула тень — почти нежная, почти спокойная. Ветер проносился по верхушке гидроэлектростанции, унося с собой пепел и остатки вони. Свет нового дня еще не пробился сквозь тьму. Чонвон стоял на самом краю бетонной платформы, держа в руках бинокль. Его глаза вглядывались в даль — вглубь леса, где прятались пожарища, горящие тела, пути, с которых уже не возвращались. Когда он попросил разрешения вернуться — главнокомандующий удивился. Но не стал возражать. Просто передал все геоданные по подразделениям. И теперь Чонвон видел всё, что должен был увидеть. С севера — дым и огонь, восток догорал. На юго-западе почти не было движения. Некоторые зоны глухо молчали — ни сигнала, ни жизни. Все точки медленно, словно магнитом, стекались к центру острова. И Чонвон знал — всё сойдется именно там. Конец будет там. Он медленно опустил бинокль, сжимая его в руке, и повернулся. Его ботинки глухо стучали по бетону, пока он шел к остальным. Виктория сидела на корточках у едва тлеющего огня. Ее глаза сразу поднялись на него. — Ну? — спросила она коротко. Чонвон сжал губы, вытер лицо ладонью и выдохнул: — Все сходится к центру, — начал Чонвон, — мне всё доложили. Из тридцати подразделений… осталось четыре. Он прошел мимо, остановился у Джейка, который лежал, приходя в себя, но измученный, с перевязанной культей, где еще вчера была рука. Чонвон сел на край покрывала, пальцами легонько провел по его волосам. — Верховный командующий передал, что… — Чонвон заговорил тихо, но каждое слово звучало как гвоздь, — что я был последним, кого вернули на материк. Больше никто не вернется до завершения задания. Ни раненые. Ни мертвые. Виктория застыла. Чонвон продолжил, глядя перед собой: — Нам нужно завершить работу. Это приказ. Вирус нельзя оставить. Остров должен быть сожжен дотла. Только так… мы сможем это прекратить. — И что будет с нами? — тихо, но без эмоций спросила Эстер. Чонвон поднял глаза. — Не знаю. Но мы завершим это. Даже если сами сгорим вместе с этим островом, — в его голосе был холод. Но все знали, что внутри он также сильно боялся, — Я видел людей с острова. Они прибыли в госпиталь во Флориде. Небольшое количество. Может, десяток, не больше. Виктория, стоя с сигаретой, медленно повернула голову: — Людей? Ты уверен, что это были не наши? — Уверен. Были и гражданские. В основном — дети. Они выжили. Как-то, — Чонвон опустил глаза. Эстер резко села, обняв колени, ее голос дрогнул: — А как реагировали медики?.. Чонвон покачал головой: — Им рассказали, что они из городов, где прошло бомбардирование. Что это — «последствия террористической атаки». Ни слова об острове. Ни слова о вирусе. Им промывают мозги с порога. Они слушают, но боятся спрашивать. Военные берут их под контроль сразу. Это больше не медицина. Это — управляемый контроль. А те, кто что-то подозревает, просто молчат. Потому что если нет — исчезают. Хисын, который сидел немного в стороне, обнимая Сонхуна, резко вырвал леденец изо рта и бросив его вбок, глухо сказал: — Я бы этому нашему главнокомандующему гранату в задницу засунул. И вытянул чеку. Пусть бы узнал, каково это. Его пальцы водили по шее Сонхуна, где еще оставалась засохшая кровь. Он не мог успокоиться — ни сердцем, ни руками. Виктория не ответила сразу. Она смотрела в сторону, затягиваясь, а затем выбросила сигарету и наконец пробормотала: — Впервые согласна с Хисыном. Сонхун тихо рассмеялся сквозь нос, хотя в нем было больше боли, чем радости. Хисын взглянул на него и прошептал: — Слышишь? Я не один псих здесь. Значит, еще не все потеряно. Джей, сидевший дальше, бросил взгляд через плечо и буркнул: — Психов тут десять. И все вооружены. Рики стоял на самом краю, едва выступая за бетонный бортик, словно его тело не боялось высоты, не боялось упасть. Его глаза постоянно вглядывались в даль сквозь оптику. Каждый выстрел с глушителем был беззвучным приговором, который он выносил зараженным. Один. Второй. Еще один. За все время, пока остальные отдыхали, лечили друг друга, обнимали и шутили, он отстрелял как минимум два десятка отбросов, которые бродили по периметру, чьи руки были по локоть в чужой плоти. Пальцы немели от давления, от напряжения, от усталости. Он опустился на бетон, и достал сигарету. Запалил. Вдохнул. Выдохнул. Он смотрел на товарищей. Сонхун лежал, обнимая Хисына, который что-то говорил ему, жестикулируя, будто не мог остановиться. Джей целовал Чонсу в лоб, их движения были медленными, словно они боялись сломать хрупкую тишину. Эстер сидела рядом с Джейком, который еще не проснулся. Виктория стояла неподалеку и о чем-то говорила с Чонвоном. Рики вдохнул дым, пытаясь заглушить тот гул в голове, ту рваную тревогу, которая не отпускала изнутри. Его нога начала дрожать, мелко, почти незаметно, но неконтролируемо. Он прижал руку к колену, но дрожание не останавливалось. Он закрыл глаза, обоперся затылком о бетон. Мысли, как огонь: Что дальше? Сколько еще? Почему они не оставили нас там? Почему я? Почему Сону смотрит на меня так, будто… будто он видит что-то хорошее во мне, чего не существует? В груди что-то щекотало, как удушье перед криком. Но крик не выходил. Только тишина. И дым изо рта. И где-то глубоко, в самом темном уголке себя, он снова услышал тот голос, который так долго гнал: «Ты никого не спасешь.» Рики открыл глаза, взглянул на снайперку, затем на дым в небе. И остался сидеть. Потому что не мог встать. Мужчина сидел, прислонившись к стене, почти не дыша, его сигарета тлела между пальцами. Он даже не сразу понял, что слышит. Шаги. Легкие. Медленные. И — в них было что-то… слишком нерешительное. Рики повернул голову на звук. Свет от огня, горящего в остатках бочки, бросил тень на того, кто приближался. И когда лицо Ким Сону попало в желто-красное сияние — Рики увидел. Его глаза блестели. Заплаканные. — Сядь, — сказал Рики коротко, хрипло. Сону остановился. Его подбородок дрожал, но он ничего не сказал. Несколько секунд он молча смотрел на бетон под ногами. Затем опустился напротив, скрестив ноги, вытирая лицо дрожащей рукой. Взгляд Сону скользил — по оружию, по руке Рики, по темноте вокруг. Но не по его глазам. — Говори, — повторил Рики тихо. Молчание повисло между ними на мгновение. Лишь потрескивание огня, где-то в темноте — шорох камней, ветра и той самой тишины, которая раньше окутывала смерть. Сону медленно вдохнул, словно собирая силы. — Я чувствую, как мое психическое состояние… разрушается, — голос был глухим, спокойным — слишком спокойным, — и, кажется, если еще раз будет так, как было вчера… я не выдержу. Не физически. А вот здесь, — он положил руку себе на грудь, — я не умру от укуса. Я не умру от пули. Я умру от сердца, которое не выдержит. Оно уже не выдерживает. Рики смотрел на него молча. Его брови не дрогнули, но глаза — стали тяжелее. Пустее и, в то же время, теплее. — Ты не умрешь, — сказал Рики. Просто. Без театра. Потом добавил, глядя в небо, — даже цветок, который растет на краю пропасти, тянется к солнцу. Это из кодекса Бусидо. Самураи знали, что страх — не слабость. Слабость — это сдаваться страху. Сону наконец поднял взгляд. Глаза были стеклянные и усталые. Впервые — за все время — он смотрел прямо на него. — Знаешь, какая у меня сейчас мечта? — Начал Рики, крутя сигарету между пальцам, — я хочу, чтобы мы все собрались в маленьком баре в Токио. Я куплю вам саке. Научу держать рюмку правильно. Научу разбираться, где хорошее, а где подделка. Сону хмыкнул сквозь слезы, но слушал. — После этого — мы полетим на Гавайи. К Охане Чонсу и Джея. Будем лежать на пляже и я расскажу каждому из вас, какого хрена вы вообще выжили. Сону смеялся и плакал одновременно. И с каждым словом — словно дышал глубже. Рики наклонился ближе, серьезный. — Вот почему ты не умрешь, Ким. Потому что я не дам. Сону молча кивнул и наконец сел ближе. И в тот момент, когда он прижался плечом к Рики, оба замолчали. Но в этой тишине уже не было пустоты. Только обещание жить. Сону на мгновение отвёл взгляд от звёздного неба и скользнул им по тем, кто лежал неподалёку. Его глаза остановились на двух фигурах, прижавшихся друг к другу. Хисын и Сонхун. Хисын уже ничего не скрывал. Его губы мягко касались губ Сонхуна в коротких, искренних поцелуях, а на лице — та же улыбка. А Сонхун лежал спокойно, как будто полностью доверял. Его рука сжимала плечо мужчины. Сону медленно вдохнул и прошептал: — Они нашли друг друга. И теперь будут защищать до последнего. И себя, и это… — он снова взглянул на их тень под звёздами, — то, что между ними. Рики, который всё это время сидел рядом, уставившись в ночь, улыбнулся уголком рта. — Да только дурак бы этого не заметил, — сказал он сухо, но с теплом, — я тогда в долине тишины думал, что там кабан умирает. А это Хисын. Так орал, что, наверное, его ещё на склонах лысых слышали. Сону залился смехом — тихим, настоящим, хриплым после всех тех слёз, которые он недавно вытирал. Он наклонился вперёд, обнимая живот. — Чёрт возьми. Рики засмеялся вместе с ним, его плечи слегка дрожали. Это был тот смех, который выходил из самого нутра — тот, который появляется после страдания. — Да я не удивлён, честно, — сказал он уже спокойнее, но с той же тёплой улыбкой, — — этот сумасшедший всё время издевался над Сонхуном. Но видно, что там давно не издевательства. Это было что-то другое. Просто не признавал. А теперь вот — лежит, целует, как ребёнка. Сону на секунду посерьёзнел, но в глазах осталась нежность. — Может, в этом и есть смысл. Во всём этом аду. Чтобы найти кого-то… кто будет рядом даже тогда, когда всё разваливается. Рики посмотрел на него. Его глаза стали чуть мягче. И хоть он ничего не сказал, в этом взгляде было всё — согласие, понимание и что-то, что Сону пока боялся называть вслух. Сону прикусил губу, думая о том нужно ли ему задать вопрос, который его интересует. Попытка ведь не пытка? — У тебя есть девушка? — Неуверенно спросил Ким, не смотря на мужчину. Рики затянулся, переводя на него взгляд. — Была, но мы давно разбежались и она сейчас даже, вроде как, в браке, — прямо ответил Рики, стряхивая пепел на бетон. Сону кивнул, тяжело вдыхая и выдыхая. — А в мужчин когда-то влюблялся? — Сердце замерло на пару секунд. Сону чувствовал его тяжелый взгляд. — Нет. Я почти что никогда не чувствовал ничего к людям своего пола, — также сухо, но твердо ответил Нишимура. Ким тяжело сглотнул, опять же кивая. Без слов, — ну, а ты? Есть спутница, может спутник? — Нет, — ответил Сону, — в своей жизни я любил только раз, женщину, но… — он замялся, — совсем недавно начал обращать внимание и на мужчин. — Так ты любил женщин, — медленно повторил он, немного хриплым голосом, — но к мужчинам… недавно? — М-м, — кивнул Сону, смотря на бетон между ними, — это… не было выбрано. Оно просто… пришло. — Хм, — Рики сжал губы, выдыхая дым вбок, — это из-за Чонвона? Ты тяжело перенес его уход. — Не угадал. Он мне нравится как человек и напарник, — Сону повел плечами, — в общем, это не важно, — криво улыбнулся Ким. Рики усмехнулся, склоняя голову набок. Сону не выдержал, посмотрел на него, — м? — А как думаешь., друзья могут целоваться? Сону не сразу ответил. Но потом, чуть криво улыбнувшись, посмотрел на него под светом костра. — У меня не было друзей, — тихо признался Сону. И тогда что-то изменилось в глазах Рики. Впервые — совсем открыто, мягко, почти болезненно — он наклонился чуть ближе, и их лица остановились на расстоянии полуслова. — Тогда это не проблема, — прошептал он. Сону не собирался этого делать — по крайней мере, не сегодня, не сейчас, не после крови, страха и хрипов зараженных, которые все еще отголоском звучали в его ушах. Но когда их с Рики глаза встретились, все остальное исчезло. Взгляд Рики скользнул по губам Кима. Без слов. Без спешки. И Сону почувствовал, как внутри что-то сжалось. Его дыхание перехватило. Сердце стукнуло больно — не от страха, а от чего-то другого. Глубокого. Движение вышло робким, медленным. Сону наклонился, как будто с осторожностью, которой у него никогда не было. Его губы коснулись губ Рики — мягко, неуверенно, как дыхание. Это был не поцелуй из фильмов или бурных ночей. Это было прикосновение, в котором прятался целый мир: растерянность, желание, тепло и страх быть отвергнутым. Но Рики не оттолкнул. Он поддался — легко, почти нежно. Его рука коснулась спины Сону, притягивая ближе, словно боялся, что тот исчезнет. Их губы медленно слились в поцелуе, который не требовал слов. В нем не было спешки, не было дикого огня. В нем было доверие. Настоящее, тихое, непонятное даже им обоим. Сону слегка дрожал — от напряжения, от близости, от собственного сердца, которое билось с такой силой, будто хотело вырваться. Он чувствовал губы Рики — немного сухие, с горьким привкусом дыма, но такие теплые, настоящие. Чувствовал руку на своей спине, пальцы, которые невольно слегка сжали его куртку. И самое главное — он чувствовал, что это что-то большее. Не игра, не любопытство, не шутка. Это было то, что появлялось после ночей разговоров у костра, после боев, слез, страха и невысказанного. Это был поцелуй, в котором Сону наконец позволил себе быть живым. Их губы скользили друг по другу, пока теплый дыхание смешивалось. Рики наклонил голову, позволяя себе немного больше. Его язык мягко коснулся губ Сону, несмело, вопросительно — и когда тот не отстранился, осторожно проник внутрь. Мгновение было словно вне времени — языки касались, скользили, сплетались в медленном танце, наполненном возбуждением, тревогой и чем-то, что оба еще не познали полностью. Вкус дыма, адреналина и соленого воздуха — все смешалось в поцелуе, который казался чуть ли не единственным спокойным. Но он быстро закончился. Оба отстранились друг от друга — не резко, но с какой-то растерянностью. Сону отвел глаза, тяжело сглотнув, а Рики лишь слегка улыбнулся и спокойно сказал: — Не бойся. Это было нужно нам обоим. Сону вместо ответа только кивнул. Он не осмелился взглянуть в глаза, не спросил «что это значит», не сказал «спасибо» или «еще». Просто кивнул и молча поднялся с места. Его фигура растворилась в сумеречном воздухе крыши на несколько шагов вперед, и лишь след от его присутствия еще оставался теплым в воздухе рядом с Рики.